Спасение Мальсибера, или Лугнасад по-слизерински

      – Дверь, – хрипло выдохнул Северус и потянулся за палочкой.       Они одновременно наложили запирающие и блокирующие звуки чары.       – А если Эйвери и Пиритс вернутся? – прошептал Северус, на что Рой только пожал плечами.       – Срать я на них хотел с Астрономической башни. – Он наклонился к хранившей его следы шее и с упованием оставил кончиком языка влажную дорожку от острой ключицы до мочки уха, после чего прикусил хрящ.       Острая боль заставила Северуса вскрикнуть, но следующие за ней ощущения перекрыли неприязнь. Вопреки его ожиданиям – оказалось, он совсем не разбирался раньше в потребностях своего тела, – их с Роем прелюдия не представляла собой борьбу. Они интуитивно всё поняли ещё в первый раз.       И своеобразие признаний и подарков, коими из вежливости обычно сопровождались даже договорные отношения, не имело значения. Жесты, взгляды, неосторожно брошенные слова резко превратились в нечто, что Северус пока не мог осмыслить.       Их кровный контракт послужил подпиткой для более тесной, доверительной связи.       Последние дни в стенах школы толкали на начало отношений многих старшекурсников, искренне непреднамеренных или продуманных до крайностей. И политическая обстановка играла в выборе молодых волшебников существенную роль.       Рой присосался губами к свежему порезу на ладони Северуса, вместо открытой раны там уже розовела тонкая плёнка нового и оттого чувствительного покрова.       Слизеринцы чувствовали возбуждение друг друга через несколько слоёв одежды. Рой с налётом брезгливости избавился от штанов партнёра и оставил на впалом животе несколько обжигающих укусов. Красноватые чёрточки от зубов выделялись на бледной коже, как киноварь на белёном холсте. Не слишком густая поросль волос хранила в себе насыщенно терпкий запах.       Рой сквозь зубы процедил что-то про ванную старост и со смачным чавканьем втянул в рот головку. Северус, охнув, подался навстречу, но сильные руки толкнули его обратно.       Кровать жалобно скрипнула.       Направив на себя палочку, Рой произнёс заклинание опустошения кишечника.       Северус решил аккуратно прощупать границы дозволенного и, когда Рой отстранился, чтобы раздеться, припал к его губам. Мимолётно коснувшись их и уловив собственный пряный вкус, он скользнул по подбородку и прочертил кривую до скулы. От воротника рубашки пахло лавандой, удивительно нежно для Мальсибера.       Рой эти секунды, похоже, не дышал.       Его руки непроизвольно затряслись, когда настала пора расстёгивать ремень. Скинув брюки и бельё в кучу с ботинками, парень использовал ещё одно заклятие, судя по всему, производящее прохладную вязкую жидкость. Субстанция стекла ему на ладонь, и он опрокинул её на Северуса.       Смазка мгновенно потеплела, попав на член и забрызгав всё вокруг.       Рой с болезненным трепетом в груди опустился на постель. Его жест можно было рассматривать только как приказ продолжать самому.       – Теперь смотреть можно? – распределяя тягучую массу по стволу, отпустил шпильку Северус, и его партнёр презрительно что-то промычал в сгиб локтя, вряд ли лестное.       Широкую спину сковывала рубашка, от которой Рой поленился или побоялся избавиться, но ниже всё было предельно открыто и даже выставлено напоказ в силу принятой позы.       Несколько крупных капель жидкости упали на копчик и поползли вниз, вызвав в ногах Роя дрожь. От нелепой щекотки страх и неловкость как-то сгладились и отошли на второй план. Он, по-прежнему переполняемый сомнениями, привыкал к беззащитному положению.       Горячие пальцы обвели узкое кольцо и без особых усилий проникли внутрь. Мягкие стенки при желании было легко оцарапать отросшими угловатыми ногтями, однако Северус со свойственной ему аккуратностью протиснулся чуть глубже и повернул руку. Себя так трогать он несколько раз пытался, но существенного удовольствия не получил, а потому отказался от подобных экспериментов.       Сейчас же в нём опять проснулся исследовательский азарт.       Рой наблюдал, как с его члена свисала паутинка прозрачной смазки и под собственной тяжестью опускалась к покрывалу. В нём загорелось странное желание поймать ниточку, которое он сразу же воплотил в реальность и без раздумий сунув горошину слизи в рот. «Солёная. Как обычно», – мелькнуло в мозгу Роя. На языке он по-прежнему чувствовал немного вяжущий привкус Снейпа.       Ягодицы покрылись мурашками, и Рой просительно повёл ими, чтобы поторопить приятеля. Тот понял намёк правильно.       Коленно-локтевая не предполагала никаких особых приготовлений, кроме уже предпринятых, так что Северусу не понадобилось много времени, чтобы приноровиться. Или инстинкты сработали – он не слишком сосредотачивался на проносящихся на подкорке мыслях.       Сначала тугая мышца обхватила головку, вызвав почти неконтролируемое желание тотчас спустить – от руки такой эффект случался разве что после месячного воздержания, – и заставила несколько секунд потерпеть, но затем, словно по волшебству, член вошёл до упора, а яйца ударились о чужую задницу с глухим шлепком.       Угол проникновения был выбран чисто интуитивно, оба участника процесса каждые несколько секунд слегка смещались или наклонялись, чтобы найти идеальное положение. А жар внутри всё нарастал.       Стоны Роя становились громче, как и звуки от соприкосновения бёдер. Сквозь пелену удовольствия слизеринец думал, что после сегодняшнего совокупления у него на ягодицах останутся синяки от острого таза Северуса.       Подушка заглушила крик Роя, сумевшего за весь акт ни разу не дотронуться до своего стояка. Мощный оргазм заставил его потерять равновесие и бесформенным комком мяса и костей свалиться на сбитую постель.       Северус отошёл первым и принялся накладывать на всё очищающие чары, а затем ловким пассом снял в двери заклинания. Его эмоциональное состояние выдавал лишь румянец и слегка учащённое дыхание.       К счастью, соседи пока не планировали возвращаться в спальню, что предоставило парням пару часов уединённого спокойствия.       Пока Рой, с брюзжанием завернувшийся в зелёное покрывало, дремал под боком, Северус изучал записку Крауча. Сынишка жирной и колючей шишки в заднице политической оппозиции обещал далеко пойти на научном поприще, его таланты восхищали не без повода.       Правда, в зельеварении он почему-то оставался типичным середнячком, даже тупица Пиритс был умелее. И этот факт страшно забавлял Северуса.       Схема, которую предлагал Барти, поразила простотой – она не содержала никаких разночтений. Однако трудности начинались с изображения рун. То, что каждый знак надо было обязательно вырезать на коже, стало не худшей новостью. Основной проблемой являлся предмет, которым требовалось наносить символы.       Обсидиановый кинжал, закалённый в крови добровольного сторонника.       В период затянувшейся войны наличием не страдающих от лицемерия и лжи волшебников можно было пересчитать по пальцам. Северус хмыкнул, когда понял, что он дал без малого вассальский обет чудо как вовремя для Мальсибера.       Северус достал из тумбочки Роя стопку каталогов и отобрал из них, во-первых, брошюры магазинов артефактов, а во-вторых, пару журналов с мужской одеждой, пока не забыл.       Необходимый нож, похоже, имелся в наличии у какого-то лавочника в Ливерпуле, цена кусалась, но при должной экономии на рубашках и носках вполне была Северусу по зубам, даже если владелец каталогов пошлёт его любиться с кентаврами.       Рой свирепо зарычал, когда его разбудили на обед, но потащился в Большой зал вместе со всеми, а вернувшись обратно – на этот раз в собственную постель, – был сграбастан за рукав Северусом. Тот покивал на каталоги и потыкал палочкой в несколько названий.       Усмотрев трёхзначное число возле одного из товаров, Рой с подозрением взглянул на партнёра, но выделил всю необходимую сумму на покупки. Северуса чуть не разорвало от потрясения.       Он несколько раз начинал разговор о рунной цепочке, но все попытки завязать беседу прерывались толчками, оскорблениями и, если потенциальных свидетелей не наблюдалось, агрессивными поцелуями. Или соскоком темы на месть одному звезданутому ублюдку и его бородатому покровителю, чья ослепительная репутация осветила бы пару квиддичных стадионов.       В конце дня гостиную украсили плавающие в воздухе иллюзии фейерверков, распускающихся над головами учеников в виде ярких бутонов и витиеватых листьев красивейших из растений.       Шестой курс собрался на диванах возле камина, чтобы поздравить старших с выпуском. К компании прибились Крауч с младшим Блэком и, налакавшись разбавленного огневиски, привязались к Мальсиберу с вопросами об отступлении от традиций в праздновании дней из цикла Колеса года.       Тогда Северус, развеяв перед собой очередную красную паучью лилию, вклинился со своим вопросом.       – Первого августа ваша… ваша семья планирует что-нибудь? – Чтобы не показать излишней заинтересованности, он бесцельно листал «Модели магических формул», хотя сосредоточиться на тексте у него не получилось бы и в одиночестве.       – Мечтаешь поучаствовать, бледная поганка? Я…       – А давайте устроим пикник! – не дав Рою завершить колкость, предложил Регулус, и надменно скривил губы в подобии улыбки. Став старостой, он укрепил позиции среди представителей Змеиного Дома и некоторых нейтральных студентов из других.       Вечно дерзкий и вспыльчивый, фонтанирующий гадкими кличками и остротами, как неспящий гейзер, Рой общался с «принцем» пятого курса до скрежета зубов учтиво и с не свойственной ему благожелательностью. Казалось, он просто не мог открыто огрызнуться или опустить паренька в разговоре, поэтому срывался на Барти и Северусе, которые подворачивались под руку.       К бранному красноречию Роя слизеринцы привыкали с первых совместных посиделок в гостиной и не обижались, если слышали в свой адрес «выродков» и «гнид», однако Регулус, начиная с прошлого года, перестал удостаиваться подобной участи.       Теперь Северус догадывался почему: Роя через руны принудили миловаться с Блэком, потому что это, вероятно, укрепляло отношения двух чистокровных семей.       – Жертвоприношения устарели, – протянул Регулус и расписал современный подход к задабриванию богов и духов, не забыв шёпотом попенять на то, что в его семье по-прежнему придерживались старых традиций.       Северус не слишком верил во всю эту чушь, однако не торопился выпячивать свой скептицизм. Правила выдумали не просто так, да и не отменили за столько лет – доля правды в них точно присутствовала. Разжившись приглашением на совместное празднование Лугнасада в поместье Краучей, Северус покинул гудящую, как улей, гостиную.       На такую удачу он и не рассчитывал, когда присоединялся к разговору.

***

      Ночь выдалась богатой на неспокойные сны, но до дурного предзнаменования им было далеко.       Северус потянулся. Позвонки щёлкнули, а вот мышцы рук непривычно покалывало. Размяв конечности, он поприветствовал играющих в плюй-камни соседей, кинул осторожный взгляд на зашторенную койку Роя и занял одну из душевых.       А потом, тщательно обтёршись мочалкой, простоял под душем дополнительных полчаса, пока вся кожа не порозовела.       В его доме догнивал свой век древний протекающий бойлер, и вода в нём не всегда нагревалась достаточно для комфортного мытья. Именно из-за поганой железяки парень приобрёл привычку не уделять особого внимания тем участкам, которым грязь не страшна дольше. Например, волосам.       К середине осени он, конечно, избавлялся от этой бедняцкой манеры, но иногда настроения просто не было, особенно после схлёстывания с гриффиндорскими петухами.       Выпады Роя звучали частенько злее и обиднее, чем подначки Мародёров, но на Мальсибера Северус никогда из-за этого не бросался. Рой не притворствовал, считая себя пупом земли, и не был снобом. Он вёл себя как слизеринец, агрессивный чистокровный поганец и преуспевающий студент, каким и был на самом деле.       В Сириусе Блэке и его дружках, кроме спеси, засела вера в собственную непогрешимость, которой они кичились на каждом углу. Вот что отличало эту компанию от Роя: их дутое благородство не стоило и кната. Как будто в пику этой мысли Северуса на кнатах чеканили именно оленей.       Об анимагии, конечно же, директор запретил болтать чуть ли не так же строго, как о ликантропии Люпина. Того Северус худо-бедно жалел и как никто понимал его линию невмешательства в дела друзей, но… Но.       Горячая вода распалила шею. Корочка на некоторых укусах разбухла и легко содралась ногтями.       Шрамы поперёк всего туловища бурели своеобразным напоминанием о его, Северуса, глупости. Прошёл всего год, а как будто десять.       Повезло, что Люпин его не укусил, а только оцарапал. Иначе бы выли бы они на луну дуэтом. Этот факт, вспыхнувший в голове, окончательно взбодрил Северуса.       Слава Мерлину, Помфри успела обработать раны до вмешательства Дамблдора. Как только Северус отошёл от шока и понял, что полноценной помощи может и не дождаться, он выкрал целебные порошки и к целительнице больше не обращался.       За этими размышлениями слизеринец вдруг осознал, что, несмотря на его слабый статус и материальную неполноценность, на прилипшую к одежде и душе грязь, на несуразную внешность и футовые следы от когтей – несмотря на всю эту нескончаемую срань, он кого-то зацепил. Не варкой зелий и невербальной магией, не неспособностью дать отпор и отсутствием сильных защитников… А просто, ну, самим собой. В это не верилось.       Северус поднял руку и без задней мысли начал водить пальцем по влажной от осевшего пара зеркале. Рунная связка, подброшенная надоедливым полиглотом, плотно засела в голове. Заметив, что творит, Северус смахнул влагу с недовольно бурчащей стекляшки и затянул пояс на халате потуже.       Эйвери и Пиритс, пока их сосед старательно обваривался, закончили партию и умотали на завтрак. Рой тоже ушёл – полог его кровати был привязан к столбикам.       В Большой зал бежать стало лень. После душа накатила приятная расслабленность, даже высушивать волосы не хотелось.       На тумбочке обнаружилась пара свёртков: домовик принёс почту и забрал предусмотрительно оставленный там мешочек с монетами для магазинных сов. Из-за отсутствия окон на улицу в подземельях такой порядок был установлен для всего, что адресат не получал в Большом зале.       Обсидианового ритуального ножа, к облегчению Северуса, среди многочисленных свёртков не было. Он не знал, как бы сумел протащить такую вещь мимо старост и деканов, которые проверяли перед отправкой поезда чемоданы учеников. Особенно внимательно смотрели багаж старших представителей Змеиного Дома.       Содержимое посылки порадовало и без того довольного жизнью парня.       Однако всего минут через пять его спокойствие было нарушено взмыленными однокурсниками, которые так и не добрались до Большого зала.       Мальсибер смахнулся с Блэком.