Blackwork

      Пройдя несколько знакомых кварталов, Римус остановился у дверей антикварного магазинчика, стряхнув с себя снежные хлопья, которые беспорядочно сыпались с неба, и надавил на ручку. Его встретили тоненький звон колокольчиков, сообщая о приходе гостя, и непередаваемый запах влаги и сырости, который был больше приятен, нежели отвратителен. Это был запах прошлого: запах старых картин, пыльной керамики и книжного пергамента.              – Добро пожаловать, – прозвучал голос откуда–то из глубин высоких стеллажей, усыпанных мягкими игрушками. – О, здравствуй, Римус!              Копна белокурых волос спрыгнула с табуретки, словно пружинка, покачнувшись на твёрдом полу, и пожала ему руку.              – Здравствуй, Пандора, – он жестом предложил ей продолжить то, чем она занималась. – Я ненадолго.              – Ты, наверное, за книгами?              – Именно, – улыбнулся он, обернувшись в тот уголок магазинчика, где стояли стеллажи с разными книгами. – Есть что–то новое?              – Сейчас посмотрим, – она проследовала вдоль узких проходов, которые представляли собой дорожку между различных старинных вещей, расположенных даже на полу помещения. – Мистер Уизли недавно приносил целую коробку, которую, кажется, должен был разобрать Ксенофилиус.              Девушка остановилась чуть дальше книжных рядов, возле которых Римус решил задержаться подольше, пробегаясь глазами по уже знакомым названиям.              – Хм, кто–то выкупил Шеридана? – изумился он, так как уже привык видеть ее потрёпанный корешок на одной из нижних полок. Римус и сам хотел заполучить ее в свою коллекцию, но знал о личной любви Пандоры к этому экземпляру.              – Не совсем, – загадочно улыбнулась девушка, повернув к нему голову. Она водрузила на шатающуюся табуретку коробку размером со средний телевизор и раскрыла ее, стряхнув пыль с поверхности. – Это был настоящий подарок судьбы.              Римус с интересом подошел к ней, заражаясь ее пленительной улыбкой. Пандора была очень милой девушкой и всегда источала свет, словно была лучиком солнца, затерянным на земле.              – Один юноша сделал довольно большую покупку, – продолжила она, поочерёдно вытаскивая книги со дна коробки, – представляешь, я уже думала, он купит все мои самые любимые издания. Но мне показалось, что он говорил о них с душой. Поэтому я без раздумий согласилась отдать их в надёжные руки.              – И что, вот так просто? Простилась со своими сокровищами? – Римус недоверчиво поднял бровь, глядя на озорство, проскользнувшее во взгляде девушки.              – Они все у меня, Рим! – воскликнула она без промедления, радостно рассмеявшись. – Это просто невероятно. Он купил их все, а затем просто оставил их. Мне. Он сказал, что это подарок, а подарки нельзя продавать.              – Что ж, в этом он прав, – поступок настоящего мецената. – Надеюсь, ты успела намекнуть ему, что твое сердце уже занято прочными узами? – парень лукаво улыбнулся раскрасневшейся Пандоре.              – Думаю, это очевидно, я же ношу кольцо, – девушка с трепетом прижала к себе руку с очень тоненьким серебряным обручальным кольцом. – Думаю, это было не обязательно. Он сделал это не для того, чтобы покорить меня. Это выглядело довольно бескорыстно с его стороны.              – Удивительно, – согласился Римус, кинув оценивающий взгляд на обложки книг.              – Я успела спросить его имя, – продолжила девушка, высматривая, не упустила ли она еще что–то. – Его зовут Регулус.              Это было не самым популярным именем, которое когда–либо встречал Римус. Он знал только одного парня по имени Регулус и это заставило его на секунду опешить.              – Регулус? – переспросил он, подняв на девушку любопытный взгляд. – А как он выглядел?              – Молодо, – ответила она, задумавшись и приставив палец к губам. – Еще от него пахло чем–то кофейным, и он опускал голову, когда улыбался.              Пандора никогда не обладала способностью к точному описательному рассказу. По ее словам было бы трудно найти преступника, если бы это понадобилось. Девушка бы отметила его манеру хромать или грубость голоса и грязь на рукавах пальто, но ничего о внешности.              – А волосы? – попытался уточнить Римус.              – И волосы у него были, – кивнула она, продолжая мило ему улыбаться. – А тебе зачем?              – Да так, просто, – усмехнулся он, решив оставить тщетные попытки. – Ладно, давай посмотрим, что у вас нового.              Римус пролистал пальцами книги, их обложки, страницы, года изданий. На некоторых были пометки, сделанные карандашом, загнутые уголки, служившие вместо закладок, и потресканные корешки, страницы из которых почти выпадали.              – Учебник? – поинтересовался Римус, остановившись на книге в серебристо–синем переплете.              – Бывает, – кивнула Пандора, заглядывая ему через плечо. – Вдруг, кто–то увлекается астрономией.              Страницы тоненького издания пестрили геометрией космоса. Ломаные линии созвездий, идеальные сферические тела в разрезе с многочисленными краторами, ядрами и спутниками. Римус никогда прежде не брал во внимание подобного рода литературу – она принадлежала совершенно иной отрасли знаний, не связанной с его специальностью. Но что–то цепляло его в этих черно–белых рисунках на потёртых желтоватых страницах с заломами и остатками грифеля.              – О, и вправду чудесная, – произнесла девушка, когда Римус остановился на развороте с фазами луны. Она провела пальцами по странице, разглаживая помятый кончик и сказала. – Только рисунки спасают это чтиво от урны.              Римус не сразу понял, что вызвало в нем такой небывалый интерес к этой действительно ничем не примечательной книге, а затем в его голове прояснилось. Рисунки напоминали ему эскизы татуировок, словно ее иллюстратором был тату–мастер. Его удивило, что призма, через которую он смотрел на некоторые вещи, поменяла наклон.              – Сколько она?              Девушка взяла книгу в руки, оценив ее состояние, целостность страниц и их внешний вид, а затем что–то сложила в уме и озвучила цену. Римус кивнул, втянув носом воздух. Это было дороговато даже для него.              – Я могу отложить ее для тебя, если хочешь, – предложила Пандора, аккуратно выстраивая книги в пирамиду.              – Я подумаю, – согласился он, решив повременить с выбором. – Спасибо тебе.              – Пока что не за что, – она склонила голову, вглядываясь в его лицо своими лазурными глазами.              – Ладно, постараюсь зайти на неделе. Передавай привет Ксенофилиусу.              – Обязательно!              Выцветшие страницы плотно засели в его памяти. Он никак не мог выбросить ее из головы, словно она представляла для него особую ценность. «Кому нужна настолько бесполезная вещь?» – думал он, пытаясь отговорить себя от бесполезной покупки. А потом начинал находить себе оправдания вроде того, что это был бы замечательный подарок к Рождеству.              Римус был из тех людей, кто не считал книгу плохим подарком. Он не любил покетбуки, низкосортные издания с незамысловатыми иллюстрациями на обложке и совершенно не интригующим описанием. Ему нравились редкие издания, проработанная иллюстрация, твёрдый переплет и увесистость книг.              – Профессор? – отвлек его от размышлений голос одного из студентов.              Римус поднял взгляд, вспоминая, что он преподаватель, а не вольный слушатель. Ему все еще было непривычно, когда к нему так обращались, но это стало негласным прозвищем среди его студентов.              – Разве «поток сознания» относится не к психологии? – он попытался вернуться к теме занятия, выстроив цепь событий. К нему пришло осознание, что думал он совершенно о другом.              – Термин пришел в литературу действительно из психологии, – ответил он, стараясь сосредоточиться на вопросе, – но укоренился в качестве названия одного из направлений. Предлагаю немного раскрыть данное название в русле литературы и на следующее занятие рассказать о представителях этой школы.              – Реферат? – уточнил кто–то из аудитории.              – Доклада будет достаточно, – он окинул взглядом аудиторию, сосчитав пришедших.              Ему давали небольшие группы, но он никогда не позволял себе расслабиться, даже когда на занятия приходили от силы пять человек. Но на этот раз он позволил мыслям взять над собой верх, даже не заметив, как это произошло.              Ощутив прилив бодрости, когда он направлялся в студию, Римус начинал понимать, к чему все это вело. Он потерял бдительность, рассеянно упустив тот момент, когда нужно было нажать на стоп–кран, и сейчас несся на неимоверной скорости прямиком в пропасть.              – По тебе можно сверять часы, – встретил его отточенной улыбкой мастер, пожав руку.              – О, правда? – Римус взглянул на часы. Стрелка указывала ровно на без пяти минут. Пунктуальность – его второе имя.              – Кажется, я уже видела этого красавчика, – проворковал женский голос. Римус обернулся, заметив на диване девушку, которую принял за россыпь подушек из–за сливающегося черно–белой принта на ее одежде.              – Вероятно, с кем–то спутала. Не мое описание, – Римус выставил перед собой руки в жесте прощения и подошёл к вешалке.              – Брось, скромняга, – она приподнялась и что–то шепнула Сириусу, лицо которого сменилось растерянностью и недовольством.              – Маккиннон, я сейчас передумаю, чтобы ты оставалась здесь, – проворчал он, запустив пряди за уши. Он редко оставался с распущенными волосами во время работы, но Римус не был против. Мысленно отвесив себе пощёчину, он прошел к раковине, чтобы вымыть руки.              – Да я уже поняла, что помешаю, – произнесла она, так прикусив губу, что Римус увидел ее зубы. Сириус враждебно проигнорировал ее, заняв место возле кушетки.              – Не помешаешь, – заверил ее Римус, что бы она не имела ввиду, произнеся это.              – Не обращай внимания, Марлин любит строить доводы на пустом месте, – его многозначительный взгляд обратился к девушке, которая беззаботно фыркнула и вернулась к планшету, нахмурившись.              Это был завершающий сеанс, от чего душа Римуса должна была ликовать, что он наконец–то покончит с этим. Но от чего–то ему было немного тоскливо, и он старался не думать об этом.              – Потрясно, – оценил собственную работу Сириус, когда Римус протянул ему обе руки. Он прикоснулся к запястьям, медленно прокрутив за него предплечье, и пристально пригляделся, проводя по коже пальцами. – Тебе как?              – Интересный вариант лишения девственности, – машинально вырвалось у него первое, что пришло в голову. Он уже успел стянуть улыбку с лица, как Сириус звучно рассмеялся.              – Не тот случай, – он постучал пальцами по некоторым местам, где все еще прослеживались следы от шрамов, – ты лишил их девственности задолго до меня.              – Но это было ужасно, – покачал он головой. – Я буквально сделал это насильно.              – Мой вариант нежным тоже не назовёшь, – Сириус вздернул бровь и отвернулся, проделывая классическую процедуру с подготовкой машинки. Оставалось перекрыть пигмент в тех местах, где он проседал по цвету из–за дефектов на коже.              Римус услышал возню на диване, краем глаза заметив, что и Сириус отреагировал на нее. Последнее время он становился все более рассеянным, так легко отвлекаясь и совершенно забывая о внешних факторах.              – Я заметил, – произнес Римус после нескольких минут, обращенных к эскизной стене, – что у тебя много космической тематики.              Сириус машинально кинул взгляд на стену и кивнул, приподняв уголок губ.              – Это вдохновляет, – ответил он. – У меня есть целый цикл работ с космическими телами – планеты, спутники. Я тебе покажу как–нибудь. Кстати, – он отнял взгляд от предплечья и обратил его к Римусу, – я же обещал показать тебе эскиз. Твоей новой татуировки.              – Эй, я еще не давал согласия, – Римус удивленно нахмурился.              – Ты увидишь его и сразу сядешь в это кресло обратно, – он любовно погладил подлокотник кушетки. – Это, между прочим, твоя инициатива. Ты сам дал мне эту книгу. Там есть продолжение?              – Нет, это же не трилогия тебе, – его губ коснулась улыбка.              – Жаль, я бы с радостью нарисовал что–то еще.              – Значит, тебе нравится все такое? Астрономическое.              – Называй это моей музой, – попросил он, состроив такой взгляд, что Римусу стало больно. Больно, что он принадлежал не ему, а астрономии.              В очередной раз он растерянно отвёл взгляд. По груди его разбежались мурашки, растворяясь на коже до того, как увидят свет. Было что–то невероятно притягательное в человеке, что сидел напротив. Дело было не в его чертах, тембре голоса или уверенности движений. Было что–то невероятное и пленительное в тех вещах, которые научила его подмечать Пандора.              У Сириуса была привычка покусывать щеки, вытягивая губы трубочкой, когда он думал, нервничал или сомневался. Воротник его рубашки всегда смотрел в разные стороны, и тот не пытался его поправить. Руки Римуса постоянно тянулись к этой небрежности, чтобы подарить ему частичку собственной опрятности.              Но все это было невозможно в силу сложившихся обстоятельств.