Blackwork

      Римус не был достаточно пьян, чтобы позволить себе сущую глупость. Но проснувшись посреди ночи, он понял, что окно на противоположной стороне стены куда–то исчезло, а его рука никак не могла нащупать выключать у спинки кровати. Во рту стоял отвратительный привкус из-за пустого желудка, который за прошедшие сутки переварил слишком много спиртного.              Собрав мысли в кучу, он оглядел тёмную комнату, пытаясь распознать очертания своего шкафа и письменного стола, но быстро понял, что находится далеко за ее пределами. Стоило ему повернуть голову, как его взгляд зацепился за рассыпавшиеся змеиными кольцами пряди чёрных волос, застилающих собой белизну подушки. Римус прислушался, наконец ощутив рядом с собой ровное дыхание и слегка приподнимающееся одеяло. Рядом с ним спал Сириус. Точнее, это он спал рядом с Сириусом, ведь наверняка это была именно его комната.              Убедившись, что к его бёдрам прилегала ткань нижнего белья, он облегченно выдохнул. Пришлось хорошенько напрячь голову, чтобы отмотать время назад и вернуться в события минувшего праздника. В его мыслях взрывались фейерверки, а по венам и горлу разливалась текила. «Точно», – усмехнувшись самому себе, подумал он: «Это была именно текила».              – Господь всемогущий, – усмехнулся Римус, глядя на девушку, которая танцевала под елкой нижний брейк. Кажется, ее звали Доркас. Вокруг нее образовался тесный круг фанатов, скандирующих ее имя и провокативно устремив свои кулаки вверх.              – Марлс ждет горячая ночка, – улыбнулся Сириус и оглянулся в поисках подходящего напитка. На барной стойке стояло несколько бутылок с ромом и текилой. – Как давно ты напивался до беспамятства?              – Даже вспоминать не хочу, – ответил Римус, покачав головой и уткнувшись взглядом в свои ботинки. Это были действительно очень далекие и смазанные воспоминания, от которых к горлу подкатывал омерзительный ком.              – А ты и не вспомнишь завтра, – игриво подмигнул ему Сириус, схватив его за руку и потянув за собой. – Фаб, две текилы!              Один из близнецов оперативно подхватил две стопки, присыпав два горлышка солью и положив сверху две дольки лайма.              – Кажется, у вас мексиканская вечеринка, ребята? – рассмеялся Фабиан, наполнив стопки спиртным напитком и придвинув их.              Сириус легким движением взял стопку, обернувшись к Римусу и приподняв брови. Его язык плавно прошелся по горлышку и пока Римус собирал себя в кучу, содержимое уже растекалось по его горлу, а лицо скривилось от кислоты лайма.              – Дай–ка нам еще соли, – крикнул Сириус.              – Повторить? – предложил Фабиан, уже приподняв бутылку.              Римус повторил все те же действия, а затем утвердительным жестом указал на их рюмки. Он заметил, как изменился взгляд Сириуса, словно огоньки азарта вспыхнули в его темных зрачках. Они пили на скорость, пили без соли, пили без лайма, перешли на лайм перед текилой и солью после. Они совершенно потерялись в порядке собственных действий, и в конечном итоге это привело к необратимым последствиям.              – Я могу быть твоей солонкой, – сказал Римус, когда Сириус неосторожным движением рассыпал соль.              Горстка соли, собранная его пальцами, легла на ладонь Сириуса, которую он притянул к себе. Химия между ними в мгновение ока заставила соль раствориться на его языке, а следом и его самого под пристальным взглядом Сириуса. Казалось, что, когда его губы прикоснулись к запястью, рука Сириуса дрогнула, но он не отнял ее. Горечь лайма растворила сладкий привкус во рту Римуса, который оставил его поцелуй.              Обрывки воспоминаний уносили его то к одному прикосновению, то к другому. Соль была на ключицах, лайм заменила терпкость пропитанных текилой губ. Мгновения, которые теперь казались Римусу невероятно постыдными, но от которых его тело отзывалось приятным теплом.              Он перевернулся на бок, положив ладонь на одеяло и отодвинув его от лица Сириуса. Изредка его веки подрагивали, но тот все еще крепко спал. Вспомнить, почему и как он оказался именно здесь, Римус так и не смог, решив отложить этот вопрос, как минимум, до утра. Но его мучила невыносимая жажда из–за которой он так и не смог уснуть.              Тело немного ломило от похмелья, а голову словно туго обернули бинтами, из–за чего она продолжала гудеть. Шаги его были тихими, движения осторожными. Он вообще сомневался в правильности своего решения без разрешения разгуливать по чужой квартире, но этого требовали его физиологические нужды. К его удивлению, полы и двери не отзывались на его прикосновения скрипом, как это происходило в его квартире, поэтому выйти из комнаты ему удалось практически бесшумно.              Он заметил, что дальше по коридору горел тусклый свет. Кажется, кто–то забыл его выключить или нарочно оставлял на ночь. Тишина предательски резала ухо, от чего Римусу становилось предельно неловко, когда он иногда оступался из–за сбитой координации.              – Не пугайся, эт… – его встретил изумленный взгляд, когда его обладатель на полуслове оборвал сам себя. – Римус?!              – Джеймс?              Бестолково уставившись друг на друга, они на мгновения потеряли дар речи. Джеймс сидел в кресле, закинув ноги на стул, а в его руках светился экран телефона.              – Прости, не знал, что ты будешь здесь, – быстро вымолвил он и сел прямо.              – Не беспокойся, – выставил руки Римус, обежав взглядом кухню в поисках источника воды, – честно сказать, я не совсем помню, как это произошло.              – Оу, ничего, я совершенно не против, – с его губ сорвался неловкий смешок. – Я здесь только потому, что Реджи был не совсем в порядке под конец вечера, а до Сириуса я так и не дозвонился.              – Эм… – виновато протянул Римус, – без понятия, где был его телефон.              – Да брось, не твои заботы.              – Сейчас с ним все хорошо? – уточнил он по поводу Регулуса и вопросительным жестом указал на фильтр с водой. Тот быстро закивал.              – Кружки вон там, – показал он на верхние полки, и Римус благодарно кивнул ему. – Сириус спит? – Римус снова кивнул, набирая себе воды, и чувствуя, что его язык вот–вот треснет от сухости. – Реджи тоже.              – У меня есть необходимые лекарства, если нужно, – Римус сделал несколько жадных глотков после чего повторно наполнил стакан.              – Не, спасибо, я все ему дал.              Они помолчали некоторое время, пока Римус приходил в себя, пытаясь напрячь все свои клеточки мозга, чтобы сложить стрелки на циферблате в точное время.              – Почему не спишь?              – Не знаю, – пожал тот плечами, заблокировав телефон и поднеся его к подбородку. – Собирался уже уходить.              – У вас все нормально? – ему показалось, что Джеймс выглядел разбитым не потому, что его глаза буквально слипались от сна, а пальцы нервно постукивали по смартфону, а по некоторой другой причине. Тот поднял взгляд, задержав его на несколько секунд, а затем шумно выдохнул.              – А у вас?              Римус задумчиво опустился на стул, разглядывая мутное отражение на дне своего стакана.              – Думаю, да, – он машинально улыбнулся. – Извини, все это выглядит довольно неловко.              – Да не, все нормально, – улыбнулся в ответ Джеймс. – Сириус – мой лучший друг. Я давно заметил это напряжение между вами.              – Напряжение?              – Не то чтобы, – покачал головой Джеймс. – Но то, как он говорит о тебе, как вы ведете себя рядом друг с другом. Это заметно.              – Вау, – на выдохе произнес Римус, потерев затылок.              – Напряжение в хорошем смысле.              – Да, я понял, – он сделал вдох, сомкнув зубы, и следом спросил. – Может, это не совсем мое дело, но Сириус рассказывал, что у вас с Регулусом есть кое–какая недосказанность. Но если ты здесь, значит, ее больше нет, так ведь?              – Сложно сказать, – склонил голову Джеймс, прикусив губу. – Он все еще злится на меня. Вообще–то он имеет на это полное право. Я был идиотом все это время.              – Кхм, он тебе нравится?              Римус трижды подумал, прежде чем задать этот вопрос, но, увидев, как сжался в своем кресле Джеймс, мысленно пнул себя. Однако тот кивнул, а затем еще раз, и снова перевел взгляд на Римуса.              – Я не представляю, что мне с этим делать, – тихо прошептал он, словно самому себе. – И я совершенно запутался. Пытался выбросить это из головы поначалу. Думал, что это какая–то глупость. Винил себя за это. Но потом все как будто бы стало ясно. И мне действительно стало стыдно за то, что я вел себя, как ребенок. Мы так и не поговорили должным образом. Да и, честно говоря, я толком и не знаю, что говорить. Как объяснить все то, что я чувствую.              Он замолчал, но Римус располагающе кивнул.              – Понимаешь, я всю свою жизнь был влюблен в девушку. Ну, точнее мне нравились девушки, и я никогда не думал иначе. Мне никогда не нравились парни в том смысле, в котором… ну, ты понял, – ему все еще было тяжело говорить об этом. Римус чувствовал его страх, словно натянутая в воздухе струна, которая от малейшего прикосновения способна порваться. – Не пойми меня неправильно, я не гомофоб. Мой лучший друг – гей, и я принимаю его всецело таким, каким он является, и поддерживаю его. Просто, мне кажется, что он не понимает моего страха. Не понимает, почему мне так тяжело принять это. Прости, если я слишком откровенен с тобой... сейчас, наверное, не лучшее время. К тому же мы толком и не знакомы.              – Нет, все порядке, – успокоил его Римус. – Ты можешь высказаться, я не против. Если тебе нужна помощь или совет.              – Спасибо, – виновато выдохнул он, немного помявшись. – Просто говорить об этом с Сириусом сложно еще и потому, что это его родной брат. Не знаю, насколько это вообще правильно. Думаю, ему тоже не совсем комфортно говорить об этом.              – Но, кажется, он совсем не против ваших отношений, – предположил Римус, и снова смолк, чувствуя, как на последнем слове Джеймс заерзал в кресле.              – Удивительно, но это выглядит действительно так.              – Ты пытался извиниться перед ним? Поговорить?              – Сотню раз.              – И что не так?              – Он не хочет меня слушать. Точнее, он прогоняет меня каждый раз.              – И ты уходишь?              – Да… да, ухожу, потому что разве я имею право быть рядом с ним? Разве я не должен уважать его личные границы? – Джеймс смял чехол от своего телефона, который уже несколько минут теребил в руках, и поднес кулак ко рту.              – Возможно, – неуверенно начал Римус, пытаясь разобраться в тех фактах, которые были ему известны по разговорам, – он провоцирует тебя именно потому, что хочет, чтобы ты остался.              Джеймс сосредоточенно уставился в одну точку, медленно переведя взгляд на Римуса. У него не было и мысли, был ли он прав, это было всего лишь предположение, но, кажется, Джеймсу оно показалось разумным.              – Но разве это не будет невежливо по отношению к нему?              – Это лишь докажет, что он для тебя не безразличен. Если он в тот раз сам поцеловал тебя, значит, ты определенно нравишься ему. А теперь он, возможно, боится, что ты оттолкнешь его снова. Так работают защитные механизмы. Возможно, он неосознанно отталкивает тебя, чтобы не быть отвергнутым самому.              Джеймс несколько раз моргнул, нахмурив брови так сильно, что на лбу залегла глубокая морщинка.              – Напомни, на кого ты учишься? – прищуренно задал он вопрос и слегка наклонился вперед.              – Английская литература.              – А тебе кто–нибудь говорил, что твои навыки отлично подойдут для сеансов психотерапии?              Римус усмехнулся, опустив взгляд, и услышал, что Джеймс внезапно тоже рассмеялся.              – Я просто предположил, – ответил он, после чего поднялся, чтобы снова набрать воды.              – Это имеет смысл.              – В любом случае, если ты до сих пор пытаешься, и если ты остался с ним, когда ему было чертовски плохо, и если ты, – он указал на Джеймса пальцем, – сейчас сидишь тут в полпятого утра, потому что твои мысли буквально заняты им. Поверь, это тоже очень много значит. Если ты до сих пор не уверен в собственных чувствах.              – О, нет, я уверен. Мы обсуждали это с моим психотерапевтом.              Римус удивленно взглянул на него, сделав глоток, и оперся бедром о столешницу, обняв себя одной рукой.              – Это здорово, что ты ходишь к специалисту. Захвати с собой Сириуса как-нибудь.              – Ха, ты думаешь я не пытался? – улыбнулся тот.              – Я переживаю за него насчет всего этого дела с Фенриром. Насчет той стычки.              – Да, это действительно тяжело, – согласился Джеймс, хмуро взглянув на него. – А ты сам как? В порядке?              – Да, нормально, – пожал плечами Римус. Ему не хотелось обсуждать это, и он тактично сменил тему, сделав несколько шагов в сторону коридора. – В любом случае, тебе стоит поспать. Проблемы лучше решать на трезвую голову, а от тебя будет мало толку, если ты внезапно упадешь в обморок от бессилия.              – Ладно, я постараюсь, – добродушно улыбнулся он. – И да, Римус, – напоследок остановил он его, привстав с места, – спасибо.              – Обращайся.              Он улыбнулся, отсалютовав ему стаканом с водой, и вернулся в комнату, в которой по прежнему спал Сириус, только еще кучнее завернувшись в одеяло. Покрывало было только одно, и Римусу пришлось легонько потянуть его на себя, а вместе с ним он притянул к себе и спящего Сириуса, который неосознанно обнял его, уткнувшись лицом в шею. В комнате стоял затхлый запах перегара, но Римус не особо обращал на это внимание. Они проветрят ее, как только проснутся, а пока можно было раствориться в теплых объятиях человека, о котором он так долго мечтал.