Blackwork

      В канун Рождества на Сириуса обрушился громоподобный звонок от Мэри, которая умоляла его уговорить Римуса прийти на праздничную вечеринку. Когда Сириус сообщил ей, что от него это не зависит, и ей стоило бы оставить человека в покое, на него посыпались угрозы.              – Стараешься ради вас, а вы даже пальцем пошевелить не можете! Вот возьму и приглашу Хью, посмотрим, как ты заговоришь после, – она любила упоминать в разговорах его бывших. Особенно, когда ей были необходимы рычаги давления. Сириус раздраженно простонал.              – Слушай, он же ничего тебе не обещал. Может, у него появились другие планы, – его слова только сильнее ее разозлили.              – Пусть берет свои планы и приносит их с собой! Блэк, ну что тебе стоит просто с ним поговорить? Вы же вроде неплохо общаетесь? Скажи, что я очень расстроюсь, – он мог представить, как девушка выпятила нижнюю губу в обиженном жесте.              – Как будто ты сама ему об этом не говорила, – закатил глаза Сириус, прижав телефон ухом к плечу. Гирлянда спуталась в его пальцах пуще прежнего. – Может, у него есть девушка или еще кто–то, ты не думала?              Он закусил губу, сведя брови, и со злостью тряхнул руками. Если бы Регулус занимался украшением квартиры, все могло бы получиться гораздо быстрее, но тот отказывался даже нарядить елку.              – Лили сказала, что у него никого нет.              Сириус отвёл взгляд от гирлянды, подумав, что это неплохая новость за день. С их последней встречи они так и не созванивались, хотя в этом даже не было надобности, но его это немного угнетало.              – Ладно, я узнаю, с чего он вдруг передумал, но уговаривать я его не собираюсь, – фыркнул он и услышал радостный визг в трубке.              – Спроси, что он любит, – торопливо выпалила Мэри, и Сириус так же быстро ответил.              – Если там будет горячий шоколад, он придет по запаху.              – Нет, – разочарованно протянула она, – я имела в виду вино, виски, ром или, может, текилу?              – Шоколадный ликер, – усмехнулся парень, отложив бесцветные огоньки. – Меня ты спросить, конечно же, не хочешь?              – А ты что, решил изменить своему прежнему вкусу? – фыркнула она, поблагодарив кого–то на фоне. Он услышал звон дверного колокольчика и шум улицы. – Все, милый, мне уже пора. Позвони, как узнаешь. Целую!              Сириус шумно поцеловал динамик и бросил телефон на кровать, подойдя к окну. С улицы доносился визгливый смех ребятишек, валявших друг друга в снегу. Атмосфера вокруг него была до ужаса угнетающей, а от праздничного настроения не осталось ни следа, как бы он ни пытался поднять его.              – Реджи, – позвал он, обернувшись к двери, – у нас осталось вино?              С кухни послышался звон бутылок, а затем отрицательное мычание. Сириус выглянул из комнаты, проверяя, попытался ли его брат сделать хоть что-нибудь. Тот катал по столу апельсин, листая что–то в своем телефоне.              – Ты меня утомляешь! – фыркнул он, раздраженно подойдя к нему. Елка, которую он вручил ему, до сих пор зеленела без малейшего упоминания праздника. Коробка с красно–золотыми шарами по–прежнему пылилась на стуле. – Гринч не так плох по сравнению с твоей кислой миной! Он хотя бы пытается привнести хаос, а не безнадежную грусть.              – А что прикажешь мне делать? – неохотно вымолвил он, почти не раскрывая губ. – Танцевать под Синатру.              – Предлагаю, блять, поднять свои шары и повесить эти шары, – Сириус схватил коробку и шумно подвинул ее к парню, который одним лишь взглядом следил за его движениями. – Иначе я…              Сириус вдруг осекся, посчитав, что не станет выдавать свои карты. Его плечи выпрямились, а глаза заискрились, как праздничные фейерверки. Регулус вопросительно изогнул бровь, приподняв челюсть, но тот лишь развернулся, смерив его хитрым взглядом.              Залетев в комнату, он затормозил рукой о спинку кровати и подхватил телефон, быстро нажав кнопку вызова.              – Хо–хо–хо! – низким голосом рассмеялся голос в трубке.              – Значит так, – указательным тоном произнес Сириус, – седлай оленя и мчись ко мне на всех парах.              – В чем спешка? – поинтересовался Джеймс.              – Поможешь украсить квартиру, я ничего не успеваю!              – А…              – Я жду!              Он сбросил, а через несколько секунд прочел сообщение, засветившееся в чате.              «Буду через час».              Сириус фыркнул и вышел из диалога, пролистав вниз. Он еще никогда прежде не звонил Римусу, даже переписки, как таковой, у них не было, поэтому прежде, чем он нажал кнопку вызова, в животе у него предательски заурчало.              – Да? – Сириус выдохнул, когда после пятого гудка тот наконец ответил.              – Привет, можешь говорить? – Сириус завёл руку за голову, потирая шею, и поймал себя на том, что ведет себя неестественно. Он волновался.              – М–м, да, могу, – сказал он, на что–то явно отвлекшись.              – Извини, что звоню тебе по такому пустяку, но Мэри с меня живого не слезет, если я не попробую тебя уговорить, – его голос звучал, как обычно, но мысли путались, подбрасывая ему глупые реплики.              – А, да, – послышался его тихий смех, – она звонила. Я ее сильно разочаровал?              – Она, конечно, в отчаянии, но, думаю, переживет, – Сириус набрал воздух ртом, собираясь продолжить, но никак не мог подобрать слов. Не станет же он уговаривать его прийти. – Все в порядке, если у тебя другие планы или просто нет желания.              – Ты свободен сегодня?              Сириус чуть не подавился, прикусив собственный язык. Он остановился, перестав мерить шагами комнату, и обвел взглядом разбросанные декорации.              – Абсолютно, – сглотнул парень и кивнул головой.              – Тогда, если ты не собирался приглашать меня, может, хотел что–то? – уточнил он, после чего Сириус совсем растерялся, стукнув себя по бедру. – Или ты позвонил, чтобы пригласить?              – Вообще–то, меня заставили, – оправдался он, услышав очередное хрупкое покалывание. – Ты заболел?              – Нет, не совсем. Слушай, если ты не занят, может, встретимся? Я бы хотел обсудить одно дело.              – Да, – непринужденно ответил он, – да, конечно.              Ему лишь казалось, что звучал он довольно убедительно, на самом деле Сириус чувствовал, как дрожит его голос, словно он договаривался о важном собеседовании. «Возьми себя в руки, тебе не пятнадцать лет», – молвил он, отвешивая себе мысленные пощёчины.              Они договорились встретиться ближе к вечеру. Римус сказал, что его устроит любое время, а Сириус подумал, не будет ли это слишком поздно, потому что время летело неумолимо быстро. Он даже не заметил, как пролетел час, и на его пороге стоял Джеймс с небольшой коробкой, набитой всякой мишурой.              – Это же была не шутка? – недоверчиво спросил он, и Сириус закатил глаза, затаскивая его в дом.              Из кухни как раз вышел Регулус, и ожидаемо замер, глядя на Джеймса, который робко ему улыбнулся. Ожесточившийся взгляд брата метнулся на Сириуса, но тому больше некогда было думать о чьей–либо неловкости, пока сам он в ней купался, как рыба в воде.              – Отлично, – довольно произнес он, подтолкнув Джеймса в проходе, – чтобы до моего прихода весь дом сиял атмосферой праздника.              – Ты уходишь? – на выдохе вымолвил Джеймс с округлившимися глазами.              – Вы и без меня отлично справитесь! – поспешно натянув на себя куртку, ответил Сириус, мельком поглядывая, как Регулус сжался до размеров молекулы. Если бы он действительно так умел, то несомненно бы воспользовался данной привилегией, а пока лишь неловко жался к стене, сцепив на груди руки. – О, и чуть не забыл. Счастливого Рождества!              Дверь с шумом закрылась за его спиной, пока он застегивал молнию и подбородком поправлял перекрученный шарф. Наконец, справившись с этим, он быстро спустился по лестнице и вышел на улицу, сунув руки в карманы, в одной из которых сжал телефон, если вдруг не услышит звонок, то почувствует вибрацию.              Идея оставить своего младшего брата и лучшего друга наедине друг с другом была не самым обнадеживающим вариантом их скорейшего примирения. Возможен был куда более тяжелый исход, например, разнести в пух и прах квартиру во время очередной ссоры, хотя это было скорее в компетенции Сириуса.              Постоянно сверяясь со временем, он добрался до «Трех Метел» почти вовремя, опоздал на какие-то условные пять минут. Римуса еще не было, поэтому он позволил себе в кои то веки оказаться первым, зайдя в паб. В этот раз он решил занять столик у окна, а не привычные для них с Джеймсом места за барной стойкой. Гидеона на смене не было, вместо него вышел его брат – Фабиан. С возрастом они становились все меньше похожи друга на друга, хотя невооружённым глазом их по–прежнему можно было спутать.              Когда дверь в очередной раз распахнулась и в проходе показалась знакомая бежевая куртка, Сириус сжал пальцами телефон, а затем поднял руку, жестом отсалютовав Римусу. От него все еще веяло морозом, когда он подошел и протянул ледяную ладонь, накрепко пожав ее озябшими пальцами.              – Черт, если бы не все эти праздничные поздравления, – кивнул он в сторону обнимающейся компании друзей, которые на прощанье обменивались пожеланиями, – я бы и забыл, что сегодня Рождество. Я тебя, кстати, не сильно отвлеку?              – Если бы кто–то ждал меня дома, – пожал плечами Сириус, – так что не бери в голову. Ты что–то хотел…              Голос его поник, как только Римус стянул с себя шарф и шапку, а затем повесил куртку на спинку своего стула. На его лице было несколько желто–фиолетовых кровоподтеков, на скуле и подбородке, губы, как всегда, были искусаны в кровь, поэтому не сильно отличались от прежнего состояния, но в этот раз как будто бы одна из них была рассечена. Сириус прошёлся взглядом по его лицу, пока тот не поднял на него взгляд своих золотистых глаз.              – Это был ты, – едва слышно произнес Сириус, поднеся ладонь к губам и прижав пальцами ямочку на подбородке.              – Я думал, он рассказал тебе, – произнес Римус, оперевшись локтями о стол. Сириус медленно покачал головой, но затем кивнул, плотно сомкнув губы.              – Как так вышло… Римус, ты… зачем?              Брови Римуса приподнялись, уголок его губ дернулся, и он прочистил горло.              – Что он тебе наплел? – Сириус прищурился, услышав его вопрос.              – Сказал, что это ты набросился на него, – сказал Сириус, вспоминая слова Фенрира. – Выследил и прижал к стенке.              Римус фыркнул, отвернувшись.              – Знакомая схема, да?              – Так это он, – слабо соображая, произнес Сириус, – он тебя выследил?              – Думаешь, моя профессия позволяет мне участвовать в уличных боях? – он вернул на него взгляд, и Сириус виновато вжался в стул.              – Блять, как я сразу не додумался, – он шумно выдохнул, покачав головой и вытянул руку с двумя поднятыми пальцами, поймав внимание бармена.              – Серьезно, почему он не сказал тебе? – удивленно спросил Римус.              – Он не знал твоего имени. Думал, что я пойму. Но я, полный кретин, подумал на Джеймса.              – Джеймса? – еще более изумленно переспросил тот.              – Да был разговор, – небрежно бросил он, прикусив кончик большого пальца. – Господи, прости за это. Я же говорил, что не хочу тебя в это втягивать.              – Поздно, – фыркнул он, оглянувшись на подошедшего к ним официанта. Тот поставил два стакана пива с пышной пеной, переливающейся за края.              Сириус кивнул официанту и Фабиану, а затем взглянул на Римуса, который смотрел на свой стакан, смахивая капли с поверхности запотевшего стекла.              – Не уверен, что ты пьёшь, – вдруг сказал он, разведя руками, но Римус покачал головой.              – Ты говорил ему что–то? – спросил он, возвращаясь к их разговору. – Обо мне?              – Нет, – возмутился Сириус, – разумеется, нет. Ни о ком из своих знакомых. Как он вообще вышел на тебя?              – В тот же вечер, когда мы были у Розмерты. Думаю, он проследил за нами, увидел меня рядом с тобой и…              Сириус почувствовал, как его лицо побагровело от смущения, стыда и обуреваемой злости.              – Прости, – выдавил Сириус сквозь сомкнутые зубы, – я даже не знаю, что на это ответить, прости. Боже, со мной столько проблем. Ты вообще не должен быть с этим связан. У тебя, наверное, из–за этого возникли проблемы?              Римус неоднозначно скривился, но не ответил, обдумывая свои дальнейшие слова. Сириус был уверен, что именно поэтому он не захотел идти к Мэри, он вообще не хотел быть больше причастен ко всему, что касалось Сириуса.              – Ему повезло меньше, – на лице его проскользнула усмешка и Сириус машинально повел бровью, удивляясь его реакции.              – Я поэтому и не подумал на тебя. В жизни бы не подумал, – он решил хотя бы загладить свою вину комплиментом. – Сивый едва переставлял ноги. Кто бы мог подумать, что это дело рук профессора?              Они оба рассмеялись, но очень быстро смолкли, уставившись каждый в свою точку.              – Это ужасная ситуация, я понимаю, – снова продолжил Сириус, завладев его взглядом, – мне очень жаль, правда, что так произошло. Я сам встречусь с ним и поговорю. Объясню, что ты к этому отношению не имеешь, пусть он, блять, отвяжется.              – Сириус, – сказал он, но тот перебил его прежде, чем он успел продолжить, сотню раз обругав себя за это.              – Да, я знаю, что теперь твоя свидетельская часть даже не обсуждается. Я пойму, если ты вообще теперь не захочешь…              – Сириус, – снова произнес он, на этот раз перебив его, повысив голос.              Он виновато прикусил губу, сердито толкнув коленом стол. Ему захотелось встать и уйти, чтобы больше не пришлось краснеть за свою глупость, за то, что совершенно незнакомому человеку пришлось стать случайной жертвой обстоятельств. Они ведь уже почти сошлись на том, что Римус не собирался продолжать с ним работать, и на этом они могли разойтись, но Сириус не мог оставить все на открытой ноте.              – Я уже сотню раз пожалел, что ввязался в это, – произнес он, вгоняя Сириуса в еще большее отчаяние. Его рука опустилась на стол и ладонь потянулась вперед, а затем обхватила стакан, потянув на себя. – Мне никогда особо не везло, так что в этот раз я, если честно, даже не удивился. Неприятно, конечно, получать кулаком в челюсть, но я… – он кинул беглый взгляд на Сириуса, убедившись, что тот его внимательно слушал, – я знаю за что получил его.              У Сириуса сдавило легкие, потому что он совершенно не понимал, к чему вел этот монолог. После каждой фразы он менял свое направление, и он лишь ждал, когда тот с ним попрощается. Вежливо, потому что именно таким был Римус.              – Адекватные люди так проблемы не решают, – продолжил он, снова отведя взгляд для большей сосредоточенности. – Знаешь, я сразу подумал, сколько досталось тебе. Ведь это же совершенно больной человек. Я понимаю, насколько это могло травмировать тебя тогда… и, возможно, были еще какие–то разы, о которых я не знаю. Поэтому я и решил держаться от тебя подальше, подумал, это будет хорошей идеей, но, как видишь, не вышло.              Римус продолжал, и голос его постепенно становился тише и мягче. Но даже так он затмевал собою весь шум на фоне, потому что Сириус старался слушать только его. Ему уже было безразлично, что он думал о себе, лишь бы Римус продолжал оставаться здесь, как можно дольше, вот так говоря с ним на пониженных тонах.              – И теперь уж ты меня извини, если я что–то неправильно понял, – он усмехнулся, смущённо и робко, а затем взглянул прямо на него, придвинув свою ладонь на столе.              Их пальцы находились в нескольких дюймах друг от друга. Сириус смотрел на это расстояние, и чувствовал, как дрожат его пальцы, словно тянувшись вперед. Сам того не ожидая, он отнял ладонь, прочистив горло, и поерзал на стуле. Ладонь Римуса сжалась в слабый кулак.              – Погоди, – сбитый с толку, произнес Сириус, впитав в себя шум на заднем фоне. Голос Римуса затерялся где–то в глубине его сознания, переплетаясь с собственными мыслями, которые еще больше путали его, нежели помогали понять. – Ты отказался от дальнейших сеансов из–за Фенрира?              – Не совсем, – выдохнул парень, поджав губы. – Из–за тебя.              – Из–за меня? – Сириус моргнул и тогда Римус сдался, рассеянно рассмеявшись.              – Господи, Сириус. Я отказался быть твоим клиентом, не потому что не хотел работать с тобой. Я хотел быть с тобой.              После этих слов его взгляд задержался на нем, пока Сириус переваривал сказанные слова. Его окатило волной безумия, ужаса и необъяснимой радости, словно он оказался на вершине американских горок. Резко выплеснув из себя запертый в легких воздух на доли секунд, он выпалил первое, что пришло ему в голову.              – Я думал, тебе нравятся девушки. Мэри, Лили. Я думал, ты продолжал общаться со мной из–за них.              Когда Римус улыбнулся, у Сириуса перехватил дыхание. Такой улыбки он еще никогда не видел. Самое очаровательное, что в нем было, это чуть заостренные на самых кончиках клыки, как у волка, что выглядело невероятно сексуально. От своей же наивности его смутило настолько, что он закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятать пылающий румянец. Ему еще никогда не было так плохо и так хорошо одновременно.              – Просто скажи, если у меня нет шансов, не хочу лишний раз попадать в неприятности, – сказал Римус с возрастающей в голосе холодностью.              – Честно, – искренне отозвался Сириус, чувствуя, как его распирает от волнения, – я все этого время искал повод, чтобы вернуть тебя.              – Значит, горячий шоколад был одним из них? – его улыбка снова покорила Сириуса и на этот раз он не стал себе лгать.              – Как и капучино, я полагаю.              Если бы кто–то подошел к ним в ту самую минуту, когда они смотрели друг на друга, вряд ли они бы обратили на него внимание. В воздухе повисла мелодия «All I want for Christmas is you», и они оба смущённо рассмеялись, наконец разорвав зрительный контакт.