Blackwork

      Сириус никогда не был осторожен в словах. За много лет Регулус привык к его опрометчивым, необдуманным фразам, что уж говорить о поступках. Но иногда это причиняет ему боль. Такую сильную, что он терял всяческий облик живого человека, у которого есть чувства. Он заставлял себя вставать по утрам, заставлял принимать душ и хотя бы немного есть. Но вся жизнь превратилась в сплошное серое пятно, словно пигмент его глаз стал призмой, сквозь которую он смотрел на мир.              Они были косвенно знакомы с Лили. Регулус всегда считал ее очень хорошей девушкой, в частности и потому, что она не вертела хвостом перед Джеймсом. Ему было жаль видеть друга в отчаянии, с тяжестью на душе выслушивать разговоры о том, насколько она удивительна, принимать участие в советах, как понравиться ей. Но маленькая часть самого Регулуса блаженно тлела от мысли, что все это время он оставался с ним, непорочный и чистый, полностью принадлежавший ему одному.              Эти мысли пугали, были эгоистичными и заставляли чувствовать себя скверно. Но каждый раз, когда Джеймс оказывался рядом, дурачился и смеялся, говоря, что такими темпами заведёт себе сорок кошек до старости, Регулус успокаивался. Он никогда не позволит ему остаться одному.              Новость о том, что Лили вернулась, окончательно испещрила в нем все надежды, что их общение с Джеймсом может вскоре наладиться. Все выходные он провел в постели, почти не выходя из собственной комнаты. Когда Сириус заглянул к нему, чтобы бросить на его кровать коробку пиццы, ему пришлось сделать вид, что он паршиво себя чувствует.              – Что у тебя? – небрежно поинтересовался он, измерив шагами комнату. – Температура, насморк? Воспаление хитрости?              Регулус устало поерзал, чувствуя, как его затошнило от запаха горячей еды. Его голова болела от того, что уже более двенадцати часов не принимала вертикального положения, но найти лекарства он был не в силах. Тем временем Сириус, сомкнув за спиной руки, топтался возле книжного шкафа, к которому никогда прежде не проявлял интерес. Это было отличным местом для тайника, куда его брат не посмеет забраться.              – Что тебе нужно? – спросил Регулус, удивившись низкому сиплому голосу, который оказался его собственным. Он не хотел, чтобы Сириус добрался до его книг, в которых он любил оставлять пометки, в некоторых, довольно личного характера.              – Просто хотел узнать, в чем дело, – сказал парень, развернувшись к нему на пятках. Как Регулус и предполагал, тот очень быстро потерял интерес к литературе. Он облегчённо вздохнул.              – Просто болит голова. Я посплю немного.              Сириус кивнул, очень быстро удалившись за дверь, а когда вернулся обратно, оставил на его столе аспирин. Если бы только это было лекарством от боли на сердце, Регулус бы выпил весь пузырёк. Он услышал, как из коридора донесся звук застегивающейся молнии, торопливые шаги в комнату и обратно, а затем щелчок дверного замка.              Регулуса напрягало его состояние, из–за которого он был не в силах нормально функционировать. Если он не попытается вытащить себя из беспроводного омута, то погрязнет в нем навсегда, став одним из чудовищ на самом дне. Все, что было необходимо, это потянуться к свету. Но раньше этим светом для него был Джеймс, поэтому теперь, когда он отвернулся, Регулус не мог найти дорогу к новым лучам, барахтаясь в пучине бездонного мрака.              Последнее время он выбирал ходить окольными путями, чтобы не давать своему мозгу засыпать, обращаясь к навязчивым мыслям. Это помогало занимать голову, когда он бродил незнакомыми улицами, пока не выходил в сторону дома. Вечером четверга он снова выбрал новый путь, пытаясь уследить за каждым своим поворотом.              Ему открывались новые заведения, о существовании которых он даже и не знал раньше. Например, на одной из улиц располагалась кофейня, в которой варили вкусный кофе на песке, и даже вечером у них была свежая выпечка. Несколько раз Регулус заходил в магазинчики, где продавали разного рода безделушки, подержанные вещи, пластинки, книги, одежду. Он ничего не покупал, просто смотрел и иногда расспрашивал о стоимости той или иной книги.              – Для такого ценителя, как Вы – совершенно бесплатно, – произнесла белокурая девушка, любезно предоставив ему несколько экземпляров, которые еще не были выставлены на витрины.              – Они имеют гораздо большую ценность, – Регулус мягко коснулся корешка книги, переплет которой был окантован серебряной лентой. – Мисс Лавгуд, это, ведь, Ваши книги?              – Зовите меня Пандора, – попросила она и кивнула, заведя волосы за ухо.              – Почему Вы продаёте их? Я был бы счастлив иметь их в своей личной коллекции.              – У моей семьи сейчас не так много денег, чтобы держаться за вещи, не способные нас прокормить.              Регулус задумчиво огляделся, мысленно отметив, что всем этим вещам можно заломить действительно высокую цену для заядлых коллекционеров. Но для обычных людей все это было совершенно ненужным, старым хламом.              – Пандора, – обратился он, задержав улыбку, – имеете ли Вы привычку продавать подаренные вещи?              – Ни в коем случае, – подтвердила его предположения девушка, нахмурив свои белесые брови. Бахрома с ее длинного платка, в который она куталась, тянулась по полу, поэтому Регулус вежливо подал его, слегка приподняв. Щеки ее порозовели и она улыбнулась ему, поблагодарив. – Подарки имеют гораздо большую ценность.              – В таком случае, я куплю у вас эти книги, – он указал на стопку, которую она бережно сложила пирамидой на массивной столе из красного дерева.              Он хотел испытать хоть немного тепла, самую малость человеческой щедрости и мимолетного трепета. Ему так не хватало эмоций, потому что он сам был не в силах пробудить их в себе, а единственный человек, который дарил ему их, стал лишь горьким воспоминанием, от которого веяло холодом.              – Благодарю за покупку, – сказала Пандора, рассчитав Регулуса, и сердечно прижала к себе книги перед тем, как сложить их в пакет.              – Благодарю за то, что уделили мне время, – ответил он и сделал шаг к выходу, пряча в карман портмоне.              – Не забудьте, – поспешно добавила она, протянув ему пакет. Ее светлые глаза, цвета лазурного неба, взволнованно просияли, когда Регулус покачал головой.              – Это подарок. Вам.              Девушка изумленно выпрямилась, переводя взгляд с Регулуса на стопку книг, томящихся в бумажном пакете.              – Что Вы! Вы же за них заплатили.              – Именно, – кивнул Регулус, чувствуя, как его губы наконец–то приняли такую забытую форму искренней улыбки. – Что ж, боюсь Вы не сможете их больше продать.              – Почему? – Пандора удивленно вздохнула.              – Вы же сами сказали, что не имеете привычки выставлять на продажу подаренные вещи.              Лицо девушки озарилось смущенной улыбкой. Она рассмеялась, одарив Регулуса самым приятным смехом, который он когда–либо слышал, и покачала головой.              – Могу я узнать хотя бы Ваше имя? – поинтересовалась она, радостно схватив стопку книг и задержав шагнувшего к выходу с дверным колокольчиком парня.              – Регулус, – ответил он и девушка кивнула, прищурено посмотрев на него.              – Пусть в Вашей жизни тоже произойдёт чудо. Приятное, разумеется.              Она лучезарно улыбнулась, склонив голову, и Регулус отвёл взгляд, покинув магазин с ощущением, словно его озарило солнцем. Эта была совершенно случайная встреча, которая оставила после себя приятный осадок, словно сахар на дне чашки. Довольно редко люди так западали в его душу или вызывали желание увидеться снова. Он подумал, что Пандора могла бы стать лучиком надежды в его беспросветном темном мире, оставалось лишь понять, как его удержать.              В субботу после полудня Регулус закрыл студию и написал Сириусу, чтобы тот не забыл ключи по приходу. С неба срывались редкие снежинки, робко присаживаясь на плечи и мгновенно растворяясь на поверхности ткани. Глядя на белоснежные перистые кристаллы, Регулус подумал о том, чтобы заглянуть в антикварный магазинчик. По пути вспоминая дорогу, он наткнулся на знакомую кофейню, решив посетить ее, прежде чем прийти с пустыми руками.              Местные заведения этого переулка были особыми ценителями дверных колокольчиков, которые приветливо звенели, когда кто–то входил в помещение. Взглянув на музыку ветра, Регулус вспомнил, что похожая висела в магазинчике антиквариата, только с голубым полумесяцем, усеянным звёздами. В памяти всплыл образ Пандоры с ее улыбкой–полумесяцем. Заняв очередь, Регулус взглянул на билборд с рекламой их пончиков, и подумал о том, предпочитала ли она чай или кофе.              – Хорошего дня, – послышался до боли знакомый голос, который мгновенно вывел Регулуса из раздумий.              Парень улыбнулся своей щедрой улыбкой, поблагодарив девушку за кассой, и развернулся, едва не врезавшись в Регулуса. Его лицо исказила гримаса растерянности, отразившаяся во взгляде. Он готов был провалиться сквозь землю, стараясь не смотреть в глаза парня, который и сам изумленно уставился на него.              – Привет, – на выдохе вымолвил Джеймс совершенно иным голосом, нежели прежде.              – Здравствуй, – ответил Регулус, ненароком опустив взгляд на подставку, где стояло два стаканчика с ароматным напитком.              – Как сам? – этот вопрос прозвучал настолько неискренне, что Регулус поджал губы, ответив одним лишь кивком. – Здорово.              Было видно, как он пытался подобрать слова, не зная, куда деть свой виноватый взгляд. Регулус не мог понять, почему в этой ситуации Джеймс вел себя так, а не он, ведь именно ему должна быть присуща эта эмоция. Но когда парень в очередной раз отвёл взгляд, Регулус сообразил, что его собственное лицо напоминало озлобленного ребенка. Он быстро прочистил горло, распрямив брови, и переступил с ноги на ногу.              – Извини, – машинально сорвалось с его губ, – не буду задерживать.              Регулус приложил немало усилий, чтобы заставить себя отвернуться, но буквально сразу врос в землю, когда Джеймс произнес его имя.              – Реджи, – парень замешкался, прежде чем продолжить, – был рад встрече.              – Взаимно, – его ответ заставил лицо Джеймса принять странное выражение, которое Регулус так и не смог описать для себя.              Он развернулся к девушке, которая быстро затараторила, предлагая различные сочетания десертов и напитков. Ему захотелось убраться прочь из этой кофейни, провалиться сквозь землю, накричать на эту ни в чем не повинную девушку и заставить Джеймса увидеть, как на самом деле он себя чувствовал, но Регулус лишь заказал один американо. В таком состоянии он не имел права встречаться с Пандорой.              Джеймс по–прежнему стоял рядом, словно разговор между ними все еще был не закончен. Это действовало на нервы, потому что Регулус не мог понять, что с ним происходило, почему он так злился на него, ведь буквально некоторое время назад он готов был простить ему все на свете, даже то, что Джеймс оттолкнул его. Конечно он оттолкнул его, в этом не было сомнений. Но тогда Регулусу показалось, что у него появился маленький шанс, не испытав который, он погрязнет в пожизненных муках. Однако теперь он жалел об этом больше всего на свете.              – Встречаетесь с Сириусом? – поинтересовался он, кивнул на подставку в руках парня. Тот качнул головой, быстро ответив.              – С Лили.              – М–м, – Регулус снова заставил себя продолжить, чтобы не быть полным кретином, – точно, она же вернулась.              – Да, – улыбнулся он, немного расставив плечи, – мы всего лишь собирались обсудить курсы испанского. Она теперь тоже их посещает.              – Поездка не прошла даром, – парень приподнял брови, жестом благодаря за заказ и забирая свой кофе, быстро расплатившись наличными.              Он развернулся и окинул Джеймса озадаченным взглядом. Тот встрепенулся и быстрым шагом направился к двери, придержав ее, чтобы пропустить его перед собой. Они молча вышли из кофейни и остановились у пешеходного перехода, глядя на красный сигнал светофора. Когда загорелся зеленый, они переглянулись, но не сдвинулись с места.              – Кхм, – Джеймс неловко шагнул, глядя себе под ноги, – извини, что пропал.              – Не твоя вина, – показал он головой, вцепившись в стакан. Кончики его пальцев побелели, хотя поверхность картона была довольно горячей.              – Да… – неуверенно отозвался он, подняв на него взгляд и медленно моргнув. Затем его голос повысился, и он быстро затараторил. – Слушай, я хотел сказать, что все… все в порядке. Я не держу на тебя зла, просто это было… довольно… в общем…              – Забудем, ладно? – помог ему закончить Регулус, заметив, как сложно это удавалось Джеймсу. Он облегченно вздохнул.              – Да, ладно.              – Хорошо, – снова подтвердил он, кивнув сам себе. Это было достаточно для того, чтобы хотя бы снять напряжение. – Мне уже пора, собирался встретиться кое с кем.              Он улыбнулся в жесте поджатых губ, и Джеймс быстро ему закивал.              – Конечно.              – Передавай привет Лили. Думаю, у нее не возникнет проблем с испанским.              – Не должно, – усмехнулся он более непринужденно, – мы с ней ходим на один курс, так что я помогу ей, если возникнут трудности.              Регулус молча кивнул, что заставило Джеймса усомниться в его словах. Скорее всего, они больше никогда не вернутся к прежнему общению, что невероятно терзало душу Регулуса, хотя он уже давно смирился с этим ударом судьбы.              Они скомкано попрощались и разошлись в разные стороны. Регулус соврал, сказав ему, что собирается на встречу, но изо всех сил старался делать вид, что у него было полно других забот помимо Джеймса. Он шел так быстро, что даже не успел заметить, как добрался до дома.              Его горло сдавило от крепости остывшего напитка, который он залпом выпил перед дверью квартиры, и парень поморщился, чувствуя, как на него накатывает непреодолимая горечь. Он зашел в комнату, сбросив с себя все его вещи, затем убедился, что Сириуса не было в комнате, и встал под горячий душ, сгорбившись над сливом. Ему хотелось кричать, но он словно перестал что–либо чувствовать. Слезы не хотели проступать на глазах, даже когда его лицо оказалось под плотной струей воды. Это было хуже ожога, хуже самой болезненной раны, которую он когда–либо физически ощущал на своем теле, потому что его сердце прожигало его плоть изнутри.              – Я сожалею, – послышался голос в его голове. Любимый голос. Ужасный голос. Это все, что он хотел услышать от него. Он хотел, чтобы тот понял, как ему было больно.              Когда его плечи начало жечь от воды, раскаляющей кожу, он закрутил кран и вылез из душа, голыми ступнями ступая по полу. Он лег в постель прямо так, полностью мокрый, завернувшись в свое одеяло, дрожа то ли от холода, то ли от отчаяния.              Его разбудил шум в коридоре, но он не стал выбираться из своего кокона, повыше натянув одеяло. Регулус не хотел, чтобы его брат видел его в таком состоянии. Однако в тот вечер, Сириус сам не был готов к тому, чтобы еще хоть кто–то увидел его после всего того, что с ним произошло.