Blackwork

      Джеймс наклонился и собрал несколько мелких камней. В окнах дома на втором этаже свет не горел, но ему казалось, что эта могла быть всего лишь уловка, которую так любил использовать один из хозяев квартиры. Подбросив на ладони сглаженный ветрами песчаник, тем самым определяя его увесистость, он замахнулся, быстро прицелившись, и швырнул один из них прямо в оконную раму. Послышался глухой стук, а затем камешек рикошетом отлетел обратно, приземлившись недалеко от Джеймса. Следующая его попытка произвела чуть больше шума, когда удар пришелся прямо по стеклу. Машинально сощурившись, он огляделся в надежде, что никто не заметит акта его вандализма, но вокруг не было ни души, словно город медленно засыпал в объятиях ночи.              Взглянув на часы, Джеймс хмуро вздохнул и решил вернуться в машину, еще несколько раз проверив диалог с непрочитанными сообщениями. Сириус не отвечал, быстро сбросив его вызов и отписавшись, что перезвонит. Странное предчувствие камнем легло на его сердце, но он сотню раз отмел всякие дурные мысли, что лезли в его голову. Тем не менее, ключ зажигания так и остался в его кармане, став самой бесполезной деталью машины, двигатель которой он не торопился заводить.       Он притаился, словно призрак, цепляясь за каждый звук, проскакивающий в тишине. По началу время тянулось так медленно, что ему казалось, будто он просидел там несколько часов, толком не понимая, чего именно он ожидал. Постоянно озираясь на тикающие стрелки часов, которые, хоть и производили впечатление точности времени, лениво ползли по циферблату, Джеймс все думал, был ли смысл задержаться еще ненадолго. Прошло около десяти минут, когда его разум взял над собой верх, и он потянулся к замку, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение в тени дома.       Это произошло совершенно спонтанно. Какое–то стойкое чувство причастности взыграло в нем, отчего тот не смог усидеть на месте. Не думая ни секунды, он выбежал из машины, благодаря самого себя за то, как удачно ключи сразу оказались у него в руке, от чего ему не пришлось долго возиться с замком или искать их в карманах одежды. Ему показалось, будто кому-то нужна была помощь. Он слышал размытые отголоски рьяных криков, которые заглушал ревущий в ушах ветер. Дыхание его было четким и слаженным, и он постепенно начал догонять бегущих далеко впереди людей.       Когда свет фонарей лег на невысокого роста фигуру, которая, ненамного опережая их, скрылась за углом, Джеймс на секунду опешил. Дыхание его сбилось, и он едва не поперхнулся ледяной струей воздуха, обильно глотнув ее ртом. Показалось. Эта мысль тревожным сигналом вспыхнула в его голове. Фальшивая игра теней. Зрение могло его подвести, ведь все, что у него было, это тусклый свет придорожных фонарей и уставшие от целого дня ношения контактных линз глаза. Но что-то болезненно сжалось в сердце, словно легкие, усиленно циркулирующие кислород, тесно прижали его к внутренним стенкам.       В закоулке стояла жуткая грязь, словно талый снег перемешался с дорожной пылью. Кросовки его оставляли шмякающие следы, благодаря которым ему удалось привлечь на себя внимание намного раньше. Когда он услышал скулящий рык, вырывающийся прямо из-под кулаков мужчин, оцепивших какого-то парня, Джеймс в ужасе крикнул что-то, не отдавая отчет в том, что именно это было.              «Это не он», – твёрдо сказал голос в его голове. Не он.              Но даже если бы этот парень не был Регулусом, Джеймс все равно бы сделал то, что должен был. Его грубый крик спугнул их, когда двое мужчин бросили парня на землю, пулей вылетев из переулка. С одним из них ему удалось сцепиться, проверив своим кулаком его живот на упругость. Тот согнулся двое, попятившись куда-то в сторону, отхаркивая подступившую к горлу кровяную желчь. В его голове щелкнула мысль, что он лишь теряет время. Он должен был бросить этих двоих и бежать на помощь. Настойчивый голос на задворках сознания все еще повторял, что это ошибка. Но когда он развернул на себя обмякшее на земле тело, страх одолел его до кончиков пальцев, так что они онемели, не чувствуя под собой тепла.              – Реджи, – повторял он, обхватив его лицо ладонями, – очнись, Реджи, прошу тебя.              Из его уст то и дело срывались нечленораздельные фразы, сталкиваясь с его судорожным дыханием, больше похожим на всхлипы. Джеймс почувствовал, как задрожало все его тело, будто защитная реакция на происходящее. Не холод, не усталость, не боль от рухнувших наземь колен, а пронизывающий страх, сковывающий движения. Он понял, что совершенно потерял над собой контроль, очнувшись с лежащим на его коленях Регулусом, бестолково повторяя его имя в надежде, что тот очнется.                    – Давай же, соберись, идиот! – сквозь зубы прорычал он сам себе, заставляя подняться.              Ему понадобились секунды, чтобы прийти в себя.              Ему понадобились минуты, чтобы донести Регулуса до машины и доставить в больницу, полушепотом продолжая повторять: «Все будет хорошо».              Ему понадобилась целая вечность, чтобы пережить эту бессонную, полную безумных, ужасающих мыслей ночь, которую он провел в приёмном отделении Святого Мунго.              В больничной суете он едва не забыл позвонить Сириусу, допытывая медсестер о состоянии его младшего брата. Когда в десятый раз ему ответили, что пациент находится на обследовании, Джеймс упал в одно из пластиковых кресел, устало положив голову на ладони. Как он сообщит об этом Сириусу? Что ему вообще говорить, если он даже не знал, в каком состоянии находился Регулус.       Перед глазами стояло его мертвенно-бледное лицо с кровоподтеками на его алых губах, с присохшей к окровавленному виску грязью и невесть сколько еще таких травм было спрятано под одеждой. Почему он не пришел в себя, когда тот столько раз звал его по имени, проверяя пульс и дыхание?       – Сириус, – собравшись с мыслями, набрал он дрожащими пальцами его номер. Тот несколько раз сбрасывал, затем, видимо, отключил звук, но на седьмой раз наконец поднял трубку.       – Если это не самое срочное дело на свете, по которому ты отвлекаешь меня от кое-чего важного, – возмущённо пробурчал он, совестно ткнув в него последней фразой.       – Реджи в больнице, – произнес Джеймс, стараясь не выдавать своего беспокойства. Сириус смолк, давая себе время, чтобы подумать.       – Что? – тон его голоса изменился, став серьёзным. Ему показалось, что тот был не один, потому что на фоне его голоса возник совершенно другой, будто спрашивая, в чем причина смены его настроения. – Какая больница?       Джеймс назвал ему адрес и тот сразу же отключился, сбросил вызов, а через двадцать минут появился в приёмной, переполошив расспросами всех вокруг.              – Где он? – восклицал он, требуя ответа от медсестры у стойки регистрации, параллельно метая озабоченные взгляды в сторону Джеймса. – Что произошло?              – Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, – сдержанно произнесла девушка в медицинской форме, выйдя к нему на встречу, – сейчас ночь, все пациенты спят, проявите к ним уважение.              – Где мой брат?! – противился Сириус, принимая в штыки все, что она пыталась ему объяснить. – Я хочу знать, что с ним.       – Кто Ваш брат? – снисходительно вздохнув, поинтересовалась медсестра.              Он оглянулся на Джеймса, то ли пытаясь найти в нем поддержку, то ли намереваясь выместить на нем свою злость. Но когда вслед за ним, аккуратно прикрыв двери, вошел Римус, тот заметно притих и вновь обратился встревоженным взглядом к девушке. Джеймс и Римус переглянулись, сочувственно кивнув друг другу, и тоже подошли к стойке регистрации, боясь за то, что Сириус вряд ли способен сохранять спокойствие в такой ситуации.              – Сейчас он пребывает в обычной палате, серьезных травм нет. В сознание он пришел, но сейчас уснул, – ответила медсестра, сверившись со списком поступивших пациентов, как только Сириус назвал его имя. – Приходите завтра, ему нужен отдых.              – Меня не волнует, – будто не слыша ее, прошипел Сириус. Джеймс подошел было, чтобы немного спустить его на землю, но тот лихорадочно вскинул руки, отступив назад. – Вы можете объяснить, что случилось? Он будет в порядке?              – Прошу вас, – повысив голос, ответила медсестра. Взглянув на ее бейджик, Джеймс прочитал ее имя и позволил себе перебить их обоих.              – Мисс Лонгботтом, прошу прощения, мой друг очень переживает за состояние своего брата. Нам всего лишь важно узнать, все ли с ним будет в порядке.              Девушка внимательно выслушала его, склонив голову, и окинула взглядом три пары обеспокоенных глаз, которые не намеревались оставить ее в покое.              – Присядьте, пожалуйста, – указала она на дубовые кресла, от которых у Джеймса уже затекли спина и ноги, – к сожалению, лечащий врач будет только завтра. Я уже говорила, что мы осмотрели его на наличие серьезных травм. Повреждения не критичные, сотрясения и переломов нет. Как сообщил молодой человек, – она сделала акцентный взгляд на Джеймсе, на которого сразу же уставились Сириус и Римус, – пациент подвергся жестокому избиению. Поэтому не только в наших, но и в ваших интересах, чтобы он как можно скорее пришел в себя, здоровый и невредимый.       – Можете хотя бы узнать, как он чувствует себя сейчас? – попросил Римус, глядя на Сириуса, гнев которого сменился глубоким потрясением.       – Подождите буквально минуту, – кивнула она.              «Мир должен быть благодарен за ее спокойствие», – подумал Джеймс, глядя, как девушка решительно направилась вглубь длинного коридора, высматривая номера палат. До ее возвращения Сириус пытался выпытать у Джеймса подробности происшествия, которые тот пытался структурировать в своей памяти.              – Кто это сделал? – спросил он, подойдя к Джеймсу и укоризненно посмотрев на него, будто в этом была его вина. Зрачки его были расширены, а лицо бледное, даже губы покрылись сизым оттенком. – Это был он, да? Я убью его. Я собственноручно…              – Сириус, пожалуйста, – устало повторил Джеймс, растерев глаза. – Я не знаю, кто это был. Их было двое.              – Двое?! – на вдохе воскликнул он, чуть не поперхнувшись.              Римус, все это время скромно стоявший у стены, отстранился и подошел к Сириусу, положив ладонь ему на плечо. Тот развернулся и уткнулся лбом в его грудь, смяв кулаком ткань его свитера. Что-то было в этом трогательном жесте такое, чему Джеймс тайно позавидовал, не сумев отвести от них взгляд.              – Спасибо, что был рядом с ним, – неожиданно пробормотал Сириус, выпутавшись из рук Римуса. Его волосы зацепились за его одежду, нехотя отлепляясь от наэлектризованной ткани.              – Мне жаль, – все, что мог ответить Джеймс. – Жаль, что все так произошло. Это не должен был быть он.              – На его месте должен был быть я, – сокрушенно произнес Сириус.              – Нет! – панически воскликнул Джеймс и сгреб друга в охапку. – Даже не смей думать так. Никогда.              Сириус обхватил его, крепко прижав к себе, и едва слышно шмыгнул носом, а затем так же резко отпрянул, продолжая нарезать круги от отчаяния по всей приемной. Джеймс видел, с каким отрешенным видом бродил тот, и думал, понимал ли он, как плохо было самому Джеймсу, и как он мучил себя мыслями о том, что во всем этом была отчасти и его вина. Если бы только он успел догнать их намного раньше, этого бы не случилось.              – Он сейчас спит. Все органы функционируют стабильно, нет причин для беспокойства, – вернувшись, сообщила медсестра.              – Как скоро можно будет его навестить? – теперь уже следом за ней увязался Джеймс.              – Вам лучше вернуться домой и тоже хорошенько отдохнуть, – ответила она, совершенно искренне пытаясь их убедить. – За ночь он придет в себя, а утром вы уже сможете его увидеть. Если он, конечно, не будет против.              – С чего он должен быть против? – переполненный недовольством, выплюнул Сириус.              – Мы учитываем просьбы наших пациентов, – строго ответила девушка и устало опустилась на кресло, обратившись к экрану компьютера. – Иногда они бывают не в настроении, чтобы видеться с кем–то после серьезных происшествий. Потрясения нам не нужны. Но не волнуйтесь, мы обязательно уведомим его о вашем присутствии.              Поблагодарив ее, Джеймс обернулся к другу, на котором не то, что лица не было, тот едва ли мог что-то соображать. Казалось, даже на своем первом слушании он держался куда более оптимистично. Он любил Регулуса, не смотря на то, что их отношения нельзя было назвать дружеским. Они часто препирались, спорили, кидали язвительные комментарии в адрес друг друга, но когда речь заходила о безопасности, вот тут они вспоминали о своих братских узах.              – Ты сейчас домой? – спросил Сириус.              – Думаю, нам всем сейчас действительно необходим отдых, – кивнул Джеймс, дружески похлопав его по плечу.              – Можно я переночую у тебя?              – Ты мог бы не спрашивать, – добродушно улыбнулся он и заметил, как Римус переглянулся с ним.              – Эм, извини, ты не против? – взволновано обратился к нему Сириус. – Прости, что так вышло.              – Все в порядке, – понимающе ответил Римус. – Это не то, за что следовало бы извиняться. Пиши, как что-то узнаешь.              – Разумеется. Спасибо. Эм, давай я вызову тебе такси?              – Не стоит, я сам…              – Мы подвезем тебя, – оборвал их Джеймс, кивнув Римусу. – Я на машине.              Его скромный жест Джеймс принял за кивок и без лишних слов направился в сторону парковки. Его удивило, что Римус все то время, что Сириус раздраженно отталкивал от себя всех, продолжал находиться с ним рядом, терпеливо стараясь его поддержать. Когда они направлялись к машине, он слышал, как те о чем-то тихо переговаривались позади. Тяжелые вздохи Сириуса, убаюкивающий шепот Римуса. От чего-то ему становилось легче, что хотя бы один из них не один, а вот Джеймсу до ужаса хотелось точно так же прижаться к кому-то и шептать, пока все мысли горючей лавой не выльются наружу.       Ночь тянулась дольше обычного. Он лежал в своей кровати, уставившись в потолок, и пытался заставить себя поспать хотя бы немного. Но каждый раз, как только он прикрывал глаза, ему казалось, что кто-то звонит на его мобильный, и он подрывался, хватал телефон и смотрел на экран, где так и висели все старые сообщения, до которых ему абсолютно не было дела. В соседней комнате слышался шелест простыней. Сириус тоже не спал. Он вообще сомневался, что в ту ночь им удалось уснуть хоть на минуту, терзая себя сотней навязчивых мыслей.              На утро Сириус вошел в его комнату и забрался к нему на кровать, как делал это, когда они были помладше. Он спросил, могут ли они выехать раньше, и Джеймс кивнул. Завтракать им не хотелось, хотя и животы обоих предательски урчали. Так бывает, когда дни напролет люди морят свой организм бессонным голодом.       – Ты думаешь, с ним все будет в порядке? – задал он вопрос таким тоном, будто бы от его ответа что-то зависело.       – Конечно, – не задумываясь, ответил Джеймс. – Ты же слышал слова медсестры. Ничего серьезного.       – Да, но... это ведь потрясение. Не знаю, он все-таки такой...       – Сириус, – произнес Джеймс и в упор посмотрел на друга, который едва ли за последние двенадцать часов использовал что-либо на своем лице, кроме отчаяния, – с ним все обязательно будет хорошо. Мы больше никогда, слышишь? Никогда и никому не позволим к нему прикоснуться. Я тебе обещаю.       Он внимательно посмотрел на него, взгляд его заострился, а губы плотно сжались. Если Джеймс и переживал за Регулуса не меньше, чем Сириус, то перед его привычкой превращать все в неминуемую катастрофу у него абсолютно не было шансов.       – Знаешь, – сказал он, улыбнувшись, – нам лучше держать это обещание в секрете. Кто знает, что он сделает с нами, если узнает, что мы зареклись оберегать его, как зеницу ока.       Губы Сириуса дрогнули и тот, резко опустив плечи, расплылся в улыбке, пихнув Джеймса в бедро. Их дружба всегда была спасательным кругом для них обоих. Они всегда были друг у друга. Поэтому идея закупиться фруктами по дороге посетила их практически одновременно, когда на глаза им попался двадцатичетырехчасовой супермаркет, сменщик которого лениво курил у автоматических дверей. В добавок ко всему Сириус взял несколько пончиков, умяв половину в машине. Глядя на него, Джеймс почувствовал, как и в нем просыпается аппетит, хотя изначально он решил, что пончики были предназначены для Регулуса.              По прибытии в больницу, они сразу же направились к регистрационной стойке, у которой стояла уже другая девушка, сменившая свою коллегу, и разговаривала с одним из лечащих врачей. У Сириуса не было сил и энергии для лишней порции вежливости, поэтому на помощь ему пришел Джеймс, пожелав им доброго утра и разузнав, можно ли навестить прибывшего в отделение ночью Регулуса Блэка. Их попросили подождать, потому что даже для часов приема было еще слишком рано. Испытывать сомнительное удобство дубовых кресел им не хотелось, поэтому они подперли собой стену, изучая сидящих вокруг людей.              – Кто из вас Джеймс? – поинтересовалась медсестра, когда их пригласили пройти к палате. Джеймс сделал шаг вперед, указательным жестом положив руку на грудь. – Хорошо, Вы можете пройти.              – А я? Я его брат, – Сириус пустил в ход свою напористость, но девушка твердо выставила перед собой руку, задержав его.              – Вас он просил не пускать.              – Что?! Вы издеваетесь? Ему там что, все мозги выкрутили? – возмущенно затараторил он, но затем, взглянув на Джеймса, внезапно притих. – Ладно, это похоже на него, – он обернулся и взглянул прямо на друга, будто бы этим жестом он даровал ему свое доверие. – Передай ему, что я переживаю за его идиотскую задницу.              Джеймс облегченно выдохнул, улыбнувшись ему, и вошел в палату.