Дух любви из Академии Семи вершин

— Мой новый храм достроен. Пора возвращаться. Едва ли господин Лун-Кианни будет рад чужакам в Чертогах. – тихо произнес Фу-Яо. – Но, если тебе нужна поддержка – я попробую остаться. Может меня выгонят не сразу?       — Ты прав – тебе лучше быть подальше от этого мерзкого типа. В храме тебе и твоим хорькам будет безопаснее. – вздохнул Элшу. – Береги себя.       — Спасибо! – бог гончаров обнял ворона.       — Я… должен сказать кое-что начал дух смерти.       — Что? – Яо смутился, чувствуя, что разговор будет не из легких.       — Ты любишь Оулу. – начал Элшу.       Фу-Яо покраснел и хотел начать все отрицать, но ворон продолжил.       — Из порядочности и чувства долга не признаешься в этом даже самому себе. Но духи любви все отлично видят. Я не злюсь и все понимаю. – дух смерти говорил это спокойно, уверенно и с улыбкой.       — Прости… — бог гончаров выглядел крайне смущенным. – Наверное, ты прав.       — А ты любишь господина Ину? – догадался Фу-Яо.       Элшу кивнул.       — Да, хотя он и ведет себя, как дурак. – сообщил ворон.       — Оулу – тоже. – с улыбкой отмахнулся божество.       — Ты точно не злишься? – уточнил Яо осторожно.       — Точно. – заверил Элшу. Он чувствовал, что решение верное и сейчас он поступает правильно.       Ворон потрепал Яо по плечу: — Остаемся друзьями?       — Да. – с готовностью отозвался тот. – Спасибо за все. Я тебе многим обязан.       — И тебе спасибо – за тепло и поддержку.       — Что ты думаешь делать? – уточнил бог гончаров.       Дух смерти хитро прищурился: — Поговорю с одним упрямцем, дабы он наконец перестал бегать от своих чувств. А еще — попытаюсь спасти его карьеру.              Элшу вызвался доставить вещи Ину-Мари в его новую обитель. Скоро из столицы должен был прибыть новый начальник – Лун-Кианни, который пока завершал дела. Вороненок рассчитывал вернуться как раз к его торжественной речи в честь вступления в должность.              — Ох, Элшу. Ты здесь? — бог смерти выглядел напряженным и расстроенным. Ину явно было не по себе в новой обители и только удостоверившись, что здесь свои, он позволил этим эмоциям проявиться.       — Принес вещи. — отозвался ворон, входя в покои. Он поставил сумку на ковер.       — Готовлюсь к вечерней речи перед здешними духами. — Ину-Мари кивнул на свитки, разбросанные на столе. — И вхожу в курс дел.       — Я рад тебя видеть... — добавил он смущенно.       — И я рад. Хотя предпочел бы видеть в Чертогах Сандарры. — мягкая улыбка на лице Элшу сменилась строгим выражением, и он продолжил, — И сколько ты намерен молчать о своих чувствах?       — Я... как я могу говорить о них в подобной ситуации? — опешил Ину. — Меня сместили и я недостоин.       Ворон коснулся пальцами лба.       — Вот ты издеваешься?! Считаешь, что я меркантильный и для меня важно Великий ты или Старший?       — Нет, я вовсе не считаю тебя меркантильным. — поспешно заверил бог смерти.       — Я очень люблю тебя – почти с самой первой встречи. Люблю твою жизнерадостность и веселость, твою забавную манеру реагировать на все. Люблю твою пугливость, которая дает возможность оберегать тебя. Мне нравится то, какой ты чувствительный, добрый и открытый. Судьба сказала мне как-то, что на меня свалится большое счастье. Спустя час на меня свалился ты – спасаясь от адских псов. Это был знак, расшифровать который я смог лишь спустя пару встреч. Но мне казалось нечестным признаваться в чувствах именно сейчас, когда у меня проблемы. — вздохнул Ину-Мари.       — Вот ведь... — Элшу упер руки в бока. — Упертый тип! Как-будто, увидев тебя в беде, я тотчас сбегу!       Ину опустил взгляд.       — Я расстался с Фу-Яо... — сообщил дух после паузы.       — Ох... Неожиданно. Ты согласен встречаться со мной? — с надеждой уточнил Ину.       Элшу хитро прищурился и показал язык: — Если не станешь снова исчезать, игнорируя меня, и делать другие глупости, то... я подумаю. Начнем с свиданий, а там посмотрим на твое поведение!       — Договорились. — улыбнулся бог смерти. Несмотря на потерю должности, он чувствовал себя счастливым.       Ину-Мари привлек ворона к себе и запустил руки в густые чёрные волосы. Это было необычайно приятно.       Какое-то время они молча стояли рядом, наслаждаясь близостью друг друга.       — Мне пора. Я должен вернуться в Сандарру. — вздохнул Элшу. Из главной обители его пока никто не переводил.       — Буду ждать новой встречи. — отозвался Ину-Мари.       — Попробуем вернуть тебе должность. — подмигнул вороненок.                     Оулу сиял от счастья, но старался внешне это не демонстрировать.       — Значит, расстались?! — он не мог поверить своим ушам.       — Да, поговорили и решили разойтись. — кивнул Яо. Он был ошарашен множеством перемен в жизни, но рад.       Природник сделал пару глубоких вдохов и выдохов, решаясь.       — Ты будешь встречаться со мной? — произнес он взволнованно и поспешно.       — Хмм... Пожалуй — да. — согласился бог гончаров.       Оулу привлек его к себе и осторожно коснулся губами губ. Это было приятно и волнительно.       — Я буду навещать тебя в городе. — пообещал природник после того, как вновь сошедшаяся пара вдоволь нанежничалась.       — Ты остаешься в Чертогах? – искренне удивился Яо. Этого он не ожидал.       Оулу нахмурился и тихо произнес: — Мой дар говорит мне, что грядут большие неприятности и я пригожусь здесь. Нужно будет остановить Лун-Кианни – иначе быть беде.       — Будь осторожен. И помни — я тебя жду.       Природник нежно коснулся Яо.       — Все будет хорошо. Я вернусь. — пообещал он.                     — Дисциплина и правила — прежде всего. Всякое непослушание и инакомыслие должны быть пресечены на корню. Ужесточение мер наказания для обитателей уровней ниже десятого — необходимая мера для скорейшего исправления. Запрет пытать и истязать для обитателей уровней от десятого и ниже отменяется. Более того — теперь это важная часть воспитательного процесса и вменяется она в обязанность воронам...       Психологическая работа и кураторство для душ нижних уровней — напрасная трата ресурсов.       Отлучаться из Чертогов без официального разрешения запрещено. Увеселительные мероприятия запрещены. За несоответствие одеяний установленным стандартам — штрафы. За крамольные высказывания и выражение мнений, идущих вразрез с начальственным — заключение в камере от суток до недели...       Примерно такие итоги речи нового Великого с ужасом резюмировал Элшу. В услышанное верилось с трудом. Ларна, который хотел проведать его, не пустили на порог. Лишь хороший знакомый из воронов передал юноше записку от друга.       — Что у вас там происходит?! — с волнением спрашивал тигр.       Элшу пробрался к воротам и изложил товарищу ситуацию. Собратья-вороны деликатно отвернулись, игнорируя нарушение приказа нового начальства.       — Да у вас похуже, чем было у нас при Уин-Инно! Это же тюрьма строго режима! — ужаснулся дух любви. — Я умею устраивать восстания! Уже пора!       — Мы, пожалуй, сами! Кианни бесит ВСЕХ. — отозвался Элшу. — Беги пока тебя здесь не застукали.                     — Я не могу это сделать! Я идейно против пыток! — возмущался Зул-Карни.       — Мне пришлось отправить на седьмой уровень одного чиновника только за то, что он недостаточно часто посещал храмы. В остальном он жил крайне праведно и не делал зла! По новым правилам на Верхних уровнях вообще никого не останется. Если новое начальство задержится — пересмотрят старые дела и почти все души "рухнут" вниз... Ох, это будет катастрофа! — жаловался его коллега из судебного отдела.       — Потише вы, а то услышат и бросят в камеру за крамолу. — вмешался в разговор третий ворон.                     Варни был напуган. С приходом нового бога смерти все переменилось к худшему. На реинкарнацию теперь отправляли, не спрашивая мнение души, куратор перестал появляться, вороны ходили нервные...       Окружающие только и говорили, что о пересмотре дел и о том, что их всех отправят вниз.       Варни скучал по другу и очень боялся... Боялся и за себя, и за обитель.                     Как и ожидал Оулу, его вызвали к Лун— Кианни в первый же день.       — Я знаю, что ты предсказатель и мне очень пригодится твой редкий и ценный дар. — мягко вещал бог смерти. — Ты ведь хочешь остаться в этой обители навсегда и получать большое жалованье?       — Да, господин. Это огромная честь для меня. — природник был вежлив и почтителен. Ему предстояло играть роль лазутчика в стане врага. Для успеха миссии было необходимо, чтобы враг доверял ему.       Приходилось разыгрывать послушание, хоть Оулу и было страшно от присутствия Кианни. Было в боге смерти что-то надломленно-нездоровое...       — Пока тебя переведут в покои получше, принесут лучшие одежды и лакомства. А с завтрашнего дня я укажу тебе твои новые обязанности. — вещал Кианни. Он находился так близко. В отличие от Ину, от его ауры смерти по телу пробегал озноб. Природник усилием воли заставил себя дышать ровно. Голос не дрогнул.       — Рад служить господину...       Кианни не ощутил фальши и остался доволен разговором.              — Строгость и дисциплина пойдут на пользу Чертогам. Духи излишне распоясались. Мой предшественник совсем их распустил. – вещал Кианни по сфере. – Можете не сомневаться – добыча энергии значительно возрастет. Как и уважение к нам смертных.       Собеседники кивали, внимая его речам. Новый Высший умел быть убедительным.              — С настоящего момента часть отчетов упраздняется, часть – переводится в более простую форму. Не занятые на заданиях и дежурствах духи могут покидать Чертоги в любое время, предварительно уведомив напарника, куда направляются. Выбор напарников для боевых воронов остается на их взаимное усмотрение. Дела за последние три года подлежат пересмотру. Как я видел – многие приговоры излишне строги. – вещал Ину-Мари. Он вовсю пользовался тем, что у нынешнего Великого не было всей полноты полномочий и Старшие получили право на принятие самостоятельных решений по многим вопросам, касающимся их обителей.       — В прошлом месяце было хорошее поступление энергии. Жалованье повышается на двадцать единиц за задание. – продолжил бог смерти. – Кроме того, я предлагаю увеличить количество Помощников по душевному здравию за счет сокращения боевых должностей.       Внемлющие Ину-Мари духи отозвались радостными возгласами. Кажется, они впервые за долгое время смели открыто выражать свои чувства. Напряженные, измученные, запуганные, они явно получили сейчас глоток свежего воздуха.       Разумеется, были те, кого разозлили изменения – любители жестокого обращения с душами, которое негласно, вопреки прежним законам, поощрял Лун-Кианни. В его обители скопилось много таких садистов и негодяев. С недовольными Ину рассчитывал разобраться руками их же собратьев.              — Пощадите! – вопил Джу-Табба. – У меня есть ценные сведения!       — Ну и что это за сведения? – насмешливо спросил стражник. Связанного водника волокли в тюрьму, с тем, чтобы на рассвете казнить публично – на городской площади. Десятник не верил, что схваченный еретик может знать нечто важное.       — Я знаю, где наследник клана и сообщу, если мне сохранят жизнь. – пообещал Табба.       Десятник вскинул бровь. Если это правда – информация и правда важная.       — Говори! – распорядился он. Пленника перестали тащить. Стражник посмотрел на водника сверху-вниз.       — Сначала пообещайте! – потребовал Джу-Табба.       Десятник ударил того по лицу.       — Ты не в том положении, чтобы торговаться, мерзкий еретик. – напомнил он. – Если сведения подтвердятся – ты будешь жить. Наверное…       — Чаругда. Джу-Сянь в Чаругде. Он применил амулет личины и выдает себя за лекаря. Имени не знаю, но в городе новенький – мелкий, тощий, рыжий и смазливый. – выпалил Табба.       Десятник кивнул: — Хорошо.       И добавил, обращаясь к подчиненным: — В камеру его и пока не трогать.       Страже предстоял визит в Чаругду.              — Ох, что же делать?! Без лекарства поляжет четверть города и много народа из окрестных деревень. – причитал старший лекарь.       — Но разве на этот случай не положены деньги из городского бюджета? Градоправитель выделит… — неуверенно начал Харди. – Вспышки Огненной хворобы как раз такой случай.       Си-Цумми лишь вздохнул: — Речь идет в первую очередь о бедняках. А градоначальник жаден. Цена лечения превышает выгоду от сохранения жизней. Я уже написал прошение, но мне отказали.       — Как несправедливо! – возмущенно отозвался Сянь.       В лазарет поступали все новые заболевшие с Огненной хворобой – сыпь, высокая температура, хрипы, слабость. Многие из пациентов не могли заплатить за лечение. У лазарета не было средств оказывать помощь бесплатно. А болезнь расползалась по бедным кварталам.       — А сколько примерно надо денег? – осторожно уточнил юный целитель.       Си-Цумми назвал сумму. Сянь вздрогнул. Это были все его накопления – то самое золото, что удалось добыть из тайника. Одному скромному лекарю можно было бы жить на них без излишеств много лет. Или же закупить лекарства для населения небольшого города.       — Это МОИ деньги! – возмущенно думал Харди. – Деньги МОЕГО клана. Я не обязан делиться со всякими бедняками. Тем более так, что никто не узнает и не похвалит. Не говорить же откуда у меня золото…       — Но в Чертогах эти деньги точно не пригодятся. Бог смерти велел мне помогать всем и поступать праведно. – припоминал лекарь. – Уже умерло несколько хумансов. К вечеру будет больше… А потом – по цепочке, смерть за смертью. Чаругду вот-вот закроют, чтобы болезнь не пошла дальше. И тогда до тайника не добраться. Бедные кварталы опустеют.       Картина вырисовывалась ужасная. Пересилив себя, Сянь вечером отлучился до тайника в лесу и на утро господин СИ обнаружил у себя на столе в кабинете мешок золотых монет. С запиской – «На лечение Огненной хворобы.»       Лекарство доставили уже к обеду. Средств на содержание бедняков в больнице также хватало.       Лекари трудились не покладая рук, но выглядели счастливыми – благодаря неизвестному благодетелю выход найден. Есть надежда. Болезнь скоро отступит.       Харди с удивлением осознавал, что ему понравилось тайно жертвовать на благо обездоленных. Было в этом поступке нечто благородное и героическое.              Пообщавшись с Элшу, Ларн моментально кинулся в свой храм – предупредить свою богиню, а потом отправился в Огненную гору к Цин-Каю.       — У местных воронов проблемы! Надо связаться с Ину-Мари и Нун-Ялни. – сообщил тигр с порога. – Господин Гай-Грон позволит воспользоваться сферой связи?       — Думаю – да. Не откажет. – заверил Сердце горы. – А в чем дело? Что творится в Чертогах.       — Расскажу всем сразу! – пообещал Ларн.       Так что о происходящем в обители смерти Гай-Грон, Цин-Кай, Нун-Ялни и Ину-Мари узнали одновременно.       — Вокруг обители барьер, у всех дверей двойные патрули. Воронов выпускают только на задания. Против душ с Нижних уровней применяют пытки, дела пересматриваются в сторону ужесточения наказания. За любые высказывания против Кианни – сразу в камеру. По словам Элшу арестовали уже троих. – закончил свой рассказ тигр.       Ину разразился гневной тирадой непечатного содержания общим смыслом которой было – «Как он смеет обижать МОИХ воронов и МОИ души?!»       — Доказательств по самым тяжелым обвинениям нет. В остальном — Кианни в своем праве. – вздохнула Нун-Ялни. – Совет не в праве диктовать ему правила для своих Чертогов.       — Неужели ничего нельзя сделать?! – ужаснулся дух любви.       — Попробуем. – успокоила его богиня.       Присутствующие мрачно переглянулись. Для воронов Чертогов Сандарры настали тяжелые времена.