Blackwork

      Его ноги сами привели его к офисному центру, где он должен был встретится с Лили. Он специально вышел пораньше, поэтому у него еще оставалось время, чтобы привести себя в чувства. Встреча с Регулусом прошла куда хуже, чем он ожидал. Джеймс видел, как ему тяжело быстро смотреть на него. Но эта же проблема касалась и самого Джеймса. Он просто не мог заставить себя задержать на нем взгляд дольше одной секунды.              Парень вытянул руку, чтобы приподнять рукав, и взглянул на часы. Время тянулось так медленно, что он уже подумал, будто бы Лили решила оставить его на произвол судьбы. Наконец на горизонте показалась знакомая копна ярко–рыжих волос и торопливая походка девушки. Она всегда ходила так, словно опаздывала на поезд.              – Привет, – улыбнулась она и моментально перевела взгляд на подставку, – о, хвала небесам, ты взял кофе.              – Как успехи? Уже покорила всю группу своими познаниями? – он услужливо протянул ей подставку, чтобы девушка взяла стакан. Она возмущенно закатила глаза.              – Пока что я неплохо разбираюсь в их постоянных акцентах о том, как прекрасны рыжие девушки.              Джеймс отдал им должное – в этом они были правы. Лили не обладала сногсшибательной внешностью, лицо ее было усыпано веснушками, на лбу залегла морщинка со шрамом, который она заработала в детстве, но она брала своей харизмой, своим очарованием, когда начинала говорить, вплетая свой дар красноречия в любую беседу.              – Флитвик потрясающий преподаватель, – они направились в сторону парка, через который лежала дорога к месту ее работы, – мне нравится, как он всему находит примеры из практики. Он рассказывал вам, как его однажды чуть не перепутали с ребенком?              Преподаватель испанского был крайне невысокого роста, что противопоставлялось объёму тех знаний, что он давал на своих курсах. Джеймс кивнул, обменявшись историей, как на него чуть не обрушилась статуя в одном из музеев, и как тогда он впервые использовал испанские грубые выражения. Лили рассмеялась, просунув руку ему под локоть, и сделала глоток своего напитка.              Джеймс взволнованно закусил щеку. Он был до безумия счастлив сопровождать ее снова, становясь причиной ее мелодичного смеха. Хотя он искренне наслаждался ее компанией, было тяжело отрицать тот факт, что он чувствовал вину перед Регулусом, словно совершил что–то такое, от чего его душа наполнилась скрежетом кошек.              – Очень жаль, что я не сделала этого раньше, – произнесла Лили, взглянув на него, – иначе бы блистала перед этими заботливыми таксистами, которые, как мне кажется, чересчур много себе позволяют.              – Они тебя оскорбили?              – Если бы я только знала, – она усмехнулась. – Отвратительная привычка болтать на своем языке при иностранцах!              – Мне кажется, им просто было неловко признаться в том, насколько они были тобой очарованы, – перед ними прошла молодая пара, ведя за крохотные ладошки своего малыша. Тот едва начинал ходить. Джеймс тяжело вздохнул, но не подал виду, улыбнувшись дороге перед собой.              – Поттер, ты как всегда неисправим, – она похлопала его по предплечью, но еще крепче прижалась к нему, что вызвало в Джеймсе порыв смешанных чувств.              – Серьезно, еще пару занятий, и ты уделаешь любого носителя, – он подмигнул ей, снова поймав на себе взгляд недовольных глаз с примесью чего–то нового. Что–то в нем тоскливо заныло, и слова сами полились с его губ. – О твоих успехах уже слагают легенды. Сириус сказал, что ждёт от тебя мастер–класс по матерным выражениями, а Регулус пожелал удачи.              – Сто лет их не видела. Сириус мог бы и сам походить на курсы. Думаю, Флитвик бы с удовольствием научил его паре "ласковых" выражений, – она почистила горло и в ее тоне появилась озабоченность. – Мэри рассказала мне, что у них сейчас трудности на работе.              – Один из клиентов завёл на них дело, – она сочувственно вздохнула, – поэтому сейчас мы на стадии подготовки к судебным разбирательствам.              – Если им нужна моя помощь, я всегда готова встать на их сторону, – девушка перевела на него взгляд, в котором читалось требовательное заявление.              – Сириус жутко противится всему, что касается помощи. Я еле уговорил выступить для него личным свидетелем, но и то, только через адвоката.              – О, так это правда? Ты помог им его найти?              – Мой отец, честно говоря, – пожал плечами Джеймс, но машинально приподнял подбородок. Лили одарила его одобрительным взглядом и высвободил руку, когда они подошли к зданию.              – Спасибо за кофе, – лукаво улыбнулась она, – но это еще не значит, что я так просто куплюсь на твои ухаживания.              – Значит, все–таки купишься? – Джеймс просиял, приподнявшись на пятках и опустившись обратно. Лили обречённо вздохнула и помахала ему рукой, поднимаясь по железным ступеням.              Он поднял ладонь в жесте прощения, и попятился назад, провожая ее взглядом до тех пор, пока девушка не скрылась за дверью.              Встречи с Лили всегда вызывали в нем особое умиротворение. Она заменяла собой покой, с которым у Джеймса последнее время возникали проблемы. На этот раз он почувствовал нечто новое, за что старательно пытался ухватиться. Его мысли постоянно возвращались к ней, задерживаясь на ее улыбке, на манере убирать волосы от лица, хмурить брови и сминать пальцы.              Но на этот раз его мысли беспорядочно кружили вокруг человека, который своим появлением заставил Джеймса почувствовать себя последним мерзавцем. Он чувствовал, что до сих пор не искупил вину перед ним, хотя не до конца понимал, кого именно следует обвинять в этой ситуации. Стоило ли вообще кого–либо винить в том, что произошло. Регулус прекрасно знал о том, что сердце Джеймса принадлежало Лили, и ему даже приходилось поддерживать его, когда тот жаловался на ее холодность по отношению к нему.              Джеймс не понимал, что заставило Регулуса нарушить их теплый дружеский союз, хотя не мог отрицать, что и сам изо всех сил сдерживался, чтобы не нарушить его между собой и Лили. Он боялся отпугнуть ее точно так же, как это произошло в ситуации с Регулусом. Теперь их общение трудно было назвать тёплым, а уж вернуть их прежнюю дружбу и подавно. Ему хотелось вернуть все на круги своя, повернуть время вспять и объясниться перед ним, чтобы не возникло никаких разногласий и неловкого молчания.              – Молодой человек! – возмутилась пожилая женщина, когда Джеймс налетел на нее, витая в кучевых облаках своих мыслей.              – Простите мадам… Профессор! – его лицо озарилось улыбкой.              – Боже правый, мистер Поттер, – Минерва МакГонагалл, высокая статная женщина одарила его оценивающим взглядом. Он не сразу узнал ее после стольких лет. – Какая приятная встреча! Вас просто не узнать.              Женщина добродушно улыбнулась, взглянув на своего бывшего воспитанника. У Джеймса проснулись сентиментальные чувства, и он приобнял свою учительницу, которую не мог назвать бывшей. Она до сих пор звучала одним из голосов его здравого разума.              – Как Ваши дела, профессор? – он жестом уступил ей дорогу, направляясь в сторону, куда она шла изначально. Женщина любезно прищурилась.              – О, замечательно. Честно говоря, не думала, что после Вас с мистером Блэком школу настигнет куда более заманчивая компания, – она рассмеялась, вспоминая те годы, когда Джеймс и Сириус были ее основной головной болью.              – Нас трудно превзойти, – похвалился Джеймс, по–ребячески выпятив грудь.              – Это уж точно, – она взглянула на него, приподняв бровь в своем строгом обличии, – как поживает мистер Блэк? Слышала, он занялся собственным делом.              – Все замечательно, – он не стал вдаваться в подробности ситуации с судом. МакГонагалл была не из тех, кто хватался за сердце, но она могла убедить их в том, что без ее помощи они в жизни не справятся. Сириус его просто убил бы, если бы узнал, что МакГонагалл войдёт в число свидетелей в судебном разбирательстве по делу с Сивым.              – Я рада, – они дошли до перекрёстка и женщина посмотрела на него так, как когда то смотрела в стенах своего кабинета. – Джеймс, хоть я уже и не Ваша учительница…              – Вы всегда останетесь ею для нас, – перебил он ее, не капли не жалея об этом. Она сурово на него посмотрела, но быстро смягчила взгляд.              – Вы навсегда останетесь для меня моими учениками, воспитание которых я возложила на свои плечи. С годами они немного просели, – она смахнула воображаемые пылинки со своих плеч и продолжила, – но все еще готовы в любой момент возложить ответственность за вашу судьбу.              – Вы не обязаны.              – Знаю. Но ничего не могу поделать. Мне показалось, что Вы были чем–то огорчены, когда чуть не снесли меня с тротуара.              – Нет–нет, мадам, – поспешил заверить он, торопливо подбирая слова. – Все в порядке, честное слово. Заботы, работа, сами понимаете.              – Ну хорошо, – он заметил, что она как и прежде оставила тень сомнения во взгляде. – В любом случае, была рада встрече.              – Взаимно, мадам.              Когда он сказал это, его мысли снова оказались в точке невозврата. Женщина приподняла ладонь и быстро пересекла пешеход, пока Джеймс провожал ее натянутой улыбкой. Как только она скрылась в толпе, улыбка сползла с его лица, словно ее притянуло к земле гравитацией. Он сунул руки в карманы и направился в сторону дома, пытаясь призвать здравый голос разума в своей голове.              Он провел долгие часы за компьютером, загрузил себя работой настолько, чтобы заставить мозги работать в нужном ему направлении. Это всегда помогало справиться с нерешаемой задачей. Когда голова напряглась расчетами, схемами, таблицами и финансами в его черепной коробке открывались потайные ячейки, в которых зачастую лежал подходящий ответ.              – Боюсь, Вы сейчас говорите не совсем о Лили, Джеймс, – осторожно произнес психотерапевт, которого он регулярно посещал.              – Я говорю о ней уже минут десять, – запротестовал он.              – Вы ни разу не упомянули ее имени.              – Возможно, – он поерзал в кресле. – Но я же описывал чувства. Вы сами говорили, что важно разобраться именно в них.              – Именно, – кивнул он, выдержав паузу, – на это я и пытаюсь обратить Ваше внимание. Давайте вернёмся к самому началу. Вы сказали, что последнее время Ваши чувства не подлежат дифференциации. Вы не можете понять, что происходит внутри Вас. Вы даже не заметили, что в какой–то момент употребили не совсем корректное местоимение по отношению к девушке, о которой мы говорим.              Дамблдор продолжал прямо смотреть на него, сдвинув очки ближе к переносице. Джеймс категорически молчал.              – Следовательно, я смею предположить, что Вы имеете в виду кого–то другого, подсознательно заменяя одни чувства другими. Давайте разложим все по отдельным ящикам. Есть Лили и есть другой человек, о котором, Вы почему–то, пока что не упоминали, и без упоминания которого наши сеансы станут безрезультатными. Есть чувства, которые Вы испытываете к этой девушке, – он возложил на одну ладонь чувства Лили, метафорически опустив ее, как на весах, – и есть чувства к другому человеку. Вы явно боитесь этих чувств. Избегаете. Избегаете даже упоминания об этом человеке. Думаю, стоит начать хотя бы с этого.              – Но как же Лили? – отчаянно цеплялся он за последнюю ниточку благоразумия.              – Как я и сказал, она здесь не при чем.              Джеймс не стал спорить с терапевтом, но его страх пересилил его, заставляя изо всех сил вжаться в кресло. Он понимал, что Дамблдор не скажет ему, что он должен чувствовать, потому что эта была исключительно задача Джеймса. Он дал ему ключ от этой двери, но замок он должен был открыть сам.              Его вдруг посетила мысль, что Сириус давно не давал о себе знать. Возможно, Регулус что–то ему рассказал, и тот решил потомить его в соусе собственного отчаяния. Именно это он и делал – варился в этом супе почти всю неделю. Но Джеймс не собирался опускать руки. Он дал себе слово, что обязательно разберётся с этим постепенно. Ему просто нужно было немного времени.              – Говори быстро, у меня клиент через три минуты, – пробурчал Сириус на одном дыхании. Джеймс передразнил его, сказав эту фразу достаточно быстро. В трубке послышалось молчание.              – Куда ты делся?              – Я работаю.              – Да что ты говоришь, – Джеймс вздохнул, переводя взгляд на часы. – Встретимся вечером? Когда ты освободишься?              – Не знаю… может, часов, в восемь.              – Отлично, я заеду за тобой.              Сириус быстро сбросил, не удостоив его ни прощальным словом, ни привычным для него чертыханием, когда тот был крайней степени недоволен. Казалось, словно весь мир затаил на него обиду, хотя он изо всех сил пытался это предотвратить.              Припарковавшись на ближайшей стоянке, Джеймс решил не тревожить его своими звонками, дожидаясь у входа в студию. Погода уже подмораживала, хотя на небе не было видно ни тучки. Оно было глубоким и синим, словно не знало о том, что уже наступила зима. Сириус, как всегда, задерживался, хотя никого из клиентов, выходящих из салона, он так и не заметил.              В пятнадцать минут дверь подвальное помещения звонко захлопнулась, и по ступеням забарабанили торопливые шаги. Сириус широко улыбнулся ему, когда Джеймс подошел с недоверчивым выражением на лице. Казалось, в нем не было ни тени обиды.              – Мерзавец, – произнес он, смерив друга неодобрительным взглядом, – ты в курсе, что ты меня продинамил?              – Прости, малыш, но я выбрал работу, – жеманно ответил Сириус, цокнув языком.              Они многозначительно переглянулись, кинув друг другу пару колких фраз, а затем звонко рассмеялись, сминая друг друга в дружеских объятиях и пытаясь повалить один другого на земь.              – Что, блять, с тобой не так? – поинтересовался он, усаживаясь за руль своей машины. Сириус упал на пассажирское сидение, по–хозяйски отрегулировав кресло, которое кто–то постоянно придвигал слишком близко. – Ты пропал почти на неделю.              – Был занят, – фыркнул он, оценив свое отражение в боковом зеркале.              – Тебе не звонила Лили? Она сказала, что хотела поговорить поводу дела.              – Я запретил ей с тобой общаться, чтобы вы перестали привлекать людей к делу.              – Скажи спасибо, что я не позвал МакГонагалл.              – Что, прости? – он наконец–то взглянул на него, ошарашенно моргнув. – У тебя совсем крыша поехала.              – Да шучу я! – он поставил защиту, когда Сириус потянулся, чтобы всыпать ему по первое число. – Эй! Я сказал ей, что все в порядке.              – Ты что, был в школе?              – Встретился с ней в центре на днях, передавала привет своему любимому ученику.              Сириус расплылся в самодовольной ухмылке и Джеймс, удовлетворенный сменой его настроения, повернул ключ зажигания.              – Мне не нравится, что здесь пахнет духами, – сказал он, когда они выехали с парковки.              – Я передам Мэри, – рассмеялся Джеймс, – посмотрим, что после тебя останется, когда она это услышит.              – В твоих интересах, Джеймси, впускать в свою машину только двух самых важных людей в своей жизни.              – Эм… маму и папу?              – Меня и даму сердца! – провозгласил Сириус, демонстративно вскинув руки. – Своего лучшего друга, между прочим! И заметь, я сделал скидку для Эванс.              Джеймс промолчал, сосредоточившись на дороге. Он взглянул в зеркало заднего вида, краем глаза заметив, что Сириус не сводил с него глаз.              – Я дал тебе неделю! А ты до сих пор не заполучил Эванс?!              – Так вот чего ты ждал? – усмехнулся Джеймс, переведя большим пальцем один из поворотников вверх. – Почему тебя вообще это так волнует?              – Я переживаю за тебя, вообще–то.              – О, спасибо, приятель, что бы я без тебя делал? – они обменялись саркастичными взглядами. – Скажи на милость, кто будет забирать твою задницу с работы, если у меня появится девушка?              – Ой, как будто раньше ты это делал, – он потянулся к панели, подключая свой телефон. Из динамиков полилась музыка. – И вообще, как–то ты неохотно отзываешься о своей возлюбленной.              – Не хочу слышать ее имя из твоих грязных уст.              – Ага, – хмыкнул Сириус, распустив волосы и заведя их рукой назад, – и из своих, видимо, тоже.              – Ладно тебе, рассказывай, что нового в жизни завидного холостяка.              Он хотел всего лишь перевести тему, но тем самым заставил их погрузиться в молчание. Казалось, за этот маленький промежуток времени произошло слишком много событий.