Blackwork

      Ему пришлось тащить пьяного Регулуса на себе, усаживать его в такси, следить, чтобы его не стошнило по дороге до дома, но тот буквально сразу же отключился. Это заняло довольно долгое время, чтобы аккуратно высвободить его из верхней одежды и уложить в постель. Джеймс едва не сошел с ума, в поисках ключей от его дома, думая, что ему придется везти его к себе. Регулус бы просто убил его. Времени, чтобы искать Сириуса, у него не было, да и тот вряд ли бы ответил на его седьмой телефонный звонок.              Наконец, справившись с элементарными процедурами, Джеймс не заметил, как и сам отключился, сидя у кровати Регулуса. Его тревожили ужасные сны, в которых он постоянно терял кого–то, как из его рук ускользало что–то важное, словно песок, который невозможно удержать.              Он очнулся, смутно соображая что–либо от усталости, и поплелся на кухню, чувствуя, что нуждается хотя бы в стакане воды. Желудок предательски заурчал и болезненно сжался, требуя чего–то питательного, но Джеймсу некогда было реагировать на его мольбу.              Разговор с Римусом немного привел его в чувства, хотя, казалось, его присутствие заставило парня смутиться. Было довольно странно, что тот вообще выслушал его и не стал возражать, когда сентиментальность Джеймса пробилась сквозь железную стену его оптимизма. Он сдался этому чувственному порыву, дав волю своим собственным мыслям.              Была причина, по которой он затем вернулся в спальню Регулуса, проверил его состояние, коснувшись ладонью его шеи и лба, подоткнул одеяло и поправил волосы, которые упали ему на глаза. Он аккуратно повернул его голову набок, если его снова начнет тошнить, и поставил на прикроватную тумбочку воду и лекарство с запиской, как его нужно принять.              Теперь все казалось таким очевидным в его голове: «Я оттолкнул его однажды, и теперь он делает это каждый раз». Он сравнил это с тем, что точно так же делала Лили. Она не подпускала его ближе, чем ему бы того хотелось. Но это были две совершенно разные ситуации, и он понимал, что они не нуждаются в сравнении.              Накануне он объяснился перед ней, когда Лили подошла к нему на вечеринке.              – Думаю, в новом году пора бросать старые привычки.              – Это ты про свои ежегодные намеки на День Святого Валентина? – проницательно спросила она. Джеймс, как всегда, удивился тому, с какой легкостью она понимала его и как при этом спокойно и непринужденно оставалось выражение ее лица.              – Ну, – улыбнулся он, – согласись, последний раз я превзошел самого себя.              – Лишь потому, что Мэри рассказала тебе о моей давней мечте.              – Тем не менее, в этом году я прыгну выше своей головы, – с гордостью заявил он. – Возможно, тебе не придется краснеть, как тот ужасный букет алых роз, который потом пришлось доставлять грузовым транспортом.              – Изволь, Поттер, вспоминать об этом забавно, – рассмеялась она, толкнув его локтем.              – Раз так, жди его на свой день рождения, – лукаво улыбнулся он.              – Ты неисправимый романтик, Джеймс, – Лили покачала головой и стряхнула с себя блестки, которые кто–то выпустил из маленькой хлопушки.              – Друзья? – спросил он, протянув руку в смирительном жесте.              – Друзья! – радостно поддержала она, сомкнув их мизинцы.              Им не удалось закончить их разговор, потому что кто–то уволок Лили, резко схватив ту за край ее сарафана. Он слышал, как она разразилась серенадой бранных слов, обращенных к человеку, который едва не сорвал с нее джинсовую бретельку, разорвав крепление. Джеймс хотел было встрять, но она зыркнула на него таким взглядом, что тому пришлось как можно быстрее скрыться в толпе, лишь бы не попасть под огнестрельную колоннаду ее недовольства.              Лили всегда нравилась ему своей стойкостью характера. С ней было интересно, потому что она никогда не казалась занудой, как ее сестра. Джеймс знал ее, потому что несколько раз встречал их вместе, и мог представить, как Лили изо всех сил пыталась быть не похожей на нее. Именно поэтому она старалась всегда быть начитанной и интересной, саморазвиваться и нравиться не только людям, но и самой себе. Это привлекало окружающих, притягивало их, как магнитом. Она была настолько самодостаточна и при этом не нуждалась во внимании, что окружала себя минимальным количеством человек в своем окружении.              Джеймс был совершенно другим. Он заводил новые знакомства постоянно и постоянно старался поддерживать связь даже со своими бывшими клиентами. Он не пытался казаться дружелюбным, он просто был так воспитан. Ему нравились интересные люди, открытые и веселые. И он никогда в жизни не назвал бы Регулуса таковым. Он всегда был очень скрытным и ворчливым, а Сириус постоянно называл его скучным. Однако, несмотря на все это, он почему–то нравился ему.              Как–то раз его мама сказала ему: «В этой жизни невозможно выбрать только две вещи: семью и любовь». Джеймс всегда думал над этими словами, и теперь он наконец понял их истинный смысл. Невозможно заставить себя любить того, к кому равнодушно сердце. Трудно было сказать, какой именно орган отвечает за столь сильное чувство, но последнее время он ощущал это всем своим телом. Оно зарождалось в груди и растекалось теплом до кончиков пальцев, а в голове царил полный хаос.              Он все чаще думал о Регулусе. О том, как он заправляет волосы за ухо во время разговора, как его губы изгибаются в косой улыбке, как он прячет взгляд. Все эти незначительные привычки, о которых так трепетно думал Джеймс. Ему нравилась его сдержанность и такой редкий смех. Ему нравилась его сосредоточенность, когда он был занят работой или разработкой эскиза. Ему нравилось, как он смотрел на него. Но он никогда прежде не обращал на это внимание и не придавал этому значения.              Даже когда он разобрался в своих чувствах, понял и принял их, он боялся их. Это было для него чем–то новым и таким неизвестным, что ему было трудно понять, как вести себя. Ему было стыдно признаться, что он начинал завидовать Сириусу и Римусу, потому что их взаимоотношения выглядели такими простыми, с такой легкостью они принимали этот факт, что было трудно поверить, что у Джеймса получится так же.              Но все пошло своим чередом, когда он увидел на экране своего телефона пропущенный от Регулуса. После бессонной ночи он проспал почти до обеда, написав заранее родителям и Сириусу, что с ним все в порядке, и он дома.              – Привет, извини, не слышал твоего звонка, – затараторил он, когда после третьего гудка Регулус взял трубку, – что–то случилось?              – Нет, все в порядке. Я просто хотел сказать спасибо, – недолгая пауза заставила Джеймса понервничать, потому что он не помнил, когда последний раз действительно разговаривал с ним по телефону. Он даже не знал, что именно сейчас происходит на его лице, и что вообще он должен на это ответить. – Ты не должен был, честное слово.              – Ты был похож на желе, едва держащееся на ногах, – выпалил он. – Прости, но не думаю, что в таком состоянии ты бы выжил до утра.              В трубке послышался едва различимый смешок. Это было хорошим знаком. Джеймс дал ему время, не став перебивать.              – Сириус просил тебе позвонить, когда ты проснешься.              – Да, я видел его сообщение. Они в порядке?              – Они? – переспросил Регулус, явно сбитый с толку.              – Ну… Он и Римус, – уточнил Джеймс. Вероятно, Римус успел уйти до того, как тот проснулся.              – Эм… не знаю насчет Римуса. Но Сириус с самого утра кажется раздражающим, он лезет ко мне целоваться.              – Тому была причина, поверь, – усмехнулся он.              – Хах, ну ладно. Но это не отменяет того факта, что он противный. Перезвони ему.              – Ладно.              – Спасибо.              Регулус сбросил первый, но Джеймс и не рассчитывал на что–то большее. Он был рад тому, что он вообще позвонил ему. Он был рад, что в его голосе наконец–то не было осуждения или злобы. На душе его стало так тепло и уютно, словно весна постучалась в окно, распыляя росу на траве, и он улыбнулся, похлопав телефоном по своей ладони.              На следующий день они встретились с Сириусом, который внезапно стал звучать, как самый счастливый человек на свете.              – Что в нем такого особенного? – усмехнулся Джеймс, откусив голову желейному червячку.              – У него ямочки на щеках и волосы, ты бы их видел!              – Я их видел, – еще больше рассмеялся он.              – Но ты их не трогал! А они потрясающие, мягкие и пахнут дорогим шампунем, я просто… А еще у него такой голос, когда он шепчет, – чистый секс.              – Господи, Сириус, – скривился тот, но его друг не собирался останавливаться на этом.              – Был бы я его учеником, я бы жестко отставал по его предмету, чтобы оставаться после занятий или приходить на отработки, – он прикусил губу, забыв, что в его руке плавится теплый зефир, и мечтательно вздохнул. – Мне кажется, я гей.              – Шутишь? – саркастично отозвался Джеймс.              – Конечно шучу, придурок. Я самый настоящий гетеро, вот мой паспорт, – он закатил футболку, где на его боку одна из птичек размахивала радужным флагом. – Тебе нужна точно такая же.              – Я подумаю, – шутливо улыбнулся он, чем заставил Сириуса хитро сощуриться.              – Знаешь, я рад, что у вас с Эванс не будет свадьбы. Я бы ревел всю церемонию и испортил платье, вытирая ее фатой свои слезы.              – Я дружу с кретином, – пихнул его Джеймс, закатив глаза.              – Взаимно! Но спасибо, что не дал Реджи вчера накидаться.              – Фактически, он сделал это. Я не дал ему свалиться в какую–нибудь сточную канаву.              – Честно говоря, я вообще в шоке, – сменил тон Сириус, – он так никогда не пьет.              – Да уж, ему было хреново.              – По большей части, – протянул он, приблизившись к Джеймсу, – из–за тебя. Римус рассказал мне, о чем вы говорили.              – Болтушка, – обиженно хмыкнул он, облизав липкие после сладостей пальцы. Они смели почти все коробки со сладостями, которые собрала миссис Поттер для своего сына. Она делала это каждый год с самого детства и не собиралась прекращать.              – Слушай, я не в силах противостоять вашему священному союзу. Он мой брат, ты мой лучший друг, и мне, честно, не особо интересно, что там происходит у вас в постели. Нет, на самом деле интересно, но…              – Какого черта, Блэк? – резко оборвал его Джеймс, вспыхнув краской. – Ты, гребаный извращенец!              – Что? Я всего лишь пытаюсь быть неравнодушным!              – Лучше тебе оставаться непричастным, – пробурчал он, досадно краснея. – Мы ведь даже не вместе, с чего ты взял, что дело вообще дойдёт до этого?              – Значит, ты думаешь об этом? – не унимался он, заглядывая в глаза другу.              – Прекрати, я сильнее тебя.              – Да что вы все мне угрожаете?! – драматично вскинул руки Сириус, устало промычав в ладони.              – Прости, это не было… в общем, мне крайне неловко говорить об этом с тобой.              – Окей, и ты выбрал для этого моего парня?              – Ваша динамика просто убивает, – фыркнул Джеймс, скрестив на груди руки.              – Ваша – тем более, – парировал Сириус, получив подушкой в лицо. – Ой, ну все! Я заткнулся, ладно? Просто мне ваши пиздострадания уже вот, где сидят.              Он приставил к горлу ладонь ребром и показательным жестом отсек себе голову.              – Мы поговорили с ним, – продолжил он, немного погодя, – и я все рассказал ему. Этот говнюк – Барти – его друг, помнишь? – Джеймс утвердительно кивнул, сосредоточенно взглянув на него. – Реджи сказал, что вчера он был на вечеринке в компании своих друзей. И они кое–что сболтнули ему. Полную чушь. Типа того, что Сивый ненавидит таких, как я – гейских ублюдков. И поэтому он пытается втоптать меня в грязь лицом.              – Какой же лицемерный мудак, – с омерзением скривился Джеймс.              – Именно. Сказал, что не тронет Реджи, потому что он выглядит нормальным. Нормальным, блять!              – А он что?              – Я давно говорил ему послать нахуй этого Крауча вместе с его ебанутыми дружками. Видимо, сделал он это только вчера.              – Марлин знает?              – Думаю, нет. Это ее право, но я все равно расскажу ей.              Джеймс кивнул, продолжая вполуха слушать Сириуса, распинающемся о двуликости их общего врага. Он знал Барти, пусть и не близко, но постоянно слышал о нем гадкие истории. Ему искренне хотелось верить, что он таковым не являлся, иначе почему Регулус продолжал общаться с таким гнилым человеком.