Спасение Мальсибера, или Лугнасад по-слизерински

      В последний день до отбытия в Лондон занятий не проводили, только консультации для желающих, коих было чрезвычайно мало, но Северус воспользовался шансом и заглянул к мастеру древних рун. Рой же, выяснив детали прошлогодней мародёрской подставы, подозрительно затих и с самого утра исчез из подземелий, а в Большом зале вовсе не появлялся.       У Батшеды Бабблинг собрались степенные почти выпускники-рейвенкловцы, и возглавлял их, как ни странно, долговязый пятикурсник с серебряно-зелёным гербом на груди. Он сыпал такими вопросами, что «вороны» диву давались и записывали за ним. Северус прислушался к репликам своего знакомца – Барти Крауча – и, уловив полезное содержание его идей, присел за соседний стол.       Профессор кивнула присоединившемуся к ним Северусу, но от объяснений для полиглота-слизеринца не отвлеклась. Она привела несколько примеров с многосоставными ставами, изображёнными в виде зодиакальных знаков, и только спустя четверть часа переключила внимание на Северуса.       Тот прокашлялся и тихо описал то, что запомнил.       В голове возникла более-менее чёткая картинка: Рой приспускает штаны и обнажает внутреннюю часть бедра, на которой собрался неполный футорк. Итого – двадцать три опасных закорючки. Таких комбинаций Северус не встречал в учебниках, они намного превышали школьный уровень по сложности и опасности, однако по группировке некоторых рун понял, что то же упоение от укусов у Роя могло частично родиться из моргановых чернил на его ноге. Как минимум выведенные рядом «лёд» и «солнце» вступали в конфронтацию.       – Они не повторялись, – объяснял Северус молодой женщине, лишь на дюжину лет более опытной, чем её ученики. – По десять в каждой половине, две центральных и одна на стыке.       Достав из сумки пергамент и обкусанное перо, Северус начал по памяти воспроизводить фигуру. В паре отрезков он засомневался и поставил там «буквы» наугад.       – Перевёрнутая Пеорт в середине, – отметила преподавательница и нахмурилась. – Вы уверены?       В обычном положении руна традиционно обозначала развитие через обогащение новыми знаниями, в данной же связке всё выворачивалось наизнанку: новые знания ограничивали разум и провоцировали искусственную апатию. Вероятнее всего, это касалось приказов… Северуса передёрнуло от предположения, что лишённый сердца глава семейства вертел Роем, будто дьявол-кукловод.       Барти заёрзал на скамье и наклонил голову, чтобы лучше слышать, что не уклонилось от внимания Бабблинг. Она вздохнула, явно привыкшая к любопытству одарённого пятикурсника, и поманила его к себе.       – Вот здесь, – Барти сразу же ткнул в пергамент, – и здесь перепутаны местами. И края Дэй должны быть прямые.       Он обвёл пальцем напоминающий бабочку став. Руна в виде остроугольной восьмёрки или, как сначала думал Северус, бесконечности действительно вписывала все остальные в свой изогнутый контур.       – Я встречал похожий, – брякнул Барти.       – Где? – одновременно спросили Северус и профессор Бабблинг. Первого подстегнул страх выдать Роя – вдруг Крауч видел его татуировку? – а вторую – лишь профессиональная ненасытность.       – У Флакка, – поведал Барти и брезгливо пояснил: – Он экспериментировал на учениках.       – Если бы руны делили на тёмные и светлые, – как-то удручённо заметила Бабблинг, – данный экземпляр причислили к первым. Эти цепочки превратят любое живое существо в лояльного, как домовой эльф, питомца.       – Но? – Барти уловил глубокую озабоченность любимого учителя.       – В отличие от домовика, мистер Крауч, – произнесла женщина с интонацией, не терпящей возражений, – это существо выполнит любой приказ.       «Даже убьёт, – вспыхнуло в мозгу Снейпа. – Или… вовремя умрёт».       Он вскочил и, извинившись, выбежал из класса. Необходимо было найти Роя. Неужели тот знал? Не мог не знать! Такое «воспитание» казалось в сотни раз более отвратительным, чем пьянство, похабные и агрессивные нападки магла-папаши. В горле слизеринца клокотали ругательства, какими в его раннем окружении сыпали мужики-работяги.       Рой как сквозь землю провалился.       Обходя все потайные уголки Хогвартса, где с большей вероятностью мог бы скрываться Рой, Северус налетел на Мародёров в копании Эванс и Макдональд. Слизеринец даже не удостоил компанию презрительного взгляда, хотя никогда не мог удержаться в прошлом, так заняты его мысли были захватившим всё внимание партнёром.       – Партнёр, – по слогам пробормотал Северус и вдруг победно вскрикнул, чем окончательно отбил у гриффиндорцев желание к нему соваться. Даже у потрёпанного Блэка, затаившего на «змей» бесконечную злобу.       Пробежав несколько футов до ближайшей ниши, Северус рассёк кожу на левой ладони и ткнул прямо в порез палочкой. Произносить ничего не потребовалось, хватило силы желания. Из саднящей раны вертикально вверх выплыла струйка крови. Жидкость завибрировала и сформировалась в треугольник, напоминающий стрелку солнечных часов. Самый вытянутый уголок показывал куда-то влево.       В той стороне были подземелья: комната дуэльного клуба, гостиные Хаффлпаффа и Слизерина, кухня… Многовато вариантов, решил Северус, и, аккуратно сунув руку под отворот мантии, зашагал к лестнице.       В знакомом пропахшем сыростью коридоре он достал её и поглядел на трепетавшую в воздухе стрелку. Направление показалось ему странным, однако парень не останавливался, пообещав проанализировать всё после завершения поисков. Он нёсся с умеренной скоростью, чтобы случайно не влететь в кого-нибудь и не сбить концентрацию, но достаточно быстро.       По дороге ему встретился Крауч и с радостной миной, не сочетающейся с его несколько безумным взглядом, протянул сложенный вчетверо лист.       – Вернёшь натурой, Снейп, – деловито хохотнул Барти и слинял, не дожидаясь ответа.       Северус лишь похлопал глазами, опомнился и устремился дальше. Возле зачарованной стены он остановился. Чётко выговоренный пароль заставил каменную кладку раскрыться. Треугольник сдвинулся в сторону входа в мужские дортуары.       В спальне, на первый взгляд, было пусто. Все постели застелены, чемоданы собраны, опустевшие тумбочки и шкафы открыты. Кровать Северуса была единственной с задёрнутым пологом. Туда и указывала проклятая стрелка.       – Мальсибер! – рявкнул Северус, невербально отодвигая плотную занавеску. – Какого?..       Рой, лежавший там в окружении целой горы сладких сконов, вываленных прямо на покрывало, согнул правую руку в локте и стукнул по ней левой ладонью, при этом щерясь своей типичной недовольной ухмылкой.       – Это, дери тебя мантикора, приглашение?! – Северус замахал палочкой, и напичканные изюмом хлебцы испарились с его постели вместе с ещё каким-то мусором. Взор Роя посуровел.       – Я их сам принёс, – сказал он таким тоном, словно достать две дюжины сконов было сложнее, чем шкуру бумсланга.       Северус поражённо уставился на младшего слизеринца и после короткой паузы наградил его давно припасённой тирадой. Он, безусловно, злился из-за затеянной Роем игры в прятки, а не кучи крошек в его – единственном по-настоящему его во всём мире – уголке.       Где-то на середине познавательной лекции о строении репродуктивной системы каждого из основателей Рою надоело слушать вываливаемые на него помои, и он с не менее впечатляющими эпитетами затащил Северуса к себе. Вернее, к нему – это же была его кровать.       – Твоей грязной пасти найдётся применение получше, – проворчал Рой в тонкие плотно сжатые губы и следующую секунду умело перехватил костлявый кулак.       Северус вспомнил, что произошло, когда ему в последний раз заявили подобное. Чёрные глаза опасно блеснули, обещая за любую попытку пройтись по этой теме отраву вместо ужина.       Но Мальсибер не собирался ни высказываться дальше, ни чистить глотку приятеля заклинаниями, он хотел «запачкаться» сам. Спустя минуту под его напором рот Северуса приоткрылся и впустил язык. Впервые они целовались с языками. Северус не кусался – этой привилегией по негласному соглашению владел только его партнёр.       Рой обстоятельно обследовал незнакомое пространство: обвёл ряды кривоватых зубов и пощекотал верхнее нёбо – после чего с пьянящим удовольствием прикусил товарищу нижнюю губу. Северус откинулся на подушку и позволил Рою навалиться сверху.

***

      После отправления студентов по домам мадам Помфри долго раздумывала над словами слизеринца. Вечно затюканный и одновременно ядовитый, как смертоносная тентакула, мальчишка просто поставил её перед фактом! Ещё и на врачебную тайну намекал, прозорливый сопляк.       Понял, что она не выдаст – всё-таки в прошлом году из-за её недогляда гриффиндорским весельчакам сошло с рук покушение на жизнь, пусть и непреднамеренное.       Колдомедик покачала головой и обновила порцию огневиски в бокале – люди её специальности умели пить. Юноша дал время подумать до первого августа. В тот день он обещал применить запрещённую магию на живом человеке. Более того, на однокурснике и соседе, на его, как выразился директор, «друге».       Знала Помфри такой тип дружбы. Скоропостижно заканчивающаяся и удушающая в одних ситуациях, полная поддержки и неисчерпаемого доверия в других. Положительный исход на её памяти встречался настолько редко, что походил на миф.       Женщина щёлкнула пальцами – уж эльфов вызывать мадам колдомедик умела под любым градусом, как и Ферулу накладывать, – и через домовика предложила профессору Бабблинг заглянуть к ней да пропустить по стаканчику.       Блишенский виски наполнил маленькую светлую комнату целительницы нотками корицы, и мастер древних рун удивлённо приподняла брови, когда переступила порог.       Перемыв косточки половине преподавательского состава и некоторым особо симпатичным – с точки зрения знаний, конечно же, – студентам, дамы выпустили пар и приготовились обсуждать вещи более трудные, но важные.       Только после часовой вдумчивой беседы Бабблинг догадалась, что волнуются они из-за одного и того же ученика.       Северус Снейп, ранее никогда не подключавший взрослых волшебников к решению собственных проблем, вдруг обратился сразу к двум.       Пускай это умница Барти Крауч, присутствовавший при разборе става, поделился с профессором блокирующей его действие цепочкой, она тоже считала себя причастной к помощи слизеринцу и обязалась поддерживать его и дальше, если ситуация действительно была настолько плачевной. Помфри бросила испытующий взгляд в сторону молодой женщины, которую ещё неплохо помнила любознательной малолеткой.       Далее разговор потёк на одну единственную тему.       Ритуал нанесения рунического «противовеса», по прикидкам Бабблинг, предпочтительнее всего было проводить в дни солнцестояний, равноденствий или на саббаты. К ближайшей дате даже Снейп с его проницательностью и целеустремлённостью не смог бы подготовить требуемый инструмент, а значит, оставалась единственная возможность.       Лугнасад.