Blackwork

      Римус повесил куртку на вешалку и взглянул в отражение, пригладив волосы. Его взгляд привлек новый элемент в антураже студии, которого не было прежде. Круглая стеклянная ваза, похожая на аквариум для золотой рыбки, стояла на невысокой тумбочке гардеробного зеркала, доверху заполненная леденцами. Подавив желание демонстративно взять оттуда конфету, Римус подошел к кушетке, рядом с которой сидел Сириус, надевая перчатки, и обменялся с ним рукопожатием.              – Не изменяешь своей пунктуальности, – отметил он с непринужденной улыбкой.              – Профессиональная привычка, – Римус вымыл руки и вернулся обратно, с неподдельным любопытством взглянув на мастера. – А что насчет твоей привычки?              – Ты явно хотел моей смерти, – оживленно признался Сириус, заправляя машинку. Его взгляд был направлен на вырезанные листы с эскизами, на которые обратил внимание Римус, когда присаживался на кушетку, – это ужасно сложно!              – Согласен, постоянно жевать конфеты та еще пытка.              – Я не думал, что это сработает. Но я за неделю ни разу не взял в рот.              – Звучит впечатляюще, – закашлявшись, сказал Римус, смахнув со лба снова упавшие пряди. Он никак не мог найти времени, чтобы состричь их, вспоминая об этом каждый раз, как золотистые пряди падали ему на глаза.              Сириус вернулся к левому предплечью, объяснив, что необходимо в некоторых местах перекрыть пигмент, где бледнеют шрамы, и добавить детали. У Римуса было много времени, чтобы обдумать некоторые подробности, которые всплыли во время разговора с его студентами. Он брал во внимание, что это могли быть отзывы о другом мастере, все–таки ему было ничего неизвестно о нем, да и с Сириусом они были знакомы всего пару недель, за которые его татуировки ни разу не вызывали у него затруднений. Он тщательно соблюдал гигиену и все меры предосторожности, о которых рассказал ему мастер.              – Студенты уже начинают хвалиться работами вашего салона.              – Да, кто–то что–то упоминал, – Сириус прочистил горло и повысил голос, практически пропищав, – наш преподаватель такое солнышко, сразу и не скажешь, что он таит под своими большими свитерами нечто подобное.              Римус рассмеялся, потерев переносицу.              – Почему–то все, кто узнают об этом, начинают активно интересоваться, – протянул Римус, отведя взгляд. – О вас уже ходят сплетни.              – М–м, – пробормотал он, стирая лишний пигмент с кожи, – и что говорят?              – Честно сказать, не был уверен, что услышу такое о вашей студии, – Римус неохотно продолжил, чувствуя, что это не самая приятная тема для мастера.              – Слушай, – он оторвал кисть, подняв на него взгляд, – не знаю точно, что ты там слышал, да и убеждать тебя в обратном не собираюсь. Недавно возник инцидент по вине самого клиента. Теперь мы вынуждены терпеть его, – Сириус отвёл взгляд, подбирая слова, – нападки.              – Неприятная ситуация, – понимающе согласился Римус. – Конкуренция – дело такое. У моей знакомой на днях приключилась похожая ситуация. Она искала преподавателя по испанскому, читая отзывы на различных сайтах. Так вот об одном писали, что он пристаёт к молодым девушкам. Не знаю, правда это или нет, но это полный кошмар.              Сириус вновь оторвал взгляд от предплечья, с подозрением посмотрев на него.              – Испанский, говоришь, – повторил он, сведя брови. – Имя твоей знакомой случайно не Лили?              – Да, – Римус опешил, удивляясь его проницательности. – А откуда ты знаешь?              – Удивительно, как тесен мир, – рассмеялся он. – Шутишь? Лили Эванс твоя подруга?              – Ну… знакомая, – поправил он, непонимающе уставившись на Сириуса.              – И как она тебе? – он с любопытством склонился над подлокотником.              – В каком смысле?              – Мой друг, – пояснил Сириус, сменив позу, чтобы вернуться к татуировке, – пытается покорить эту девушку уже несколько лет. Я уже начинаю думать, что либо она лесбиянка, либо с ним что–то не так.              – Возможно, ей просто не до отношений, – предположил Римус. – Она постоянно чем–то занята. Теперь еще и языками.              – Значит, она туда не ради Джеймса пошла, – кивнул сам себе Сириус.              – Он так думает? – он утвердительно закивал на вопрос Римуса. – Я знаю, что она ездила в отпуск в Испанию. Сказала, что местные таксисты любят говорить при иностранцах на своем языке. И теперь она грезит поставить их на место, когда они решат обсудить при ней ее внешний вид.              – О, если она научит меня ругаться на испанском, я готов отвоевать ее для Джеймса, – на его лице засияла неимоверная улыбка. Римус покачал головой, чтобы не так сильно была заметна его собственная улыбка. – А ты? Что преподаешь?              – Литературу.              – Хм, – усмехнулся Сириус, – вы бы неплохо поладили с Реджи, он заядлый книголюб.              – А ты, значит, не любитель? – в нем проснулся интерес, который обычно возникал к тем ученикам, которые не горели желанием изучать его предмет. Издержки профессии – стать учителем для каждого человека на своем пути.              – Со школы ничего не читал, – он изогнул губы.              – А ты хотел бы читать? Или у тебя просто нет времени?              – Книги выглядят угрожающе, – Сириус демонстративно поежился, – а буквы в них маленькие. Довольно скучное зрелище.              – Но если бы тебе предложили выбрать, что бы ты хотел прочитать? – не унимался Римус.              – Не знаю, – пожал он плечами. – Что–то такое, из чего можно взять вдохновение, – мастер указал жестом на стену с эскизами.              Римус задумчиво перевел взгляд на стену. Теперь он думал о Сириусе, как о своем студенте, к которому необходимо найти индивидуальный подход. Он вспомнил слова одного из своих преподавателей: «Больше всех не любят читать дети. Попробуйте заинтересовать ребенка и тогда вы сможете заинтересовать любого взрослого».              Это было его маленьким психологическим трюком – зародить в человеке саму идею о чтении. Задать правильные вопросы, которые бы сам человек вряд ли себе когда–либо задал, и оставить его наедине со своими мыслями. Подсознание сделает все за него. Римус был приятно удивлён тому, что Сириус воспользовался методом, который он ему посоветовал. Это было лишь любезностью с его стороны, но не более, которая обернулась в эффективное средство по борьбе с вредной привычкой.              Всю неделю он ломал голову над тем, что могло бы заинтересовать Сириуса. Он перебрал десятки вариантов: детективы, романы, поэзия – все не то. Нельзя просто так взять и сунуть в руки человека книгу с призывом прочесть ее. Сириус был человеком творческим, а это было важным критерием в подборе книги. Римус не мог знать наверняка, заинтересуют ли его даже такая литература, которая относится непосредственно к поиску творчества. Да и зачем она человеку, из которого оно бьёт ключом.              Наконец подсказку ему подал сам Сириус, прислав несколько вариантов деталей для эскиза татуировки. Он был так счастлив додуматься до этого, что послал ему изображение красного сердца, в ответ получив воздушный поцелуй.              Римус шел навстречу морозному воздуху, но не чувствовал прохлады. Щеки его горели, а ладони в карманах согревали озябшие кончики пальцев. Быстро спустившись по каменным ступеням, он толкнул дверь, и озадаченно замер, с занесенной над ручкой второй двери рукой. Ему показалось, будто бы изнутри доносились чьи–то голоса. Один из них был грубым и незнакомым, другой растерянным и прерывающимся.              Он достал телефон и сверился со временем. До его сеанса оставалось три минуты. Такое бывало не раз, когда он заставал предыдущих клиентов или второго мастера в студии, но обычно подобного шума не возникало. Римус снова прислушался к возникшей тишине и решил, что это могла быть музыка или соседи.              – Смелее, Блэк, ты же не…              Войдя в студию, Римус оказался свидетелем неоднозначной ситуации, которая заставила смолкнуть широкоплечего парня и обратить на него полный презрения взгляд.              У стены стоял Сириус, тесно прижатый к подлокотнику дивана, над которым склонился высокий, плотного телосложения мужчина. Когда Римус ступил на порог, Сириус силой оттолкнул его, и тот попятился назад, озираясь на вошедшего. Его дыхание было прерывистым, а рубашка перекосилась. Парень растерянно двигал губами, но ничего не мог сказать. Когда он взглянул на Римуса, на его лице промелькнула тень облегчения, а затем леденящего кровь ужаса, когда мужчина сделал несколько быстрых шагов в его сторону.              – Все в порядке? – твёрдым голосом спросил Римус, а затем почувствовал омерзительный запах, источаемый от приближающегося незнакомца.              – В полном, – заверил он, смерив его оценивающим взглядом.              Римус стойко выдержал на себе его липкий взгляд, от которого ему захотелось оттолкнуть его, как ведро с помоями. Мужчина обогнул его, кинув последний взгляд на Сириуса, который скатился по стене на подлокотник дивана, и вышел, громко хлопнув дверью позади себя.              Убедившись, что он ушел, Римус окинул быстрым взглядом студию, а затем подошел к Сириусу, осторожно опустившись рядом с ним.              – Эй, – почти шёпотом произнес он, стараясь поймать его испуганный взгляд, – ты в порядке? Он не причинил вреда?              Сириус очень неразборчиво произнес что–то, что Римус принял за отрицательный ответ. Но по его состоянию, казалось, что все было иначе. Его кадык ходил туда–сюда, и он постоянно приподнимал голову, с трудом пытаясь проглотить что–то. Римус оглянулся, затем быстро пересёк помещение, набрав воды в одноразовый стаканчик, и протянул его Сириусу.              Его руки дрожали, когда он сделал жадный глоток, поэтому несколько капель пролились мимо, оставаясь на его коже, волосах и одежде. Взгляд Римуса зацепился за покрасневшие пятна на коже парня. Едва заметное на его подбородке и еще один, наливающийся кровью, алеющий след с отпечатками зубов.              – Ты знаешь этого человека? Вызвать полицию?              Сначала он небрежно кивнул, затем покачал головой и попытался встать, поправляя рубашку. Римус не знал, что ему делать в такой ситуации, чем он вообще мог помочь.              – Все нормально, – охрипшим голосом произнес тот, делая неуверенные шаги в сторону. – Извини… Извини, боже…              – Не извиняйся, – поспешил сказать Римус, но Сириус быстро завертел головой. – Тебе нужно позвонить кому–нибудь.              – Я не… нет, не нужно. Слушай, это все… это не то, что ты… Агх, прости, наверное, придется перенести сеанс…              Он слабо соображал, что говорит. Его мысли метались, как и его взгляд, словно он пытался найти на полу потерянный бисер.              – Конечно, – согласился Римус, понимая, что ему явно было не до того. – Эм… боже…              Римус и сам растерялся, когда Сириус схватился за голову, судорожно выдохнув. Он развернулся и быстро подошел к раковине, пытаясь смыть с себя следы от прикосновений. Это было ужасно. Но еще хуже было от того, что Римус понятия не имел, что говорить в таком случае. Должен ли он был все это увидеть? Конечно, нет. А если бы он не зашел, что бы могло случиться? Что бы он сделал ему?              У него скрутило кишечник, словно кто–то ударил его в живот. Он подошел к Сириусу, который стоял к нему спиной, плечи его содрогались, но ни единого звука не было слышно. Это было хаотичным движением осторожно коснуться его плеча.              – Все хорошо, Сириус. Я могу побыть здесь, если хочешь.              Это был не вопрос, но после того, как Римус сказал это, то подумал, что должен был спросить.              – Извини, я не должен был… – теперь настала его очередь извиняться.              Но Сириус ничего не ответил. Он обернулся, не поднимая взгляда, и очень робко, словно виновато, указал на дверь. Римус все понял, без лишних слов направившись на выход, но затем Сириус тихо сказал.              – Закрой дверь, пожалуйста.              Сделав глубокий, но не заметный вдох, Римус повернул замок, в нерешительности обернувшись на Сириуса. Тот опустился на стул, продолжая безучастно смотреть перед собой, и Римусу пришлось опуститься на диван. Молчание казалось пыткой, но он понимал, что это было уместным жестом после случившегося. У Сириуса был шок, и Римус не хотел давить на него, позволив ему успокоиться.              Постепенно парень пришел в себя. Его взгляд заострился, даже немного посуровел, губы стянулись в тонкую нить и мандраж прекратился. Все это время Римус рассматривал стену, увешанную эскизами, которую видел уже не в первый раз, но снова и снова замечая на ней появление новых рисунков. Однако его мысли были заняты совершенно другим.              Как давно это происходило? Почему Сириус не пытался позвонить кому–то? Оправдывал ли он его? Римус задавался сотней вопросов, на которые так и не смог отыскать ответ. Вскоре его мольбы были услышаны и Сириус заговорил.              – Извини, что тебе пришлось это увидеть. Я не смог остановить его.              – Это твой знакомый? – осторожно поинтересовался Римус.              – Один из клиентов. Бывших, – его голос звучал подавленно, но иногда повышался, чтобы прокашляться. – Как раз тот, кто распустил все эти слухи, которые ты, возможно, уже слышал.              – Так вот, в чем дело, – протянул он, поднеся ладонь к губам. Его брови ошарашенно поползли вверх, а лицо исказилось в осознании. Сириус покачал головой, уронив подбородок на грудь. – А что он… кхм… что он хотел от тебя?              – Моего согласия, – бросил Сириус с нервным смешком. – Все эти манипуляции, этот шантаж только ради того, чтобы я был с ним.              И он рассказал ему. Все, начиная с того, как это началось, и заканчивая всеми последствиями, что ему приходилось с тех пор разгребать. Когда он говорил, плечи его постепенно опускались, словно с них наконец то сняли непосильный груз. Это было похоже на исповедь, признание, которое связывало ему руки. Римус не мог поверить, что Сириус продолжал вести с ним непринужденные беседы, смеяться и шутить, когда в его жизни происходили такие ужасные вещи.              – Значит, я могу стать свидетелем, – сообразил Римус, – твой адвокат…              – Нет, – прервал он его, прежде чем Римус попытался озвучить свою мысль. – Нет, я не хочу, чтобы еще и ты во все это ввязывался. Это и так затронуло слишком много людей. Непричастных людей.              – Но это же поможет выиграть дело. Сириус, если он сделал это, то, возможно, попытается снова. Я могу помочь. Нет… Я хочу помочь.              Он устало покачал головой, подперев щеки ладонями. Веки его опустились и он словно задремал на мгновение. Римусу было крайне тяжело смотреть на его муки.              – А между вами… что–то было? – он закусил губу, боясь затронуть слишком личные темы.              – Нет, – твёрдо ответил Сируис, делая глубокий вдох, – не могло быть. Я просто проявлял дружелюбие. А он принял это за флирт. И с тех пор… Но то, что произошло, он еще никогда не делал это так… он ни разу не пытался добиться силой. Он угрожал, запугивал, я думал, это все, на что он способен. Но, как оказалось…              Он откинулся на спинку стула и на выдохе простонал. Лицо его сделалось спокойным и он совершенно посмотрел в сторону.              – Я так устал от всего этого.              – Это выглядит действительно, как самый отвратительный ночной кошмар, – согласился Римус.              Слабая улыбка, больше походившая на плевок в лицо отчаяния, одарила губы Сириуса. Римус искренне улыбнулся ему, стараясь его поддержать. Он еще не знал, какой отпечаток оставило это событие на нем самом.