Blackwork

      – Скажи мне, куда мы идем? – нетерпеливо допрашивал Сириус, семеня перед Римусом, как маленькая собачка, увлекающая хозяина на прогулку. – Это же не свидание, Римус?       – Нет, не свидание, – коротко отвечал он, не в силах удержать улыбку перед его щенячьим взглядом. – Тебе понравится.       – Ты пугаешь меня, – прошептал Сириус, но в глазах его теплилось озорство. – Но я обожаю сюрпризы!       Римус наслаждался догадками Сириуса, которые не прекращались литься даже на заднем сидении такси, на котором тот ерзал, оглядываясь по сторонам.       – Господи боже, ты вывезешь меня в лес и прикопаешь под ивой?! – громким шёпотом произнес Сириус, от чего водитель с подозрением покосился на них в зеркало заднего вида.       – Если ты не прекратишь заваливать меня своими глупыми идеями, то да, возможно, – вздохнул он, убедительно заглянув ему в глаза. Тот обиженно фыркнул, но затем успокоился, продолжая наблюдать за сменой загородного пейзажа.       Они условились оставить эту поездку в тайне для Сириуса, чтобы он не проел им мозги до назначенного дня и немного отвлёкся от гнетущих мыслей, занятый собственным расследованием, что за сюрприз для него мог быть заготовлен. Джеймс поделился, что несколько раз Сириус даже хотел выпытать ответ у него и у Регулуса, но они ловко прикинулись дурачками.       К назначенному времени машина остановилась у ворот, у которых уже стояли все остальные, в ожидании Римуса и Сириуса. Последний при виде такого значительного количества собравшихся по–началу даже заподозрил, что Римус пригласил его на свой день рождения, и хотел было сказать об этом, но ситуацию вовремя исправил Джеймс, набросившись на друга.       – Чувак, это будет наш лучший день! – воскликнул он, обращая его внимание на билеты, которые Римус попросил его выкупить до их приезда.       – Пейнтбол?! – лицо Сириуса озарилось возбужденным восторгом, и он уставился на всех остальных, дружно его приветствующих. – Вы все знали?       – Нет, меня заставили, – зевнула Марлин и прыгнула рядом с Сириусом, ущипнув того за бок. – Но разве я могла упустить возможность бесплатно в тебя пострелять?       Сириус скривился в гримасе напыщенного недовольства, но искорка в глазах выдавала его искренние чувства. С воодушевлением он обернулся к Римусу, пока остальные поплелись через открывшемся ворота под аркой, и сделал глубокий вздох, пытаясь удержать визг необузданного счастья.       – Это была твоя идея?       – Мне очень хотелось тебя порадовать, – улыбнулся Римус, кивая вслед удаляющимся, – пойдем, иначе они разберут все самое лучшее.       Он быстрым движением поцеловал Римуса в губы так, что тот даже ответить не успел, и, схватив за руку, помчался вперед, обгоняя всех, чтобы оказаться рядом с Джеймсом.       Инструктор заученным текстом рассказывал о правилах поведения на площадке, загибая пальцы на руке, и с интересом посматривал на Мэри, которая играючи строила ему глазки, лишь бы он поскорее от них отказался, забыв о своих обязательствах. Все уже сгорали от нетерпения поскорее натянуть выданные костюмы, но инструктор не спешил, приступив к объяснению, как работают пейнтбольные автоматы.       – Не забывайте об отдаче, – он решил продемонстрировать это на Мэри, коснувшись ее плеча, на что девушка отреагировала с меньшим энтузиазмом, прося поддержки у Лили и Регулуса, которые посмеивались со всей этой ситуации.       Марлин и Доркас вовсе не слушали его, шутливо тыкая друг в друга кончиками автоматов, притворно падая намертво. Инструктора, в прочем, это никак не заботило за годы практики с различным контингентом игроков. О безопасности думали только Пандора, Ксенофилиус и Римус, стараясь внимать каждому его слову, сопровождающемуся нотками флирта каждый раз, когда он оборачивался к предмету своей личной заинтересованности.       – Не переживайте, на площадке работают профессиональные медики, – услышать эти слова всем хотелось от инструктора, но они были произнесены Алисой, уверенным движением закинувшей автомат на плечо.       – И клоуны–каскадеры, – ухмыльнулась Доркас, кивнув в сторону Сириуса и Джеймса, которые вертикально балансировали автоматы на своих ладонях.       – Эй, никакого уважения к старшим, – глянул на нее Сириус, на секунду потеряв равновесие, от чего Джеймс довольно прыснул.       – Простите, а у вас есть скидки пенсионерам? – язвительно поинтересовалась Марлин, давая понять, что любое слово, сказанное в адрес ее девушки, автоматически будет переадресовано ей.       – Перестань говорить со мной в таком тоне, будто бы в моих руках нет заряженного автомата, – он направил на нее дуло, озвучив голосом выстрел, после чего Марлин с драматичным возгласом упала в объятия Доркас.       Еще несколько минут они решали, в каком составе будут играть команды, пока Мэри возмущалась, на какие фигуры были сшиты костюмы, в которых ее бедра смотрелись не такими изящными, какими они выглядели на самом деле. Сириус не хотел отдавать Джеймса, за которого так боролись Лили и Регулус, поясняя это тем, что они создадут единую коалицию против него.       – Ладно, забирай себе самого сильного игрока, – согласилась Лили, грозно насупив свой лисий взгляд, – тогда я делаю выборы пользу самого лучшего стратега. Римус!       – Так не честно! – запротестовал Сириус, схватившись за Римуса и заслонив его собой. – Не отдам.       – Боишься мне проиграть? – мурлыкнул тот ему на ухо, заставив обернуться. От его взгляда в сердце Сириуса оттаял очередной айсберг, и он сглотнул.       – Спасибо, что пригласили посмотреть на ваши брачные игры, – саркастично произнесла Марлин, привлекая их внимание, – но у меня появилась идея. Как насчет мальчики против девочек?       Все переглянулись, оценив реакцию друг друга, а затем дружно закивали с новым энтузиазмом. Сириус заметил, как переглянулись Регулус с Джеймсом, будто бы что–то замышляя, и от возможных вариантов его затошнило.       Разделившись, они разбежались в разные стороны, чтобы обсудить стратегию и занять свои позиции. Площадка для пейнтбола представляла собой огромную площадь, установленную различными препятствиями, укрытиями, водными и грязевыми преградами, а также усыпанные пятнами разноцветной краски сооружениями.       – Кто–нибудь из вас до этого играл в подобное? – сразу спросил Джеймс, взяв на себя роль капитана.       – Я стрелял в школьном тире, – признался Фрэнк, прижав к себе автомат, будто кто–то его вот–вот у него отберёт.       – Контр страйк считается? – поинтересовался Ксенофилиус. – Мне как–то давали в детстве поиграть.       Джеймс посмотрел на них с таким обреченным выражением лица, что перспектива иметь Лили или Мэри в своей команде уже не казалась ему такой ужасной. Он обернулся на Римуса, в надежде, что тот скажет ему что–то оптимистичное, и ему пришлось сымитировать полную осведомленность.       – Отлично, – сказал он, теперь обратившись к человеку, в котором он сомневался меньше всего. – Итак, Сириус ты будешь на позиции с Ксенофилиусом. Римус, ты с Фрэнком, ну, а я…       Он обернулся на Регулуса, довольный своим выбором, но Сириус быстро прекратил ему путь, заслонив собой брата.       – На минуточку? – это был не вопрос, потому что тот моментально схватил его под локоть и увёл в сторону. – Джеймс, блять.       – Что опять не так? – удивленно вскинул он брови.       – Какого черта я не с Римусом, это вообще–то все для меня организовано, я здесь царь и бог.       – Ты хочешь победить или просто потолкаться на сеновале с Римусом? – фраза Джеймса моментально ввела его в ступор, но тот быстро опомнился.       – Не твое дело, мне не пятнадцать.       – Тогда соберись! – он похлопал его по плечу, разминая ноги в прыжке. – Я разделил нас по двое, в каждой паре стратег и боец, все четко.       – Нет, ты просто хотел забрать себе Реджи, – Сириус перекрестил руки на груди, закинув автомат за спину.       – Господи, почему ты все еще не в команде девчонок?       – Эй!       Но тот уже не слушал, потому что бегом направился к остальной части группы, уже разделившейся на пары.       – Спорим, я уложу больше соперников? – усмехнулся Римус, когда Сириус неохотно встал рядом с Ксенофилиусом. Не то, чтобы тот ему совсем не нравился, но он хотел почувствовать себя кем–то вроде Бонни и Клайда (точнее Клайда и Клайда) с Римусом, а не пародию на хорошего и плохого полицейского, где Ксенофилиус определено бы был хорошим и стал бы призывать Сириуса встать на его сторону.       – Спорим, после всего этого я уложу тебя? – переспросил Сириус, не желая оставаться в лузерах, и победная улыбка на его лице означала, что Римус уже ему проиграл, даже находясь в одной команде.       Они услышали характерный сигнал, означающий, что игра началась, и разбежались по позициям, застегнув до упора свои комбинезоны и нацепив защитные маски.       – Предлагаю действовать по плану, – предложил Ксенофилиус, выглянув из–за перевёрнутый в виде преграды лодки.       – К черту план, – возразил Сириус, приведя свой автомат в положение готовности, – мы просто выбегаем и мочим по всему, что движется.       – Нет, постой, – тот дёрнул его за капюшон как раз в тот момент, когда Сириус приподнялся, чтобы выйти из своего укрытия.       Воздержавшись от зашипевшего на языке ругательства, Сириус обернулся на Ксенофилиуса, и тот поднял вверх указательный палец, заставив того прислушаться. Кусты неподалёку колыхались, но явно не от ветра.       – Идем, – одними губами произнес Сириус, чтобы не выдать себя, но Ксенофилиус покачал головой.       Пришлось несколько раз поразить его своим убийственным взглядом, который, к сожалению, не подействовал, только заставил изобразить жест шагающего человечка двумя пальцами. У Сириуса начало зудеть от желания сорваться с места, и если бы не появившийся топот быстрых шагов, он бы выдал их с потрохами.       – Никого, – услышали они женский шёпот, приближающийся по мере нарастания шагов, и тогда Ксенофилиус подал одобрительный жест, сподвигший Сириуса в мгновение ока выпрыгнуть из укрытия.       – Ошибаетесь!       Вспышки жёлтого и оранжевого украсили камуфляжные комбинезоны соперников, и с обоих сторон послышались довольные крики. Организм тряхнуло от закипевшего в крови адреналина, и Сириус едва успевал переводить дыхание, раскрашивая все перед собой жёлтыми красками. Ксенофилиус оказался отличным напарником, подмечая такие детали, как обломанные ветви деревьев, следы от ботинок и пятна оранжевой краски на различных поверхностях, благодаря чему им удавалось застать соперников врасплох, но иногда Сириус был слишком нетерпелив, чтобы ждать, поэтому счет оставался равным.       – Выходите с поднятыми руками, и никто не пострадает! – эхом донесся голос Лили, когда они спрятались под навесом, будучи замеченными ранее.       – Тш–ш, – покачал головой Ксенофилиус, – пусть думают, что тут есть выход, и обойдут с другой стороны. Тогда мы выйдем, и они будут окружены у стены, там дальше деваться некуда, я помню эту локацию.       – А если они зайдут? – неуверенно переспросил Сириус, намереваясь действовать так, как Ксенофилиус ему запрещал. Хаотично стрелять по сторонам.       – Слишком рискованно, вдруг нас больше.       – Но нас не больше, – все еще скептически мысля отвечал тот.       – Но они–то этого не знают, – ответил он, на октаву повысив свой шёпот, однако раздражения в его голосе все еще не было, что было удивительно, ведь Джеймс уже наверняка бы дал ему подзатыльник.       Они одновременно притихли, услышав какой–то посторонний шум снаружи, затем хлопки разлетевшейся краски, девичий визг и быстрый топот ботинок.       – Наши? – не вопрос, взгляд, отправленный Сириусом в сторону Ксенофилиуса, который уставился на него с тем–то вопросом во взгляде.       – Я проверю, жди здесь, – тот приподнялся на ноги, а затем обернулся, – дам сигнал, если все хорошо. Три стука по дереву.       – А если все плохо? – занервничал он.       – Заказывай гроб, – усмехнулся тот и осторожными шагами направился прочь из укрытия.       Сириус искусал себе все пальцы, добравшись практически до локтей, в ожидании сигнала, которого не было ни спустя пять минут, ни спустя десять. Казалось, он просидел там целый час, но прошло всего несколько минут. Ждать было бессмысленно, да и он уже весь извелся, думая, что это может быть засада, или Ксенофилиус забыл о сигнале, или он его не услышал, или…       – Блять! – пискнул он, когда ему в бедро прилетел разорвавшийся шарик жёлтой краски.       Сначала он пригнулся, вернувшись обратно в укрытие, и только спустя несколько секунд переваривания информации в своей голове, понял, что цвет краски принадлежал его команде. Шестерёнки в его мозгах завертелись, размышляя, могли ли соперники забрать автомат у кого–то из их команды, чтобы таким образом провернуть обменный маневр. Сириус остался стоять, прижатый к стене, держа автомат наготове, и тихо успокаивая дыхание.       – Кажется, ты проиграл, – воркующе защебетал голос где–то рядом. У Сириуса закололо затылок от приподнявшихся из–за густой кожи волос. – Как жаль. Кажется, это я уложил тебя первым, не так ли?       Сириус почувствовал, как ему в бок уперлось что–то твёрдое, постепенно опускаясь ниже, к бедру, где был оставлен след жёлтой краски. Грудь его задрожала, а на лице расползлась довольная улыбка, от которой голос, заметивший это, стал чуть более мягким.       – Куда ты дел моего напарника? – спросил Сириус, затаскивая того внутрь. Они переговаривались шёпотом, от чего напряжение внизу живота возростало, и теснота ткани начинала ему мешать.       – Переживаешь за него? – поинтересовался Римус, приподняв маску, и изучающе взглянув на Сириуса, загнанного в угол, как тигр в клетке. Теперь что–то твёрдое упиралось прямо ему между ног, и он прикусил губы, не давая улыбке выдать свою слабость.       – Нет, переживаю за свое приданое. Твое ружье слишком твёрдое.       – К твоему счастью, это не ружье.       Секунду они смотрели друг на друга, покоряя взглядами и ухмылками, пока Сириус не сдался, сократив расстояние между ними. Губы Римуса были прохладным, а кожа над губой солоноватая от проступившего пота. Дыхание, и без того тяжёлое, стало еще глубже, и они то и дело прерывались, чтобы сделать глоток свежего воздуха, ставшего тёплым от их раскаленных тел.       – Фу, порнография! – писк, хлопок, оранжевая краска.       – Гомофобия! – закричал Сириус, и они оба выбежали из своего укрытия, не заметив, как к ним подобрались соперники.       – Они здесь! Мужеложники! – воскликнула Лили кому–то еще.       – Какие именно? – раздался в ответ голос Мэри. – Твою мать, Джек–пот!       Раздались шумные крики и хлопки разрывающейся на камуфляже краски. Лили и Мэри прятались за деревьями, пока Сириус и Римус пытались выкрасить их в жёлтый, ознаменовав тем самым свою победу.       – Что, блять, значит твой Джек–пот, Макдональд? – крикнул ей вдогонку Сириус, пока она хохотала, своим смехом прокладывая ему дорогу.       – Одних мы уже запятнали, точнее одного из, – с передышками отвечала она, продолжая перебегать из укрытия в укрытие. – Поттер не дал нам раскрасить своего любовничка.       – Ты мерзкая! – прошипел Сириус, удивлённый тому, что она знает.       – Как и вы! Эй! – в одну из ягодиц ей угодила жёлтая краска, но не со стороны Сириуса. – Полегче, Волчонок.       В следующую секунду из ниоткуда раздались оранжевые хлопки, стекающие по деревьям и цепляющимися за их камуфляжи, но вскоре к ним присоединились другие, желтые, перекрывающие алеющие следы своим золотом. Сириус давно уже не чувствовал себя столь живым, будто бы его душа, спящая до сих пор, ожила и запела соловьиной трелью, как с приходом весны оживает природа и распускаются почки на деревьях. Ему нравилось это чувство – раскрепощенности, живости и свободы. Смех эхом разливался по внутренним стенкам его организма, согревая и залечивая гниющие раны. Он словно влюбился, но как–то по–новому, совсем по–особенному, и никак не мог насладиться этим целиком до этого дня, а теперь всецело жил этой любовью, вдыхая ее аромат.       Самое лучшее осталось под конец, когда к Сириусу и Римусу присоединились Джеймс и Регулус, став друг к другу спинами и все вчетвером отбиваясь от наступающих на них Лили, Мэри, Марлин и Доркас. А затем четверо: Пандора, Ксенофилиус, Алиса и Фрэнк добавили красок их колоритным комбинезонам.       – Боже, у меня все болит, – хныкала Доркас, хромая и опираясь на Джеймса, который, на удивление, шагал едва не вприпрыжку.       – Но было весело, согласитесь? – он оглянулся, но увидел только уставшие лица, которые что–то невнятно промычали.       – Это был лучший день в моей жизни! – Сириус, хоть и с трудом тащился на своих двух, не терял энтузиазма. Глаза его сияли, когда он оборачивался на Римуса, который и сам был рад, что это мероприятие подошло к концу. – Нам нужно выбираться так почаще.       – Скажем, в следующую субботу? – продолжил Джеймс, у которого глаза горели не меньше, чем у Сириуса.       – Или, может, в следующую жизнь? – пропыхтела Лили. Большинство решило ее поддержать.       – Какие вы все скучные, – фыркнул Сириус, – тоже мне молодежь. В мои–то годы…       – Ой, да захлопнись, ты по кустам больше ныкался, – Марлин пихнула его в плечо своим автоматом.       – Было с кем, – тихо мурлыкнул он на ухо Римусу, и тот не смог сдержать улыбки.       На обратном пути Мэри предложила заехать в кафе, и они дружной компанией на нескольких машинах отправились отметить свою удачную встречу.