Blackwork

      Его боль медленно отступала, пока он убеждал себя в том, что ничего нельзя исправить. Невозможно было целую жизнь потратить на оправдания самого себя, поэтому он просто смирился с этим. Регулус заставил себя прислушаться к собственным чувствам.              Ему тоже хотелось любить и быть любимым – и в этом не было совершенно ничего противоестественного. Джеймс был не единственным человеком на свете, вокруг него не сошёлся мир, не над ним одним горели звезды. Регулусу стало противно от мысли, что тот чурался его настолько, что даже не хотел смотреть ему в глаза. Джеймс никогда не проявлял гомофобии, но наверняка поцелуй с парнем вызывал в нем волну возмущения и омерзения. Возможно, даже к самому себе.              Но Регулус не мог измениться по щелчку пальцев, в нем не было того выключателя, который смог бы избавить его от чувств. Ему оставалось лишь отрицать их, подавлять всеми своими защитными механизмами, которые не хотели работать по его приказам. Он заставил себя окунуться в это так глубоко, чтобы истязать свою душу в клочья перед тем, как начать собирать заново.              – Мне нужна твоя помощь, – сказал в тот день Джеймс, придя к нему вечером. – Только пообещай, что не расскажешь Сириусу.              – Я – могила, – с рукой на сердце признался Регулус, жестом предложив ему войти. Он так редко приходил в отсутствии Блэка старшего, что Регулусу приходилось цепляться за эти моменты, как за самое ценное, что у него когда–либо было – минуты, проведённые один на один с Джеймсом, словно они принадлежали только друг другу.              – Если в этом году мы опять просчитаемся насчет торта, Сириус нас живьём съест, – пылко произнес парень, держа на своих руках несколько картонных коробок, перевязанных лентой. – Сколько лет его знаю, в душе не представляю, что из этого он любит. Этим всегда занимался Пит, а теперь он уехал и оставил меня на произвол судьбы!              Питер был их школьным товарищем, которого Регулус знал лишь частично, и не особо питал интерес к общению с ним. Ему предложили стажировку в Америке на первом курсе университета, и он уехал сначала в качестве ученика по–обмену, а затем остался там на постоянной основе.              – Позвони ему, – предложил Регулус, следуя за ним кухню.              – Хочу попробовать сам, – заявил он, приподняв подбородок. – К тому же, у меня есть ты.              Эти слова дались ему с невообразимой лёгкостью, но для Регулуса они звучали, как самая прекрасная песня на всем белом свете. Он оперся руками на стол, опустив взгляд на руки парня, которые торопливо распаковывали маленькие коробочки.              – Я взял несколько кусочков на дегустацию. Сириуса хрен поймешь, его может выбесить даже вишенка на торте, что уж говорить о его содержимом.              – Я бы никогда не стал так заморачиваться, – в который раз Регулус удивлялся его чуткому отношению к людям. – Уж тем более с Сириусом.              – Ладно, – на его лице промелькнула отточенная улыбка, – тогда сделаем вид, что выбираем его для себя. Если и с этим не угадаем, то хотя бы вкусно отметим.              Регулус кивнул, помогая тому отыскать в ящике вилки, а затем распаковать упаковки. Он уже слабо помнил, что они выбрали, потому что на дне рождении он так и не попробовал торт, но зато отчётливо помнил, что произошло после.              Если бы не педантичность Джеймса, Регулус скорее всего не решился бы на это. Но в тот день именно это послужило спусковым крючком к произошедшему выстрелу. Его взгляд задержался на губах Регулуса, по крайней мере, тогда ему так показалось, а затем Джеймс сделал шаг в его сторону и коснулся щеки поглаживающим движением.              – Видимо, торт был неимоверно вкусным, – рассмеялся он и вытер руку о кухонное полотенце.              Регулус прижал ладонь к пылающей щеке, почувствовав на ней липкость, и быстро стёр остатки торта, чтобы перекрыть трением нарастающий румянец. Когда он вновь поднял взгляд на Джеймса, тот смотрел на стол, облизав безымянный палец руки, которым секунду назад коснулся его кожи. В груди его все сжалось от поднимающегося урагана, который затмевал собой разум. Он услышал в голове отголоски своего сердца, которое билось так громко, что его можно было услышать. Оно тянулось к нему, заставляя Регулуса поддаться порыву. И он поддался.              В долю секунды он сократил расстояние между ними, прикоснувшись своими ладонями к его лицу, и прижался к его губам, понимая, что они не раскрылись в ответ. Ощутив резкий толчок в грудь, Регулус отпрянул от него, врезавшись в стол, и ощутив тянущую боль в области живота. Джеймс смотрел на него растерянным, пробирающим до костей своей холодностью взглядом, будто бы пытался вонзить нож прямо в его сердце. Это он и сделал, когда нарочно задел его плечом, уходя в разгар ледяного молчания.              Регулус корил себя, что допустил хотя бы малейшую вероятность иного сюжета событий. Он прекрасно знал о том, что Джеймсу нравились девушки, нравилась Лили, за которой он пытался ухаживать несколько лет, но подумал, что и он мог попытаться заслужить его внимания.              – Это же было очевидно с самого начала! – сказал ему Сириус, когда узнал обо всем. – Он настолько же гей, насколько я любимчик семьи. Серьезно, Реджи? Почему ты не сказал мне? Он же мой лучший друг!              – И что бы ты сделал? – скривился он.              – Я бы заставил его быть настолько противным, насколько это возможно, – на его лице проскользнула усмешка. – Ты бы ни за что на свете не сделал бы этого, если бы узнал, каким он бывает при мне.              – Это другое, – вздохнул Регулус.              – Ладно, просто скажи, что это была шутка, – Сириус встретился с его испепеляющим взглядом и выставил ладони в жесте прощения. – Вкус у тебя, конечно, дерьмовый. Что в парнях, что в выборе торта.              Он был влюблён. Безмерно, безжалостно и безответно. Он понял это очень давно, но ощутил тревожный звоночек, когда убедил себя в том, что поцелуй был таким сладким не от того, что перед этим Джеймс проглотил три куска торта, а потому что это был их истинный вкус. Сахарное безумие. Регулус терпеть не мог сладкое. Он никогда не клал сахар в свой чай, кофе всегда был крепок и вязок, и он заставил себя поместить в себя целых три куска торта ради Джеймса.              Именно сахар его погубил, всколыхнув его кровь, которая забурлила с такой силой, что ему нужно было куда–то выплеснуть необъятную энергию. Но как бы сладок не был тот поцелуй, теперь он был вынужден очень горько жалеть об этом. Но жалел он не о том, что было сделано, а том, как много времени он потерял, питая надежды.              «Хватит», – сказал он себе и вздрогнул, словно его тело отозвалось на его слова. Оказалось, что это всего лишь была вибрация телефона, который лежал под боком.              – Захвати яйца и шпинат, – машинально проговорил он в трубку.              – Свои уже несу, – сообщил Сириус запыхавшимся голосом. – Ты дома?              – Да, – его удивил этот вопрос, хотя Регулус сразу подумал, что его наверняка хотели выпроводить. Было пару раз, когда он просил младшего брата проникнуться к нему сочувствием и позволить без сторонних лиц привести кого–нибудь в дом.              – Отлично, сиди там и никуда не высовывайся, понял меня?              – С чего вдруг?              – Блять, просто жди!              Сириус сбросил, оставив Регулуса томиться в недоумении. Его голос звучал несколько тревожно, в отличие от всех тех прошлых разов, когда он приводил кого–то. Они не особо вдавались в подробности в личную жизнь друг друга, более того, Сириус несколько раз упоминал, что подыскивает отдельную квартиру.              – Кто–нибудь приходил? – спросил Сириус, как только зашел. Его дыхание было прерывистым, а на висках и над верхней губой проступил пот.              – Никого, – качнул головой Регулус, озадаченно уставившись на то, как Сириус облегчённо вздохнул и скатился вниз по стене. – Что происходит?              – Фенрир, – кратко ответил он, глядя перед собой и переводя дыхание.              – Что? Он должен прийти сюда?              – Надеюсь, что нет, – его глаза округлились и парень поднялся, принявшись снимать с себя куртку.              – Сириус, – раздраженно процедил Регулус, – ты можешь нормально все объяснить?              Он кинул верхнюю одежду на вешалку, не удосужившись аккуратно повесить ее на крючок, и быстрым шагом направился в кухню. Регулус последовал за ним, сложив руки и остановившись в проходе, пока тот жадными глотками пил воду из кувшина. Вытеревшись рукавом своей рубашки, Сириус посмотрел на брата, а затем прикусил щеку, очень тщательно подбирая слова.              – Этот подонок угрожал мне. Он сказал, что это может коснуться и тебя тоже. Точно не знаю, что именно он попытается сделать, но тебе лучше быть осторожней.              – Класс, – фыркнул Регулус, разведя руки и сунув их в задние карманы джинсов, – может, пора нанять телохранителей?              – У нас уже есть человек с лишней горой мышц, – с намёком взглянул на него Сириус. Регулус не отреагировал.              – Ты говорил об этом с Кингсли?              – Он знает.              – Что знает? – изумился Регулус. – Что Сивый теперь представляет реальную угрозу?              – Он сказал мне об этом с самого начала, – Сириус склонил голову, тем самым разрывая взгляд, и обращая его к окну.              – И ты молчал? Сириус, ты больной? – у него свело живот от осознания происходящего. – Чего ты ждал? Что он перережет нам глотку в какой–нибудь подворотне?              – Он уже подал на нас заявление, – прорычал Сириус, принявшись занимать руки уборкой посуды в шкаф. – Нужно быть полным психом, чтобы сделать это, когда ты одной ногой в судебном дерьме.              – Человеку, который не боится отсидеть, терять нечего, – подумал Регулус, вспоминая, что подобную мысль прочитал в одной книге.              – Бруствер мне не мамочка, чтобы писать ему каждый раз, как этот урод решит припугнуть меня, – отрезал он, с хлопком закрыв дверцу шкафчика.              – Это его работа! – повысил голос Регулус, начиная выходить из себя. – Можно подумать, что своей родной мамочке ты об этом пишешь.              – Она и твоя мать тоже, – язвительно отозвался он, скривив губы, когда проходил мимо, собираясь закрыть тему.              – Хочешь, чтобы я написал ей? – он понял, что бросил быку красную тряпку.              Сириус остановился в дверном проёме, опустив голову. Затем послышался хруст, словно кости прошли сквозь его кожу, натянутую на костяшках сжатых кулаков. Регулус не успел отпрянуть, как тот припечатал его к стенке, схватив за воротник.              – Я всю свою жизнь прикрываю твой зад от всякого дерьма, вроде этого, так что только попробуй, блять, пойти под обстрел, я собственноручно прикончу тебя, понял меня?              Он встряхнул его, от чего Регулус сдавленно промычал в ответ. Взгляд его был таким, словно Сириус пытался прожечь им дыру в его черепной коробке. Хватка постепенно ослабла по мере того, как кулаки его разжимались, и он отступил, готовый в любой момент принять ответный удар. Но Регулус никогда не отвечал ему тем же. Его оружием был другой вид насилия, более острый и хладнокровный, как лезвие самого тонкого ножа. Физическая боль проходит, а моральная остается с тобой на всю жизнь.              – Достаточно, Сириус, – оправившись, произнёс он ледяным тоном. – Не становись подобием тех, от кого ты так старательно пытаешься убежать.              Демоны в голове Регулуса бесновались. Они ликовали собственному превосходству, питаясь ядовитым мыслями, снующими в голове парня. Они тешили его самолюбие, позволяя тем самым почувствовать себя сильным.