Свет в пустоту

Ощущения, когда просто лежишь и не чувствуешь физической боли после ночи с Сокджином, были за гранью восприятия Солли. На удивление, мужчина не проявил желание заняться с ней сексом или оставить очередной шрам на ее теле. Он всего лишь словесно принижал, в который раз показывая шлюхе ее место в пищевой цепи. Ее господину нравилось, когда она стояла перед ним на коленях, склонив голову как можно ниже. Сокджин все больше требовал смирения в ее взгляде, а если вместо этого видел в девичьих глазах болезненные страдания или страх, то жестоко наказывал. Порой эти результаты наказания вытекали из ее тела вместе с кровью. Поэтому Солли научилась имитировать излюбленное им смирение. Хотя… отчасти это было именно то, что она чувствовала. Только рядом с мужчиной страх всегда брал верх, подавляя остальные эмоции. Сокджин зашевелился на кровати, переворачиваясь во сне на спину. Мужчина даже во время сна держался ровно, сложив руки по швам. Единственным плюсом покоев Сокджина для Солли являлось наличие окон. В комнатах шлюх в «River» окна предусмотрены не были, а для того, чтобы впустить свежий воздух, им было необходимо открыть маленькую форточку в ванной комнате или просто входную дверь, а если совсем становилось плохо, то девушки могли выйти во внутренний дворик борделя. Сейчас же Солли лицезрела рассвет сквозь широкое окно. Небо окрасилось в красный цвет, что вызвало восторг в девушке. Она редко видела прекрасное в стенах своего заточения, и эти короткие мгновения являлись частью этого «редко». Забавно, что для того, чтобы насладиться приятным мигом, ей было необходимо пройти часы страдания в обществе своего господина. Солли боялась встать и подойти ближе к окну, ведь этим могла разбудить спящего Сокджина. У него определенно был чуткий сон. Иногда ей казалось, что он мог проснуться даже от ее мыслей. Все-таки решив не терять драгоценные и столь редкие минуты, девушка осторожно встала и коснулась босыми ступнями холодного пола. На цыпочках она подошла к широкому подоконнику и, положив на него ладони, принялась смотреть на восходящее солнце и небо, на котором багряные оттенки начинали сменяться светло-золотистыми. Если бы она не побоялась шума затвора, то обязательно открыла бы окно и вдохнула свежей утренней прохлады, но рисковать все же не стала. Голое тело Солли начало замерзать, но она и не думала вновь пройти к кровати и укутаться в одеяло, которое делила с Сокджином. Точнее… ее господин благородно делил его с ней. Солли целиком и полностью ассоциировала красный цвет с собой. Кто-то сказал бы, что она должна ненавидеть этот оттенок, ведь мужчина любил видеть ее в красном: оставлял красные следы от шрамов, наслаждался видом ее крови. Однако девушка сумела искренне полюбить столь ненавистный цвет, который сопровождал все болезненные моменты в ее жизни. Поэтому она с таким восторгом встречала рассвет, ведь природные оттенки красного являлись самыми прекрасными из всех, которые Солли видела в своей жизни. — Ты ведь не обижаешься на меня, правда? — Мужчина смотрел на нее сверху вниз, пока она старалась держать спину ровно, стоя перед ним на коленях. Красное платье было сразу же снято с нее и аккуратно сложено в стороне. Таким образом господин делал ее более уязвимой перед собой. — Ты слишком красива для этого мира… я должен был это исправить. И знаешь, я недоволен результатом. — Он держал руки за спиной, ходя вокруг нее кругами. — Ты все еще остаешься прекрасной. Мужчина поправлял манжеты рубашки, хотя ему совершенно точно хотелось избавиться от лишней одежды. — Ты моя собственность, мое имущество. Я заплатил за тебя целое состояние. Знаешь для чего? — Сокджин остановился прямо перед Солли и, приподняв ее за подбородок, заставил взглянуть на себя. — Отвечай. — Чтобы вдоволь насладиться временем с ничего незначащей девушкой. Показать, что в этой жизни не все равны. Кто-то создан подчиняться. — Солли без единой запинки проговорила слова, которые тщательно учила, словно стихотворение в старшей школе. Она всегда была готова отвечать на его вопросы, ведь если ответа не следовало, то мужчина требовал повиновения более мерзким способом. — Умничка. Но ответ неполный. — Сокджин грубо дёрнул ее за подбородок, из-за чего голова девушки отклонилась набок. — Я считаю, что такие никчёмные жизни не заслуживают того, чтобы иметь такую красоту. Если бы я был создателем этого мира, то грязные нищеброды, подобные тебе, обязательно рождались бы уродливыми. У вас должны быть метки, отличающие вас от таких, как я. Например, клеймо на лбу? — Холодный мужской палец прошелся по лбу Солли, затем медленно, издевательски спустился к щеке: — Или здесь? Мужчина отошёл от Солли и, присев на край кровати, смотрел на тонкую девичью спину. — Хочешь поспать рядом со своим господином? Вопрос требовал только одного ответа — положительного. Поэтому девушка неуверенно, но кивнула, хотя в глазах отражалось явное отрицание и мелкая радость от того, что мужчина не видел ее лица. — Тогда иди сюда. — Сокджин хлопнул ладонью по постели, «приглашая» ее занять место рядом с ним. — Не бойся. Несмотря на то, что голос его звучал спокойно и даже расслабленно, Солли не могла чувствовать то же самое, ведь знала, что всё это игра, во время которой больно будет только одному человеку. — Смелее, моя прекрасная шлюха. Солли старалась отбросить от себя воспоминания прошлого вечера, но как всегда проигрывала в этой битве с самой собой. Давно дала себе установку не думать о каждой секунде, проведённой рядом с господином, но разве сердцу прикажешь не болеть? — Я не позволял тебе вставать. Хриплый шепот прямо в ухо повлек за собой учащённое сердцебиение Солли. Она боялась оборачиваться, хотя знала, что должна виновато потупить взгляд и одними глазами просить прощение за опрометчивость. — Хочешь выйти за пределы «River»? Мужчина носом повел по девичьей шее, а руками прошелся по ее предплечьям. Его ладони были так же холодны, как и голос, сердце, душа. Хотя… имелись ли у него последние? Солли продолжала неподвижно стоять, стараясь даже не дрогнуть от неспешных прикосновений Сокджина. Теперь ее взгляд не был сосредоточен на прекрасном виде из окна. Теперь она пыталась не шевельнуться, не показать свою неприязнь. Мужчина прижал ее спиной к своей голой груди. Оба они были полностью обнажены, однако уязвимость ощущала только Солли. В одно мгновенье девушка оказалась выпущена из «объятий», но не успела она обернуться, как холодное лезвие коснулось ее плеча. — Пожалуйста… — еле промолвила Солли, теперь уже не сдерживая дрожь в теле. Холодный металл вызывал в ней только одну реакцию — страх. — Пожалуйста, что? Пожалуйста, скорее доставьте себе удовольствие, мой господин? Мужчина продолжил по-своему несказанное Солли, а она не позволила непроизнесенным словам пойти дальше собственных мыслей. — Мне все еще нравишься ты… — Острие медленно прошлось по бледной девичьей коже, оставляя кровавые следы за собой. — Но так не должно быть. Ты должна быть уродлива. Солли проглотила стон боли, ведь на этот раз все терпимо. Куда невыносимее оказываться под ним, когда он совершенно не сдерживал темп своих толчков. — Что я должен сделать, чтобы окончательно избавить тебя от того, что тебе не принадлежит по праву? — Лезвие остановило свой кровавый путь у девичьих лопаток. Сокджин склонился к уху девушки, ядовито шепча: — Сжечь?

***

— Оставь. Это всего лишь царапина. — Солли дернула плечом, желая поскорее избавиться от компании заботливого Тэхёна и остаться одна в своем маленьком мирке. Пусть мир этот был совсем темным и без света в конце, но ей просто было необходимо побыть в нем хотя бы час. — Царапина, которая кровоточит. — Тэхён не собирался покидать комнату Солли, пока не обработает рану. Он был согласен с девушкой, рана действительно не казалась глубокой по сравнению с теми, которые ему прежде приходилось видеть. — Почему ты каждый раз здесь? — Солли коснулась ладонью своего локтя, ощущая холод, хотя в комнате было довольно тепло. — Потому что тебе нужна помощь. — Парень положил использованные ватки на комод и, взяв длинные пластыри, наклеил на рану. — Разве я достойна твоей заботы? — Каждая девушка этого места достойна моей заботы. — Каждая шлюха? — Солли знала, что парень никогда не относился к девушкам борделя, как к шлюхам, но его навязчивая забота заставляла ее искать существенные недостатки в нем. Отчего-то не верилось, что такой чистосердечный, отдающий свое внимание и не требующий ничего взамен человек существует на самом деле. Более того, осторожно приглаживает пластырь на ее ноющем плече. — Почему ты не можешь просто принять то, что я делаю? Это всего лишь обработка раны, Солли. Я не спасаю тебя. — Тэхён убрал свою руку от девичьей кожи и несколько секунд смотрел на место, которое теперь было прикрыто белым пластырем. — Потому что именно я не заслуживаю и минуты твоего внимания. — Я никогда так не считал… — Но должен был! — Солли прервала его резким повышенным голосом, что совсем было несвойственно ей. Вместо того, чтобы продолжать бесполезный по его мнению разговор, Тэхён принялся убирать окровавленные комки ваты с комода, собирая их в один маленький пакетик, чтобы потом выбросить. — Прости меня. — Солли громко выдохнула, опуская взгляд к своим подрагивающим рукам. Извинения являлись теми единственными словами, которые она должна была повторять каждый день, глядя прямо в глаза Ким Тэхёна, но, к сожалению, это оказалось даже сложнее, чем принимать очередную порцию боли от своего господина. — Просто повернись и посмотри мне в глаза. Хотя бы раз, Солли… — парень взмолился, застыв за ее обнаженной спиной. — Я больше не имею права смотреть в твои глаза. Невинные карие омуты Тэхёна являлись пожизненным наказанием для нее. Наказанием, к которому она совсем не была готова. Солли точно знала, что прочитает в них слишком многое, увидит то, чего она ни на секунду не заслуживала от него. — Солли… Тэхён успел лишь жалобно позвать ее по имени и потянуться к девичьей шее, но резко опустил руку. Со Арам с радостными восклицаниями отворила дверь в комнату, вбегая с кучей одежды в руках. Девчонка бросила все на кровать, прямо перед Солли, громко произнося: — Теперь Юки больше не сможет запрещать мне носить свою одежду! Смотрите сколько вещей! — Арам взяла несколько платьев в охапку и начала кружить по комнате, после чего подбросила их, и они упали на пол. — Почему ты взяла ее одежду? Хочешь опять ссору затеять? — Тэхён пронзил непоседливую девчонку строгим взглядом и склонился, собирая платья. — Мне Берте позволила. Юки вынесли отсюда вперед ногами. — Арам рассмеялась, словно вовсе и не понимала сказанное ею. — Что ты такое говоришь? — Тэхён остановил Арам, схватив за плечи и слегка встряхнув, чтобы она стала серьезней. — Она умерла. Её господин убил. Задушил во время своих сексуальных утех. Видели бы вы ее лицо. — Арам скривилась, вспомнив лицо девушки, когда она из любопытства зашла в комнату. — Рот был разинут вот так вот. — Девушка постаралась воспроизвести увиденное, широко раскрыв рот. Тэхён тяжело вздохнул и устало провел ладонью по лицу, бросая мимолетный взгляд на Солли, которая, казалось бы, даже не шелохнулась от услышанного. Сердце девушки продолжало отбивать ровные удары, ведь смерть шлюхи не была редкостью в этом месте, хотя такое происходило и не часто. Солли стыдилась собственных мыслей. Она никому и никогда не призналась бы, что первое пришедшее ей в голову, услышав страшную новость, было «спасибо, что не я». — Я отобрала себе вот эти платья. У нее была одна юбка… — Арам задумчиво приложила палец к губам. — Зеленая такая, до колен. Но я не нашла ее. Эта стерва куда-то дела юбку. Солли была снисходительна к жестоким выпадам Арам, ведь она родилась и выросла в таких условиях, что очередная смерть шлюхи казалась ей чем-то само собой разумеющимся. Девчонка считала страдания, насилие и все увечья, которые получали девушки борделя ничем иным, как просто жизнью. Ведь других реалий она не видела, никогда даже не держала телефона в руках и не имела доступа в мир за стенами «River», поэтому и жизнь ей виделась через призму происходящего в борделе. — Перестань радоваться. Человек умер. — Тэхён бросил на Арам злобный взгляд, проходя к выходу. Он знал, что сейчас девушки были напуганы, поэтому хотел оказать им поддержку. — Юки все считали стервой, но плачут так, словно она была ангелом с небес. — Арам хмыкнула, пожав плечами, и принялась прикладывать очередное платье к себе, смотря в зеркало. — Интересно, когда в следующий раз придет господин Пак? Теперь я точно буду прекрасно выглядеть. — Арам… — Солли, наконец, встала с кровати, отгоняя от себя всякие мысли о мертвой Юки. Девушка прикрыла свою голую грудь рукой и прошла к шкафу, чтобы достать халат. — Дело не в том, что кто-то оплакивает саму Юки, а в том, что каждая видит в этом свое будущее. — Почему обязательно такое? Берте была такой же, как вы, но сейчас она управляющая. — Арам смотрела, как Солли набрасывала на свои плечи халат, и только сейчас заметила пластырь на ее теле. — О! А можно посмотреть? — Она подбежала к девушке и хотела оттянуть ткань, оголяя плечо, но Солли сделала шаг в сторону, не позволяя ей этого. — Потом. Пусть старания Тэхёна не пропадут зря. — Как думаешь, кто займет место Берте? — Арам не часто задавалась этим вопросом и не знала, по какому принципу будет проходить данный отбор, да и потребуется ли это когда-нибудь, ведь женщина была в добром здравии. — Ты когда-нибудь видела здесь женщин в возрасте, кроме Берте и кухарок с прачками? — Солли присела на бархатный стул напротив зеркала и достала из выдвижного шкафчика увлажняющий крем для лица. — Видела! Не забывай про госпожу, которая требует к себе в покои сразу нескольких девушек. — Арам поморщилась, вспомнив эту женщину в теле и с большой грудью. Она всегда как-то странно смотрела на нее, когда проходила мимо. — Она клиентка борделя, я же тебе про жителей. Арам искренне задумалась над вопросом, хотя тут и думать было не о чем. Берте являлась самой старшей жительницей этого места, не считая нескольких поварих и прачек. Девушке никогда не приходило в голову, по какому принципу работал «River» и как подбирался персонал. Её голова бывала всегда забита совсем иными вещами. Например, как завоевать внимание прекрасного мужчины? — Слушай, этот парень, который сопровождает твоего господина… — Арам моментально сменила удручающую ее тему на более интересную. — Ну, с такой железной штучкой на брови. Как это называется? — Она смотрела на Солли, прося помочь ей вспомнить, но поняв, что та оставалась безучастной, махнула рукой и продолжила: — Неважно. Он такой красивый… сегодня заговорил со мной. Впервые! Обычно он просто охраняет покои твоего господина. Такой любезный. Не знаешь, как его зовут? Я забыла спросить. — Не знаю, — коротко ответила Солли, плавными движениями пальцев нанося на лицо крем. На самом деле она соврала, ведь не раз слышала, как Сокджин обращался к своему работнику. Чонгук часто улыбался Солли, даже здоровался, что было странно для этого места. Обычно подчиненные клиентов бывали совершенно безучастны. Порой ей казалось, что парень совсем не ведал, чем именно «увлекался» Сокджин и не подозревал, что происходило за дверьми его покоев в «River». Может считал болезненные стоны — стонами удовольствия, а просьбы пощадить — пиком наслаждения. — Кажется, он заинтересовался мной. Я видела блеск в его глазах, когда он смотрел на меня. — Арам выглядела взволнованной. Вспомнив, как парень нагло рассматривал ее, по телу девушки пробежались мурашки. Редко кто в борделе обращал внимание на простушку, которая постоянно путалась под ногами, когда кругом были такие красивые и ухоженные женщины. Поэтому ей льстило любое внимание со стороны мужского пола. — Научись отличать похоть от заинтересованности в хорошем значении этого слова, — Солли попробовала в очередной раз наставить девчонку, но судя по тому, как та плюхнулась спиной на кровать, мечтательно закатив глаза, совершенно тщетно. — Что плохого в похоти? Мне только льстит это. Вам легко говорить. Ты окружена вниманием, не обделена красотой. Почему тебя так задевает любое проявление симпатии ко мне или с моей стороны? Ведь я не трогаю твоего господина. — Арам приподнялась на локтях, состроив непонимающее выражение лица. Если бы не пугающие мысли о смерти Юки, Солли бы звонко рассмеялась от слов девушки. Почему-то все продолжали считать красивой ту, тело которой было исполосовано шрамами, а лицо украшал уродливый рубец, тянувшийся вплоть до подбородка. — Считаешь мою заботу о тебе завистью? — Солли улыбнулась уголками губ, чем очень удивила Арам. Девушка полностью села в кровати и уставилась на собеседницу. — Если ты так заботишься обо мне, поговори обо мне с этим парнем. — Ты лучше меня знаешь, что игрушки клиентов не имеют права разговаривать с их подчиненными, — Солли сразу же отвергла просьбу Арам, но зная ее неугомонность, предположила, что на этом она не остановится, поэтому решила напомнить ей о предыдущей симпатии: — А как же твой прекрасный мужчина? — Чимин не проявляет ко мне внимания. Кажется, для него я совсем не существую. — Арам разочарованно выдохнула, поправляя аккуратный пучок на своей макушке. — Но это не означает, что я сдамся! — серьезно проговорила она. — Тогда зачем тебе этот парень? — поинтересовалась Солли, забавляясь ветреностью девчонки. Помнится, совсем недавно она хранила в своем юном сердце симпатию и к Тэхёну тоже, но быстро перегорела, получив от него несколько раз по голове. — Я ему нравлюсь! Ты просто не видела, как он на меня смотрел! Так обычно смотрят наши некоторые клиенты на девушек. — Что не есть хорошо. — Всё! Не желаю об этом больше говорить. Жду не дождусь, когда твой господин приедет снова. Тогда я смогу узнать имя этого парня. — Арам воодушевилась предстоящей встречей и, собрав принесенные ею платья, прошла к выходу. — Пойду, гляну на этих лицемерок в слезах. По телу Солли прошелся холод. Теперь ей оставалось надеяться, что желания Арам не будут услышаны сверху, ведь они были полностью противоположны желаниям самой Солли. Она не хотела видеть Сокджина так скоро, хотя знала, что мужчина редко пропадал надолго. Что ж… она постарается залечить душу до его следующего приезда, иначе боль обещала быть еще невыносимее, словно кто-то ковырял незажившую рану.

***

— Слушай, а как мне стать клиентом «River»? Там такая классная девчонка. Интересно, а они трахаются, если не платить? — Чонгук с самого утра был очень активен и с резвостью выполнял все поручения Сокджина. Теперь же они оба направлялись в клуб, где мужчину ждали друзья. — Ты отлично знаешь, что «River» — недешевый бордель. Возможно, девчонка, на которую ты запал, специально подобрана для кого-то, кто деньги лопатой гребет. — Сокджин поморщился от одной только мысли, что кто-то так же, как и Чонгук мог пускать слюни на его игрушку. — Конечно же, играют роль не только деньги, но и влияние. — Поэтому я видел уже несколько политиков там. Забавно получается. — Парень громко хмыкнул, проходя мимо шумной толпы возле клуба и сразу же идя к двум охранникам, которые без слов пропустили их внутрь. — Интересно, а какие-нибудь льготы или акции для более приземленных, зато горячих парней имеются там? — Он смеялся, параллельно стараясь говорить громко, чтобы перекричать клубную музыку. Ким Сокджин продолжал недовольно хмуриться. Его задевали подобные слова из уст Чонгука. По его мнению, это принижало статус «River», поэтому ему непременно хотелось, чтобы простак понял всю значимость этого места. — Повторюсь специально для тебя… — Сокджин ступил на лестницу, ведущую в VIP-зону, и обернулся к Чонгуку. — «River» — это тебе не простецкий бордель, куда ты можешь заявиться, бросить на стойку пару тысяч вон и выбрать любую потасканную шлюху. И перестань игнорировать всё то, что и так отлично знаешь об этом месте. — Сокджин холодно улыбнулся. Музыка приглушала его голос, а он не старался говорить громче, но точно знал, что парень его расслышал. Лицо Чона, на котором проскользнула совестливая тень, явственно говорило об этом. — Мне перечислить тебе все привилегии особенных клиентов борделя? Или рассказать тебе разницу между «River» и другими подобными местами? Чонгук заиграл челюстью и отвернулся, не выдержав взгляда Сокджина. Довольный результатом, мужчина коротко улыбнулся и развернулся, чтобы подняться по лестнице. Стоило парню последовать за ним, как Ким вновь остановился, громко проговаривая: — Жди меня внизу. Там тебе не место. Только для VIP клиентов клуба. — Он пожал плечами, указывая на второй этаж пальцем и смотря, как по лицу Чона прошлось раздражение. — Блядский высокомерный говнюк, — парень чуть ли не выплюнул слова в спину Сокджина. — У меня тоже имеется крутая тачка и бабки на счету. Невыносимое чмо. — Он продолжал ворчать, расталкивая на ходу людей и пробираясь к барной стойке. Желание выпить стало невыносимым. Чонгука редко выводил из себя гадкий характер старшего, но когда мужчина брался разозлить его, то у него получалось это на высшем уровне. — Налей пива, — крикнул он бармену, присаживаясь на высокий стул за стойкой. По другую сторону от него сидели две девушки, которые словно на спор вливали в себя один шот за другим, совершенно не стесняясь громко выкрикивать после каждого глотка. Парень несколько раз отпил из огромного стакана, наблюдая за веселой компанией подружек. Телефон в кармане завибрировал, отвлекая его от рассматривания девушек. Достав мобильный, он открыл сообщение и рефлекторно улыбнулся. Его твиттерская девушка умела развеселить. Чонгук был ведом своим желанием встретиться с ней в реальной жизни и, может быть, хорошо провести время. Девушка выглядела сногсшибательно на фотографиях, подчёркивая свою красивую грудь, задницу и милое личико с ровным носом. Слишком идеально, чтобы быть правдой, именно поэтому ему не терпелось увидеть ее воочию и непременно попробовать на вкус эту красотку. Чем больше она динамила парня со встречей, тем сильнее подогревала этим его интерес. Happiness: Начиная с мизинца ноги. Нравится? Счастье прикрепило фотографию аккуратного мизинца, такого же маленького, как и ее личико. Чонгук хмыкнул, делая очередной глоток пива, совсем забыв, что нельзя перебарщивать с выпивкой, ведь ему еще везти Сокджина домой.

JK: Не думаешь, что пришло время хотя бы имя назвать?

Happiness: Мне нравится, когда ты меня счастьем зовешь. Прям чувствую себя важной частью твоей жизни;) Но если так непременно хочется как-то называть, то пусть будет Джи. — Джи… — Чонгук несколько раз произнёс имя вслух, пробуя на вкус. Ему определённо нравилось, как звучит. Ей очень шло такое короткое и совсем ненавязчивое имя.

JK: Такая покладистая сегодня. Уступчивая. Может и сиськи пришлешь без этой лишней ткани?

Что ж… Чонгук считал, что попытаться точно стоило, улыбаясь собственной просьбе. Кажется, его заводила вся эта недоступность девушки. Happiness: А большой палец ноги сойдет вместо сисек? Даже оба больших пальца ради такого случая! Чонгук громко рассмеялся, ставя телефон на блокировку и убирая в карман брюк. Он напишет ей в более спокойной обстановке и быть может разведет на откровенные фотографии. Ночь ведь подвластна толкать хороших девочек на плохие поступки. Вот он и проверит. Две подружки в очередной раз рассмеялись, хлопая ладонями по барной стойке и делая который по счету заказ. Одна из девушек повернулась в его сторону и подмигнула, слизнув со своей нижней губы капельку спиртного. Для Чонгука это действие служило зеленым светом. Он явственно прочитал в глазах блондинки азарт и был твердо уверен, когда подходил к ней со словами: — Ставлю сто тысяч вон, что ты не рискнёшь отсосать мне прямо за этой барной стойкой? — громко произнес парень, скрестив руки на груди и с нескрываемым огоньком желания глядя на девушку. Подруги недоуменно переглянулись друг с другом, после чего обе прыснули смехом. Блондинка окинула Чонгука заинтересованным взглядом и, выпрямившись, встала перед ним, уверенно проговаривая: — Ставлю двести тысяч вон, что кончишь ты за две минуты. Впервые за всю свою жизнь Чонгук был готов проиграть в обоих спорах. Схватив девушку за руку, он целенаправленно потянул ее за барную стойку. Бармен возмущенно покосился на него, но после короткой фразы Чонгука, что все схвачено, помотал головой и отошел чуть поодаль от парочки, дабы обслуживать наиболее настырных клиентов. Подруга блондинки тоже привстала, чтобы быть свидетельницей такого интересного по ее мнению спора. Если изначально они планировали напиться до умопомрачения, найти горячих мужчин на одну ночь и провести прекрасно время, то уверенный в себе парень предложил наиболее привлекательную альтернативу данного вечера. Чонгук упирался ладонями о край стойки, пока девушка, встав на колени, спустила с него брюки с боксерами. Она не стала тратить время на долгие прелюдии и водить рукой по члену, поэтому сразу взяла его в рот целиком. Из-за такого неожиданного напора парень удивленно посмотрел вниз, глядя, как блондинка полностью заглатывала его пенис, от чего тяжело задышал и сильнее схватился за стойку. Его совершенно не волновали ни любопытные взгляды кругом, ни вторая девушка, которая, закусив губу, с голодным взглядом смотрела на него. Он абсолютно не стеснялся того, что происходило перед толпой пьяных людей, хотя знал, что им видно только его наслаждающееся лицо. Чонгуку определённо нравилось то, что творилось внизу, и никак не ожидал такой «отдачи», когда предлагал подобную авантюру. Девушка настолько увлечённо отсасывала Чонгуку, будто только этого и ждала весь вечер. Его член был весь измазан в женской слюне, которая стекала по ее подбородку. Блондинка изредка смотрела вверх, чтобы проверить реакцию парня, но тот лишь закатывал глаза от того, насколько влажно и кайфово ему было. Определённо деньги, которые ему придётся выложить за проигрыш, стоили такого запредельного минета в подобных будоражащих дух условиях. Спорщица явно желала уложиться в сказанные две минуты, поэтому не теряла зря времени на бесполезные игры с членом. Выбирала только те ласки с языком вдоль по стволу, которые подводили Чонгука к скорой разрядке. По итогу девушка перешла к самым результативным действиям, ускорив движение головой, после чего помогла себе ладонью, проведя ею по всей длине и уделяя особенное внимание головке. А парень кайфовал уже и от того, что ему не приходилось давить на женскую макушку, ведь она сама отлично справлялась с поставленной задачей лучше некуда. — Ты выиграла, блять! — проговорил он на выдохе, кончая прямо в рот блондинки. Девушка выпрямилась и, проглотив сперму, прошлась языком по губам. Она довольно улыбалась, протягивая руку к Чонгуку и играясь своими пальчиками. — С тебя деньги. — Да без проблем. — Парень застегнул брюки, радуясь, что испорченный Сокджином день теперь вновь стал отличным. — Готов тебе каждую неделю платить столько же, если будешь так же отсасывать мне. Спустя час ожидания Сокджин, наконец, спустился с VIP зоны к простым смертным, где Чонгук развлекался, как только мог. В принципе, провел время лучше, чем когда целенаправленно приезжал в клуб, чтобы развлечься. — Ты пил? — Мужчина недовольно поморщился, косясь на стакан с пивом в руках Чонгука. — Всего пару глотков, — соврал парень, отодвигая от себя спиртное и, встав с места, выровнялся со старшим, на ходу выкрикивая: — Отвезу тебя домой, поем хотток аджуммы и поеду по делам. Чонгук давно хотел насладиться едой кухарки семьи Ким. Женщина часто кормила его на кухне всякими вкусностями, накладывая на тарелку побольше. Сегодня утром, когда он заезжал за Сокджином, ему удалось дорваться до кухни особняка, где вовсю хозяйничала аджумма и обещала ему к вечеру приготовить хотток, а он с радостью дал слово, что обязательно приедет отведать их. — Довези меня в целости, а после хоть голым танцуй за пределами моего дома. — Сокджин держал одну руку в кармане, а вторая свободно покачивалась из стороны в сторону при ходьбе. Мужчина подождал, пока перед ним откроют двери, считая даже две секунды ожидания лишней тратой времени и сдерживая желание окунуть нерасторопную, по его мнению, охрану в холодные искры своего взгляда. Спертый запах шумного клуба остался позади, а свежий холодный воздух приятно ударил в ноздри обоих. Сделав несколько глубоких вдохов, Чонгук направился на стоянку, мысленно надеясь, что их не остановят по дороге. Конечно, в случае чего они смогут договориться с представителями власти, однако парню совершенно не хотелось выносить недовольные выпады со стороны старшего. — Хотток говоришь, значит, — задумчиво произнес Сокджин, пристегнув ремень безопасности. — Не знал, что у нас на кухне балуются уличной едой. — Неужели совсем забыл, что по происхождению ты кореец, а не хренов английский интеллигент? Или все эти вычурные иностранные блюда предпочтительнее горячих хоттоков? — Лучше сосредоточься на дороге, — предупредил его Сокджин, кивая вперед. — Аджумма их часто готовит для Джигён, не знал? Мужчину действительно удивила услышанная информация. Он не знал, что сестре на кухне предлагали иные блюда, чем те, которыми накрывался стол в их столовой. Да и вообще, Сокджин даже не помнил, как выглядела эта самая кухня, куда заходить ему не приходило в голову, не считая пару раз в детстве за всю жизнь. Всё необходимое всегда находилось в огромной столовой, даже графины с водой. — Теперь буду знать, куда идти, если вдруг захочу почувствовать себя тобой, — безразлично проговорил Ким, прислоняясь спиной к сиденью и немного расслабляясь. Чонгука радовало, что мужчина прикорнул по дороге. Это давало ему возможность спокойно сосредоточиться на дороге, не раздражаясь высокомерным выговорам со стороны старшего. Осторожно въехав во двор особняка Кимов, парень грубо ударил ладонью по плечу Сокджина, будя его. — Ты бы еще меня головой о панель ударил, — возмутился мужчина, смерив Чона злым взглядом. Он вышел наружу и принялся разминать тело. — Ты не забыл, что к концу недели у меня на столе должно лежать хоть что-нибудь на Мина-старшего? Даже если он чист, как ангел. Плевать. Откопай что-то. — Я работаю над этим. Но господин Мин не простая рыбёшка. Нужно время. — Чонгук помотал головой, когда прислуга хотела взять его куртку. — Времени у нас нет. Чонгук тяжело вздохнул, решив заняться этим сразу после нескольких горячих хоттоков. Раз уж Сокджин не собирался выпускать из хватки его яйца, каждый час спрашивая про Мина, то и времени на себя у него почти не оставалось. На просторной кухне вовсю кипела жизнь. В отличие от остальной части особняка, в «царстве» аджуммы всегда творился хаос. Женщина постоянно бегала от одного шкафчика к другому, при этом отдавая указания своей молодой помощнице. Ужин уже давно был позади, но кухарка, как и обещала, наготовила целую тарелку хоттоков, часть из которых с аппетитом поедала Джигён. Девушка не заметила вошедшего Чонгука, поэтому не спешила вытереть рот от масла. Губы ее блестели, но она совершенно беззаботно откусила огромный кусок от лакомства. — О, наш Чонгуки пришел. — Женщина, заметив появление парня, тепло улыбнулась в отличие от Джигён, которая подавилась едой и принялась бить себя по груди, громко кашляя. — Спокойно ела себе! — пробурчала она, вытирая рот салфеткой. — Ты ешь вкусняхи, приготовленные аджуммой специально для меня. — Чонгук обхватил сзади талию худощавой женщины и положил подбородок на ее плечо. Аджумма блаженно вздохнула, повернув голову к парню и в открытую рассматривая черты молодого лица. Джигён громко фыркнула и отвернулась от представшей перед ней сладкой картины. Признаться, взгляды кухарки задели ее, ведь при появлении младшей Ким она никогда так не вздыхала. Конечно девушка понимала, что женщина просто попала под влияние флюидов Чон Чонгука, и все же Джигён хотелось, чтобы она расхваливала свою молодую госпожу перед парнем, тем самым обращая его внимание на какие-нибудь ее положительные стороны характера. Хотя… вряд ли таковые были вообще. — Ты просто чудо, аджумма. — Парень откинулся на спинку стула, полностью расслабляясь и отдаваясь прекрасному вкусу хоттока. — Мошно будет вше съешть? — Он полностью набил рот лакомством и совершенно не стеснялся разговаривать с набитым ртом. — Так я ж для тебя и пекла, малыш. — Женщина ласково ущипнула парня за вздувшуюся из-за еды щеку, после чего принялась прибирать со стола. — Надо же, а зачем меня дала позвать тогда? — Джигён обиженно отодвинула от себя тарелку, не желая больше угощаться не предназначенной ей едой. В девушке порой пробивался гонор, присущий семье Ким. — Так тут целой отаре хватит. Чего обижаешься, как маленькая? — Женщина вновь пододвинула к молодой госпоже тарелку. — Не хочу. Пусть твой красавчик и ест. — Джигён сложила руки на груди и принялась глядеть на парня хмурым взглядом. — Угощайся, я не против. — Чонгук по-хозяйски кивнул на тарелку, намеренно дразня девушку. — Вообще-то это мой дом и я решаю, есть тебе здесь или нет. Хочешь, чтобы я выпроводила тебя? — Джигён самодовольно вздернула бровь, чем становилась невыносимо похожа на брата, пусть и не лицом, что было невозможно из-за шрамов, но характером точно. Чонгука только забавляло такое поведение девушки. Он знал, если Сокджин вел себя таким образом из-за врожденного высокомерия и честолюбия, то Джигён только старалась вызвать тем самым негативную реакцию. — Что вы такое говорите, молодая госпожа? — Аджумма перешла на официальное обращение. Как всегда, когда младшая Ким начинала показывать свой вредный характер. — Если вы хотите, я отдельно приготовлю для вас. — Не стоит. Я наелась, — девушка огрызнулась, хотя совершенно не хотела обидеть женщину. — Да оштавьте ее, адшумма. Ушпокоится шама. — Чонгук решил, что не стоит уделять внимание ворчанию Джигён, и с новой волной наслаждения принялся поедать свою порцию еды, запивая горячим чаем, который поставила перед ним молодая прислуга. Безразличие парня еще больше задевало гордость Джигён, поэтому она все громче и громче фыркала и вздыхала, но выйти из кухни не решалась, ведь хотела как можно больше времени провести рядом с Чоном. Наконец, полностью насытившись, парень соизволил обратить внимание на недовольное ворчание Джигён. Он встал со своего места и подошел к девушке, становясь почти что впритык позади нее, чем вызвал непонимание на ее лице. Она хотела обернуться к нему, но Чонгук не позволил, положив свои жирные от хоттоков ладони на девичьи щеки и заставив ее смотреть вперед. — Не будь такой, Джигён. Я ведь знаю, какая ты милашка на самом деле. — Чонгук склонился к ее уху. Он с улыбкой провел жирными пальцами по щекам, оставляя следы на шероховатой коже. Смущению Джигён не было предела, но больше всего она краснела от того, что он дотрагивался до ее уродских рубцов, ведь ей самой бывало мерзко касаться их. — Теперь точно скажу охране вышвырнуть тебя вон, — на выдохе произнесла она, однако избегать мужских касаний не стала, позволяя Чонгуку и дальше водить пальцем по ее лицу, а после и спускаться вниз по шее. — Какие же милые оба. — Аджумма улыбнулась и, дав очередное задание своей помощнице, отвернулась к плите. Чонгук с Джигён были так заняты своими препирательствами, что совсем не заметили присутствие еще одного человека. Сокджин внимательно наблюдал за тем, как сестра, не выдержав, оттолкнула от себя парня и принялась грозить ему увольнением, а то и вовсе лишением жизни, на что тот только заливисто смеялся, передразнивая ее и выводя еще больше из себя. Мужчина впервые за долгое время решил посетить давно забытую часть их особняка, ведомый любопытством, что могло привлекать его младшую сестру на кухне. Однако единственное, что его заставило застыть, так и не переступив порога, и подавить в себе желание выгнать Чонгука, который позволял себе слишком многое, было то, как смущенно Джигён улыбнулась, стоило парню склониться к ее уху. Этот румянец, что был совсем не присущ его сестре, Сокджин смог увидеть даже несмотря на увечья на ее лице.