Blackwork

      Джеймс пригласил его в арт–галерею, где происходило чтение Шекспира, но под конец они сбежали оттуда. В драматическом театре ставили романтические пьесы, но во время антракта они сбежали и оттуда. Музей современного искусства показался им чересчур экстравагантным и пошлым, поэтому они ушли и оттуда. Они чувствовали себя подростками, которые совершили самое глупое преступление в своей жизни – сбежали с уроков.              Вскоре они проголодались, так как маленькие канапе, которые раздавали на выставке были пресными и за весь день высохшими, но у Джеймса был план и на этот случай. Сначала Регулус подумал, что они возвращаются домой, направляясь по знакомым улицам и пересекая близлежащие к дому Джеймса кварталы, но затем они свернули на другом перекрёстке направо и поехали вдоль шоссе, ведущему к загородным деревушкам.              Спустя полчаса, которые ушли на шутливые споры о музыке, которую Джеймс старательно подбирал для поездки, но которую Регулус счел не столь потрясающей, переключая треки, они съехали с шоссе на менее загруженную дорогу, которая вела вдоль жилого квартала невысоких домиков. Регулус не знал этот район, и не мог разглядеть названия улиц в сумерках, так как свет фонарей ложился только на узкую часть тротуара.              – Ты уверен, что мы не сбились с маршрута? – уточнил он, не представляя, что они могли забыть в такой глуши. Джеймс ехал не торопясь, поэтому ему хватило смелости, чтобы потянуться к Регулусу за быстрым поцелуем. Машину немного дернуло влево, но дорога была пуста, от чего они проделали кривой зигзаг, а затем и вовсе сбавили скорость.              Это было единственное трехэтажное здание в округе, возле которого Джеймс затормозил и припарковался напротив. Дома искоса поглядывали на нежданных гостей своими горящими желто–оранжевым светом окнами, а трёхэтажный "небоскреб" мрачно посапывал под сгустившемся над ним небосводом, пряча плоскую крышу в ветвях старых деревьев.              – Пойдем? – Джеймс протянул ему руку.              – Туда? – Регулус поднял голову, глядя на железную лестницу, тянущуюся вдоль кирпичных стен.              – Не волнуйся, она прочная.              Регулус любил бродить по незнакомым улочкам, неизведанным уголкам Лондона, но он никогда не заходил в такие места, как это. В школе, когда они еще были детьми, Сириус рассказывал ему, что они с Джеймсом постоянно искали приключений, проделывая подобные вылазки по различным заброшенным постройкам. И Регулус подумал, что у Джеймса вновь заиграло детство, и тот решил взять его в это приключение.              – Ты не думаешь, что здесь могут быть… – шёпотом спросил он, крепко держась за его руку, когда под их ногами завибрировали железные лестничные прутья.              – Поверь мне, тебе понравится, – Джеймс остановился в пролёте между первым и вторым этажом, оставшись на предпоследней ступени так, что поравнялся ростом с Регулусом, и улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. – Это был скучный вечер, не так ли?              – Нет, – протянул тот, радуясь, что глаза наконец–то привыкли к темноте, и он смог разглядеть блеск в глазах Джеймса, – не помню, когда мне в последний раз было так хорошо.              – Устал?              – Вообще–то я готов был сбежать с тобой еще хоть с сотни таких мероприятий.              – Кажется, это была лучшая часть вечера, – закивал Джеймс, а затем улыбка постепенно смягчилась и он опустил взгляд.              В темноте ощущения кажутся более насыщенными, потому что зрительный орган теряет свои полномочия, уступая место слуху и тактильности. Сначала Регулус почувствовал, как его потянуло ближе, пальцы легли на его подбородок и талию, а затем к губам тепло прикоснулись. Они долго изучали друг друга, не в силах оторваться, чтобы насладиться подольше вкусом глубокого поцелуя.              Регулус вновь ощутил себя сбежавшим из дома подростком, будто бы они скрылись от всех, спрятались здесь, где их никто не сможет найти, предостав себя только ночной тишине.              – Есть еще кое–что, – Джеймс поднялся на последнюю ступень, слегка подталкивая назад Регулуса, и теперь вновь смотрел на него с высоты своего роста.              В груди Регулуса теплота становилась пламенем, от которого перехватывало дыхание. Джеймс в очередной раз перекрыл доступ кислорода привкусом пережаренного кофе, который они выпили на выставке, и, схватив его за руку, повел за собой дальше по лестнице.              Они пересекли еще два лестничных пролёта и оказались на застеленном участке крыши, шагнув на который Регулус ненароком поднял голову, только сейчас заметив всю прелесть картины, развернувшейся перед ними по всей своей первозданной красоте. Среди бархатистой синевы углём начерченного неба мерцали и поблескивали звезды. Оно было таким чистым, таким темным, что на нем можно было разглядеть даже самые крошечные и далёкие созвездия, а прямо посередине, как проведённой кистью мазок на полотне, сиял своим великолепием млечный путь.              Регулус позволил себе выдохнуть, когда его талию обвили руки Джеймса, а его грудь прильнула к его спине, как будто его накрыли тёплым одеялом.              – Красиво, правда? – произнес он, положив подбородок на его плечо.              – Не помню, когда я в последний раз видел подобное, – Регулус прислонился виском к голове Джеймса.       – Да, этот участок освещён не так сильно, как город. Если выехать еще чуть дальше – за город – и остановиться где–нибудь в поле, все это окажется еще более потрясающим. Из–за огней в центре такой красоты не увидишь.              Он начал болтать что–то еще, но Регулус боднул его головой, рассмеявшись и тот повернулся к нему, улыбнувшись, и стал целовать всюду, куда только смог достать, пока он не смог выпутаться из его объятий. Они подошли к краю, взглянув на тускло освещенную полосу тротуара, зашторенные окна домов и вдаль уходящее шоссе. Ночь была тихой и теплой, и иногда вдалеке вспыхивали раскатистые салюты. День Святого Валентина еще никогда не был таким удивительным.              Через несколько дней Пандора сообщила хорошую новость – он был приглашён на открытие. Их новый винтажный магазинчик оказался не менее очаровательным, чем прежний. Новый антураж привнес недостающую атмосферу старинности, которая разноцветными боками ложилась на антиквариат от витражей на узких окошках.              – Смотрю, вы неплохо сдружились с местным мастером? – Регулус кивнул в сторону Барти, который болтал с посетителями, которых, к его приятному удивлению, оказалось много.              – Мы теперь сотрудничаем вместе, – Пандора покружила вокруг, протянув ему флаер с координатами Барти, где значился его телефон, инстаграм и маленькая реклама тату–салона. – Здесь есть ребята, которые пришли к нам от него, так мило. Вы знакомы?              – Это мой друг, – в этот момент он заметил вошедшего Римуса с Сириусом, к которым подозвала его Пандора.              – Поздравляю с открытием, – Римус обнял ее.              – Чудесное место, – жадным взглядом Сириус пробежался по прилавкам, – я уже хочу себе вон ту полку с пластинками. Можно всю?              – Оставь хоть что–то другим посетителям, коршун, – вздохнул Римус. Пандора с любопытством задержала на нем взгляд.              – Римус, все в порядке, – это было утверждение, но во взгляде ее промелькнул вопрос. Он кивнул, а затем Сириус потащил его к столику с домашним печеньем, как только Барти направился к их маленькой компании. Пандора удивленно посмотрела на Регулуса, но тот лишь пожал плечами.              – Знаешь, у него ведь слушание на носу, возможно, Римус переживает за него больше, чем он сам.              – Что–то серьёзное? – взволнованно спросила она.              – Не бери в голову.              – Ладно, поговорю с ним об этом позже, – Пандора вздохнула. Барти вновь задержался, зацепившись с кем–то языком. Кажется, его знакомых тут было действительно много. – А ты, кстати, выглядишь таким счастливым.              – Ну… – Регулус смущённо опустил взгляд.              – Это из–за того парня, да? Джеймс, кажется.              – Мы… – он сунул руки в карманы, не зная, как продолжить. К щекам прилила краска, и его самого бросило в жар.              – Вы очень хорошо смотритесь вместе, – ей не нужно было оправдание, она смотрела на вещи совсем под иным углом. Поэтому, когда она сердечно улыбнулась, Регулус облегченно вздохнул.              – Хей, – Барти неожиданно подкрался сзади, закинув свои руки им на плечи, и стиснув в порыве необъятных чувств. Регулус подумал, что он был пьян. – О чем болтаете?              – Мы говорим о счастье, – сказала Пандора.              – Счастье – это, конечно, прекрасно, – покачал головой Барти, – но давайте лучше подумаем, что нам делать с той жуткой очередью у кассы.              – Боже, Ксенофилиус! – Пандора помчалась к нему, как только заметила, что тому явно нужна была помощь.              – Ты как, приятель? – он стукнул его в плечо, пружиня на своих двух.              – В порядке. А ты чего такой радостный?              – Чувак, у меня вся следующая неделя забита под завязку, я еще никогда не был так богат.              – Так ты празднуешь, – усмехнулся Регулус. Барти быстро закивал, но так просто ему его было не провести. – Брось, ты нервничаешь. В чем дело?              Барти дёрнул уголком губ, как оказалось непроизвольно, потому что ничего говорить он не собирался. Его взгляд метался от одного ботинка к другому, опущенный и смущенный, как у ребенка, который в чем–то провинился.              – Я не уверен, я подумал об этом так поздно, – затараторил Барти, и Регулус решил дать ему возможность, не перебивая и не останавливая. – Ты наверняка слышал об Эване, Эван Розье – у него студия почти в самом конце улицы. Он тоже носил метку, являясь членом клуба, вместе с Мальсибером и остальными. В общем, пару дней назад он пришел ко мне и показал свою руку. Чувак, он свел ее. Я не знаю, может, это была какая–то уловка, я подумал об этом только после того, как согласился.              – На что ты согласился? – не выдержал Регулус, потому что уже терял нить повествования.              – Он спросил, может ли он работать со мной. Он узнал, что я больше не являюсь шестеркой Мальсибера после той истории. И я подумал, почему нет, – Барти растер ладони до красноты, пока Регулус не одернул его.              – Ты и сам прекрасно знаешь, как дорого и больно сводить татуировку.              – Да, знаю.              – А что случилось с его студией? Почему он пришел к тебе?              – Чтобы объединиться. Он тоже работает один, а против двоих пойти куда сложнее, чем против одного.              – О, тебе напомнить, что нас с Сириусом тоже было двое?              – Блять, ты не успокаиваешь.              – Верно, я не для этого здесь. А вообще, я думаю ты зря переживаешь. Ничего плохого про Розье я не слышал. Да, он был заодно с Мальсибером, но так же, как и ты.              Барти сглотнул, задумавшись.              – Поверь, – усмехнулся Регулус, – он сбежит от тебя раньше, чем ты от него. Забыл, как с тобой тяжело ладить?              – Эй! – улыбка вновь коснулась его губ, и он поддел локтем друга.              Вскоре к ним присоединился Джеймс, и Пандора провела ему маленькую экскурсию по всевозможным прилавкам, где он набрал целые руки всякой мелочи, советуясь с ней, как вписать ту или иную деталь в интерьер. Регулус понял, что любовался им все это время, как делал, возможно, постоянно, что наверняка подмечали окружающие. Он одернул себя, заставив отвлечься на что–то другое, и удивился, когда обнаружил Барти за неловким разговором с Сириусом, в конце которого они пожали друг другу руки, а Римус удивленно, но одобрительно переглянулся с Регулусом. Возможно, это было его прощение.