Эрвинхарт и сердце из-под кузнечного молота

      Веки просвечивал яркий золотистый свет… Утро было прекрасным. Хотелось хотя бы на пару минут продлить охватывающую сладкими объятьями негу. На краешке сознания мелькнула мысль о том, что давно я так поздно не просыпался, и от дозволенности проспать до высокого солнца это утро становилось ещё более желанным. Но в моё тихое наслаждение жизнью внезапно ворвался странно-знакомый тилинькающий звук. Я не размыкая век начал шарить ладонью по кровати в поиске источника и тут.       — Артёмка, вставай!       Я резко проснулся будто от толчка, распахнул глаза в полумраке раннего утра и на секунду подвис. На языке осталось неопределённое ностальгическое чувство бредового сна. Но что конкретно мне приснилось вспомнить не удавалось. Вроде бы вот она, мысль, на языке крутиться, да только ухватить её ну никак не получается.       Я вздохнул, сонно растрепав волосы на затылке и всласть зевнув, сдёрнул с себя стёганое одеяло, спустил босые ноги на холодный утренний пол. Чувствую, вчера случилось что-то до невозможности странное. Как будто… О, точно! Как будто я сбил дракона и пошёл искать его в лес, без оружия, никому не сообщив куда иду… И даже умудрился найти раненного дракона и остаться после встречи с ним в живых.       — До чего странный был сон… — Задумчиво шепнул я себе под нос.       — Э-эрви-ин! — Послышалось снизу. — А ну, печная ездова, быстро поднялся и марш отцу в кузне помогать! — Услышал я угрожающий оклик.       Н-да уж, и кто бы мог подумать, что этот нежный голос принадлежит моей… маме. Да, такая она у меня. Для неё отец — закон семьи и с ним она покладистая жена. А я для неё — отчего-то непутёвый сын и со мной она всегда строга и даже яростна.       Она всегда была такой, приземлённой и не гибкой. Как и любой ремесленник. Отец такой же. Он кроме своей кузни ничего в жизни более не видит. А мать не может и представить себе жизнь не в роли хозяйки. Вот они, люди рождённые под знаком Земли — все как на ладони. До безобразия простые, что в мыслях, что на языке.       Я тоже не выделялся особой премудростью — всё же знак Земли и мне родной — но чем-то таки от них отличался. И это «что-то» с самого детства мешало мне полноценно влиться в общину. Да, пожалуй, в этом и был мой главный порок — я был мечтателем. И пацифистом. И эти два качества настолько гармонично переплелись во мне, что стали практически основной составляющей всей моей сути. Это, однако, не мешает мне быть неплохим ремесленником.       Родись я с такими качествами кем-то в роду Огненных и закончил бы крещёным неудачником, бельмом на глазу рода, белой вороной. А так я хоть и был немного странноватым, но не до такой степени чтобы меня открыто презирали.       Даже вон, друзья какие-никакие есть. Калдар и Сеарин. Эти парни тоже не из пустого теста леплены: что один вечный искатель приключений, что другой — закостенелый послушник старозаветных наставлений. Серый настолько правильный, что я бы не удивился подайся он в монахи! Но вот, что самое приметное — они как-то нашли друг с другом общий язык. И со мной, раз уж на то пошло.       Деревенька просыпается рано: Калдар под мелодичный свист самодельной дудочки выгоняет стадо на выпас, женщины доят коров, девушки идут за водой к колодцу. Мужчины собираются в поле, а дети юркой егозой шныряют под ногами. Отец ещё до восхода открывает кузню. Одевает плотный рабочий фартук, раздувает горнило, готовит инструменты.       Такая простая и однообразная жизнь… по-своему меня прельщала. В ней всё было правильно и ясно. Пожалуй, от этой ясности и простоты люди и ощущают себя «свободными». Но порой, временами… совсем-совсем редко мне казалось, что такая жизнь… не для меня. Мне было мало той свободы, что есть у ремесленников. Всё-то казалось, что все эти люди будто магнитом привязаны к родной земле и даже если захотят — не смогут от неё оторваться.       В этом я тоже был другим. Я хотел быть лёгким как семена одуванчика, чтобы следовать зову ветра. Хотел открыть для себя весь тот бескрайний мир, который не ограничивался соседними сёлами и ближайшим городком. Мир, который не заканчивался местной горой и озерцом. Всё-то мне казалось, что люди слишком мелко разменивают годы своей жизни. Моё тело прикипело к земле, а душа звала в небо… и изредка я шёл у неё на поводу.       — Эрвин, поди-ка сюда. — Позвал отец.       — Да?       — Дай мне свой ножик, подцепить пробку. Зараза, плотно засела…       — Конечно, сейча…. — Я замер на полуслове, нащупав пустые ножны у пояса…       — Что, потерял? Раззява… — Посетовал отец и пошёл к столу за другим инструментом.       А я стоял как прибитый пыльным мешком… Вот ведь чёрт верёвочный! Я и вправду… Ножа нет, так как скорее всего я его выронил на том самом месте, где резал верёвку… Значит, всё это… был не морок?!       Я взаправду! В самом деле видел дракона! И я впрямь чуть не умер…       Он… он мог меня убить.       Эта мысль была не то чтобы сильно шокирующей. Но заставила меня крепко задуматься. Он мог… но не убил. Почему? Вряд ли голодное раненное животное раздумывало бы над убийством безоружного негораздка. А он… медлил.       Мне, конечно, могло показаться, но… что если… на секундочку предположить, что он не хотел меня убивать? Возможно ли такое? Но он определённо напал на меня после того как я разрезал верёвку! Если бы я не среагировал так вовремя — точно лишился бы головы…       Нет. Это безумие. Он определённо пытался меня убить! Но тогда почему… когда ушла троица брыдлых лодырей он оставил меня в живых?       Если у драконов инстинкты обычных животных, он убил бы меня сразу же как догнал. А если у них есть человеческий интеллект — убыл бы когда ушел Фатур с друзьями. Но он медлил, а потом и вовсе ушёл.       — Па-ап? — Подал я голос.       — Чего тебе, бездельник? — Сразу же нахмурил брови отец.       — Да вот, спросить хотел. Что если бы… Ну скажем, если бы тебе было необходимо подойти к раненному зверю, как бы ты поступил?       — Я бы не подходил. — Фыркнул он в ответ.       — А вдруг это жизненная необходимость!       — Так, опять что-то твой Калдар удумал? Чтобы вы двое там не задумали — не бывать этому!       — Да при чём тут Калдар? Я же просто спрашиваю… чисто э-э-э… теоретически.       — И знать не знаю что там от меня хочешь услышать! Зубы мне своими суемудрыми словами не заговаривай, иди работать! — Набычился мужчина сурово.       Я раздосадовано вздохнул и с видом оскорблённой невинности с самым подавленным видом поплёлся к горнилу. Ещё пару минут минули в молчании. Но после отец всё-таки смягчился и через губу добавил:       — Вообще, я бы отвлёк его пищей. — На эту реплику я только усмехнулся под нос, но демонстративно дуться перестал. — А вообще, позвал бы Огнивцев! — Уже громче добавил он и пуще прежнего застучал молотом о наковальню.

***

      Еле дождавшись, когда отец разрешит сделать перерыв, я со свистом вылетел из кузни. Звать Огненных рыцарей в мои планы точно не входило. И посему я крепко задумался… Что вообще едят драконы? Угх, только бы они предпочитали не человечину…       Я пробрался на кухню и под шумок стащил добрый шмат мяса, надеясь, что этого хватит. Заодно и себе в придачу сцапал штук пять горячих лепёшек да кувшин молока — к обеду точно не вернусь. А может и вообще не вернусь… если мой план не сработает. Но я старался об этом не думать, а то ещё накличу несчастье.       Удача, она ведь любит смелых! Смелым я не был, но любознательность в тандеме с глупостью явно похлеще будет. Никто кроме меня в здравом уме к дракону второй раз не сунется. А я вот…       В лесу пахло мхом и грибницей. Между веток звонко переговаривалась лесная птица. Сердце испуганным мотыльком трепетало в груди, как не моё. А на каждый следующий шаг уверенность сокращалась вдвое…       Я всё не мог понять какого дьявола я тут забыл? То ли просто убедиться, что вчерашний кошмар мне не привиделся, то ли ещё раз увидеть дракона в живую… Только вот зачем мне всё это нужно? Странное чувство нереалистичности вчерашних событий действительно будили во мне неуёмное, безудержное стремление… подтвердить? Или опровергнуть — не имеет значения. Я хотел поставить точку в этой истории. Чтобы больше не сомневаться в собственных глазах, чтобы больше не мучиться угрызениями, чтобы… просто успокоится.       Если скажу, что мне было не страшно — кощунственно солгу. У меня тряслись поджилки, так что даже просто идти было затруднительно, а от каждого шороха в кустах меня подбрасывало как юродивого в припадке. И от этого лишь более неясно, что же меня толкало идти дальше?       Добравшись до места где я и нашёл дракона, я на цыпочках подкрался к овражку с той стороны откуда свалился в прошлый раз и заглянул вниз… Пусто.       Тяжелый вздох облегчения услышали наверное даже из деревни. Я, нервно облизнувшись, попытался перекарабкаться через корни, осмотреть место… Ну конечно, в обход настоящие герои не ходят! И почему все хорошие идеи посещают меня так поздно? Всё закономерно кончилось тем, что влажная земля уехала из-под моей ноги и я снова свалился… На этот раз, слава богам, на обычный мох.       Я встал и первым делом проверил суму с пищей - на моё облегчение кувшин уцелел. Добравшись всё тем же нестандартным способом на место я осмотрел каждый угол, каждый взрыхлённый бугорок и каждую ямку, но ничего не нашёл. Только россыпь мелких голубоватых осколков, как от дорогого ультрамаринового стекла. А ножа я так и не сыскал! Прям какое-то диво-дивное… Будто сам дракон его прихватил с собой, как трофей. А что, чем не вариант? Эта огнедышащая ящерица до сих пор выказывала очень неоднозначное поведение, такая выходка вполне себе была бы в характере!       В соседних кустах хрупнула ветка и я тут же, подорвавшись, вскочил на ноги и, спотыкаясь, скрылся за плечами мощной сосны… Минута прошла в обмершей тишине… Спустя ещё какое-то мгновение мне хватило смелости на секунду выглянуть и тут же втянуть голову обратно. Но ничего огромного и белого в моё поле зрения не попало, и посему я с подозрением вытянул шею и вгляделся в кусты. Оттуда выпорхнула мелкая птичка с тупым коротким хвостом… Вот ведь, шлында лесная! Чуть седые виски себе не заработал… Я плюнул и решил вернутся к тропе.       Лес, казалось, со степенным любопытством взирал на дёрганного дурака. Он возвышался надо мной длинноногими соснами, обступал со всех сторон тонкими берёзками, разглядывал диковинное существо глазами притихших птиц и белок. Ветер запутавшийся в гребнях ветвей шептал загадками в ушах. Мелкие, как бусинки, юбочки Морозника то тут, то там поднимали к свету бело-голубые головки из тёмной зелени вдоль тропки.       Удивительно, как такие крошечные, нежные цветы выстояли в нашем-то суровом лесу. Кажется будто дотронься — и рассыпятся. Странно всё же устроена природа, раз выживают самые маленькие. Как сказал однажды отец Фатура, «ты мелкий и хилый — а потому меньше рискуешь».       Внезапная мысль заставила меня остановиться… Может дракон не убил меня потому, что я мелкий? Непонятная, но отчего-то очень уверенная мысль казалась единственно-верной. Ну да, рост у меня не больно выдающийся, что уж поделать, но спутать меня с ребёнком?! Что, такой никчёмный даже дракону не сдался?! Злость закипела в груди и поднялась жаром к ушам.       — Ну погоди, чешуйчатая гадина! — От обиды проскрежетал я, вытягиваясь в струнку и ускоряя шаг.       Я обошёл малинник и твёрдо направился в ту сторону, куда, как мне показалось, ушёл дракон. Сначала следов не было видно и я опасался, что взял не верное направление… но через несколько саженей я стал замечать уже знакомые мне сломанные ветви и царапины на стволах. На сей раз они были не такими глубокими, будто полоснули наотмашь в приступе боли или отчаянья…       Так, Эрвин, не придумывай! Ты даже не знаешь что из себя представляет это существо… Откуда ты знаешь, способно ли оно на подобные чувства?        Я прошёл ещё где-то треть пути прежде чем вышел к изложине, усыпанной луговыми цветами. Я отчего-то медлил: встал у самой каймы как штык и застрял, ощущая странное несоответствие. Ну не мог дракон пойти к такой открытой местности! Он ранен, должен был найти какую-то нору или пещеру… но тут следы обрывались.       Улетел?..       Мысль оборвалась внезапным жутким шелестом… Я рефлекторно заступил за дерево и шокировано обмер — с другого конца с силой толкаясь и хлопая кожаными крыльями нёсся белоснежный огромный ящер… Он разогнался и взмыл в воздух, едва-едва не достигая крыльями стволов обступивших поляну. Ширины изложины едва хватило для размаха его крыльев.       «Улетит!» — подумал я, но дракон издал душераздирающий не то визг, не то рёв и с грохотом ударился оземь, счёсывая и сминая под собой луговые травы. Он простонал и затих, замертво обмякши в короткой землистой колеи, которая образовалась от его падения. Как мёртвая летучая мышь — раскинув в стороны мощные крылья и неестественно запрокинув голову на длинной шее.       Это зрелище отозвалось болезненным эхом где-то в моей груди. Отчаянный. А я ещё сомневался в его способности ощущать это страшное чувство…       Дракон не подавал признаков жизни уже с минуту и я спустил с плеча суму, оставляя её у корней, и решился мягко выступить из-за деревьев, всё ещё не веря своим глазам. И вправду - дракон! Так близко... Самым тихим, на который я был способен, шагом я подкрался к его хвосту и всмотрелся в начищенные, будто лакированные чешуйки цвета первого снега. Они блестели на солнце как маленькие драгоценности, завораживая перламутровыми переливами. Я рискнул дотронуться и тут же одёрнул руку, испуганно сжавшись… но никакой реакции не последовало. Будто дракон лишился чувств… Умереть, как я уже убедился, так запросто он не мог. Но, его беспамятство дало мне шанс рассмотреть его во всей красе!       Осмелев, но не растеряв осторожности, я прошёл мимо его задней лапы, вглядываясь в пепельные острые когти и мягкие розоватые подушечки. Затем обошёл раскрытое левое крыло с кожистыми, выщербленными по краю, перепонками между прожилок. Заметил острый коготь на больших пальцах передних лап-крыльев, действительно как у летучей мыши, и наконец добрался до шипастой головы на гибкой сильной шее.       Линия профиля была очень обтекаемой, а начиная от затылка рядками шли небольшие острые шипы, увеличиваясь в диаметре вдоль всего позвоночника. Кожистые губы прикрывали ряды острых клыков, широкие ноздри раздувались и сужались в такт болезненному, еле-различимому дыханию. Закатившиеся глаза были полуприкрыты тяжёлыми веками без ресниц… Мне вдруг вспомнился цвет его радужек. Такой светло-светло-голубой, как весенний ручей на белом подтаявшем снегу… Страшно-прекрасные, глаза зверя… Хорошо, что сейчас они были закрыты.       Я одёрнул себя от захвативших мои мысли воспоминаний и всмотрелся в гладкие, будто отполированные рога пепельного оттенка. Две пары по обе стороны черепа, как зубья короны. Я протянул руку, желая ощутить материал из которого они состоят на ощупь, но неожиданно… земля поменялась местами с небом!       Я даже не успел заметить, как очутился на лопатках, вдавливаемый сильными задними лапами в землю. Низкий, рокочущий рык обрушился на мою голову. Я приоткрыл рот в ужасе, но не смог издать ни звука — так из меня вышибло дух. Надо мной вновь возвышался… Дракон.