Blackwork

      Если бы Сириусу Блэку когда–то сказали, что он будет мчаться к университету со скоростью света, боясь опоздать, он бы рассмеялся тому человеку в лицо. Но сейчас, улыбаясь самому себе, искусав от волнения все губы, пока стоял в очереди за свежими сэндвичами, он думал только о том, чтобы стрелка на часах двигалась медленнее.              Расплатившись в такси и вылетев из машины, не забрав сдачу, Сириус вынул из кармана телефон, осматриваясь по сторонам, чтобы не пройти мимо и не затеряться в толпе. Студенты лениво подтягивались к кампусу, изредка кидая на него любопытные взгляды. Они несли с собой кофе, из–под крышечек которого поднимался ароматный пар, к которому они подставляли свои носы, чтобы согреться.              – Кого–то ищете? – послышался голос позади него. Сириус обернулся и не смог сдержать улыбки, глядя, как золото пышных кудрей его собеседника припорошило снегом.              – Уже нашел, профессор, – ответил он, вытянув шею и с укором приподнял бровь. – Куда это Вы так торопились, что даже забыли надеть шапку?              Римус усмехнулся и, кинув косые взгляды по сторонам, осторожно взял его под локоть, чтобы отвести в сторону.              – Что–то случилось? Или ты просто хотел меня видеть? – спросил он, позволив себе наглость любоваться его лицом с таким выражением, что Сириус едва не потерял дар речи.              – Я принес тебе сэндвичи, – протянув бумажный пакет, который снизу все еще оставался тёплым, ответил Сириус. – Чтобы ты не остался голодным до вечера.              – Ты сам их сделал? – Римус удивленно заглянул внутрь.              – По–твоему, я совсем сумасшедший? – саркастично парировал тот, поспешно сунув руки в карманы. – Ладно, да, я сумасшедший, но эти, – Сириус указал взглядом на сэндвичи, – делают в пекарне недалеко от студии. У них всегда свежая выпечка, тебе стоит попробовать.              Римус тихо прыснул, цокнув языком, и одарил его своей самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен. Сириусу захотелось смять его в объятиях, прижать к каменной изгороди, взъерошить волосы у него на макушке, чтобы стряхнуть с них снег и, уткнувшись носом в шею, потеряться в аромате выветрившегося парфюма и шерстяного шарфа.              Но как только Сириус подумал об этом, реальность враждебно ударила его кулаком под дых. Он обернулся на образовавшуюся в нескольких метрах от них стайку молодых людей, чьи гоготанье и улюлюканье привлекли его внимание. «Членососы», – уловил он плевок в затылок. Презрительные взгляды, направленные в их сторону, коснулись не только его самого, но задели еще и Римуса, от чего у Сириуса машинально сжались кулаки.              Он оценивающе взглянул на парней, среди которых большинство носили массивные ботинки с комьями засохшей по краям подошвы грязи, короткие черные шапки и рюкзаки с провокационными нашивками. Его передернуло от их внешнего вида, но не потому, что его одолел страх, нет, дело было совсем не в этом. Страх только подпитывал его злость, которая закипала в нем, подкатив к горлу.              Он знал человека, который всегда оставлял после себя грязь. После которого всегда приходилось тщательно вымывать полы, дверные ручки, к которым он прикасался, и кушетку, на которой сидел, а затем всего себя. Он бежал домой и выкручивал горячий кран до упора, чтобы смыть с себя всю эту грязь, которая еще долго ощущалась на коже, будто просочившись под нее и впитавшись в кровь.              – Эй, вы! – не выдержал он, окликнув их и удивившись грубости в своем голосе, который буквально минуту назад был тихим и мягким. – Да–да, вы! А ну–ка подошли сюда.              Римус едва слышно прочистил горло, явно пытаясь спросить, что именно он пытается сделать, но тот лишь выпрямился, повернувшись к прошедшей компании. Впереди шел негласный лидер, двое тащились по обе стороны от него, а остальные прикрывали с тыла.              – Какие–то проблемы? – нахмурившись, спросил коренастый парень во главе шайки.              – Зависит от вас, – снизив голос, ответил Сириус, медленно переведя взгляд с одного на другого и так по каждому, пока вновь не встретился с борзым выражением лица главаря. – Какой курс?              Он успел подметить секундную панику в глазах ребят, что стояли позади. Замешкавшись, они принялись коситься друг на друга, но трое храбрецов перед ними даже бровью не повели.              – А ты кто такой? – сморщив нос, бросил тот, чей рост едва доходил Сириусу до кончика носа.              – Ваш ночной кошмар на ближайшее будущее, – небрежно кинул он, продолжая сверлить их пристальным взглядом.              Один из стоящих позади неразборчиво простонал, а затем быстро шепнул что–то своему другу впереди него. Тот удивленно приподнял бровь, кинув оценивающий взгляд на Сириуса.              – Нам тут птичка на хвосте принесла… – начал было тот, но Сириус шумно фыркнул, перебив его.              – Ты серьезно только что назвал своего друга «птичкой»?              – Я не называл, идиот! – огрызнулся тот, дернув челюстью вперед.              – Плевать, – бросил он, скривившись, – птицы тупые, как пробки, мало ли из какого места их вытащили.              – Ну уж точно из места куда почище, чем та крысиная дыра, которую ты называешь тату салоном, – рыкнул тот, что стоял слева. – Блэк, так ведь? Уже весь город кишит слухами о том, какая у вас там помойка.              – Сириус, – предостерегающе произнес Римус, заметив, как он напрягся, но тот лишь одернул его рукой.              – Секунду, профессор, – на последнем слове шайка ребят опасливо покосилась на него. Сириус прочистил горло, вновь переняв их внимание на себя. – Так вот, мелюзга, – и хотя они были ненамного младше его самого, в тот момент его это волновало меньше всего, – что бы там не принес на хвосте ваш подбитый голубок, я запомнил каждого из вашей жалкой компашки. И тебя, крысиный нос, и тебя, дитя канализационных тараканов – всех вас. Каж-до-го. И теперь, – он обвел пальцем воздух, – только попробуйте вякнуть что–то рядом с профессором, я приду к вам ночью и набью большой жирный член на ваших ущербных лицах. Так, чтобы когда вы становились в ряд, вырисовывалась общая картина. Членососов. Уяснили?              Стоявший во главе своей поникшей компании парень ядовито прыснул, сплюнув густую слюну тому под ноги.              – Пошлите отсюда, – фыркнул рядом стоящий, у которого над губой проступали редкие рыжеватые усы, из–за чего он напоминал Сириусу таракана с мелкими усиками, рыжеватого и суетливого. – С упырями дела не имеем.              Сгустившись толпой вокруг своего лидера, они засеменили к воротам, оглядываясь и перешептываясь. Сириус отдавал себе отчет, что еще бы секунда, и его костяшки болезненно хрустнули на челюстной кости одного из них. Ярость бурлила, словно закипая в чугунном котле, пока прохладная рука не коснулась его пальцев.              – Сириус, – со вздохом произнес Римус, явно чем–то недовольный, – взгляни на меня.              Тот нехотя перевел на него взгляд. Римус поджал губы.              – Что это было?              – Ты же слышал их! – вспылил он, жестом указав вслед ушедшей компании.              – Да, слышал, – пожал плечами Римус, кинув быстрый взгляд на часы. – Но это вовсе не означает, что нужно вести себя так, будто ты нарочно нарываешься на неприятности.              – Римус, я вовсе не собирался, – раздраженно и жалобно произнес он, пытаясь найти в выражении его лица хоть каплю сочувствия и понимания.              – Надеюсь на это, – кивнул он, сделав шаг в сторону. – Запугивание студентов не самое лучшее средство в нынешней ситуации.              – Да… да, прости, – виновато склонив голову, ответил Сириус. Злость никуда не делась. Просто теперь ее потеснила злость на самого себя.              «Какой же ты придурок, Сириус», – подумал он, глядя на разочарование в глазах Римуса. На самом деле он не мог точно сказать, было ли так на самом деле, но он действительно чувствовал себя дураком.              – Мне уже пора, – сказал Римус и быстро улыбнулся ему, – спасибо за сэндвичи.              Буквально несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а затем Римус развернулся и быстрым шагом направился прочь. Сириус занес кулак над своей головой и сильно надавил на макушку, чертыхнувшись. Не прошло и месяца, как между ними только–только все начиналось, а он, как ему казалось, уже все испортил.              – Ты невероятный придурок! – сообщила ему Марлин, когда он рассказал ей все по пути в салон.              – Спасибо, я знаю, – мрачно ответил он. – Но что мне делать? За что мне столько дерьма в этой жизни?              – Милый, мне правда жаль, что так вышло, – сочувственно произнесла она, пытаясь сбросить входящий вызов, который мешал их разговору. – Даже не знаю, чем тебе помочь, кроме как настоятельно порекомендовать поговорить с ним. Разговоры – это круто!              – Поговорю, – согласился он. – Но просто… я не хотел, чтобы так вышло.              – Вот! Так и скажи ему.              – Я так и сказал! – разозлился Сириус. – Ты не помогаешь.              – О, ну прости, что мои навыки личного психолога не так хороши. На что ты вообще рассчитывал?              – На поддержку.              – Поддерживаю тебя, – беспрекословно выпалила она.              – Ты такая искренняя, – саркастично вымолвил Сириус.              – Господи, я не думаю, что между вами все кончено. Это обычная ссора, тем более ты сам сказал, что он не кричал и даже улыбнулся тебе. Значит, все в порядке. Возможно, он немного злится. Не знаю. Для этого тебе нужно поговорить с ним, а не со мной.              – Ладно, я так и сделаю…              – Позвонишь Джеймсу, а потом Мэри? – усмехнулась она.              – Ой, и как ты до сих пор живешь с таким умом?!              – Тяжело, милый. Приходится выслушивать все твои драмы первой.              – Не всегда, – обиженно фыркнул он. – Джеймсу я доверяю больше.              – Уверена, он скажет тебе то же самое.              – Надеюсь, что вы пользуетесь не одним мозгом.              – Удачи, дорогой.              – Передавай привет Доркас.              Как бы он ни хотел признаваться в этом, но Марлин была права. Она любила дерзить и отпускать глупые шутки, порой, даже обидные, но никогда это не было всерьёз. И хотя они оба позволяли друг другу обходиться с собой так, Сириус был даже благодарен ей за то, что она не выставляла его жертвой, как это иногда делал Джеймс. Тот пытался дать ему совет, но чаще ему удавалось заставить Сириуса взглянуть на проблему куда более серьезно.              Как только он освободился после очередного клиента, он тут же набрал его, в надежде что у того был перерыв или время между тренировок.              – Я полный кретин, – выдал он, а затем выслушал содержательную лекцию Джеймса на тему «проявлять эмоции - это нормально».              – Чувак, все мы иногда срываемся. Ты же не устроил драку посреди кампуса… или?       – Нет, за кого ты меня принимаешь? – возмутился Сириус, подперев телефон плечом, чтобы удобнее было рисовать. В перерывах он занимал руки карандашом. Наброски помогали думать и не думать одновременно.              – Просто у тебя сложная ситуация сейчас, ты можешь быть на взводе.              – Я определённо не на взводе, – его передернуло, пока Джеймс только утвердительно промычал. – Я просто хочу истребить гомофобию и долбоебов.              – Понимаю, мне тоже сложно жить в мире со стольким количеством мудаков. Но послушай, Римус не глупый, думаю, он даже не так сильно переживает, как ты сейчас. Хочешь, я ему позвоню?              – Нет! Даже не думай.              – Ладно, – перейдя на улыбку, ответил Джеймс. – На самом деле я даже не собирался.              – Просто я написал ему, а он ответил, что занят.              – Сириус, он на работе. Разумеется, он занят.              – Хм, ладно. Я подумаю над этим.              – Подумай лучше над тем, чтобы обратиться к психотерапевту.              – Боже, ну что опять начинается? – с недовольным вздохом простонал Сириус. – Я в порядке, сколько раз говорить.              – Сириус. Здоровые люди тоже посещают специалистов. Вот, возьмём меня, например.              – Ты не здоров, Джеймс, у тебя явная одержимость бананами.              – Что? – рассмеялся тот.              – Пару часов назад ты прислал мне фото двух пакетов с бананами и спросил, не мало ли это?!              – Это для Реджи.              – Господи, избавь меня от подробностей, – брезгливо скривился Сириус, едва не выронив карандаш.              – Я просто подумал, хватит ли этого для смузи, – запинаясь, пробормотал он.              – Персики, – закатив глаза, произнес тот.              – Что? – растерянно спросил Джеймс.              – Он любит персики.              – Оу, я не знал.              – Не благодари, – снова почувствовав свое превосходство, горделиво ответил Сириус. Он переложил телефон в руку и повернулся на стуле. – Поверить не могу, что помогаю тебе проложить путь к сердцу моего брата.              – Оно уже мое, – с внезапным энтузиазмом произнес Джеймс, от чего Сириус машинально взглянул на экран, удостовериться, точно ли это его лучший друг, у которого перехватывало дыхание от разговоров о Регулусе.              Он быстро попрощался с Джеймсом, услышав, что за дверью приближаются шаги, и сбросил его. Оставалось считать минуты до конца сеанса, чтобы набрать Мэри и окончательно раствориться в ее советах о том, как бы поступила она с ее богатым опытом в отношениях.              На самом деле Мэри только называла себя мудрой, на деле у нее были лишь одни серьёзные отношения, которые закончились еще на первом курсе. Стоило признать, что после школы они продержались довольно долго для отношений на расстоянии. После этого в ее жизни стали появляться лишь недолгие интрижки, которые она использовала исключительно в собственных целях. Когда ей нужны были поцелуи и объятия – она их получала. Когда ей нужны были подарки – она их получала. Когда ей нужен был секс – она его получала. Получала ли она из всего этого любовь? Сложный вопрос. Возможно ли для нее было любить кого–то больше, чем саму себя?              – Я уже все знаю, – заявила она, как только Сириус набрал ее.              – Марлин тебе рассказала? – уныло вздохнул тот.              – Джеймс, – рассерженно выпалила она. – Поверить не могу, что я последняя в твоей сомнительной иерархии.              – Обычно последний компонент самый важный, так как именно на нем держится вся система.              Сириусу было легко ладить с Мэри. Она всегда довольно быстро выходила из себя, но так же быстро возвращалась на землю, стоило упомянуть ей о том, какое она совершенство. Если она начинала говорить, то остановить ее было довольно трудно. Помогало то, что у нее тоже был плотный график, который она удивительным образом совмещала с уходом за собой. Сириус восхищался ею и ее трудолюбием, а вот в нем самом не было столько энтузиазма, сколько лени. Поэтому она снабдила его чёткими инструкциями, что он должен делать и что говорить. Он подумал, что она вполне могла сойти за адвоката в сфере отношений.              – Спасибо, сегодня ты лидируешь в тройке моих неизменных друзей, – его слова вызвали у Мэри самодовольный смешок.              – В следующий раз не трать время на этих балбесов, звони сразу в экспертное бюро Мэри Макдональд.              – У тебя была фора поразмыслить над моей проблемой.              – Знаешь, скажи спасибо, что этим вообще занимаюсь я, а не твой психотерапевт.              – Да вы сговорились, что ли?! – воскликнул Сириус, вдохнув полной грудью.              – Боже, что за реакция, милый, – манерно произнесла она. – Знаешь, у них ведь можно бесплатно попить кофе и даже съесть все конфеты, которые они предлагают.              – Правда? – задумчиво спросил он и услышал, как Мэри улыбнулась.              – Все, я побежала. Целую, удачи!              Идти к психотерапевту он категорически отказывался не потому, что не нуждался в помощи специалиста, на самом деле он очень хотел сделать хоть что–нибудь с его постоянной манией быть «чистым», быть идеальным, быть совершенным. Но каждый раз, когда он пытался визуализировать процесс раскаяния перед незнакомым человеком, язык его сковывало, а сознание выворачивало все наизнанку. Уже не так сильно он нуждался в поддержке, не так сильно, как ему казалось, был травмирован, не такой уж и мучительной была каждый раз процедура принятия горячего душа, от которой его кожа становилась красной, как томатная паста. Эмоции просто нужно старательно подавлять и не будет тех проблем, которых он так опасался.              Он начинал бояться себя. Бояться той агрессии, которая пожирала его изнутри. В последнее время становилось все тяжелее контролировать свою тягу к курению. Ему снилось, как он поджигает спичку, потому что спички не так примечательны, как зажигалка, как подносит к губам сигарету, исключительно какой–нибудь другой, дешевой фирмы, чтобы никто не подумал, что это его сигарета, а затем делает глубокий вдох и дым растворяется в его легких, опуская на дно нервозность, раздражение, гнев. А затем он просыпался и несколько минут сидел на кровати в полной темноте, делая глубокие вдохи и выдохи, затем равномерные, пока его пульс не начинал замедляться, а затем снова засыпал и обычно это немного помогало.              Сириус думал об отмщении. Но от мысли, что ему придется вновь встретиться с Фенриром, его начинало тошнить. Ненависть кормила его внутренних демонов, подпитывала его ярость, разъедала здравый рассудок. Вся его жизнь превращалась в детальный план, в котором он постепенно избавлялся от его ключевых элементов: сначала Барти, затем его шайка и наконец – Сивый. Если бы не судебный процесс, в котором он сам выступал в роли жертвы, он бы плюнул на закон и сделал бы все возможное, чтобы они каждую ночь просыпались в холодном поту от ужасных кошмаров. Он бы и сам готов был стать олицетворением этих кошмаров, но вот перед ним появлялся образ Римуса, который, как здравый смысл, твердил ему: «Насилие порождает насилие». И он отступал, проживая еще один день в борьбе с самим собой.