Blackwork

      Всю неделю Сириуса не покидало смутное чувство, будто бы должно произойти что–то плохое. Мысли, которые бередили его разум, пытаясь возложить всю вину на него, не давали спать по ночам. Его неустанно терзали сомнения, правильно ли он поступил, придав всему этому делу огласку. Может быть, был иной способ загладить конфликт? Способ, конечно, был, но Сириус даже не собирался рассматривать его в качестве варианта.              Кингсли оказался очень любезным мужчиной, который был не намного старше самого Сириуса, но выглядел достойно и имел весьма внушительную репутацию и портфолио. Он назначил ему встречу на первую половину дня, как раз на время, свободное от клиентуры. Его офис был расположен в центральном районе, намного дальше, нежели тату-студия. Когда Сириус поднялся на четвертый этаж монументального здания, его желудок совершил кульбит, чувствуя себя белой вороной среди высоких колон цвета слоновой кости, длинных коридоров с бордовыми коврами и сдержанными гобеленами. Это напомнило ему офис его отца, диваны, обитые красной кожей, в которых он сжимался до размеров молекулы, пока он на глазах у своего сына оглушительным ревом орал на своих подчиненных.              – Добрый день, – произнес Сириус, заглянув в приоткрытую дверь.              – Кому день, кому вечер, – по–доброму усмехнулся Бруствер и приподнялся, чтобы пожать ему руку, – но, в любом случае, здравствуйте.              Они сразу перешли к делу, предварительно обсудив сумму предоставляемых услуг адвоката. Если бы Регулус услышал эту кругленькую цифру, у него бы свело челюсть, но Сириус привык полагаться на наследство, которое завещал им их дядя. Завещал им двоим, но младший из братьев категорически отказывался от них, делая упор на собственный заработок.              Кингсли хотел знать все подробности произошедшего. Сириус понимал, что это было не просто прихотью любопытного адвоката, в этом заключались их шансы на выигрыш дела. От всего, что он скажет, зависела судьба их салона. Его судьба. Судьба его брата и всех, к кому это имело хотя бы малейшее отношение.              – Хорошо, – вдумчиво произнес Кингсли, когда они закончили. – В любом случае, если Вы вспомните что–то еще, обязательно сообщите мне. Мы не должны упускать ни единой детали. Ваша задача раскрыть мне как можно больше подробностей обо всем, что Вам известно. Моя – собрать этот пазл в единую картину, что станет ключом к вашей невиновности.              – Каковы мои шансы?              – Скажу Вам так, я никогда не даю гарантий, меньше, чем восемьдесят пять процентов. Но в Вашем случае, я даю девяносто пять.              – Почему так? – непонятливо спросил Сириус. Его голова уже слабо соображала что–либо.              – Нельзя недооценивать конкурентов. Я полагаюсь на профессионализм и опыт своих коллег, поэтому уверенно даю им фору в несколько процентов, чтобы потешить их самолюбие. Но я никогда не позволяю им переступить черту дозволенных им пятнадцати процентов. В Вашем случае дело просто выглядит грязным, но не более.              – Разве бывают чистые дела? – ухмыльнулся он, и Кингсли сложил пальцы, склонив голову.              – Поверьте, бывают. Изящно выстроенные схемы, подстроенные оферты и так далее. Все делается исключительно в целях собственной выгоды. В случае с Фенриром Сивым дело обстоит иначе. Это месть. Подлая и несправедливая. На его месте я бы вскрыл все эти подробности, подав их под соусом личной драмы. Я даже могу предположить, к кому из моих коллег он мог бы обратиться. Кто станет с удовольствием копаться во всем этом грязном белье.              – Но ведь мы занимаемся тем же.              – Да, – твёрдо ответил Бруствер, спокойно глядя на встревоженное лицо Сириуса. – Но я не собираюсь играть по их правилам. Вы ведь не хотите придавать огласке эти подробности, так? – Сириус кивнул несколько раз. – Но подробности всплывут, так или иначе.              – Тогда я не вижу смысла во всех наших действиях.              – Теперь дело за мной. Свою задачу Вы выполнили, позвольте и мне сделать ход. Уверяю Вас, мы спланируем все намного раньше, чем он успеет опомниться. Мы уже на шаг впереди.              Эти слова стали спасательным кругом, за который он ухватился, крепко прижав и не давая течению поглотить его. Сириус чувствовал в его голосе хладнокровие и уверенность. Это подкупало, потому что он наконец-то смог переложить долю ответственности на кого-то другого – кого-то, кто твердо стоял на ногах, зная, откуда подует ветер. Кингсли предупредил, что следует быть готовым к манипуляциям и шантажу со стороны Сивого, который не успокоиться, пока не исполнит задуманное. Оставалось лишь надеяться, что он не пересечет черту, заляпав это дело кровавыми последствиями.              Возвращаясь из офиса, Сириус находился не в лучшем расположении духа. С одной стороны, он заручился поддержкой и знаниями, что делать дальше, но с другой еще больше погрузился в отчаяние, словно кто-то поддел края едва затянувшейся раны. Выйдя на переулок, который вел его прямо к салону, парень вспомнил, что совершенно забыл о том, что обещал позвонить Марлин. Сейчас он совершенно ясно понимал, что не сможет взять ее в качестве третьего мастера в их команду, пока весь этот процесс не прекратит набирать обороты или хотя бы не замедлит ход.              – Я знаю, что лишаю тебя возможности заработка, но мы действительно не в лучшем положении, так что, если хочешь…              – Серьезно, Блэк? – девушка перебила его, не собираясь выслушивать, как ее прямым тестом пошлют куда подальше. –Ты отправишь меня к Барти?              – Ты сама собиралась уйти к нему, – он прислонился к кирпичной стене, сунув между зубов сигарету. Регулус его убьёт. – Поговори с Реджи, они ведь лучшие друзья. Думаю, договоритесь.              – Вам действительно не нужна моя помощь? – спросила она, когда последовал изможденный вздох Сириуса. Тот отрицательно промычал, щелкнув колесиком зажигалки.              Ему было необходимо привести свои мысли в порядок до начала сеанса. Если он не будет сосредоточен на работе, то испортит настроение всем окружающим, включая себя. Достав телефон, он пролистал список контактов, задержавшись на номере одного из клиентов. Его палец машинально нажал на иконку контакта и перешел к диалогу. В чате висела одна единственная фотография эскиза. Сириус секунду бездумно смотрел на пустое окно сообщения, а затем быстро забарабанил пальцами по экрану.              «Как поживает волчонок?»              Спустя минуту пришел ответ.              «Пользуется популярностью».              Лицо Сириуса постепенно смягчилось, когда он подумал, как его волк гордо вышагивает среди стаи обычных собак, которые в подчинительном жесте склоняют перед ним головы, выставляя лапу. Он любил оживлять образы, которые были лишь линиями на бумаге или поверхности кожи, потому что в душе он был не только художником, но и писателем, вкладывающий частичку себя в каждое свое творение. На экране появилась иконка, сообщающая, что собеседник набирает текст. Сириус замер в ожидании, но затем все исчезло, а собеседник вышел из сети. «Наверное, ушел на занятие», – предположил он и заблокировал экран, сунув телефон в задний карман джинсов.       Сириус привык к великодушной манере общения. Он перенял ее у Джеймса, который всегда являлся для него примером. Но довольно часто люди принимали его доброжелательность, искренность и открытость за флирт. Для окружающих было трудно обозначить эту тонкую грань, даже его друзья говорили, что Сириус не умеет быть сдержанным и бесстрастным. Скорее всего, именно поэтому он попадал в столь неоднозначные ситуации, из–за которых ему долго приходилось выпутываться, объясняя человеку, что он не собирался делать никаких намёков.              В этом он винил себя и в отношении к Фенриру. Он просто хотел проявить любезность и заинтересованность, чтобы не прослыть бесчувственным сухарем. К эмпатичным людям всегда тянутся, а Сириус был олицетворением эмпатии. Он заражался чувствами других людей так сильно, словно пропускал их через себя. Это подкупало, и многие начинали тянуться к нему, чтобы заполучить заветную дозу сочувствия. Но порой Сириус становился жертвой своих собственных чувств.              – Я думала, будет больнее, – проворковала девушка, когда Сириус коснулся ее кожи машинкой. Она была у него впервые, поэтому дрожала, как лист на ветру.              – Я уже поверил, что ты закричишь, – улыбнулся он, не отрывая взгляда от поверхности ее кожи.              – Предпочитаю кричать только в тех случаях, когда мне очень приятно, – она томно вздохнула, тихо рассмеявшись.              Внимание со стороны девушек вызывало в нем приятные чувства. Он любил делать им комплименты, наблюдая за тем, как они расцветают на него глазах. Было трудно понять, состояли ли они в отношениях, но многие довольно резко удивлялись, словно им никто и никогда не говорил подобных слов.              Но Сириус оставался равнодушен к ним настолько, насколько позволяла его заинтересованность другим контингентом лиц. Ему нравились девушки, он боготворил их женственность, красоту, манерность, но истинный трепет в нем вызывали более грубые черты и телосложение, сильные руки и низкие голоса, словно бархат, цепляющий душу.              – Это все твои эскизы? – спросила она, жестом указав на стену. Сириус кивнул, ощущая гладкость ее кожи под тонкой тканью перчаток. Он уже машинально прощупывал ими шрамы, привыкший к их шероховатости, на которую натыкались подушечки пальцев. Эта работа казалась такой легкой по сравнению с той, которой он уделял все свое свободное время. Но все это от того, что чем труднее была работа, тем больший интерес она вызывала в нем. Он машинально взглянул на время. – Я подумаю над тем, что бы мне еще сделать.              – Буду рад нарисовать что–нибудь для тебя, если захочешь. Можешь прислать мне референсы, а там уже придумаем что–то особенное.              Она просияла, едва не захлопав в ладоши. Несколько минут они провели в тишине, но Сириус чувствовал, что она пыталась завести с ним разговор. Он был не против поболтать с ней, так как это занимало мысли, но девушка была не особо щедра на интересные темы, больше расспрашивая его о работе, где больнее всего бить татуировку и всякие мелочи об уходе.              Когда их время подошло к концу, Регулус уже пришел, чтобы сменить его. Увидев его, девушка потеряла дар речи, и Сириус обрадовался тому, что он частенько перенимал на себя молодую аудиторию. Правда, сердце его принадлежало совершенно другому человеку, который всячески это отрицал. Регулус не обрадовался информации, которую рассказал ему Сириус. Тем же вечером предложил сам встретиться с Кингсли, но Сириус заверил его, что в этом нет необходимости.              – Ты же сказал ему, что в этом замешаны я и Мэри? – спросил он, когда Сириус сидел над эскизом.              – Вы не замешаны, – упрямо ответил он, не глядя на брата. Он всячески пытался уберечь их от этого, но Регулус был его братом не только по крови, но и по упрямству.              – Сириус, – строгим голосом вымолвил парень, – это наше общее дело. Мы не станем бросать тебя в это болото одного.              – Если Кингсли потребует разговора с вами, я это устрою. Но пока не нужно делать лишних махинаций.              Регулус смолк, прикусив губу и отстранившись от стола, над которым угрюмо стоял в течение нескольких долгих минут, мешая сосредоточиться.              – Ты же вроде закончил с этим, – он полистал несколько испорченных листков бумаги с перечеркнутыми набросками эскиза.              – Хочу кое-что доработать.              – Ему не понравилось?              – Мне не понравилось, – фыркнул он и развернулся на стуле, умоляющим и требовательным жестом указав на дверь.              – Марлин звонила, – сказал он, прежде чем уйти, коснувшись ладонью дверного проёма и оглянувшись через плечо.              – Ты же договоришься? – уточнил Сириус, раздраженно перечеркнув все, что набрасывал последние двадцать минут.              – Барти без проблем возьмёт ее. У него как раз вакантное место.              – Потому что с ним невозможно работать, – фыркнул Сириус и услышал, как за его спиной закрылась дверь.              Он достал телефон, смахнув шторку уведомлений вниз, и стёр все записи. Фенрир вдруг начал действовать очень осторожно. Его сообщения не походили на угрозы или оскорбления, он приглашал встретиться и обсудить детали. Сириус догадывался, какие детали он хотел обсудить с ним, и всячески избегал даже малейшего взгляда на содержание его сообщений.              Ни один адекватный человек не станет назначать сеанс на раннее утро, что было весьма приятным бонусом его работы. Он мог спокойно просидеть полночи за листком бумаги, чтобы утром дать себе несколько часов, чтобы выспаться. Но в то утро ему не спалось.              Он знал, что Джеймс всегда просыпался ни свет ни заря, поэтому был уверен, что тот с радостью согласится на чашку кофе. Регулус еще спал, хотя ему и хотелось подразнить его встречей с Джеймсом, но он сжалился над ним, поспешив в спорт–клуб.              – Кого я вижу? – встретил его Джеймс с широкой улыбкой и влажным от утренней пробежки лицом. – Кого ты подослал ко мне вместо моего лучшего друга, а?              – Мне просто не терпелось увидеть тебя, любовь моя, – проворковал Сириус, зажигая сигарету. Джеймс неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. Это было бесполезно, пусть он и сам понимал, что за последнее время слишком зачастил с этой отвратительной привычкой.              Они взяли кофе и сели в холле спортивного клуба, где работал Джеймс. Несколько тренеров приветливо помахали ему.              – Итак, – начал он, делая осторожный глоток, – что стряслось, Сириус? Ты никогда не встаёшь раньше десяти.              – Было пару раз, – фыркнул он. – Какой–то сумасшедший назначил сеанс на половину одиннадцатого.              – Полный кошмар, – согласился Джеймс, рассмеявшись. – Подумал, ты хочешь прийти на утреннюю тренировку.              – Упаси боже, – скривился Сириус и взглянул на часы. Было до смешного рано, а все эти люди уже выглядели такими счастливыми, словно выиграли миллион. Джеймс был в их числе. – Неужели это ключ к вечной молодости? Продрать глаза посреди ночи и довести свой организм до смерти?              – Сейчас утро, Блэк, – покачал головой Джеймс. – И вообще–то поддерживать свое тело в тонусе в твоём возрасте не помешало бы.              – Я что, старик? – Сириус ужаснулся, на всякий случай найдя зеркало и взглянув на свое отражение. Бывали и дни, когда он выглядел лучше, без всяких этих синяков, что так глубоко залегли под глазами, что даже консилер ему не поможет.              – Старик, – похлопал его по плечу Джеймс.              Сириус затушил сигарету и они вышли из зоны для курения. Джеймс шел вприпрыжку, пока Сириус вяло тащился за ним, прихлебывая остывший кофе.              – Я поговорил с Кингсли, – сказал он, уставившись на оживлённую улицу сквозь панорамное окно.              – И как он? – Джеймс выглядел искренне заинтересованным.              – Пока сложно судить, но звучит он довольно убедительно.              – Просто делай все, как он говорит. Отец сказал, что Бруствер знает свое дело, как никто другой.              Сириус вяло кивнул, взглянув на Джеймса. Тот заметно напрягся, мельтеша взглядом по тревожному выражению лица друга. Он не знал многих подробностей. Никто не знал, кроме самого Сириуса, а теперь еще и Кингсли.              – Что если… если он начнёт угрожать? – Сириус был не из тех, кто стал бы бояться. По правде, он не боялся за себя, но боялся за других. В частности, за Регулуса. – И если это затронет Реджи.              На лице Джеймса проскользнуло выражение паники, но он быстро собрался и отвёл взгляд, серьезно задумавшись.              – Думаешь, он способен на это?              – Он способен на все, – мрачно ответил Сириус, многозначительно посмотрев на друга. Тот смолк в немом вопросе, на который Сириусу пришлось кивнуть, закусив щеку.              Ему было стыдно признаваться в этом, он надеялся, что Джеймс поймёт все без слов, не станет допрашивать его о подробностях. Джеймс не стал. У него была потрясающая способность к телепатическому восприятию. Отступив на несколько коротких шагов, он занес руку за голову, потрепав завитки на своем затылке, и тяжело вздохнул.              – Может, его стоит… ну, знаешь... припугнуть?              – Нет, даже не думай! – резко оборвал его Сириус.              – Никто не узнает.              – Джеймс, – он взглянул на него так, словно пытался вновь вызвать его телепатию. Тот покорно кивнул, опустив взгляд. – Кингсли сказал быть осмотрительней. Любой шаг может иметь последствия.              – Да, – твёрдо согласился он, нахмурившись. – Да, приятель, извини, я просто…              – Переживаешь за Реджи? – озвучил он его мысли. Джеймс свёл губы в плоскую линию. – Я тоже. Будем надеяться, что до этого не дойдёт.              – Ты говорил ему? Ну… чтобы он был осторожнее.              – Он и сам все знает, – мотнул головой Сириус. Было очевидно, что пытаться заставить Регулуса осторожничать, было такой же тщетно попыткой, как заставить Сириуса бросить вредную привычку.              – Ладно. Ладно, хорошо. Мне уже пора, – он кивнул на часы, улыбнувшись ему как ни в чем не бывало, и похлопал его по плечу. – Звони, если что.              Весь день он провел в размышлениях о том, как ему поступить. Стоит ли из–за каждого шага звонить Кингсли, действуя исключительно по той схеме, которую он для него выстроит. У Сириуса не было желания писать ему. Рассказав обо всем Мэри, он наткнулся на те же грабли, что и с Регулусом. Они оба действовали ему на нервы, пытаясь казаться полезными в деле, к которому, по его мнению, не имели отношения. Он уже сам запутался в своих теориях и догадках, начиная сходить с ума. Бруствер наверняка скоро сам устроит им встречу, но пока оставалось только ждать.              Сириус чувствовал, что, чем дольше они тянули, тем ближе подбирался к нему Фенрир. Он начинал быть навязчивым, как бы Сириус ни пытался его игнорировать. Это было лишь вопросом времени, когда тот начнёт действовать. Но Сириус даже не предполагал, что это время наступит так быстро.