Дух любви из Академии Семи вершин

      Ларн продолжал работу над амулетом. Он и не думал, что это займет так много времени и окажется столь сложно. Но дух старался упорно трудиться – постепенно, деталь за деталью воссоздавая ту вещицу, что носит на шее Сянь. Важно, чтобы совпадал не только вид, но и аура. Эманации артефакта должны звучать абсолютно также – даже при тщательном сканировании.       Так что в ход шли зелья, порошки, кристаллы, облучение в специальных многоуровневых пентаграммах.       Постепенно результат приближался к нужному. Но еще предстояло кое-что доделать.              Элшу снова пришел на поляну, где в прошлый раз видел файру. Для себя ворон решил, что хочет просто справиться о самочувствии собрата И-Тарри.       По сути – древним духам ни к чему было появляться вновь именно здесь. Но они пришли. Большинство оставалось едва видимым, но главный обрел относительную телесность и шагнул навстречу гостю.       — Здравствуй, ворон. – прошелестел он. Зеленоватое свечение вокруг тонкой фигурки стало с последней встречи еще немного бледнее.       — Здравствуй. – кивнул юноша. – Все твои уцелели? Энергии хватило?       И-Тарри явно не ожидал подобного вопроса.       — Да. Твоя энергия помогла. Спасибо. – отозвался древний. Голос звучал несколько мягче.       - Хорошо, что все обошлось. Рад был помочь. — ворон уже вознамерился уйти. Он узнал, что хотел. Поводов оставаться не было. Но внезапно И-Тарри сделал шаг к нему.       — Спасенный У-Ханги был бы рад поблагодарить тебя лично. Хочешь отправиться в наше поселение и увидеть его? — неожиданно предложил древний.       Элшу был немало удивлен. Уже давно никто из обычных духов не был в гостях у файру. Прямых запретов на общение с древними не было, но это не поощрялось. К тому же, он виновен в гибели нескольких соплеменников И-Тарри.       — Почему бы и нет? — неожиданно для самого себя согласился юноша.       — Следуй за нами. — прошелестел его сияющий призрачным зеленым светом проводник.       — Едва ли это ловушка. Да и они не смогут всерьез мне навредить. Я предупредил Зун-Карни, куда иду. — успокоил сам себя ворон.       Они пробирались по лесу — туманными тропками, меж замшелых камней и начавших окрашиваться желтым деревьев. Неподалеку журчал ручей, кое-где виднелись руины небольших построек из камня — кажется, раньше тут был небольшой город.       А потом Элшу и его провожатые шагнули за завесу. Она напоминала ту, что "свили" файру, обитавшие в доме заклинателя. Только эта была прочнее и надежнее.       За завесой было теплее, чем снаружи, особенно остро пахло травой и листьями. Ворон и его спутники оказались на поляне, огражденной со всех сторон старыми покореженными толстыми деревьями. В их ветвях гнездились золотые и зеленые огоньки.       — Это тоже древние духи, но уже утратившие человеческий облик! — внезапно догадался юноша. И от этой догадки стало особенно грустно.       А потом Элшу услышал пение. Точнее — мотив без слов — печальный и звонкий. Он напоминал звуки природы и повествовал о тоске по давно ушедшим временам, которые уже не вернуть.       Это было чарующе, завораживающе, странно и чуждо. Гостя обступили со всех сторон призрачные зеленоватые силуэты файру. Они то становились плотнее, то снова рассеивались, огоньки метались вокруг в некоем подобие гипнотического танца. И-Тарри предложил Элшу кубок с каким-то напитком. Ворон благоразумно отказался. Так рисковать он не хотел. Может местные и не желали ему зла, но мало ли какой эффект на обычного духа окажут здешние напитки. Ему плохо даже с гроона.       Один из древних, похоже тот самый У-Ханги — оказался совсем рядом и прошелестел тихое — "спасибо". Настолько размытый и нечеткий образ не позволял даже определить женщина перед ним или мужчина, ребенок или пожилой. Впрочем, И-Тарри, кажется, говорил о собрате в мужском роде.       — Эмм... пожалуйста. — неуверенно кивнул в ответ юноша.       — Странные, чуждые, но интересные. — отметил про себя дух смерти, — Впрочем, после нескольких столетий почти без тел не мудрено стать странными.       — В нечто подобное можем превратиться и мы, если люди и заклинатели перестанут в нас верить и молиться. — с опаской подумал ворон. Как ни странно, ему нравилось среди файру. Как-то по-особенному тепло и спокойно. Атмосфера на поляне царила мирная, хоть и грустная.       — Почему ты решил позвать меня сюда? – напрямую спросил Элшу у И— Тарри.       — Ты не враг. И первый из наделенных силой, кто готов был нас выслушать. — признался в ответ глава древних.       — Понимаю. — сообщил ворон, не зная, как следует относиться к подобной чести.       Перед уходом с поляны он оставил еще немного энергомонеток, хоть его об этом не просили и никак не намекали. Отнекиваться файру не стали, но в ответ вручили небольшой мешочек с разнообразными ингредиентами — не редкими, но хорошего качества.       — Спасибо. Но почему вы это не продали? — подивился юноша.       — Нам не доверяют и потому не торгуют. — пояснил И-Тарри.       — Бессмертные не любят зелья и артефакты на основе того, что добыли мы... — добавил собеседник тише. Возразить тут было нечего.              Средь забот по подготовке предстоящего Дня мертвых, на ворона свалилось очередное задание. Некий заклинатель Бо-Маруги жаловался на призрака – неупокоенную душу, что являлась в особняке каждую ночь. Душам не положено было бродить по миру смертных без пригляда. Так что призрака необходимо было отыскать, изловить и привести в Чертоги. «Пациент» явно был сильным, но никого не убил, баловался перепрятыванием предметов, надписями на зеркалах, разбрасыванием вещей, высушиванием цветов в вазах, промозглыми сквозняками. Такой разве что напугает – и не более. Но за свое фантомное существование неизвестный держался крепко – обычные экзорцизмы заклинателей никак не могли от него избавиться. Да и сам Маруги явно нервничал – причем очень сильно. Сильнее, чем положено суровому военному при виде мирной потусторонней сущности. Даже денег в Храм смерти принес куда больше, чем положено за отлов одного маловредного привидения. И это при том, что клан не из самых богатых.       — Вроде, ничего сложно. Слетаешь? – поинтересовался Зун-Карни, передавая Элшу свиток с заданием.       — Да, наставник. – кивнул вороненок и отправился на место – для начала осмотреться. Он всерьез подозревал, что «ничего сложного» в его случае не бывает. Задание наверняка окажется с подвохом.              Семья Бо-Маруги принадлежала к верхушке клана Стальной цапли. Клан среднего уровня – не из самых могущественных, не из самых слабых. Военные с хорошей репутацией. В имении, кроме самого главы семьи, проживала его мать, двое кузенов, кузина Маруги – Йорти, а также жена Маруги — Найрэ, ожидающая первенца. Прочих заклинателей, рангом пониже, и вовсе не сосчитать.       На воротах имения – крепкие защитные знаки, семейная часовня ухожена – без признаков затемнения. Обереги на окнах и порогах в полном порядке.       — На вид все мирно и благополучно. – отметил про себя Элшу. Он припомнил, что, судя по отчету, неприятности длятся уже пару лет. Но особенно усилились три месяца назад.       — Призрак появляется только ночью. Есть время понаблюдать за жизнью семейства. – подумал ворон, устраиваясь поудобнее и принимаясь сканировать.              — Я так боюсь, что не могу спать. Жду каждую ночь с ужасом! – причитала Бо-Найрэ. – Сколько это может продолжаться?       Молодая женщина была небольшого роста, с пышной прической, округлым личиком, вздернутым несколько широким носом и миндалевидными глазами.       — Все будет хорошо, милая. – попытался успокоить ее Маруги, – Я отнес щедрое пожертвование в храм смерти – с призраком скоро разберутся.       Воин был крупным, широкоплечим, с резковатыми чертами лица, короткой военной стрижкой и ухоженной бородой.       — Ох, хорошо бы поскорее – я волнуюсь за малыша. – вздохнула заклинательница, — А лекарь говорит, что мне нельзя волноваться.       Скан Элшу сообщил, что позади у женщины примерно три месяца беременности.       — Я с тобой. А на дверях спальни надежные защитные амулеты. – напомнил Маруги.       — В прошлый раз это не помогло! – пожаловалась Найрэ.              В это же самое время Бо-Йорти – юная кузина главы семейства пробиралась по коридорам дома. Она не боялась ни темноты, ни привидений. Напротив – девушке отчаянно хотелось посмотреть на призрака вблизи, но тот неизменно ускользал. Удавалось наблюдать лишь следы его деятельности.       Йорти считала жену Маруги нервной плаксой.       — Привидение не делает ничего дурного. Ну пугает чуток! – думала девица. Она сжала в руке переносной светильник и пересекла холл. Пока все было тихо…              Кузены Маруги – Бойру и Сайдо – играли в карты и вели неспешную беседу в комнате Бойру.       — Ну и опостылела мне эта служба! – ворчал Сайдо. – Сил никаких нет.       — Так еще неделю отдыхать. – напомнил Бойру.       Сайдо поморщился: — Всего неделю. А потом опять – в село. Дождь, ветер, еда паршивая.       — Это да… — вынужден был согласиться второй. И, чуть подумав, добавил: — Как по-твоему – почему призрак так разъярился? Столько лет вел себя смирно.       — Не знаю… — пожал плечами Сайдо. – Но точно не к добру. В этом плане хорошо, что мы скоро уедем. Не нам разбираться.       — Точно! – Бойру кивнул. – Надо выпросить у кузена Маруги побольше денег. С золотишком и служба веселее.       Доиграв партию и опрокинув по стаканчику, картежники попрощались до утра.              Ближе к одиннадцати вечера начались неприятности. Ворон сразу ощутил изменения в ауре дома – что-то появилось. Элшу переместился из сада внутрь и почти тотчас услышал детский плач – отчаянный, надрывный. Насколько духу было известно – детей в доме не имелось. Сыну Найрэ предстояло появиться на свет только через полгода.       От этого плача становилось жутко. Было в нем что-то неправильное и пугающее. Потустороннее. Захлопали запертые ранее ставни и двери. Половицы протяжно заскрипели. Юноша видел, как по столу медленно и неотвратимо пополз кувшин. Кувшин упал, обдав все вокруг брызгами вина и звонкими осколками.       Ворон нервно сглотнул.       — Прямо фильм ужасов какой-то! Так. Я не должен бояться! Это всего лишь маленькое привидение, а я большой взрослый и немертвый дух смерти. Самое жуткое из всего, что есть в доме – это Я! У меня даже коса есть. И крылья! – уговаривал себя Элшу. Но юноше все равно отчаянно хотелось сбежать. Его скан никак не мог засечь источник безобразий.       Обрадованная Йорти радостно взвизгнула и принялась искать неуловимое привидение. Разумеется, у нее не было столь мощного скана, как у ворона, и шансы на успех оставались ничтожно малы, но зато энтузиазма девушке было не занимать.       В ушах у несчастного Элшу стоял детский плач. Предметы вокруг ходили ходуном. Светильники включались и выключались сами по себе.       — Несколько лет жить при такой свистопляске?! И как отсюда все обитатели не разбежались? – с ужасом думал вороненок. Он метался по имению, силясь найти источник неприятностей, но не мог.       Холодный ветер, который дует из ниоткуда, замерзшие цветы в вазах, слуги, испуганно запершиеся по своим комнатам. Обстановка в доме оставляла желать лучшего.       Дух смерти с паникой видел, как на заиндевевшем зеркале само по себе проявляется слово «убийца».       Ворон сглотнул.       — Так это душа убиенного мстит тому, кто сгубил его? – догадался Элшу, — Надо получше изучить историю этой семьи.       Несколько часов погони за призраком ничего не дали. Лишь единожды дух смерти мельком увидел на холме в саду легкий тонкий силуэт в белом. Кажется, тот что-то прижимал к себе. Некий довольно крупный сверток - держал очень бережно, обеими руками. Но стоило юноше переместиться поближе – фантом истаял как снег по весне.       Незадолго до рассвета все прекратилось.                            Цин-Кай тяжело вздохнул. У Фаан-Хоггу – соученика из боевых – пропал драгоценный кинжал. Разумеется, в первую очередь подумали на огненного. Допросы продолжались часа три пока поисковое заклинание не позволило найти пропажу в сумке младшекурсника Сан-Пинори. Только тогда с Цин-Кая сняли обвинение.       Окно в комнате «огненного дракона» опять было разбито. И это во второй раз за время учебы в Семи вершинах. Вчера воина окатила водой проезжавшая мимо телега. Количество треснувших ни с того, ни с сего чайников просто поражало воображение. Как раз накануне пришел в негодность седьмой… С подобным оставалось только смириться. По крайней мере – пока… Проклятье приучило юношу быть максимально осторожным. Хорошо хоть в бою оно почти не действовало.       Окно решено было просто закрыть ставнями – все равно в комнате Кай почти не появлялся. Слепому свет не нужен, а для слуги найдется пара мощных светильников. Глиняный чайник заменен металлическим. В сумке всегда сменная одежда и зелье исцеления. Важно также стараться не лезть в разговоры, но постоянно быть на виду – на случай, если опять решат в чем-то обвинить лучше, чтобы было алиби – несколько десятков глаз, видевших тебя в момент происшествия. В случае с кинжалом Хоггу Кай лишь на пять минут отлучился попить и вот результат.       Каждый раз, когда неприятности особенно одолевали, огненный отправлялся в храм. После искренней молитвы жизнь на какое-то время становилась легче.       — А рядом с Аши проклятье почти не действует. – припомнил заклинатель. – Это все его добрая аура!       Цин-Кай навестил Храм Огненной горы, как самый близкий по сути его клану. Юноше здесь очень нравилось, и он частенько приходил в обитель Грона. Все же духи огня были не только горнодобытчиками, но и храбрыми воинами.       Главный зал храма был выложен плиткой из полудрагоценных камней, добытых в горе. Дальнюю стену украшала огромная яркая мозаика из яшмы, перламутра, оникса, бирюзы, чароита... Она повествовала о жизни горы Каратарн и добыче особо ценных экземпляров из земных недр. Кай всегда любовался изображением в магическом спектре, вглядываясь в детали. Он знал мозаику почти наизусть, до последнего фрагмента - каждый отголосок ци зачарованных камней. Огромные напольные светильники в виде каменных цветов с полыхающей сердцевиной и лепестками из прозрачного кварца дарили тепло. Особенно огненному нравились здешние колонны — мощные, широкие, из пестрого "снежного" обсидиана, немного шершавые на ощупь, с аккуратной резьбой. Вокруг каждой обвивался длинным чешуйчатым телом медный дракон с короткими лапами и крохотными крыльями. Хоть драконов из меди юноша и не видел, а лишь пару раз за все время визитов сюда коснулся пальцами, но ощущал потоки энергии, устремленные по ним.       Каю было необычайно уютно здесь. Он возжег недорогую (увы — большее не позволяли средства) палочку благовоний и принялся усердно молиться.       Заклинатель не видел и не чувствовал, как вокруг него в мире богов столпились духи огня и принялись бурно обсуждать его визит.       — Снова пришел. А он зачастил. Не горнодобытчик, не резчик по камню или ювелир, а приходит постоянно. — перешептывались бессмертные удивленно, но одобрительно, с интересом глядя на юношу.       — Опять неудач нахватался, бедный. Давайте почистим его ауру как следует. — предложила одна из огнедухов.       Невидимые обитатели храма дружно очистили ци Кая от тёмных вкраплений проклятья. Почти сразу стало заметно – огненный заклинатель расправил плечи и задышал свободнее.       — Удачи! — пожелала дух, касаясь волос Кая невидимой и неощутимой рукой. Юноша завершил молитву и покинул храм. На душе его было значительно легче.       — Какое всё-таки прекрасное место! – невольно думал Цин-Кай. – Как хорошо было бы прийти сюда с Аши. Думаю, ему бы здесь понравилось.