Любимый враг

«Я доверяю тебе», — всплыли в памяти слова возлюбленного, однако его двойник, который сейчас находился так близко, тянулся к его губам и сам коснулся их своими, обнимая Осаму за шею и углубляя поцелуй. Дазай не смог не ответить, ведь Чуя всем своим видом, каждой клеточкой своего тела, молил его об этом. Однако перейти к большему, Осаму не мог, понимая, что это всё-таки не его Чуя, и если он сейчас не остановится, это будет измена. С трудом удержавшись от искушения, Дазай мягко отстранился от Накахары и произнёс: — Нужно обговорить детали.

***

Дазай сидел за столом, почти уткнувшись носом в какие-то бумаги и что-то писал. В дверь настойчиво постучали, и Осаму пошёл открывать. Едва щёлкнул замок, как в кабинет влетел Накахара. — Чуя, что-то случилось? — спросил Осаму, обеспокоенно глядя на эспера. — Где Эри? — С твоим отцом и Коё, — ответил Чуя и, пройдя в кабинет, уселся на диван, похлопав рукой рядом с собой по нему, он сказал: — Присядь. — Чуя. Что произошло? — Дазай всё же присел рядом с любовником. — Почему ты оставил Эри с боссом? Её снова могут попытаться похитить. — Значит, ты действительно ничего не помнишь, — констатировал факт Чуя. — О чём ты? — Дазай посмотрел в голубые озёра. — Сегодня Фукучи получит страницу и сделает на ней запись, которая всё изменит. — Откуда информация? — Можно сказать, что из будущего. Информация точная. Можешь не сомневаться. Дазай встал с дивана и прошёлся по кабинету. — Ты хочешь сказать, что ты побывал в будущем? — Не совсем. Скорее, я вернулся в прошлое, чтобы предотвратить твоё исчезновение. — Тебе известно, где находится база террористов? — Да. — Где? Чуя извлёк из кармана телефон и, открыв карту, показал Дазаю расположение базы Небожителей. — Известно сколько их? — задал очередной вопрос Осаму. — Известно. — Тогда следует уничтожить их. — Да. Но не сейчас. — Конечно, не сейчас. Для начала мне необходимо узнать о них больше информации и составить план. А что за запись сделает Фукучи? — Запись касается твоей смерти. Но ты не умрёшь. Запись создаст вместе с тобой параллельную вселенную, где твой двойник будет мёртв. Ты и Небожители все переместитесь туда. — Вот как? — Дазай улыбнулся. — Интересная теория. — Это не теория, а однажды свершившийся факт. Чуя как мог ввёл Дазая в курс дела и хотя тот вначале скептически воспринял версию возлюбленного, всё же поверил ему, так как не верить ему причин у него не было, вместе обсудив свои дальнейшие действия, эсперы выдвинулись в путь. Однако не всё прошло по задуманному плану, а точнее, всё пошло наперекосяк. Выждав заранее оговоренное время и нанеся удар строго в определённый момент, активировав порчу, Чуя всех уничтожил, устроив довольно мощный взрыв, однако Дазай, который стоял рядом с эспером и, едва успев обнулить его, упал на землю с простреленной грудью, едва истекли те самые 55 секунд. — Дазай! — крикнул Чуя, сам падая на эспера и понимая, что тот не дышит. — Нет! Придя в себя через несколько часов, Чуя понял что лежит на совершенно уже остывшем теле. С трудом приподнявшись на ноги, Накахара уставился на свои ладони, которые были в крови возлюбленного. По щекам эспера текли горячие слёзы, он закрыл рукой навсегда застывшие глаза Осаму, в слух задав вопрос: — Почему? Что пошло не так? — Накахара обхватил голову руками, в отчаянии, прокричав: — Почему? Немного успокоившись и придя в себя, Чуя поцеловал Осаму в лоб, поднимаясь на ноги и прошептав: — Я верну тебя. Я всё исправлю. Сказав это, Чуя пошёл на развалены разрушенной базы Небожителей, решив отыскать страницу во что бы то ни стало и вновь, с её помощью, вернуться в прошлое. По пути он обдумывал произошедшее и пришёл к выводу, что ситуация весьма странная. Выстрела он не слышал. Если бы из Небожителей кто-нибудь выжил, его бы тоже убили. Тогда кто застрелил Дазая? Побродив по развалинам ещё час и отыскав страницу, так как помнил, благодаря видеозаписям, где она находилась в момент исчезновения Небожителей, Чуя отправился в ближайший канцелярский магазин для того, чтобы приобрести ручку и сделать на странице запись.

***

Дазай стоял на базе Небожителей, в окружении врагов, однако Чуи нигде не было видно. — Что происходит? — сам у себя спросил Осаму. — Куда подевался Чуя? Что-то явно пошло не так.

***

Вновь вернувшись в прошлое, Чуя постучал в дверь кабинета Дазая. Когда Осаму открыл Накахаре, тот бросился его обнимать, повторяя: — Ты жив, Слава Богу, ты жив. — Да что с тобой, Чуя? — не мог понять Дазай. — Где Эри? — С Мори, — ответил Накахара, всё так же обнимая эспера и целуя его в губы. — Я должен тебе кое-что рассказать. Накахара рассказал Дазаю обо всём произошедшем и о той реальности, которая была создана при помощи его дара и записи на странице и о том, как Дазай погиб. Внимательно выслушав эспера и, по-началу скептически отнесясь к его словам, Осаму всё же поверил в его рассказ и сделал несколько предположений, после того, как Чуя сказал: — Я не слышал выстрела. И почему не убили меня, если кто-то из Небожителей выжил? — Возможно, — задумчиво проговорил Дазай, — это произошло из-за самой записи. Может быть она сама собой предусматривает мою смерть и если в той реальности моего двойника спасти, умираю я здесь. Хотя так быть не должно из-за моей способности. Не зря ведь страница создала моего мёртвого двойника вместе с параллельной вселенной. А может, она меняет нас местами? — Я не знаю, Дазай. Но что же нам делать? — Нужно снова попробовать и убедиться, что мою смерть нельзя предотвратить.

***

— Я возвращался в прошлое восемь раз, — сидя на диване в кабинете босса, говорил Чуя. — Но мне не удаётся предотвратить его смерть. Он всегда умирает в одно и то же время. — Не слышал выстрела, говоришь? — спросил Огай. — Нет, ни разу. — Значит, запись на странице работает так, что должен выжить лишь один из них: либо Дазай, либо его двойник, а может, страница и вовсе меняет их местами. — А это вполне возможно, Дазай тоже говорил об этом как-то. Но что же делать? — Страница не утащила Небожителей в ту реальность, хотя бы тела? — От них ничего не осталось. Но если наша страница осталась здесь, я думаю, что нет. — Тогда остаётся лишь один вариант. — Какой? — Ты знаешь, Чуя. — Да, — тихо проговорил эспер. — Я уже думал об этом. — Я понимаю, что брать на себя такую ответственность нелегко, но иначе нельзя. Ведь ты любишь Дазая? — Конечно. И я готов пойти на всё, чтобы его спасти, даже, если для этого придётся уничтожить целую вселенную. Именно поэтому я вернулся именно в этот момент, то есть наоборот, переместился в будущее, босс. Когда они все исчезли, иначе вы сочли бы меня сумасшедшим и не поверили. — Да, ты прав, — Огай кивнул. — Это верное решение, Чуя. И когда он вернётся, то не должен знать о том, что ты сделал. Когда попадаешь туда, не говори ему всей правды. Он должен коснуться нашей страницы. — Да, Мори-сан. — Чуя склонил голову и покинул кабинет босса, раздумывая о том сможет ли жить с таким грузом на сердце.

***

— Что с тобой, Чуя? — задал вопрос Осаму, когда эсперы вечером сидели в служебной квартире Дазая и пили виски. — Ты какой-то хмурый. Что тебя беспокоит? — Ничего, — Чуя тяжело вздохнул, взяв в руки ладонь Осаму. — Всё хорошо. — Ты пьёшь виски, а не вино. Твой вид какой-то потерянный. Я хорошо тебя знаю. Что тебя гложет? С террористами покончено, мы вернулись, и мы вместе, Эри спит в своей кроватке. Так, что не так? — Дазай, всё нормально. Я просто устал. — Ты врёшь. Я вижу это по твоим глазам. Ты отводишь взгляд и не смотришь мне в глаза. Такое ощущение, что ты за что-то испытываешь чувство вины. Интересно за что? — Да что ты ко мне приебался? — вспылил Накахара. Дазай был прав: он испытывал чувство вины, но не мог сказать за что, поэтому проявление агрессии было, своего рода, защитным механизмом. Накахара встал со своего места и отправился в душ, лишь для того, чтобы любовник не приставал к нему с расспросами. Минут через пятнадцать в дверь ванной комнаты постучали. — Чу-уя, — пропел Дазай, — выходи уже. Я не буду приставать с расспросами. Щёлкнул замок, и дверь отворилась, из душевой вышел Чуя и, пройдя мимо Осаму, пошёл на кухню. Сев за стол, он до краёв наполнил стакан виски, даже не кинув в него лёд и до дна его осушил. Осаму с некой долей удивления смотрел на любовника и не мог понять, что с ним происходит, однако решил оставить свои попытки выведать у него правду. По крайней мере сегодня. За этот вечер Чуя довольно много выпил, и Осаму пришлось чуть ли не на руках отнести его в постель. Сам Дазай долго не мог уснуть, обдумывая ситуацию с Чуей, лишь только он отрубился, проснулась Эри, пришлось вставать, кормить ребёнка и менять памперс, однако и после этого девочка уснула не сразу, Осаму долго носил её на руках, пытаясь укачать. Когда ребёнок уснул, Дазай лёг в постель и, наконец, погрузился в царство Морфея. Но и тут ему не повезло: всю ночь ему снились кошмары, он просыпался, а потом ещё и Чуя его будил несколько раз, так как спал беспокойно, крутился во сне и бормотал что-то бессвязное. Злой и невыспавшийся Дазай проснулся от звонка телефона. Звонил Мори и срочно требовал, чтобы Осаму явился на работу. — Отец, я хочу взять выходной, — сонно проговорил Дазай в трубку. — Всю ночь глаз не сомкнул. Что-то срочное? — Срочное, но работы на час-полтора, потом можешь идти отдыхать. — Ладно, сейчас буду. Осаму встал с кровати, умылся, сварил себе кофе и отправился на работу, оставив Чую и Эри одних в квартире. Час-полтора работы затянулись на три, а когда Дазай вернулся домой, Чуя уже не спал. Он сидел на кухне и хлебал виски. Подойдя к эсперу, Дазай забрал из его руки стакан и произнёс: — Я спрашивал тебя вчера и снова спрошу. Что происходит, Чуя? Я никогда не видел тебя таким. Эспер не успел ничего ответить, так как заплакала Эри, и Дазай подошёл к ребёнку. Девочка проголодалась и ей необходимо было снова сменить памперс. Поменяв его, Осаму заметил раздражение на попке у ребёнка, из чего сделал вывод, что Чуя памперс ей не менял и, вообще, было неизвестно, подходил ли к ребёнку. Приготовив детское питание для малышки, Дазай накормил её и прошёл вместе с ней снова на кухню. Чуя опять хлебал виски и уже был довольно пьян. — Да что с тобой, Чуя? — снова спросил Дазай, глядя эсперу в глаза. — Ты пьёшь второй день, почти не разговариваешь со мной и не обращаешь внимания на Эри. — Осаму, придвинув стул ближе к Чуе и присев на него, продолжил: — Поговори со мной. Расскажи, что происходит. — Ты меня возненавидишь, — сказал эспер, роняя голову на руки, которые лежали на столе. — Я убийца. — Очень интересно. Я тоже, и о тебе мне всё известно, но ведь тебя раньше это не беспокоило. Что произошло? — Я всех их убил. Всех, принимаешь? — Чуя схватил Осаму за руку и посмотрел в карие глаза. — Если честно, не очень. — Я их убил, чтобы спасти тебя. — О чём ты? — Я уничтожил целый мир, понимаешь? — Чуя сжал руку Осаму сильнее и добавил: — Конечно, ты не понимаешь. — Что? Чуя, что ты несёшь? — Ты хотел знать, я сказал. — Ясно. Кому-то пора в постельку. Поговорим, когда протрезвеешь. Уложив Чую и Эри спать, Дазай сам так и не лёг. Из головы не выходили слова эспера. Всё это было похоже на пьяный бред, но Чуя никогда раньше не нёс бред даже по пьяни. Даже в былые времена, когда они с Дазаем ненавидели друг друга, и он мог, напившись, проявить какую-то агрессию по отношению к напарнику, бредом его претензии не выглядели. Он говорил об уничтожении целого мира, от этих слов, сердце в груди Осаму болезненно сжалось. Дазай отнёсся довольно серьёзно к словам Накахары и решил просто дождаться, когда Чуя проснётся, чтобы поговорить с ним. Часа через два Дазай всё же уснул, обняв Чую. Проснувшись через несколько часов, он накормил ребёнка, а вскоре встал и Чуя. У Накахары болела голова, и он был снова не в духе. Дав эсперу таблетки от похмелья, Дазай присел рядом с ним на кровать. — Чуя, — произнёс он. — Я хочу поговорить о том, что ты мне сказал сегодня. Ты помнишь это? — Нет, — соврал Накахара. — Ты говорил о том, что ты убийца и о том, что ты уничтожил целый мир, чтобы спасти меня. — Дазай, это просто пьяный бред. Не обращай внимания. — Нет, не бред, — Осаму посмотрел Чуе в глаза. — Я хорошо тебя знаю. Ты должен рассказать мне правду, я ведь вижу, что тебя что-то гложет, чувство вины, как вариант. Расскажи мне всё, и мы вместе подумаем, что с этим делать и как быть дальше. — Да нечего рассказывать! — вновь вспылил Чуя. — Я не помню о чём говорил тебе. Наверное, мне что-то привиделось по пьяни. — Чуя. — Да отвали ты от меня уже, достал! — А ты изменился после возвращения. Всё никак не можешь простить мне измену? — Не могу! А ты простил бы? — Учитывая ситуацию, да. — А я не могу. По крайней мере сейчас. Оставь меня. Дазай пожал плечами и пошёл снова работать, после того, как Чуя его заверил, что не напьётся и присмотрит за Эри. На самом деле, дело было не в измене, Чуя лишь хотел переключить внимание Дазая на что-то другое, чтобы отвлечь его от мыслей о том, что он ему взболтнул по пьяни, и ему удалось это сделать.

***

Прошло около месяца. Чуя по-прежнему был сам не свой. Дазай не мог достучаться до него и понять, что же с ним происходит. Накахара часто пил, кричал во сне, будто ему снились кошмары, однако Дазай знал, что сны Чуе не должны сниться. Они часто ругались и Накахара постоянно напоминал Дазаю об измене, если тот начинал задавать вопросы. За всё это время, которое прошло после их возвращения, между ними ни разу не было близости. А как-то Осаму после очередного скандала ушёл, забрав дочь. Удивительно, но Чуя даже не возражал против этого. Что было очень странно, ведь несмотря ни на что, Накахара очень любил Эри. Осаму вернулся в свою городскую квартиру, в которой жил когда-то с сыном и где очень давно не появлялся. Слишком тяжёлые воспоминания были с ней связаны. Но сейчас стало легче. Пробыв там три дня с дочерью, взяв отгулы, он всё думал о Чуе, как вдруг его телефон зазвонил. — Слушаю, отец, — проговорил Осаму в трубку. — Осаму, ты не знаешь, где Чуя? — спросил Мори. — Нет. Мы расстались, но он остался в моей служебной квартире. — Его там нет и вещей тоже. На работе он не появлялся три дня. Я отправлял людей в его городскую квартиру, но им никто не открыл. — Я съезжу туда, — пообещал Дазай и, сбросив вызов, взял Эри и отправился в городскую квартиру Чуи. У Дазая было нехорошее предчувствие, он спешил домой к Чуе так быстро, как только мог. Дверь ему не открыли, и Осаму, воспользовавшись своим ключом, который у него остался, открыл её сам. В квартире было темно, так как наступил вечер, свет нигде не горел, однако, включив его, Осаму заметил в прихожей обувь Чуи и его плащ. Позвав эспера по имени, Дазай не дождался ответа, но он не собирался бездействовать, а сразу заглянул в ванную, потом на кухню, в гостиную и спальню. Именно в спальне он обнаружил Чую. Эспер лежал на кровати на животе, руками обняв подушку, на полу у изголовья кровати стояла недопитая бутылка виски. Дазай положил Эри на кровать и присел рядом с мафиози, погладив его по голове. Чуя никак не отреагировал, а затем его рука соскользнула вниз и простынь, и часть наволочки окрасились кровью. — Чуя, твою мать! — вскричал Дазай, переворачивая эспера на спину и проверяя пульс. Возлюбленный был жив, но его запястья оказались довольно сильно изрезаны вдоль вен, из глубоких порезов обильно вытекала кровь. Осаму отыскал аптечку и обработал раны на запястьях Накахары, после чего перебинтовал их и принялся хлопать любовника по щекам, пытаясь привести его в чувства. Чуя застонал, приходя в себя и открыл глаза. — Дазай? — удивлённо проговорил он. Осаму приподнял Чую, усаживая его на кровать и обнимая. — Зачем ты это сделал? — спросил он. — Потому что не могу с этим больше жить. — Чуя обвил шею Осаму перебинтованными руками и уткнулся носом в его грудь, роняя пьяные слёзы. Дазай гладил его по голове, пытаясь успокоить, и произнёс: — Чуя, милый, ты должен мне всё рассказать. Я знаю, что причина твоего состояния не в моей измене. Ты должен сказать мне правду. Я помогу тебе, как бы там ни было, ведь я люблю тебя. — Если я тебе расскажу, ты возненавидишь меня, — проговорил Чуя, глядя в карие омуты своими голубыми озёрами. — Я не знаю, что ты сделал, но обещаю, что выслушаю и помогу. Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Сними этот камень с души. — Дазай, я обманул тебя, сказав, что нужно прикоснуться к нашей странице. Этого нельзя было делать. Своим прикосновением к ней, ты стёр ту вселенную. Её больше нет. И всех людей, которые там жили тоже. Я их убил. Уничтожил целый мир твоими руками. — Что? — Осаму, глядя в небесно-голубые глаза, отцепил руки Чуи от своей шеи и отстранился, не веря своим ушам. — Что ты сделал, повтори?