Дух любви из Академии Семи вершин

      Богиня Судьбы с сожалением смотрела на пребывающих без сознания воронов – Элшу и Зун-Карни. Именно она сделала так, чтобы в них «случайно» попали раскаленные куски породы – мало что способно вывести из строя духа смерти, но магический сверхвулкан и его огненная бомбардировка как раз относились к разряду этого «немногого». Именно Судьба позаботилась о том, чтобы с воронами ничего не случилось пока они не пришли в себя. Гибель двух помощников Ину-Мари не входила в ее планы.       — Будете кричать и злиться, но со временем поймете, что так надо… — с грустью произнесла девочка, миг спустя ставшая старушкой. – Все вы – и смертные, и бессмертные меня проклинаете. А я стараюсь сделать, как лучше. Просто это не всегда очевидно сразу. Да даже богам смерти достается меньше браных слов, чем мне. Неблагодарная работа!       Вороны были аккуратно уложены подальше от всех ожидаемых разломов, мест будущего протекания лавы и падения «снарядов» Огненной горы. Для большей надежности и наставник, и ученик оказались в мире богов в человеческих ипостасях. Каратарн извергался на всех уровнях бытия, но в мире бессмертных все же было несколько спокойнее.       Обезопасив духов смерти, Судьба, ныне выглядевшая как легкая изящная девушка, отправилась дальше. У нее было еще много работы.              Оулу покинул Чертоги смерти и в панике бежал по городу, направляясь к храму Фу-Яо. Видение показало ему – один из первых «снарядов» Огненной горы, обрушившихся на город, упадет точно на обитель бога гончаров.       Проулок, поворот, пересечь улицу. Храм был еще цел. Не успев толком почувствовать облегчение, природник забежал внутрь, крича – «Наружу! Срочно! Сейчас от здания ничего не останется!»       Яо, как раз собиравший вещи в компании хорьков, на миг замер, а потом, увидев бледное перекошенное ужасом лицо предсказателя, закинул сумку на плечо и, почти за шкирку подхватив своих духов, помчался за Оулу во двор и дальше – на улицу.       Хорьки, не видевшие способность природника в деле, пытались возражать – дескать еще не всё успели прихватить. Но когда огромный кусок раскаленной скальной породы угодил в крышу точно в тот момент, когда вся четверка выскочила из обители, мигом прекратили пререкания.       — Наш дом! – закричал Гило.       — Главное – выжить. А дом найдется новый! – отрезал Оулу. Он был рад, что ремесленные божества не привязаны к месту и разрушение храма не повредит Фу-Яо.       Яо дрожал… Природник встряхнул его за плечо: — Так. Держись! Надо уходить!       Бог потерял храм и чуть не погиб. Бог гончаров сделал пару вдохов и выдохов, приходя в себя, а потом кивнул. Он растерялся, был испуган и дезориентирован, так что решительно взявший на себя управление Оулу пришелся необычайно кстати.       — Спасибо! – еле слышно проговорил Фу-Яо. Природник услышал его и кивнул, для надежности взяв за руку.       Хорьки, впервые на памяти божества, смотрели на Оулу с почтением и дружно слушались каждого его слова.       Способность природника вела четверку по улицам. Предсказатель знал, куда упадет очередной «снаряд», где будет разлом и огибал опасные районы. К беглецам присоединилось еще несколько бесприютных духов – организованно выводили только обитателей больших храмов, а прочим приходилось полагаться на себя. Видя столь ловко продвигающийся отряд, ничейные мигом смекнули, что к чему и напросились с Оулу. Сначала одни, потом – еще и еще…       — Хорошо. Идем вместе. Только не отставайте! – согласился предсказатель. Так он стал предводителем отряда в три дюжины духов и час спустя сумел вывести их из Сандарры, а еще через несколько часов – в относительно безопасное место, которое не настигнет катаклизм.       В лесу природник организовал беженцам при помощи своей магии что-то вроде шатра из ветвей, а также отыскал съедобные ягоды, плоды и коренья. Им предстояло на какое-то время укрыться тут и ждать, что будет с Сандаррой. Если город не уцелеет – придется искать новое пристанище.       — А господин Оулу весьма полезный. – осторожно заметил Гило, сидя у лесного костра подле Фу и прихлебывая отвар из трав, собранных природником.       — Очень! И как смело всех вывел. – согласился бог гончаров. Он не мог не заметить, что спасенные смотрят на природника, сумевшего вывести их из города и организовать быт на природе, как на героя. Да, по сути, он и был героем.              В Чертоги смерти прибывали погибшие от пробуждения вулкана Фугосси. Вороны работали не покладая крыльев – всех умерших от природного катаклизма нужно было принять, успокоить, оказать необходимую помощь, разместить, внести в списки. Работа была организована продуманно – все шло по отработанному алгоритму, так что паники среди помощников Ину-Мари не наблюдалось. Некоторую часть погибших принял Чертог Старшего бога смерти Ваан-Пару, находящийся ближе к месту действия. Дополнительные несколько сотен погибших сверх обычного потока несколько осложнили работу Чертога Ину-Мари, но не критично. Во время эпидемий и войн бывало и больше. Начинающие воронята слегка нервничали, но более опытные видели вещи и похуже.       В приемном зале было теснее и шумнее, чем обычно, но количество прибывающих постепенно спадало.       Великий бог смерти руководил текущими делами и неустанно думал о том, как обстоят дела у Элшу и Зун-Карни.       — Только бы с ними все было хорошо. – то и дело проносилось в сознании Ину. Спустя два часа без известий, он отправил на их поиски двоих воронов.              Дорогу впереди прочертил разлом. Лошади, тянущие повозку, испуганно заржали. Мэй-Ву – бледная и уставшая – закусила губу. В толпе эвакуируемых нарастала паника.       — Тут не проехать! – объявил главный. – Отправимся в объезд.       О том, что и другая дорога может оказаться перекрыта стихией он старался не говорить. Но люди и так это чувствовали. Огненные снаряды грохотали все громче и били все ближе – Огненная гора гневалась и, похоже, собиралась оборвать жизни ничтожных смертных. Кое-где вспыхнули пожары. Их пытались потушить водной магией – пока успешно…       — Ничего! Выберемся. – Рору коснулся плеча «выдры». – Все будет хорошо.       Артефайзер явно и сам боялся, но старался приободрить подругу.       — Да, обязательно. – через силу улыбнулась Ву.       К счастью, на другой улице разлом еще не был столь широк. Создавалось впечатление, что кто-то или что-то сдерживает его в этом месте, давая людям шанс уцелеть в творящемся кошмаре… Обозы с беженцами миновали опасную зону и приблизились к городским воротам.                     Баки держался подле Найлу и Дан-Мио. Они, как и прочие мирные духи, спешно покидали Сандарру – при себе лишь личные вещи, на лицах испуг, все то и дело озираются на гору – зловеще полыхающую алым на фоне темного неба. Котики следовали за своей госпожой – Самару. Юная богиня явно не была готова к подобным потрясениям в первый же месяц работы, но уверенно организовала эвакуацию и отдавала распоряжения не дрогнувшим голосом.       — Все будет хорошо! Мы все уцелеем. – уверяла она, через силу улыбаясь.       Видя ее спокойствие и духам любви становилось лучше. Они понимали – главное – не погибнуть, а там найдется новый дом, будет новая жизнь – не такая как прежде, но хоть какая-то…       Оставлять любимый храм, ставший с недавних пор таким родным и уютным, было мучительно больно. Если Каратарн все-таки пробудится в полную силу – обители Самару, как и всего города, не станет, некуда будет возвращаться.              Хун-Пао вытер со лба пот. Старший бог войны все еще находился под следствием, но с поста в Сандарре его пока не сняли. Так что сейчас воин руководил защитой смертных при эвакуации. Он и его волки применяли ци, чтобы сдержать расширение разломов и оградить верующих хоть от части падающих снарядов невидимыми энергощитами. Это была тяжелая работа. Но такова обязанность богов войны и их духов в случае природных катаклизмов – прикрывать людей и заклинателей. Если понадобится – собой…       Мимо проехали обозы со студентами Академии Семи вершин. Если бы не помощь бессмертных – эта улица оказалась бы рассечена разломом и ученики оказались бы в ловушке. А сейчас они безопасно добрались до городских ворот.       Впервые за долгие месяцы Хун-Пао чувствовал себя на своем месте, чувствовал, что совершает нечто полезное и нужное.       Построить новый энергощит взамен прохудившегося, незаметно помочь смертным потушить очередной пожар, закрепить магией границу еще одного разлома, чтобы у людей был путь к отступлению, указать безопасный путь перепуганной группе ничейных духов. Бог войны и его подчиненные делали, что могли, хоть это и было непросто. Им предстояло отступать последними – после того, как Сандарру покинут гражданские.              Файру стояли бок о бок – древние духи колдовали, стараясь приостановить наступление беспощадной стихии. Энергии было маловато, но связь с природой – велика. И-Тарри и его братья и сестры как могли пытались защитить лес и всех, кто там укрылся. Файру давно адаптировали свое колдовство к минимальным затратам ци. Да и сейчас подпитываться стало проще – пригодная для древних энергия так и витала в воздухе перед извержением магического сверхвулкана. Как-никак это было страшное, но очень ПРИРОДНОЕ явление.       Перед лесом возник барьер, вроде того, что защищал особняк заклинателя-культиста, но мощнее. Это увеличило шансы уцелеть и для самих файру, и для их обители.              Бур-Дайни ощутил, что Цин-Кай в опасности – он заметил и притаившегося Сяня, и его злобные помыслы. Огненный дух чуть не закричал от волнения за юношу. Первым порывом было броситься и защитить заклинателя, вопреки всем правилам. Если бы дело было только в законах мира богов, дух бы так и поступил – и плевать на последствия. Слишком уж он привязался к доброму смертному воину. Но Дайни был вторым по силе в горе после Гай-Грона и не смел покидать ритуальный круг. Отвлечься для применения заклинания тоже непозволительно. Бур-Дайни дал знак одному из помощников. Тот кивнул и поспешил на помощь Каю. Вот только скорость его перемещения в скале уступала скорости Старшего. Посланник пытался изо всех сил, но не успевал…              — Готово! – с радостью подумал Цин-Кай, глядя на Точку силы. Кристалл полыхал ровным светом чистой огненной ци. Работа была сделана на совесть.       Огненный слишком поздно в достаточной мере пришел в себя, чтобы ощутить позади знакомую ауру. Он начал оборачиваться, творя защиту, но уже не успел. Да и запас энергии был фактически исчерпан... Острая боль пронзила спину в том месте, куда по самую рукоятку вошел кинжал. Кай хотел закричать, но изо рта вырвалась лишь струйка крови. Кровь из раны пропитала одежду... Сянь с торжеством наблюдал, как во враге гаснут последние искры жизни...       — Я доберусь до твоего ненаглядного Аши и буду мучить пока он не запросит пощады. И еще дольше... — прошептал водник. – Буду насиловать так, что паршивец станет орать от боли.       Это были последние слова, что услышал Кай перед тем, как темнота поглотила его. Огненный умер, преисполненный отчаяния, боли и страха за любимого. Он покидал этот мир, оставив Рон-Аши с этим садистом и это терзало душу словно каленое железо...       — Сянь победил. Неужели все закончится вот так — жестоко и несправедливо?! Защитить Аши! Я должен спасти Аши... и остальных. — успел подумать юноша прежде, чем его не стало.       Появившийся в пещере огненный дух — тот самый, которого послал Бур-Дайни, успел увидеть, как Сянь тащит тело врага к ближайшему разлому, уже наполнившемуся лавой. Водник сбросил тело вниз, в горячие недра горы... Он был уверен, что это убийство сойдет ему с рук, как и предыдущие.       — Ох, нет! — прошептал дух и поспешил обратно к начальству — доложить о случившемся.       А Сянь спешно покинул пещеру. До пробуждения Каратарна осталось мало времени. Пора было уносить ноги. Водник был доволен. Он исполнил то, что хотел. Более того – сумел безопасно выбраться из Каратарна.                     Резкий всплеск энергии в сотню раз повысил эффективность творимых чар. Гай-Грон не мог поверить в случившееся. Каратарн еще не передумал извергаться всей своей мощью, но дал отсрочку. Теперь люди точно успеют уйти. Бог Огненной горы просканировал вулкан и был немало удивлен причине произошедшего.                     Ларн еще на подступах к Сандарре ощутил, что Кай в пещере внутри Каратарна. А потом аура огненного внезапно погасла...       Тигр издал рык, полный боли и гнева, и помчался туда, где в последний раз ощутил присутствие любимого. Скан пещеры рассказал все. Кая подло убили. А потом избавились от тела, сбросив в вулкан. Первым порывом было броситься вслед Сяню и растерзать его.       Но Аши не мог допустить, чтобы Кай очнулся в Чертогах один. Дух любви несся как безумный, не разбирая дороги. Да он и был в тот момент безумен от боли и горя. Судьба забрала того, кто был ему дороже всех. Так жестоко, так несправедливо!       Когда кот с безумным взглядом, вставшей дыбом шерстью и неистовой аурой несся по коридорам обители Ину-Мари, вороны спешно уступали дорогу, вжимаясь в стены. Лишь в забитом до отказа Приемном зале юноша вспомнил про обратную трансформацию и принял человеческий облик.       Он брел по залу и звал Кая по имени, утирая катящиеся по щекам слезы.       — Кай! Где ты, Кай?! — кричал Ларн. Но никто не откликался.       Знавшие тигра вороны перешептывались меж собой. Но и они пока не видели того, кого он ищет. Столько скорби было в криках Аши, что даже суровые сердца духов смерти сжимались от сочувствия. Кот думал о том, что Элшу добьется для него свиданий с душой Кая. Увы - это будет лишь бледная тень смертного в мире духов. Хоть изредка поговорить с любимым - благо. Но через год или два Кая отправят на реинкарнацию, стерев память. Огненный родится и будет расти под незримым приглядом Ларна. Но им не удастся больше поговорить, коснуться друг друга... У Кая начнется иная жизнь. Места Аши в ней уже не будет. Он не вспомнит их любовь. А сам Ларн будет помнить вечно - всю бесконечную жизнь духа. Или же кот убьет Сяня и тоже станет смертным. Смертным, которому до конца своих дней предстоит оплакивать погибшего возлюбленного.       Ларн пришел в себя от резкого звука, исходящего от кристаллов массового оповещения.       — Внимание! Срочное сообщение! ВАЖНО! — произнес отстраненно холодный голос системы, который не слышали уже пару десятков лет. Все вздрогнули. Но кристаллы горели зеленым, а не алым — доброе известие, а не очередная катастрофа.       Ларн замер, уставившись на "динамик" и тревожно прижав кошачьи уши.