Blackwork

      – Привет, дорогой, – Мэри поцеловала его в щеку, – рада, что ты пришел. Выглядишь не лучшим образом.              Она протянула ему баночку пива, но Регулус покачал головой, поджав губы.              – Не глупи, дурачок, – ее брови недовольно нахмурились, – тебе нужно расслабиться. Нам всем.              – Знаю, поэтому я здесь.              – Я пригласила Марлин и твоего дружка пришлось позвать тоже, раз они теперь напарники, – она заключила последнее слово в кавычки, сделав глоток из бутылки и подняв два пальца в воздухе.              – Барти здесь?              – Да, он вроде как болтал с кем-то наверху.              Регулус кивнул ей, и быстро направился вверх по лестнице, чтобы не столкнуться с тем, кого он планировал избегать весь вечер. Его не особенно привлекали подобные мероприятия, но и ему приходилось делать для себя исключения. От запаха электронных сигарет, пролитого алкоголя и бутафорского дыма кружилась голова. Он не мог понять, как в таком хаосе можно было еще и догоняться чем–то в роде выпивки.              – Неужели? – с этими словами Барти широко развел руки в жесте объятий. Слегка покосившийся затуманенный взгляд означал, что градус спиртных напитков опустился до уровня его желудка. – Глазам своим не верю.              – Именно, это все твои галлюцинации, – закатил глаза Регулус, упав на мешковатое кресло рядом.              Напротив сидело несколько знакомых ему ребят. Один из них был тощий, с торчащими вперед коленями и острыми плечами. Смольные волосы были прилизаны к голове и было трудно разобрать, были ли они таковыми от количества геля, либо он носил такие от природы. Второй был сложен плотнее, но казался таким же сварливым и неприятным на вид.              – Помнишь Северуса и Эйвери? Одни из моих первых клиентов.              Тощий парень слабо сжал его ладонь при приветствии, а Эйвери только махнул рукой. Близко они никогда не общались, но Регулус частенько виделся с ними в компании Барти.              – Слышал вы ведете войну с Сивым? – вкрадчиво спросил Северус, как только они обмолвились парой приветственных фраз.              – Он уже так популярен? – приподнял бровь Регулус, взяв банку колы.              – Это наш приятель.              Северус скривился в улыбке, и Регулус покосился на Барти, который опустил взгляд, сильно прикусив губу.              – Понимаешь, – затараторил он, – ребята рассказали мне кое–что о нем. Они сказали, что тебя он не тронет, так как ты не похож на этих, ну…              – На кого? – резко оборвал его Регулус, прямо взглянув на друга. Тот помаялся, неловко вжавшись в бесформенный мешок.              – Сам знаешь, – дернулся Барти, слизнув с уголка губ остатки пены. – Как твой брат.              Регулус вскрыл банку с характерным хлопком и пена приподнялась над горлышком, быстро растворившись на поверхности. Он задержал взгляд на жестяном колечке, которое он нечаянно сорвал под гнётом внезапно окатившей его волны раздражения, пока Барти продолжал бессвязно лепетать. Язык его заплетался, и нервный тик в виде дергающегося века снова дал о себе знать.              – Вся эта пидарская херня, понимаешь? Типа, Сивый бы стал трогать его, будь он нормальным. Но он же ведет себя как блядский педик.              – С каких это пор ты стал таким гомофобом? – ощетинился Регулус, застыв с жестяной банкой у рта. Северус и Эйвери навострили уши, обернувшись на Барти, который так вжался в подушки, что готов был протереть дыру своей пятой точкой.              – Да мне плевать на таких, как он. Пусть делают, что хотят, лишь бы подальше от меня, – он фыркнул, а затем показательно выкатил грудь, – я никогда в жизни не стал бы якшаться с такими.              – Они тебе что–то сделали?              – Еще бы они мне что–то сделали! – его глаза налились кровью, а язык заплетался. – Просто я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, вот и все. Я давно говорил переходи работать в мою команду, пусть этот пидор сам решает свои проблемы.              – Что за хрень ты несешь? – ядовито уставился он на друга. Никогда прежде он не слышал ничего подобного из его уст. Барти вяло зажевал свой язык, будто бы сам пожалел о сказанном, но было уже слишком поздно.              – Эй, ты куда? – изумленно воскликнул он, когда Регулус поднялся, чтобы уйти.              – Поговорим, когда протрезвеешь.              – О чем? – он развел руками, морщинка на его лице дернулась.              – Ты прав, наверное, больше не о чем.              Спустившись вниз по лестнице, Регулус протиснулся вдоль людного коридора и оказался на кухне, пытаясь раздобыть себе обычной воды. Злость, подкатившая к горлу, пульсировала у него в висках. Может, ему тоже стоило выпить и высказать все начисто этим троим недоумкам? Эта мысль так яро колотилась в висках, что он нечаянно налетел на кого-то прямо перед ним.              – Боже, прости, пожалуйста! – вырвалось у него, как только он помог девушке подняться. – Оу, Лили.              – Нет–нет, ничего страшного, – заверила она, приподнявшись с его помощью. Лицо ее отливало рубиновым румянцем, а в глазах метались напряжённые искры. – Я сама летела, как фурия. Вот-вот и сбила бы кого-нибудь. Мне жаль, что этой жертвой оказался ты.              – Да, но об стенку пришлось твое плечо, а не мое.              – Ох, милый, мне бы хотелось, чтобы об эту стенку пришлась кое–чья голова!              Она отряхнула свой сарафан, надетый поверх радужной кофты под горло, и сделала глубокий вздох.              – Кто посмел тебя обидеть? – поинтересовался он, пропуская ее вперед. Она покачала головой и взяла его под руку, нахально расталкивая окружающих. Все его мысли сосредоточились вокруг единственного имени, и его эго ликовало бы, если бы она назвала его. Это было ужасное чувство – хотеть, чтобы и Лили пострадала от этого человека, но он ничего не мог с собой сделать.              – Не бери в голову, – махнула она рукой. – Что насчет тебя?              – Тогда и ты не бери, – косо приподнял он уголок губ.              – Мы должны избавиться от всяких недоумков, понимаешь? – с вызовом посмотрела она на него, повернувшись лицом, и шагая вприпрыжку. – Это моя цель – здоровое окружение. Больше никакой токсичности!              – Думаю, ты заслуживаешь этого, – согласился он, подойдя к столешнице и набрав воду из фильтра.              – Каждый человек этого заслуживает, – она взяла протянутый им стакан, благодарно улыбнувшись, и сделала несколько глубоких глотков. – Мэри слишком добра, приглашая на свою же вечеринку всякую дрянь.              – Мне кажется, она и половины этих людей не знает, – он отпил из своего стакана, взглянув на Лили, которая поправляла браслеты на своих запястьях. Он не испытывал к ней злости. Возможно, ревность была, но почему–то и она не могла заставить его ненавидеть эту девушку.              – Если Мэри Макдональд кого–то и не знает, то уж ее знает весь город, – усмехнулась она и запрыгнула на столешницу, с интересом взглянув на Регулуса. – Как твои дела?              – Пойдет.              – Нет, так не пойдет. Как твои дела, Реджи?              Ее темно–зеленые глаза гипнотически впились в него без единого шанса на отступление, а в ответ глаза Регулуса лишь неловко забегали. На какую-то долю секунды он испугался, что она сможет прочесть его мысли, он казался таким предсказуемым. Но девушка лишь повела бровью, склонив голову, и мило улыбнулась.              – Последнее время ты выглядишь таким грустным. Это все из–за разбирательства? Прости, не лучшая тема для праздничной вечеринки, но все же. Я хочу сказать, что все будет хорошо, правда. У Сириуса очень хороший юрист, и он ведет себя совсем не так агрессивно, как это делает Сивый. Думаю, у судьи должно быть к нему больше вопросов.              Он не знал, что именно знала Лили. Сириус был так немногословен даже с своим младшим братом, что некоторые вещи ему приходилось узнавать от его лучшего друга. Регулус кивнул, и внезапно оказался притянутым за свой свитер. Лили мягко прижала его к себе, легонько взъерошив его волосы пальцами. От нее пахло цветочным шампунем и немного вином, и Регулус почувствовал, как сильно бьется ее сердце.              – Я знаю, что происходит между вами с Джеймсом, – прошептала она, прижавшись щекой к его макушке. Регулус замер, боясь даже пошевелиться, чтобы вызвать неправильную реакцию.              – Между нами ничего… – заерзал он, – с чего ты взяла?              Он поднял голову и снова увидел блеск ее изумрудных глаз, а затем мягкую, почти сочувственную улыбку.              – Стечение обстоятельств, – неоднозначно пожала она плечами и прищурилась, задумчиво глядя перед собой. – Я поняла, что Джеймс Поттер охладел ко мне, когда на мое предложение присоединиться, он ответил отказом. Он даже не пытался в этот раз пригласить меня встретить с ним Рождество, хотя это его стабильная речь перед праздниками. И тогда я подумала, что, может, у него что–то случилось, потому что он все–таки мой очень хороший друг. И я позвонила Сириусу перед Рождеством, чтобы поздравить его, и заодно спросила за Джеймса. Он рассказал мне. Понимаешь, Джеймс очень хороший парень. Он действительно потрясающий, и его партнеру очень с ним повезет. Он внимательный, добрый, безумно милый и смешной. Но я не заинтересована в отношениях.              Она ненадолго притихла, но ее взгляд все еще был прикован к одной точке на противоположной стене. Девушка продолжала водить пальцами вдоль прядей Регулуса, и он просто позволил ей это сделать, прижавшись затылком к ее груди.              – Сириус говорит, ты ужасно подавлен из–за всей это ситуации. И знаешь, я никогда не видела Джеймса в таком отчаянии. Сегодня он даже не попытался пригласить меня на танец. Это очень забавно, – ее плечи задрожали и с губ сорвался тихий смех. – Думаю, ему очень тяжело. Вам обоим нужно дать друг другу немного времени. Ты хороший парень, Реджи. Мы с тобой, конечно, не самые близкие друзья в этой компании, – она легонько сжала его плечо, поглаживая большим пальцем, – но я всегда думала, что ты самый адекватный из них всех.              – Боже, этот мир не заслуживает тебя, Лили Эванс, – он удивленно приподнял брови, покачав головой, и боднул ее в шею, выбравшись из теплых объятий.              – Знаю, дорогой, тяжело быть умной за всех. И не сердись на Сириуса. Он сказал, что если ты узнаешь, что он все мне рассказал, ты убьёшь его.              – Я определённо сделаю это, – закивал он, сунув руки в карманы джинсов. – Только после того, как он протрезвеет. Хочу, чтобы он чувствовал это.              – Господи, я точно отдаю Джеймса в правильные руки? – она сомкнула пальцы в замок, опустив их на колени, и напряжённо свела брови. – Ладно, прости. Знаю, тебе тоже нелегко.              – Спасибо, – кивнул он, натянуто улыбнувшись.              Его глаза болели от ярких вспышек прожекторов. Возле подобия барной стойки, которую явно соорудили для праздничного вечера, толпились люди, скандируя имя Марлин каждый раз, когда девушка опрокидывала стопку. Одну за другой она отправляла содержимое рюмок в свой пищевод, пока одна из девушек не оттащила ее оттуда.              – Хочешь повторить? – спросил Фабиан, когда кучка любопытных зрителей разбрелась по дому, освободив просторный уголок.              – Не сегодня, – покачал головой Регулус, попросив налить ему газировки. Фабиан настоял на том, чтобы добавить туда хотя бы немного рома, чтобы это стало похоже на мохито, и бросил несколько кубиков льда и половину лайма.              – Серьезно, чувак, сегодня все только по выпивке, – сказал он, протянув ему готовый коктейль. – Не за твой же счет.              – Мне хватает головной боли. Свет и музыка явно не лучший мой выбор на сегодня.              – Повеселились, парень, – добродушно подмигнул ему Гидеон, стоявший рядом. – Хотя бы в день Рождества.              Регулус отсалютовал ему и забрал высокий стакан, ступая вдоль стены, чтобы никто его не задел. Несколько раз на него налетела стая неугомонных девчонок, которые предлагали придать его лицу немного сияния и блеска. Никто из них и представить не мог, что занимало его мысли, от чего так больно сжималось сердце. Все вокруг казались счастливыми, без притворных улыбок.              Он остановился у лестницы, подобрав под себя ноги и опустившись на предпоследнюю ступень. Его настроение подхватили меланхоличные нотки какой–то французской песни, а прожектора вокруг сменились теплым оранжевым цветом. Ему стало еще тоскливее, чем было до этого. Разговор с Лили пробудил в нем все то, что он так старательно пытался избегать. Вкус рома пригарчивал на языке, а от зерен лайма сводило челюсть.              Через какое-то количество сменивших друг друга песен перед его глазами все начало расплываться, будто кто-то нарочно взбаламутил воду. Он обнаружил себя лежащим на чьей-то постели, окутанный простынями, из которых он еле смог выбраться, словно его ноги увязли в зыбучих песках. Казалось, в тот момент для него перестали существовать какие–либо преграды. И с того момента он попробовал еще несколько коктейлей, ни один из которых не был вкусным, потому что содержал в себе виски или водку, тогда он уже не разбирал детали. Ему хотелось повздорить с кем–то, но поиски Барти не увенчались успехом, потому что о его присутствии либо не знали, либо говорили, что тот уже куда-то ушел.              – Ты в порядке? – одернул его кто–то, когда Регулус склонился над раковиной, чувствуя подкатившую тошноту.              – Да, замечательно, – бессвязно пробормотал он, резко покрутив кран с холодной водой.              Несколько секунд он просто стоял, оперевшись локтями в столешницу и уставившись в одну точку.              – Много выпил? – снова спросил его голос, который, надеялся Регулус, был лишь его галлюцинацией.              – Я вообще не пью, – развернулся он и встретился лицом к лицу с Джеймсом.              – Да, я помню, – вздохнул он, бегло осмотрев его лицо. Регулус шумно вздохнул, резко мотнув головой, о чем сразу же пожалел.              Жалобно промычав себе под нос, он поднял взгляд и почувствовал непреодолимое желание сделать это снова. Поступить с ним так же, как Джеймс когда–то поступил с ним. Грызущее его изнутри чувство мести хотело выбраться наружу. Но прежде, чем он успел сделать шаг, схватиться ладонью за одежду, Джеймс взял с полки стакан, налил в него воды и высыпал содержимое пакетика, которое достал из кармана.              – Вот, – протянул он, – выпей это. Должно полегчать. Но прежде лучше тебе позаботиться о своем желудке и сунуть два пальца в рот.              Регулус уставился на стакан, переводя взгляд то на него, то обратно на Джеймса. Не было в его жесте ничего такого, от чего его злость могла бы так яро вспыхнуть наравне с его гордостью. Но именно это и заставило его махнуть рукой, расплескав все содержимое по полу.              Он не слышал упрёков в свою сторону, потому что быстро скрылся в толпе. Не слышал, как его звали, не помнил, что было потом. Он помнил лишь ужасные вспышки боли от звона фейерверка в ушах, а затем полное забвение.