Blackwork

      Несколько дней Римус отчаянно искал повод, чтобы написать Сириусу. Он не был уверен, что поступает правильно, игнорируя его предложение о новом сеансе, но это выглядело для него единственным верным решением. На помощь, как всегда, пришла Лили со своим неудержимым рвением приобщить его к приятной компании. Каким же было его удивление, когда в этой компании оказался Сириус.              Его предложение застало его врасплох, но подтвердило все догадки. Сириус не был против общения, и Римус был безмерно рад этому. Возможно, он немного размыто обозначил свои намерения, но иначе это могло все испортить. Римус понимал, что пережил Сириус, пусть это и не слишком отражалось на его внешнем состоянии, но возможно внутри он тлел, как сгоревшая спичка.              – Я думал, ты не придёшь, – воодушевленно произнес он, когда они встретились на следующий день, – сказал просто, чтобы от меня отвязаться.              – Какой человек в здравом уме откажется от горячего шоколада, – приподнял улыбку Римус, – к тому же, за твой счет.              – Я смотрю ты большой любитель халявы, – Сириус прошел в дверь, которую придержал для него Римус, почтенно ему поклонившись.              За пределами своей студии Сириус был совершенно другим. На его лице редко гуляло выражение серьезности и сосредоточенности, скорее больше простоты и открытости.              – Однако, мне никогда не искупить перед тобой вину, – закончил он, – я в неоплатном долгу.              – Уверен, что ты? – хмыкнул Римус, приподняв свои руки и обратив взгляд на предплечья. Улыбка Сириуса походила на мартовского кота, которого погладили по шерстке. Он обожал, когда делали комплименты его работам.              Сириус взял себе капучино и двойную порцию горячего шоколада для Римуса, пояснив это тем, что от одного маленького стаканчика будет сложно согреться в такой мороз. Погода, на удивление, соответствовала рождественскому настроению. Белоснежные сугробы украшали улицы города, словно морская пена, возвышаясь над поверхностью земли.              – До колледжа отсюда минут двадцать, – сказал Римус, грея руки о теплый стакан, – я иногда прятался от дождя в библиотеке, так что, думаю в случае, если по нам ударит тридцатиградусный мороз, мы можем переждать там.              – А меня туда пустят? – Сириус вышагивал рядом, видно, не рассчитывающий на долгую прогулку, так как на нем не было ни шапки, ни перчаток, а шарф небрежно болтался, накинутый на шею.              – Мадам Пинс довольно сварливая, но мне удалось наладить с ней контакт.              – Хм, и почему я не удивлён? – он кинул мимолетный взгляд на него, и снова принялся разглядывать заснеженную аллею.              – И почему ты не удивлён? – переспросил Римус, не до конца понимая, что тот имел в виду. В одном из сугробов недалеко от них развились дети, ныряя в него, как в пруд, и бросаясь снежками.              – Ой, да брось, – скривился он, изогнув губы в улыбке, – хочешь сказать, ты не замечаешь, как к тебе липнут девушки?              Римус поднес к губам стакан, спрятав улыбку, и задумался, так ли это было на самом деле. Он определённо пользовался популярностью у своих студенток, но это было больше похоже на лесть, чтобы заполучить не его, а хорошую оценку в зачет. Ему казалось, что, чем старше он становился, тем меньше привлекал внимание окружающих. В таком возрасте обычно уже заводят постоянных партнёров, а иногда даже играют свадьбы.              – Если это так заметно, – ответил он, глядя перед собой на скользящую парочку перед ними, – то придется поверить тебе на слово. Кто будет спорить со своей привлекательностью.              Римус удивился собственной откровенности. С появлением на его руках признаков «неформальности» он стал чувствовать себя увереннее и даже мог сойти за крутого парня. Подобные мысли его забавляли, потому что это пробуждает в нем ребячество, словно он мог пережить свою юность вновь, без совершения прежних ошибок.              – Можно задать вопрос личного характера? – поинтересовался Сириус, немного сократив расстояние между ними. Плечи Римуса напряженно приподнялись, и он кивнул, переводя на него взгляд. – Ты не подумай, просто Джеймс с ума сойдёт, если узнает, что ты и Лили…              – Друзья? – закончил за него Римус.              – А это так? – парень обратил на него взор своих синих глаз, и Римусу показалось, что они его в чем–то подозревали.              – Передай Джеймсу, что ему не о чем беспокоиться. Лили – моя очень хорошая знакомая.              – Уверен? Даже мне показалось, будто бы между вами что–то есть, – он снова отстранился, сбив ритм их одновременного шага.              – Неужели мы настолько откровенно целовались? – иронично ответил Римус и отвёл взгляд, снова спрятав ухмылку за глотком шоколадного напитка.              – Я думал, вы сделаете это прямо там, на столе, – подхватил его волну Сириус и рассмеялся, пихнув его под ребро.              – Вообще–то, как–то раз она упоминала его. Они же вместе ходят на одни курсы испанского? – уточнил Римус, после чего последовал утвердительный кивок. – Мы не настолько близки, чтобы обсуждать потенциальных партнеров, но, она отзывалась о нем довольно сносно.              – Довольно сносно? – переспросил Сириус, скривив такую гримасу, словно услышал от Римуса похабную шутку крайне непристойного характера. – Господи, да с таким описанием Джеймсу абсолютно ничего не светит.              – Я хотел сказать, – поправил себя Римус, оскорбленно взглянув на него, – ничего плохого она о нем не говорила.              – Ах да, точно, – запнулся Сириус, на мгновение остановившись и вальяжно поклонившись перед Римусом, – Вы же у нас литературовед, профессор.              – Обычно я снимаю баллы за подобное паясничество, – надлежащим учительском тоном ответил он, – как жаль, что с тобой это не сработает.              – Так и есть, – самодовольно ухмыльнулся парень, приподняв волосы ладонью, – власть учителей на меня больше не распространяется.              В его голове промелькнула очень глупая шутка, и Римус сдержанно улыбнулся, на этот раз не пытаясь спрятаться за стаканом горячего шоколада.              – Нет, но что насчет влияния требовательно клиента?              – Ты отказался им быть, – Сириус пожал плечами, бросив на него беглый взгляд. – Сначала даешь обещание, повод сделать для тебя новый эскиз, так еще и какой ценой!              – Тебе же понравилась книга, – свел брови Римус. Теперь настала его очередь подозревать Сириуса. Тот запнулся раз полуслова.              – Очень, – признался он, после чего последовал глубокий вздох. – Но это не значит, что я вдруг резко сменил свою ориентацию на книголюбителя.              – Да какой из тебя любитель, – фыркнул Римус, приподняв губы в усмешка, – так, новичок. Но я мог бы вывести тебя на продвинутый уровень.              – Так вот, зачем ты пытаешься затащить меня в библиотеку! Хочешь заткнуть меня книгой!              Римус покачал головой, расплываясь в широкой улыбке, стараясь не слушать внутренний голос, который продолжал выбрасывать низкосортные шутки на протяжении всей их беседы.              – Пропаганда занудства, – протянул Сириус с откровенной неприязнью в голосе, когда они подошли к колледжу и остановились у главных ворот.              – Осторожно, а то еще подхватишь здесь какую–нибудь заразу вроде книжной чумы, – саркастично парировал Римус, глядя на снующих вокруг студентов.              Он оглянулся на Сириуса, который молча переминался с ноги на ногу, рассматривая окрестности. Не похоже было на то, что он изнывал от холода, скорее чувствовал себя неуютно среди триумвирата учебных корпусов. На морозе его щеки и нос покрылись румянцем, а искусанные губы обветрились, и парень постоянно облизывал их, даже не замечая этого.              – Спасибо за горячий шоколад, – произнес Римус, собираясь проститься. Сириус коротко кивнул, задержав на нем задумчивый взгляд, а затем шмыгнул носом и отступил назад.              – Если надумаешь выпить снова – пиши, – его губы тронула неловкая улыбка.              – Ладно, – Римус подумал трижды, прежде чем задать вопрос, – может, в следующий раз я угощу тебя? Капучино.              Сириус быстро заморгал, закусив щеку, и неуверенно закивал, принявшись поправлять на себе шарф, который почти сполз на землю.              – Ладно, – повторил он, – ладно. Да, я не против. Только… не знаю, у меня слушание на следующей неделе.              – О–о, – протянул Римус, растерявшись, – тогда, может, после? Если все будет хорошо, разумеется.              Повисла неловкая пауза, пока они оба подбирали слова, делая вид, что отвлеклись на шумную компанию. Ситуацию спас телефонный звонок, по случаю которого Сириусу было необходимо срочно уйти, и они лаконично попрощались, условившись на том, что договорятся о встрече позже.              Римус не хотел показаться навязчивым, вторгаясь в личную жизнь человека, у которого и без этого было полно забот. Шли дни, и ему начало казаться, что вся эта затея была такой глупой на фоне того, какие события происходили в жизни Сириуса. От помощи он отказался, настоятельно заверив, что не нуждается в ней. Разве это не было окончательным ответом касаемо намерений Римуса? С другой стороны, он сам перерезал ту нить, которая связывала бы их с Сириусом встречами в стенах тату–студии. Это было намеренным шагом, пусть и не совсем осторожным.              На помощь снова пришла Лили. Не вдаваясь в подробности, почему ей было неловко идти одной, Римус сразу же согласился на предложение поддержать друзей после судебного заседания. Он снова краснел в присутствии Мэри, которая не упускала возможности поймать на себе его взгляд. Джеймса он представлял немного иначе, поэтому не находил ответа, что могло останавливать Лили в этом человеке. Даже если не делать акцент на его внешности, от которой веяло мужеством и обаянием, в общении он оказался не менее притягательным. Он, как и Мэри, обладал потрясающей улыбкой, от которой хотелось жмуриться, как от палящего солнца. Казалось, что рядом стоявший с ним Регулус так и делал. Каждый раз, когда его взгляд обращался к Джеймсу, парень резко его отводил, словно боясь быть ослепленным.              – Итак, – с облегченным вздохом произнес Сириус, когда они отделились от остальных, – Эванс тебя притащила или сам решил дать показания?              – Ты запретил мне приближаться к суду, – усмехнулся Римус, опустив веки и прогоняя с ресниц снежные хлопья.              – Ха, и ты нарушил свое обещание, – он приставил ногу в прыжке, указав пальцем на Римуса.              – Я не давал обещаний, если уж на то пошло.              – Одно вообще–то давал, – заговорщически произнес парень, заставляя Римуса недоуменно перевести на него взгляд. Сириус расплылся в улыбке и взметнул лицо к небу. – Кое–кто собирался угостить меня капучино.              Римус шумно выдохнул, покачав головой. Ему казалось, что тот уже и думать забыл об этом в суматохе судебного разбирательства, но Сириус не собирался отступать.              – Знаешь, я вообще–то жутко голодный. Ты сильно торопишься?              – У меня есть еще где–то час свободного времени, – взглянув на часы, ответил парень, присматривая уютное заведение.              – Отлично, – он довольно цокнул языком и ускорил шаг, – пообедаем недалеко от твоего колледжа. Ты знаешь какие–нибудь заведения, чтобы порции были не как в ресторанах?              – Черт, а я как раз собирался пригласить тебя в ресторан, – лукаво отозвался Римус, сравнивая шаг.              – Ты, конечно, можешь, – подыграл ему Сириус, склонив голову, – но тебе придется заказать мне все, что у них есть в меню.              Ему импонировало то, как Сириус реагировал на его осторожные колкости, словно это было в порядке вещей, как это обычно происходит между друзьями. Римус мысленно сложил всю наличку, что у него была с собой, и пожалел, что не взял карту.              Когда они добрались до «Розмерты», попав под сильный снегопад, заведение встретило их потрескивающими в бутафорском камине дровами и приглушённой инди–радиостанцией. Волосы под шапкой Римуса примялись, а шея вспотела от тугости шарфа. Состояние Сириуса было не лучше – он практически полностью намок под снежной бурей, поэтому с кончиков его волос стекала влага, а под воротник его куртки забился снег.              – Твою мать, – фыркнул Сириус, зачесав волосы пальцами перед круглым зеркалом, – надо было ехать на Поттер–такси. Но я не стал им мешать.              – Им вроде в другую сторону нужно было, – напомнил Римус, вешая одежду на вешалку возле столика, за которым они расположились.              – Ну да, – неоднозначно усмехнулся он и сел на мягкий диван, откинувшись на спинку.              К ним подошел официант, протянув два меню, и они быстро набросали ему заказ.              – После нескольких часов в стенах зала заседания все это кажется нереальным, – усмехнулся Сириус, потерев переносицу.              – Как вообще все прошло?              – О, ну я все еще на свободе, как видишь, – закатил он глаза, облокотившись на стол.              – Они всерьез хотят лишить тебя свободы?              – Было бы за что, – скривил губы парень. – Но мой юрист сказал, что в следующий раз могут потребоваться доказательства недобросовестности Сивого. Я подумал… мне бы не хотелось просить тебя.              – Сириус, ты не должен просить меня о таком, – возмутился Римус, и парень мгновенно смолк, виновато кивнув. – Конечно я дам показания. Я сразу предложил тебе сделать это.              – Даже не знаю, как тебя за все это благодарить… снова, – замялся он, сжимая пальцы.              – Пока что не за что.              Им принесли горячие напитки. Сириус обхватил кружку ладонью, глядя на тонкую корочку пены на поверхности капучино. Его лицо выражало сомнение, вину и стыд, но Римусу казалось, что он не в праве был их испытывать.              – Как и сказала Мэри, мы можем заняться этим после праздников, верно?              – Да, спасибо, – выдохнул Сириус, и плечи его опустились. Он сделал короткий глоток и во взгляд его промелькнул интерес, когда он прищурился. – Ты ей понравился. Она мне все уши прожужжала, чтобы я пригласил тебя на рождественскую вечеринку.              – Боже, ты же не дал ей мой номер? – в надежде спросил тот. Сириус удивленно приподнял бровь.              – Я думал, у вас это взаимно.              – Она милая, – согласился он, чтобы не вызывать подозрений, – но у меня немного другие планы.              – На Рождество? – уточнил Сириус, прикусив губу.              – Вообще.              – Если ты согласишься прийти, то не удивляйся тому, что там может произойти, – рассмеялся Сириус и поймал на себе встречный вопросительный взгляд. – Если придут все те, кого она собирается пригласить, то конфликтов явно не избежать. Мы не та компания, которую можно назвать закадычными друзьями.              – Мне так не кажется, – поправил Римус, подперев щеку и прямо посмотрев на Сириуса, который изучал его предплечья. – Они все пришли тебе на помощь, даже Лили пришла тебя поддержать.              – Это не все, – поджал он губы, – но даже среди них есть разногласия. Расскажу тебе один маленький секрет.              Парень загадочно улыбнулся ему и приблизился ближе, словно их могли подслушать.              – Реджи меня убил бы, если бы узнал, что я кому–то растрепал его тайну, но, учитывая, какой из него хреновый конспиратор, тут даже ребенок догадается.              – Дай угадаю, ему тоже нравится Лили? – с азартом выпалил Римус и поймал на себе изумленный взгляд Сириуса.              – С чего ты взял?              – Ну… он так смотрел на Джеймса, когда тот с ней разговаривал, словно готов был лично придушить.              Сириус звонко рассмеялся, случайно задев его колено под столом.              – Ладно, еще попытка, – с улыбкой произнес он, набравшись энтузиазма. Римус вдруг взглянул на сложившиеся обстоятельства под другим углом и в его голове сложился новый пазл.              – Дело не в этом? Они просто что–то не поделили?              – Друг друга они не поделили, – с усмешкой ответил Сириус, покрутив кружку пальцами. – Честное слово, как малые дети. В прошлый раз они чуть не испортили мне вечеринку из–за такой ерунды.              – Могу я спросить, что произошло? – осторожно поинтересовался Римус, чувствуя, что ввязывается в ситуации, которых бы следовало избежать. Но ему нравилось, что это забавляет Сириуса и заставляет его отвлечься от мыслей о суде или его равнодушия к Мэри.              – Как ты уже понял, Джеймс у нас парень прямолинейный, гетеро до мозга костей. И вот моего брата угораздило по уши втрескаться в это чудо.              Сириус рассказал ему некоторые детали о случайном поцелуе, о том, как Джеймс оттолкнул Регулуса и они не общались около двух недель.              – Но самое интересное в этом то, что легенда Джеймса дала трещину, – парень звонко ударил кружкой о поверхность стола, – понимаешь, он не гомофоб, иначе мы бы не были лучшими друзьями.              Римус бесшумно сглотнул, размышляя, правильно ли он понял его слова, пока Сириус продолжал свой беззаботный монолог к тому времени, как им уже подали заказ.              – Я же вижу, что вся эта история как–то его задела, – сощурившись, произнес он, жестикулируя вилкой. – Джеймс не стал бы так переживать из–за таких мелочей. Сказал бы, мол, прости, Реджи, но я птица не твоего полёта, хотя это и так очевидно. Но он как–то закрылся и не пускает в свой мир ни меня, ни Реджи, ни Лили теперь. Знаешь, как говорят, с кем поведешься.              – Да уж, непростая ситуация, – кивнул Римус. Он слышал подтекст в его фразах, от которого его тело напряжённо выпрямилось, а пальцы твёрже ухватилась за столовые приборы.              – Кхм, надеюсь, ты не против всего этого? – осторожно уточнил Сириус. – Я имею в виду, если тебе некомфортно, скажи.              – Нет, все в порядке, – убедил его Римус, после чего поймал его едва заметную улыбку.              – Ладно, извини, что вывалил все это на тебя. Наверное, Джеймс прав, мне стоит сходить к психоаналитику.              – Я бы сказал – нужно, учитывая, всю эту ситуацию в твоей жизни.              – Не, я в порядке, – покачал головой Сириус.              Римусу показалось, будто бы он нарочно отгораживался от этой темы, словно это пугало его. Он пытался вытеснить эти воспоминания из своей памяти, закрываясь от них мыслями о том, что ничего не было и все в полном порядке, но Римус знал о существовании защитных механизмов психики и о том, как они работают. Эти лишь временный эффект, как пробка, которой пытаются заткнуть протекающую щель, но однажды и она прогнется под напором воды.