Blackwork

      Проснувшись в свой выходной, Римус не спешил подниматься с кровати. Настроения на продуктивный день у него не было, как и желания что–либо делать. Семестр только начался, но количество заданий и проектов набралось столько, что страшно было заглянуть в ежедневник, куда он вносил все срочные дела.              Перевернувшись на бок, он вытянул руку, подложив ее под подушку, и задержал взгляд на изящных линиях, черным пигментом рассыпавшимся по его предплечью. Мысли о прошлом все реже посещали его при виде собственных рук. Теперь их заменили воспоминания о часах, проведенных с Сириусом, о его прикосновениях к его запястьям. Римус тоскливо улыбнулся, зарывшись лицом в подушку, и нащупал свободной рукой телефон под собой.              Сириус написал, что Регулус в полном порядке, но не хочет его видеть, и прислал грустный смайлик.              «Приезжай, если хочешь. Я был бы рад увидеть тебя», – ответил он без особой надежды, что тот согласится. До этого они договорились отложить их встречу.              Он представил лицо Сириуса, которого не пустили в палату с его затаившейся детской обидой. Если Регулус позволяет себе такую роскошь, значит, он действительно в порядке. И если вопрос о состоянии его здоровья отпал сам собой, то вопрос, кто были эти люди, которые совершили на него нападение, все еще оставался открытым. Разумеется, это могла быть чистая случайность, но, учитывая события, в которых все они были замешаны, такое предполагать было бы довольно глупо.              Первый, о ком подумал Римус, был Фенрир. Даже если Джеймс утверждал, что их было двое, и ни в одном из них Сивого он не узнал, эти люди могли быть наемными или же его хорошими друзьями. Регулус стал его третьей жертвой. Сначала это был Сириус, но в тот раз Римус стал свидетелем его действий. Затем он сам попал в его сети, но уже без сторонних лиц. Теперь же Фенрир наблюдал за всем происходящим со стороны, спустив с поводков своих гончих.              Ему казалось, что Сириус наверняка чувствовал себя ужасно, хоть он этого и не показывал. Он пережил сексуальное домогательство. Его студия была на грани закрытия, среди клиентов ходили разные слухи, не являющимися правдивыми, однако к которым они не могли относиться скептически. Его брата преследовали и избили, и неизвестно, сколько еще тузов в рукаве было у этого человека. Сколько еще мерзостей он решит привнести в его жизнь ради одной лишь цели – отомстить.              – Его мотив ужасен, – признался однажды Сириус, – он ведь делает это ради собственной выгоды. Не ради того, чтобы получить что–то от меня, он же больной на голову. Даже если бы я дал ему то, чего он хочет, он воспользовался бы мной и выбросил меня, как ненужную шавку. Я думаю, в чем–то этот придурок Барти был прав. Сивый действительно гомофоб, но не к представителям нашего общества, а к себе самому. Он ненавидит меня за то, что я могу себя выражать через это, а он нет. То, что я свободен в этом отношении, а он замкнут в самом себе, боясь столкнуться с осуждением. Он ненавидит самого себя, потому что до сих пор не может принять тот факт, что ему могут нравиться мужчины. И этот личностный кризис дает свои плоды… в виде подобных ебанутых решений, как судебные разбирательства, избиения и испорченная репутация.              Размышляя над этим, Римус решил действовать, как можно скорее. Несколько недель раздумывая, чем он мог бы помочь Сириусу, он никак не мог ухватиться за что–то конкретное, что могло быть ускорить процесс и тем самым приблизить его завершение. Наконец, листая свои контакты, он наткнулся на номер Мэри и в его голове выстроился окончательный пазл, который заставил его подорваться с кровати.              – Доброе утро, – улыбчиво произнес он, чтобы начать диалог с приятного, – извини, что так рано. Я тебя не разбудил?              – О, Римус, дорогой, – бодро прощебетала она, – не переживай, мое проклятие – быть жаворонком. Хотя, мне это не мешает, а вот всем моим знакомым совам ужасно.              – Могу представить, я и сам не любитель спать до обеда. Слушай, у меня к тебе просьба.              – Конечно, для тебя все, что угодно.              – Ты могла бы дать мне номер юриста, который ведет ваше дело?              – Кингсли? – уточняюще переспросила она, хотя Римус точно не помнил его имени. Мэри быстро заговорила. – Могу, а в чем проблема взять его у Сириуса? У вас все в порядке?              – Да, все отлично, – поспешил он унять ее беспокойство. – Ты же знаешь Сириуса, он упрямый, как ветер.              – Ох, это точно, – сердито ответила она, цокнув языком. – Хорошо, я скину тебе сообщением.              – Я могу позвонить ему сегодня? Прямо сейчас?              – Думаю, да. Он принимает звонки в любое время. Такое ощущение, что у него совсем нет личной жизни. Вот я бы на его месте…              – Спасибо тебе большое, Мэри, – позволил он себе перебить ее на полуслове.              – Ладно, милый, я тороплюсь, дела–дела, – нисколько не смутившись, продолжила она в своей непринужденной манере. – Позвони, как будет время. Привет любовничку.              – Передам.              – Целую!              Через несколько секунд он получил номер Бруствера и сразу же набрал его, с сомнением посмотрев на часы. Вряд ли было хорошей идеей звонить в выходной день, к тому же Сириус вряд ли одобрил бы его самодеятельность, но ему некогда было разбираться с детскими обидами его молодого человека. Римус знал, что поступает правильно.              – Алло? – ответил низкий басистый голос.              – Здравствуйте, это Кингсли Бруствер?              – Да, слушаю.              – Меня зовут Римус Люпин, я хотел бы поговорить с Вами о деле Сириуса Блэка – вашего клиента.              – Хмм, – в трубке воцарилось молчание, прерываемое шелестом бумаг, – Вам будет удобно по телефону или при личной встрече?              – Личная встреча было бы замечательно, – обрадовался Римус, оглядевшись в поисках карандаша и бумаги.              – Прекрасно.              Они назначили встречу на понедельник, чтобы было удобно для Римуса, потому что ждать дольше он просто не мог. Между учебными семинарами в первой половине дня и вечерними занятиями, у него было несколько часов свободного времени, которые он без промедления потратил на юриста.              – Рад наконец–то с Вами познакомиться, – искренне произнес он, пожав руку Кингсли – высокому темнокожему мужчине в строгом темно–синем пиджаке.              – Давно следите за делом мистера Блэка? – любопытно поинтересовался он жестом указав на кресло напротив.              – Скажем так, я являюсь его главным свидетелем.              Кингсли с интересом прищурился, изучая выражение лица Римуса, его позу или внешний вид. По тому взгляду, с которым Бруствер окинул его, Римус понял, что этот человек никогда раньше не слышал о нем. Конечно, Сириус вряд ли упоминал о наличии каких–либо свидетелей.              Он рассказал ему все, начиная с того самого дня, когда застал Фенрира за прямыми домогательствами. Рассказал об их стычке, произошедшей в тот же вечер после первого слушания. Закончил он упоминанием происшествия накануне, в котором сам Фенрир, по словам Джеймса и Регулуса, не принимал участия.              – Что ж, – взбудоражено произнес Кингсли, делая какие–то пометки в своем блокноте, – это крайне меняет дело. Очень странно, что мистер Блэк утаил столько подробностей.              – Не вините его, он всего лишь не хотел привлекать к этому делу еще больше сторонних лиц.              – Уж Вас точно нельзя назвать сторонним лицом. Как я понял, Вы приходитесь ему довольно близким человеком?              – С недавних пор.              Кингсли закивал, сосредоточенно вглядываясь в стопку бумаг, возвышающуюся у него на столе.              – Вы готовы выступить с обвинениями перед судом?              – Разумеется, – быстро ответил Римус, придвинувшись ближе.              Он задал еще несколько уточняющих вопросов о состоянии Регулуса, близких к происшествию свидетелях и деталях нападения.              – Как только мистеру Блэку младшему станет лучше, я вызову его на повторный допрос, – монотонно произнес он, снова сделав несколько пометок. – А также мистера Блэка и мистера Поттера. Кажется, у нас есть новые зацепки.              Еще несколько долгих минут они потратили на формальности, договоре о неразглашении и краткому плану действий.              – Благодарю Вас, мистер Люпин, – приподнялся он, чтобы пожать ему руку на прощание, – Вы внесли очень весомый вклад в наше общее дело. Мне необходимо время, чтобы все это обдумать и согласовать с мистером Блэком. Потом я свяжусь с Вами, чтобы мы смогли подготовиться к слушанию.              – Вам спасибо, – поблагодарил Римус, улыбнувшись.              Трудно было назвать его состояние удовлетворенным, как только он вышел из офиса Кингсли. Странное ощущение липкости пристало к нему, как старая жевательная резинка к подошве, словно он собственноручно нырнул в вязкое болото, полное неприятных пресмыкающихся, которые то и дело цеплялась за его одежду.              Он чувствовал неприятное волнение, какое обычно бывает перед экзаменом, и теперь понимал Сириуса, который не любил разговаривать на эту тему. Казалось, теперь они никогда не выберутся из этих постоянных стычек, преследований и угроз, словно связались с самым мерзким уличным преступником.              Кингсли представлял собой человека надёжного, в его интересах было выиграть дело для собственного портфолио. Но это не придавало Римусу твёрдой уверенности в том, что они находятся в безопасности. Тот действовал хаотично, без особой брезгливости, совершенно не думая о последствиях.              Собственная участь Римуса волновала не столько, сколько участь Сириуса. Человек, который не сделал в своей жизни ничего плохого, не заслуживал всего, что с ним произошло и что грязными пятнами отпечаталось на его судьбе.              Римус видел, что Сириус не впадал в отчаяние, не строил из себя жертву и не пытался вызывать этим сочувствие. Но Римус знал во что выливается подавление собственных страхов, эмоций и чувств. Именно эти последствия привели его в тату–салон. Долгие годы он мирился со своей судьбой и с тем, что он с собой сделал, какие ужасы он пережил и сколько ему пришлось работать над тем, чтобы его жизнь наконец обрела светлое будущее.              Он нашел в себе силы взять себя в руки, пройдя тернистый путь психотерапии, месяцы одиночества и глубокой депрессии. Отношения с людьми не всегда давались ему хорошо, поэтому многое он старался просто принять.              У всех бывает неприятный опыт. Все совершают ошибки. Римус повторял это, как молитву, и в конечном итоге приходил к той мысли, к которой однажды он пришел на терапии. Он прошел через все это, чтобы стать лучше. Чтобы стать взрослым для своего ребенка и собственноручно оберегать его внутри себя. Потому что никто иной не защитит себя так, как ты сам.              – В тебе есть удивительное качество, – сказала ему однажды Лили, – ты пытаешься помочь всем. Это очень мило.              – Я прежде всего хочу помочь самому себе, – признался он. – Доказать, что я не такой, как мой отец.              – Он был плохим человеком?              – Да, можно сказать и так.              – Мы многое перенимаем от своих родителей. И не всегда это хорошие качества. Но лучшее в нас то, что мы видим эти качества со стороны и можем искоренить их в себе. Я не знаю твоих родителей, Римус, но, если бы ты был моим сыном, я бы тобой гордилась.              Она крепко обняла его, прижавшись щекой к его груди, и вплела свои волосы в его длинные пальцы, которые он сомкнул за ее спиной. Эмпатия, которой обладала Лили, была удивительным качеством, к которому также стремился Римус. Он хотел понимать людей и их чувства, хотел обладать тем арсеналом слов поддержки, которые смогут хоть немного помочь, пролив свет на то прекрасное, что есть в человеке.              Сириус позвонил сразу же, как только узнал о его встрече с юристом.              – Я знаю, что ты мне скажешь, – тут же прервал его Римус, – что я не должен был и все такое, что ты не хотел меня в это втягивать, но, Сириус! Мы об этом уже разговаривали. Я дал свое согласие, и я не собирался отступать.              – Вовсе нет, – дослушав его до конца, произнес тот совершенно спокойно. Римус даже уловил в его голосе удивление. – Я хотел сказать спасибо.              Римус запнулся, раскрыв рот в ожидании его порицания, и усмехнулся, запрокинув голову.              – Как Реджи? – продолжил он, решив сменить тему, раз с этим было покончено.              – Он уже дома, – довольно хмыкнул Сириус. – Выписался, потому что его раздражал мерцающий свет в палате.              – Кто любит валяться в больнице.              – Там кормят и приносят фрукты! Санаторий для души, – изумленно возразил Сириус.              – Так тебе не хватает фруктов? – съехидничал Римус, прикусив губу. – Так бы сразу и сказал. Я давно предлагал накормить тебя.              – Твое предложение еще в силе? – проворковал он, затаив дыхание.              – Можешь приехать хоть сегодня.              – Вы напрашиваетесь, профессор, – его голос хотелось заткнуть поцелуем. Римус беззвучно простонал.              – Сириус, – повторил он и еще несколько раз таким тоном, чтобы тот сам напросился приехать.              – Ты уже обедал? – внезапно спросил тот на фоне проезжающих машин.              – Еще нет, – взглянув на наручные часы, ответил Римус.              – Есть минутка встретиться?              Для него у Римуса всегда было время. Он сообщил, что через полчаса должен проводить занятие, и Сириус мгновенно сбросил вызов в интригующем ожидании.