Blackwork

      Джеймсу нравилось проводить время с Регулусом. Ему нравилось разделять с ним свой ужин, нравилось, когда он, невзначай, прикасался к нему, будто прося разрешение быть ближе. Ему нравилось, как тот смеялся с его шуток, нравилось целовать его в ямочки и замечать, как алеют щеки.              Однажды Регулус взял карандаш и принялся невзначай водить им по предплечью Джеймса, будто намечая контуры татуировки. Было видно, как тот скучал по своей работе, механически вооружаясь карандашом, когда идея эскиза приходила ему в голову. Но в тот раз Джеймс не мог позволить себе и вздохнуть, замерев не в самом удобном для себя положении, но млея от эфемерных прикосновений, которые дарил ему Регулус.              – О, прости, я задумался, – очнулся он спустя пару минут и отнял руку.              – Ничего страшного, мне было приятно.              Джеймс повернулся к нему и положил голову на плечо, подложив свою руку ему под локоть. Так он чувствовал, как бьётся его сердце, сбивая собственный ритм.              – Реджи, – позвал он тихо и тот вопросительно промычал, – а ты расскажешь мне, как ты этому научился? Своему мастерству.              – Я думал, ты знаешь, – он провел пальцами между фалангами, сплетая их ладони вместе. – Разве Сириус тебе не рассказывал?              – Нет, ты не понял. Я хочу услышать именно про тебя. Забудь, что я слышал что–то от Сириуса, это выглядит, как испорченный телефон.              Он ощутил глубокий вздох, прежде чем Регулус заговорил, и Джеймс слушал, как его голос, обычно размеренный и приглушённый, звонко лился из его груди. Ему нравилось узнавать его заново, будто бы до этого они не были знакомы, но оказалось, что так все и было. Джеймс удивлялся, как много он не знал о нем, и как много было искажено пересказами Сириуса.              – А Сириус мне говорил, что все началось с члена на лбу, – засмеялся Джеймс, – зубной пастой, когда вам было по десять лет.              – Может, у него так, – вторил его смеху Регулус, – но это скорее история, как он понял, что его привлекают члены.              Они оба фыркнули, отплевываясь от этих мыслей.              – А как ты это понял? – спросил Джеймс и тут же замялся, думая, не было ли это грубо. Но Регулус лишь усмехнулся.              – Сложно сказать. Это не было каким–то внезапным осознанием или что–то вроде того. Знаешь, как с татуировками. Не то, чтобы они меня привлекали, как я выразился ранее. Но к мыслям о девушках мне не хотелось возвращаться. Барти постоянно трещал о том, какие они красивые. Посмотри, как она нагинается или видел, какой у нее вырез на блузке, – Регулус повысил свой голос, кривляя друга, – все–равно, что смотреть на картины. Красиво, но чувств не пробуждает. А татуировки пробудили. Хотелось к ним прикоснуться, провести по ним пальцами, ощутить мягкость кожи под ними. Живые картины.              Его пальцы разгуливали по плечу Джеймса, выводя на нем витиеватые узоры.              – К тебе тоже хотелось прикасаться, – продолжил он спустя недолго паузу. – О тебе мне нравилось думать.              – Думать о том, как я нагибаюсь или какой у меня вырез на блузке? – съехидничал Джеймс, подняв на него взгляд. Регулус шутливо нахмурился и взлохматил волосы у того на затылке. – Приходи в спортзал, там я делаю это постоянно.              Они оба переглянулись, воздержавшись от пошлых шуток, но то напряжение, которое возникло между ними, приятно кольнуло в груди.              – А что насчет тебя? Тебе же вроде нравился футбол в школе? – спросил Регулус.              – Он мне и сейчас нравится, – кивнул Джеймс. – Просто бег – это не мое. На воротах тоже стоять скучно, если игра идет на стороне соперника. Туда еще попасть надо, в хорошую команду, а не просто сидеть в запасных. Быть тренером круто. Знакомишься со стольким интересными людьми, историями их жизни и наблюдаешь за тем, как угасает или пробуждается мотивация. У каждого своя цель, и за этим здорово наблюдать. Я пришел туда, не зная, куда идти дальше. Но я остался, потому что в этом я чувствую себя уверенно.              – А со мной… – неуверенно сказал Регулус, – со мной ты чувствуешь себя уверенно?              Джеймс привстал, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.              – С тобой я чувствую себя самым счастливым человеком на этом свете, – произнес он, понизив голос и улыбнувшись.              – Я просто хочу, чтобы ты понимал, что теперь так будет всегда. Косые взгляды, насмешки и прочее. Это может обременять. Это может вызывать раздражение. Я знаю, потому что Сириус проходит через все это до сих пор.              – Но тебе тоже придется.              – Знаю. Поэтому не хочу, чтобы ты… я понимаю, почему люди так этого сторонятся. Бояться нормально, но мир потихоньку меняется. Так и должно быть.              – Эй, – Джеймс аккуратно взял его за подбородок, – но мы не будем справляться с этим в одиночку, верно? Мы пройдём через это вместе. Вдвоем. Я знаю, что тебе тоже страшно. Но если ты переживаешь за меня, не нужно. Я сам принял это решение, точнее, – Джеймс подорвался, усевшись на свои колени и взглянув на Регулуса, – как я мог его принять? Все было решено за меня, – он взял ладонь Регулуса и положил ее на свою грудь, – вот здесь, в моем сердце.              Джеймс опустился и поцеловал его. Регулус никогда ему не отказывал. Поцелуй всегда становился глубоким, всегда чувственным. И порой было трудно контролировать свои инстинкты, когда его тело без спроса и позволения реагировало на любой вздох, шепот или прикосновение.              Близился день Святого Валентина и Джеймс сломал голову, пытаясь придумать, как его организовать. Идея свидания казалась ему такой банальной, и он не совсем представлял, понравится ли это Регулусу. Они и раньше ужинали вместе, и для этого не потребовалось особенного дня. Но Джеймс любил делать людей вокруг себя счастливыми, ведь, когда все вокруг счастливы, – он тоже счастлив.              – Как ты обычно проводишь этот день?              – Ну, по классике сначала я заказываю огромный букет для любви всей своей жизни, – Сириус указал на него, – а затем еду на какое–нибудь свидание, чтобы не чувствовать себя одиноким. Но в этом году все не так.              Он улыбнулся, будто его посетила очень приятная, теплая мысль.              – Неужели Эванс в этом году останется без букета? – тон его мгновенно переменился.              – Нет, – просто ответил Джеймс, – она его заслуживает. И Мэри. И еще я думал насчет…              – О, давай ты будешь впечатлять своим состоянием кого–то другого, – закатил глаза Сириус.              Они сидели в пабе, Джеймс заказал себе пиво, а Сириус экспериментировал с новым коктейлем, который сделал для него Гидеон. Внешне он напоминал клубничный мохито, но Гидеон предупредил, что там помимо рома есть еще маленькая перчинка.              – Значит, теперь ты считаешь свидание глупой затеей? – Джеймс пытался звучать непринужденно, будто бы он просто таким образом поддерживал разговор, но Сириус слишком хорошо знал его, чтобы поверить в это.              – Джейми, – ехидно улыбнулся тот, – если ты считаешь, что я поведусь на твой глупый развод а–ля «давай поговорим о том, как геи проводят день Святого Валентина», то я на него не куплюсь. Ты ненавидишь выслушивать эти истории, а теперь вдруг ни с того, ни с сего…              – Ладно–ладно, – манера перебивать друг друга закрепилась у них со временем. – Просто я не знаю, понравится ли Реджи вся эта идея со свиданием.              – А ты уже все придумал?              – Ну, не совсем. Нет, – обреченно вздохнул он.              – Тогда спроси его сам, – и хоть Сириус после этого закинул себе в рот кубик льда, а затем поспешно выплюнул его обратно, его слова показались Джеймсу весьма содержательными.              Ему хотелось быть романтичным, но при этом не выглядеть полным идиотом. Если он закажет столик на двоих в ресторане, а Регулус захочет провести вечер в более скромной атмосфере, праздник будет испорчен. Если он устроит ужин при свечах в домашней обстановке, а Регулус захочет провести этот день в более торжественной форме, праздник будет испорчен. Казалось, при любом раскладе он сделает что–то не так. И Джеймс хотел бы послушать Сириуса, но он хотел устроить для Регулуса сюрприз, поэтому, как это обычно происходило, он решил собраться к гуру свиданий.              – И как долго ты собирался скрывать это? – укоризненно взглянула на него Мэри. – От меня, от человека, который все это время был главным фанатом вашей несуществующей с Лили пары?              – Прости, – Джеймс изобразил на лице подобие улыбки, хотя чувствовал он себя при этом немного пристыженно. – Я удивлён, что ты знала.              – Боже, ну я же не идиотка, – она добродушно рассмеялась. – Знаешь, по вашей «близкой дружбе» и «тесному общению» любой дурак заподозрит что–то подозрительное.              – Ладно, в любом случае, я не знаю, мы вроде как вместе, а это предполагает, что этот день всех влюблённых должен быть особенным.              – Не все влюблены в этот день, Поттер, – с укором парировала она, демонстрируя свою независимость и гордость за свое одиночество, – но, так и быть, я дам тебе пару своих драгоценных советов.              Мэри оказалась в одной команде с Сириусом, и весь оставшийся разговор они потратили на обсуждение того, чего бы хотел сам Джеймс, и, если он так сильно этого хочет, не лучшим ли вариантом было согласовать это со своей второй половинкой. Не даром же этот день посвящён двум любящим сердцам.              – Поговори с ним, спроси, чего бы он хотел, а затем намекни, что собираешься устроить маленький сюрприз, и посмотри на его реакцию. Вот увидишь, что бы ты не сделал – он обязательно оценит это.              Начать этот разговор оказалось до ужаса волнительно, будто бы Джеймсу приходилось раскрыть свою страшную тайну. Но открывать эту маленькую тайну именно Регулусу было приятно. Ему хотелось увидеть его реакцию, узнать, что он сам думает по этому поводу. И когда пришло время и Джеймс с замиранием сердца заикнулся о предстоящем событии, ответ Регулуса его удивил.              – О, я не думал, что мы собираемся что–то устраивать.              – Мы и не обязаны, – поспешно добавил Джеймс, – но это ведь праздник.              – Точно, – Регулус замялся. – У меня никогда не было пары в этот день, поэтому, возможно, я не подумал об этом.              – Но ты бы хотел? Я не знаю… может, сходить на свидание или что–то типа того…              Язык его заплетался, и в итоге прилип к зубам, когда Регулус взглянул на него, улыбнувшись.              – Ты приглашаешь меня на свидание?              – Я не… Да. То есть, пока нет. Ну, возможно…              Джеймс поднялся со стула, на кухне, где они сидели, свет был почти приглушён и горели свечи, которые он всегда зажигал, когда Регулус был у него. Это создавало атмосферу. Это было романтично. Это помогало любоваться им, когда тот подолгу рассматривал мерцающие огоньки и стекающий по длинному стержню воск.              – А ты хотел бы? – спросил он и Регулус задумчиво поднял взгляд, покусывая губы.              – Звучит заманчиво, – ответил он после короткой паузы, за которую Джеймс успел сотню раз назвать себя дураком, идиотом, кретином и другими добрыми характеристиками. – Раньше я о таком даже мечтать не мог.              И тогда Джеймс понял, что Мэри была права. Он обхватил его лицо своими ладонями и поцеловал. Но еще счастливее он стал, когда Регулус улыбнулся в этот поцелуй.              – Честно сказать, я думал, мы просто посидим у тебя. Может, даже выпьем, – его пальцы человечком поднялись по груди Джеймса, прокладывая себе путь к шее, подбородку, губам, которых он мягко коснулся подушечками.              – Выпьем? Серьезно? – Джеймс смерил его взглядом, полным озорного любопытства. Он играючи клацнул зубами, пытаясь укусить его за проворные пальцы, но те ущипнули его за щеку и заплелись в каштановые кудри. – Позволь мне напомнить, что обычно случается, когда ты напиваешься.              – Что же? – во взгляде его промелькнуло нечто глубокое. – Я становлюсь слегка грубым? Может, неконтролируемым? Ведущимся на любую глупость, которую подкидывает мне мое нетрезвое тело? – губы его остановились в миллиметре от губ Джеймса, но остались нетронутыми. – Что ж, если так, то, думаю, ты с этим как-нибудь справишься.              Джеймс сглотнул. С того дня, прокручивая в голове эту фразу, его переполняли смешанные чувства. Одно из них он ощущал где–то внизу, поднимающееся от живота к груди, согревающее его, разжигающее необузданное желание, от которого рука сама тянулась к штанам. Другое, наоборот, приземляло его, пронизывало его леденящим страхом, содрогающимся на кончиках пальцев. Ему нравилась мысль о близости с Регулусом, но он безумно ее боялся.              Он озаботился этим настолько, что перерыл весь интернет в поисках статей и различных форумов, где было множество историй о первом опыте с парнем, и немногие из них были положительными.              Возможно, он перегибал палку, и Регулус вовсе не собирался сближаться так быстро. Каким глупым он себя чувствовал, словно ему снова было пятнадцать.              Но когда пришло время готовить сюрприз, он немного расслабился. Голова была забита логистикой, как скомпоновать все связующие элементы, чтобы не гнаться за временем и не переживать, как невеста на свадьбе. К своему счастью, четырнадцатое февраля выпадало на вторник, и он работал в этот день. Регулус сразу предупредил его, что не стоит брать отгул, хотя Джеймс уже был готов изображать тяжело больного.              – Угадай, кто собирается к нам приехать, – прощебетала Мэри, сгорая от нетерпения все ему рассказать.              У них была общая тренировка в понедельник.              – Лили собирается нас навестить? – предположил он. – Кажется, после того раза я так и не видел ее здесь.              – О, ты прав, спорт – единственная вещь, перед которой Лили Эванс бессильна, – рассмеялась она. – Но нет, разговор не о ней. Ты в жизни не догадаешься, хотя, – она сверкнула своими карими глазами, – я удивлена, что он до сих пор вам не сказал.              – Он? – Джеймс собрал мысли в кучу. – Боже, неужели твой бывший.              – Цыц, – шлепнула его по руке Мэри, – не смей вспоминать это дрянное имя в наших интеллигентных кругах.              – Ладно, – сдался Джеймс, пока она жеманно расправила плечи, – ну кто тогда?              – Пит!              – Да ладно?! Ты шутишь, – он выкатил на нее свои удивленные глаза, будто перед ним возникло чудо. – Он бы предупредил, мы постоянно на связи.              – А, кажется это должен был быть сюрприз, – прикусила она губу, хотя по выражению ее лица было понятно, что она ни капли об этом не жалела. – Мы общались на днях, ответил на мою историю и пошло–поехало. У него отпуск, вот и думает навестить старых добрых друзей и родной дом.              – С ума сойти, Питер, кто бы мог подумать, – Джеймс припомнил их школьные годы. – Мы сто лет не виделись, последний раз он приезжал сюда больше года назад.              – Эй, только не порти ему сюрприз, иначе он от меня живого места не оставит, – они рассмеялись. – Лучше расскажи, как там успехи с твоим свиданием?              Джеймс покраснел и улыбнулся, отведя взгляд.              – Думаю, все готово. Оно будет потрясающим.              – Не спорю, – вздохнула она, – старался бы кто–то так ради меня.              – Грустишь, что проведёшь его в одиночестве? – Джеймс подошел и приобнял ее за плечи.              – Нет, – фыркнула она, – лучше уж одной, чем с каким–то убогим кретином. Вообще–то Эммелин пригласила меня в кино, раз уж у нас обеих нет пары. Помнишь ее?              – Из риэлторского агентства? – уточнил он. Мэри кивнула. – Сходите на ужастик. Может, в тебя вцепиться какой–нибудь славный парень, и ты заберёшь его оттуда под свое теплое крыло, – Джеймс ехидно рассмеялся.              – О, хватит припомнить мне ту историю. Я до сих пор спрашиваю паспорт, прежде чем познакомиться с каким–нибудь юным мальчишкой. Достало. В любом случае, в этот раз ничего не прокатит. На следующий день у меня встреча с Кингсли рано утром. Нужно быть в форме.              Они кивнули друг другу, почувствовав терпкость на языке от этого разговора, и решили сменить тему. Все ждали скорейшего завершения судебного разбирательства, которое, как дамоклов меч, висело над их головами, не давая вдохнуть полной грудью. Джеймсу тоже предстояла встреча в конце недели, и он уже знал, что Кингсли внес корректировки, о которых сообщил ему Регулус, и теперь оставалось тщательно отрепетировать составленную им схему.