I hate you

      — Дамиано и Виктория, — понеслось. Давай про отношения, — ни для кого не секрет, что между вами химия. Скажите, как вы думаете, слухи беспочвенны? Вы встречаетесь?       Как же задолбал этот тупой вопрос. Как будто ничего другого неинтересно. Мы не артисты, пишущие музыку, мы лишь два секс-объекта из ширпотребной порнухи.       Смотрим с Дамиано друг на друга. Наши «отношения» — это:       «Глубже. Я хочу ещё тебя внутри». Царапаю его спину и пытаюсь вжаться в тело как можно сильнее».       «Дамиано хватает меня за руку после концерта и ведёт в подсобку. Поворачивает спиной и грубо наклоняет вперед. Сдерживаю крик, но стон не могу».       «Прижимаю его лицо к своим штанам, а он зубами расстёгивает молнию. Когда его рука снимает часть костюма, и язык проводит по нижнему белью, я закусываю губу, чтобы меня не услышали другая половина группы».       Томас кашляет, Итан улыбается уголками губ. Я пододвигаю ближе к себе микрофон, вижу боковым зрением, как Дам закусил губу:       — Он самый раздражающий парень в мире. Да и слухи, всего лишь неподтвержденное чье-то мнение. Мы лишь друзья, у нас дружеская любовь. — Заученный текст и ничего больше. Ну или типа, он надоедливый старший брат, а я милая умная сестра.       Томас смеётся, и тихо говорит что-то про инцест, по-моему язык немецкий. Позёр.       Вообще наши отношения (которых нет), не суть, возможно напоминают кринж; но мне комфортно. Мы вместе, но не как обычные люди, мы вместе спим. На гастролях, у меня дома (иногда, когда Дженис нет), а также когда мы становимся пьяными: бар, сауна или очередная вечеринка. Наши (отношения) можно свести к одному действию — трахаться. Ну типа для занятия любовью мы слишком далеки, а для обычного секса не так скучны.       За пределами комнаты, стола или стены мы настоящие брат и сестра. По-другому я не воспринимаю наши отношения, пропуская мимо ушей стабильно-звучавшее «У вас что-то есть?», «Как давно вы встречаетесь». Ведь каждый брат может обнять сестру, ну или посмотреть ласково на неё, придвинуться ближе и закинуть ногу или руку. Да?       — Ну привет, сестричка, или как ты там сказала? — Он приобнимает меня одной рукой, пока я пытаюсь дотянуться до верхней полки с круассанами.       — Слушай, достань, — указываю пальцем.       Он аккуратно и легко протягивает руку и подаёт мне с шоколадном, мой любимый кстати.       — Спасибо! — откусываю кусок этого божественного чуда кулинарии.       — Я надеялся на что-то больше, чем спасибо, — Дамиано дует губы.       — Большое спасибо! — Хлопаю его по плечу.       Сбрасывая остатки одежды, этой ночью мы занимаемся каким-то странным сексом. Он не душит меня, не заставляет мою глотку болеть после его члена. Я стараюсь перенять доминирующую роль, садясь сверху, и он позволяет. Впервые за все время этих недоотношений, впервые за 4 года, когда мы лишились девственности друг с другом.       Он проводит пальцами по моей спине и аккуратно массирует шею. Когда я кончаю прямо на него, а он в меня. Спасибо за противозачаточные, иначе я бы выстрелила ему в смазливое и красивое лицо, с такими скулами, губами. Замираю, эта миланская Луна освещает наши голые тела, мы смотрим друг на друга. Провожу пальцем по его губе.       — Сегодня было немного иначе. — застегиваю лифчик, надеваю штаны на голое тело.       Он молчит, смотрю на него и поднимаю бровь:       — Что? — не понимаю этот взгляд.       — Ты всегда уходишь, может, ты останешься сегодня? — Рывком дергает меня на кровать и закидывает свою длинную ногу.       У нас негласное правило: мы не спим с постели друг с другом. Ну типа секс, да, но не больше. Сон — это что-то интимное. Хотя раньше нас это не смущало: до появления Джорджии и Дженис.       Удивительно, как все меняется.       — Дамиано, мы не пара, мы только трахаемся. И кстати, сегодня было нежно. Не в твоём стиле. — Парирую, откидываю его от себя.       Направляюсь к двери, не забываю пиджак. Всё-таки костюм новый, надо бы поаккуратнее. Прошлый мы порвали, это было так грустно, ведь он в единственном экземпляре.       — Я люблю тебя. Я не останавливаюсь и не придаю этому значения. Мы часто говорили это, ведь мы с ним не больше, чем просто друзья.

*Только она не видит грустную улыбку Дамиано, когда молча выходит из его номера.*

      — Виктория! Ну блять, могла бы хоть одеться, причесаться. Ты похожа на дешевую проститутку. — Томас укоризненно смотрит, хватает меня под локоть, — если вы попадётесь, я вас убью. Гитарой по голове. И засуну палочки Итана вам в жопу.       — Оу, Томас, откуда тебе знать, что я люблю пожёстче? — Ухмыляюсь, но почему-то вспоминаю сегодняшний...секс? И мне это понравилось.       — Вас слышно даже в баре, вы бы поосторожнее, Вик. — Он явно беспокоится, и мне впервые за долгое время стало не по себе. Я почувствовала, что мы делаем что-то не то и скоро всё окончательно выйдет из-под контроля.       Весь следующий концерт прошёл на отчужденной ноте. Кажется, будто какая-то недосказанность летала между нами и мешала стать единым организмом, тем самым коллективом, который так полюбился нашим поклонникам. Никаких прикосновений, никакого взаимодействия, ни-че-го.       Дамиано избегал меня, постоянно отходил, не смотрел на меня. Даже нашу фишку мы не сделали на zitti e buoni. Смотрю на него и нахожусь в ахуе.       После концерта он поставил стойку за кулисы, забрал свой микрофон и вышел.       Следую за ним, потому что не понимаю его поведения. Сбегает от меня, игнорирует, не приходит на ночь. Он никогда не брал Джо с собой, если мы были вдвоём. Курит, опираясь на стену, а ведь сейчас февраль, и ему должно быть холодно.       — Не замёрзнешь? — Он даже не повернулся.       — Нет. — И всё? Ожидала я большего, ну шутку например, а лучше объяснения, что происходит. Прокручиваю в голове произошедшее и не понимаю. Всё как обычно. Ну почти.       Смотрю на него, разворачиваюсь и ухожу. Ночью перелёт, надо собрать сумку. Поговорю с ним в самолете, ведь летим мы всегда вдвоём, в самом хвосте самолёта.       Дамиано прошёл мимо меня и сел на другой ряд, рядом со мной- Итан. Наблюдаю, как Дам смеётся с Томасом и трепет его по голове.       Ну вообще-то это обидно. Ему что, 12 лет? Он такой невыносимый, что я злюсь. Нет, блять, я за ним хожу, как мама и вечно пытаюсь узнать в чем причина очередной истерики. До Великобритании я проваливаюсь в сон. Беспокойные картинки приносят лишь страх: я бегу за Дамиано, и когда подхожу, вижу, как он целует Джорджию в шею.       Тихонько скребусь в дверь. Раньше у меня был ключ, а в этот раз он его не оставил, лишь развернулся и свалил, улыбаясь и уделяя внимание папарацци. Раньше он их не любил. Всего два дня, а человек изменился, стал чужим. И больше я чувствую его в себе. Каждую ночь мы были вдвоём, а теперь.       Дверь открывается, и тут я конкретно охреневаю:       — Виктория, привет! — Джо обнимает меня. Таращусь на неё, как на привидение и понимаю, что стою так уже довольно давно.       — О, привет. Не ожидала, что ты будешь сегодня с нами. — Пытаюсь скрыть раздражение. Сердце отчего-то начинает фолить.       — Да, Дамиано в последний момент выдернул меня. Пришлось из Рима прилететь. Заходи. — Она улыбается, и тянет меня за руку, а я как кукла просто иду следом.       Как по какому-то изъезженному и тупому сценарию мы стоим вдвоем в номере: почти жена и почти любовница. Усмехаюсь, ведь это сюр.       Дамиано выходит в одном полотенце, которое еле скрывает его член. Так низко оно завязано. Против воли я сглатываю образовавшийся комок.       — Виктория, привет, — Викторией он меня давно не называл. Последний раз, когда я флиртовала с каким-то итальянцем, подарившем мне красивый букет. Года два назад.       — Дамиано, здравствуй, — играю по правилам. — Я хотела уточнить, — что? Еле соображаю, — у тебя всё готово? Если да, — не даю ему сказать, — может поможешь мне выбрать аутфит? — Мысленно бью себя по голове, что я блять несу.       — Я не думаю, что в этом спец, — кажется он смеётся, глаза на секунду стали родными, а моё сердце пропустило удар, над моей просьбой. — Джорджия, сможешь помочь Виктории? — шах и мат. Я опять проиграла,       Без лишних слов, улыбаясь во все свои белые 32, его почти жена хватает меня за ладонь и тянет вперёд. Откуда в этом худом теле столько силы? Смотрю на Дамиано, а он — на меня. Потом отводит взгляд и уходит в ванную.