Дух любви из Академии Семи вершин

      — Надо выяснить, кто умер в имении два года назад. Это поможет разобраться в проблеме. – размышлял Элшу, возвращаясь в Чертоги.       Подняв записи архива смерти, вороненок выяснил, что примерно в интересующий его период в обители Бо-Маруги и окрестностях погибло восемь человек. Трое – пожилые хумансы. Умерли от старости и сопутствующих старости болезней. Все три души здесь. Особых претензий к клану Стальной цапли не имели.       — Этих троих можно вычеркивать. – сделал вывод дух смерти.       Следующим оказался Бо-Чарди – дальняя родня главы семейства. Этот конфликтовал с Бо-Маруги. Умер во время охоты на монстра.       — Судя по описанию – крупный сильный воин. Не похож на тот хрупкий силуэт, что я видел на холме. – вздохнул Элшу.       Он поговорил с коллегами, посмотрел в списках и убедился – душа Бо-Чарди также находится в Чертогах смерти. А значит появляться в имении никак не может.       Еще двое – торговцы – муж и жена. Их убили разбойники. Женщина на момент гибели была беременна.       — Вот оно?! – предположил ворон, хотя и не был до конца уверен.       По всему выходило, что души этой пары так и не оказались в обители смерти. Юноша решил на всякий случай проверить и последних двух. На этот раз – некто Лоа – заклинательница-полукровка – дочь хуманки, проживавшая в имении на положении служанки. Замужем не была, но тайно родила мальчика. По причине крайне слабого здоровья и Лоа, и ее сын скончались спустя пару дней после родов.       — Кажется, я нашел то, что нужно… — ошарашенно думал Элшу. Он запросил более подробный отчет по этому делу.       Пришлось ждать пару часов, но, когда юноша развернул свиток и прочел написанное, он чуть не забыл, как дышать. Отцом сынишки Лоа был никто иной, как Бо-Маруги. Более того – по всему выходило, что здоровье не позволяло девушке рожать – это было чревато огромными рисками. Ребенок унаследовал крайне слабое здоровье матери и умер почти одновременно с ней.       — А вот теперь все сходится. – думал ворон, нервно меряя шагами комнату. – Маруги еще до свадьбы с Найрэ спал со служанкой, и она забеременела. Беременность и роды окончательно подорвали ее не приспособленный к этому слабый организм. И женщина, и ребенок умерли. И теперь в имении слышится плач младенца-призрака. Лоа и ее сынишка перемещаются ночами по коридорам и пугают местных жителей. Девушке больно осознавать, что Маруги женился и вот-вот станет отцом – живет вполне себе счастливо, когда она и ее сын мертвы. Это подтверждается тем фактом, что души Лоа и ее ребенка все еще не в Чертогах.       Еще один отчет – на этот раз от духов-целителей. По нему выходило, что беременность Лоа проходила крайне тяжело чуть ли не с первых дней. Даже зная все риски, Маруги не позволил девушке выпить абортивное зелье. Он хотел заполучить сына. Даже если ценой жизни матери.       — Вот ведь негодяй! Теперь понятно, почему на зеркале появляется слово «убийца». – осознал Элшу. Картина вырисовывалась крайне неприятная.       — Живет себе счастливо. Вот-вот получит столь желанного сына. А бедная Лоа сходит с ума от боли в посмертии. – сокрушался ворон. Ему было жаль погибшую девушку. Лишилась жизни столь молодой из-за чужой жестокости.                     — Да. Тяжелая история. – согласился Зун-Карни, выслушав ученика. – Ты провел отличное расследование и многое узнал!       — Но что мне делать? Я не могу оставить Маруги безнаказанным! – Элшу заламывал руки и чуть не плакал.       Старший отрицательно покачал головой: — Наказывать ЖИВЫХ – не наша задача. Наша – даровать покой умершим. Для начала – бедная Лоа и ее ребенок должны оказаться в Чертогах, ее надо привести в чувство и успокоить. А Маруги получит свое после смерти.       — Но сначала проживет лет двести в счастье и довольстве, в окружении большой любящей семьи, совершит ратные подвиги и этот один «незначительный» эпизод почти не отразится на том, на каком уровне он окажется. – вздохнул Элшу, успевший изучить очень много дел. – Да даже если он по итогу угодит на десятый, что едва ли – он не испытает и малой части тех испытаний, что пережила Лоа. Унизительная связь с господином, который не посчитал ее достойной даже звания наложницы. Она страдала от болей все девять месяцев беременности, потом двое суток еще более страшных мучений при родах, а затем несколько дней агонии и скоротечного угасания, зная, что и сын не выживет. Она так измучилась, что повредилась рассудком.       Вороненок говорил с обидой и горячностью… Он всей душой сочувствовал несчастной служанке и ее сыну.       — А теперь этот подлец Маруги хочет, чтобы мы поскорее убрали с глаз долой свидетельство его деяния и призрак не мешал ему наслаждаться семейной жизнью. – добавил Элшу с обидой.       — То, что он требует – законно… Но совершенно мерзко и несправедливо! – согласился Зун-Карни. Наставнику было очень жаль, что чувствительному ученику досталось именно такое неприятное задание.       — Я понимаю — работа… — протянул вороненок. – Неупокоенным не место среди живых. Но как так вышло, что аж четыре души не добрались до Чертогов и за два года никто не обратил внимание?       — Ох, такое бывает чаще, чем хотелось бы. – признался Зун-Карни, — Мы лично отправляемся лишь за душами правителей, мудрецов, сильнейших заклинателей. Остальные попадают в Чертоги своим ходом. Просто переносятся после смерти. У нас нет времени гоняться за каждой душой. Кто поступил в Приемный зал, с теми и работаем. Если кто-то стал опасной нежитью – разбираемся. А если особо не тревожит и смертные не жалуются, то душа может несколько лет бродить пока ее не заметит кто-то из духов смерти и не отведет куда надо.       — Главное, чтобы умер вовремя, а остальное не так важно? – уточнил Элшу.       Старший кивнул: — К сожалению – да. Работы много, а духов не хватает.       — А те торговцы скорее всего стали нежитью? – поинтересовался вороненок с опаской.       — Да… — протянул Зун-Карни. – Насильственная жестокая смерть, отсутствие подобающего погребения. Это все способствует.       — Постараюсь сегодня завершить дело Лоа. – пообещал Элшу, попрощался с наставником и отправился к Тай-Шэнь.              — Мне нужно что-то, чтобы приманить призрака. – сообщил он сразу после приветствия. – И хоть временно вернуть ему ясный разум.       — Непростое дело. Тут важно знать, что нравилось призраку при жизни. – задумалась сова.       Ворон пересказал историю Лоа.       — Бывают же негодяи! – возмутилась дух, узнав о поведении Маруги.       — Постараюсь помочь. – пообещала сова. Она принялась за информационный ритуал – в многочисленных отчетах, прочитанных Элшу не было ни слова о предпочтениях погибшей. Но магия поведала – Лоа любила музыкальные шкатулки и яблоки. А еще – запах сирени.       Элшу до ночи раздобыл все перечисленное. А еще – Кристалл разума, который посоветовала применить совушка. Этот артефакт мира богов позволял ненадолго вернуть осознанность тем, кто погрузился в безумие. Но для наступления эффекта важно было, чтобы призрак пробыл в комнате с кристаллом хоть пять минут.              Чудесные звуки ворвались в истерзанное помутненное сознание Лоа. Чарующая музыка манила и звала, вызывала воспоминания. И это были необычайно приятные воспоминания. У Лоа давно не было приятных мыслей и чувств. Ей отчаянно захотелось оказаться как можно ближе к источнику звуков. Тем более, что малышу Маллу они тоже понравились. Он успокоился и перестал плакать. Кажется, даже улыбнулся – впервые за долгое время.       По коридорам распространялся дивный запах сирени. Девушка обожала его при жизни. Не разлюбила и в посмертии. Обычно насладиться им удавалось лишь раз в году – весной, а никак не осенью, как сейчас. Но спутанное сознание призрака плохо различало сезоны. Мысли путались. Строить длинные логические цепочки не удавалось. Лоа и правда показалось странным происходящее. Но сосредоточиться на этой странности не получалось. Хотелось просто наслаждаться замечательными звуками и запахами.       Призрак чувствовала, что, и музыка, и аромат сирени исходят из небольшой комнатки в углу особняка. Она устремилась туда, аккуратно прижав к себе ребенка. Маллу улыбался и тянул ручки к матери.       В комнатке девушку поджидал еще один приятный сюрприз – поднос с нарезанными яблоками. Есть она не могла, но могла впитывать дивный запах – это было почти как ощущать вкус пищи при жизни.       Лоа так увлеклась, что не сразу заметила, как мысли проясняются. Мрачная пелена, что опутывала сознание прошедшие два года, постепенно спала. Служанка осмотрелась по сторонам.       В углу комнаты стоял бледный юноша с алыми глазами и большими перистыми крыльями. В руках у незнакомца была сверкающая коса с черным древком. Свободный синий балахон с орнаментом почти не нарушал мрачности общей картины.       — Вы – дух смерти? – догадалась Лоа и попятилась, прижимая к себе младенца.       — Да. Я не собираюсь причинять вам обоим вред. Я здесь, чтобы забрать вас туда, где вам будет лучше, где о вас позаботятся. – мягко произнес крылатый.       Лоа осела на пол и неожиданно для себя разрыдалась.       — Было так плохо и страшно. Господин Маруги сначала был добр и заботлив, а потом, когда узнал, что я не смогу выносить ребенка и выжить – злился и постоянно кричал. Лекарь говорил, что нужно принять зелье и спасти мою жизнь. Господин Маруги был против. Они так часто спорили из-за этого… Постоянно боль и тошнота. Я так измучилась. Маллу тоже родился больным. Господин Маруги взял его на руки, но увидев следы болезни – отдал мне и больше не подходил к сыну. Даже лечить его не стал. Сказал, что больной отпрыск ему не нужен. А потом я и Маллу умерли. У господина теперь законная жена и скоро будет ребенок – ЗДОРОВЫЙ ребенок. Почему все так несправедливо? Я прожила меньше двадцати весен, а Маллу лишь несколько дней…       Элшу очень больших усилий стоило не упасть на пол рядом с Лоа и не присоединиться к ее рыданиям. В горле стоял комок.       — Я серьезный дух смерти. Если я стану реветь, сопровождая в Чертоги каждую душу – это будет смотреться очень несолидно. Надо мной будут смеяться все прочие вороны и полностью заслуженно! – убеждал себя юноша.       Но голос его дрогнул, когда ворон заговорил с несчастной.       — Я искренне сочувствую твоему горю. Ты не грешила при жизни и тебя ждет высокий уровень в посмертии, а затем – благополучное воплощение и новая жизнь. Может – куда более счастливая. То же и с Маллу. Мало радости бродить призраком по ночным коридорам.       Элшу не врал. Обычно призраки успевали натворить дел и это отягощало их души. Выше десятого уровня не подняться. Но не в этом случае. Даже после мучительной смерти Лоа только пугала, не причиняя никому вреда. И это будучи основательно безумной.       — В Чертогах тебе смогут полностью вернуть ясный разум. Там в целом неплохо, хоть и скучновато. – продолжил увещевать Элшу.       Лоа осторожно кивнула. Маллу смотрел на мать не по-детски серьезными глазами и не плакал.       — А что будет с господином Маруги? – тихо уточнила девушка.       Ворон хитро прищурился: — Есть у меня одна идея. Пойдем!       Дух смерти и служанка-призрак с ребенком покинули имение. На заборе с внешней стороны магической краской – несмываемой и похожей на кровь – была написана история Лоа. История о том, как некий военный по имени Бо-Маруги совратил и погубил юную служанку, о том, как в страданиях погибли и сама Лоа, и ее сын.       — Вся месть на мне. Ты ни за что не отвечаешь. – заверил Элшу. Девушка кивнула с благодарностью. И они ушли…              На утро у ворот собралась целая толпа. Все читали кровавую надпись и бурно обсуждали написанное. Порядки местного общества сильно отличались от крепостного права. Губить хумансов почем зря заклинателям не разрешалось. А делать то, что заведомо, по словам целителя, приведет к смерти – все равно, что убить.       Найрэ устроила мужу настоящий скандал. Затем скандалить пришла ее родня. Бо-Маруги без объяснения причин перевели «по служебной необходимости» в дальний гарнизон. Суда так и не было – тело не нашли, как и того целителя, что вел беременность Лоа. Но и без этого неприятностей у военного было вполне достаточно. Соседи шептались и злословили. Единственное, что хоть как-то утешало Маруги в данной ситуации – по ночам больше не был слышен детский плач и призрак больше не являлся.       — Отомстила и исчезла. – решил заклинатель. – Коварная дрянь!              Элшу передал Лоа и ее ребенка в заботливые руки куратора. Ей требовалась психологическая помощь. Пообещав как-нибудь навестить, ворон вернулся к учебе в Академии, повседневным делам и подготовке к празднику.              — Все-таки не удержался и отомстил? – с прищуром уточнил Зун-Карни, читая отчет о выполнении задания.       — Вы злитесь? – осторожно уточнил Элшу. Он волновался, но знал, что в любом случае поступил бы также.       — Нет. Я понимаю тебя. – заверил наставник.       — Вы очень понимающий. – обрадовался вороненок и порывисто обнял Зун-Карни. Тот замер от неожиданности.       — Ну хватит! Не веди себя как кот. – осадил ученика старший, отстраняясь. Он явно был немного смущен.       — Спасибо! Больше не буду… наверное. – отозвался Элшу и унесся из кабинета, радостно помахивая крыльями.       — Точно – кот. – улыбнулся Зун-Карни.              Гило и Гьяши – духи-хорьки – увлеченно расписывали глиняные фигурки. Получалось ярко и забавно.       — У камнерезов сувениры побогаче, но зато наши дешевле! – заметил Гило.       — И у нас больше! – кивнул Гьяши. – На подходе еще две партии. Каменные статуэтки купят разве что заклинатели, а простым хумансам они явно не по карману.       — Будут печеные яблоки! И булки с корицей! – Гило распушил хвост и облизнулся в предвкушении.       Гьяши погрозил ему кисточкой: — Вечно ты о еде. С тех пор, как здесь начал ошиваться господин Элшу мы и так не голодаем.       Гило лишь отмахнулся: — Ты не понимаешь – вкусной еды не может быть слишком много! Всегда найдется место на еще один кусочек. Или два.       — Обжора! – усмехнулся Гьяши.       Гило пожал плечами: — А ты как будто нет?       Гьяши почесал нос, перепачкав его краской: — И я – да!       Хорьки рассмеялись.