Свет в пустоту

— И какого чёрта мы припёрлись сюда? — Намджун поправил съехавшие солнцезащитные очки, с явным нежеланием смотря на дом, в котором ещё совсем недавно жила Хана. — Попрощаться, — коротко ответил Сокджин, неотрывно глядя на двухэтажный особняк. — Проблема устранена, мой дорогой Ким Сокджин. Хана тебе отказывала. Теперь ее нет. Вздохни спокойно. По крайней мере… — Спасибо, дорогой Ким Намджун, — перебил его Сокджин, растягивая губы в зловещей улыбке. — Я ведь хотел смерти Ханы. Пак Чимин стоял за домом, так как тоже пришел попрощаться с Ханой. Не было ни могилы, ни урны с прахом, куда он мог прийти. Девушка бесследно исчезла из этого мира… из жизни Чимина. Став невольным свидетелем разговора двух мужчин, Пак несколько раз повторил их имена. Оба имени были знакомы ему, ведь Хана не раз в разговорах упоминала этого Сокджина, что порой вызывало у Чимина уколы ревности. А еще тот крестик… Второе имя Хана повторяла, когда узнала о проблемах отца с кланом. Она была уверена, что именно Ким Намджун являлся тем, кто подставил ее семью. Из-за пелены гнева и ярости, Чимин совершенно не сумел разобрать сарказма в интонации Ким Сокджина. Надо же… а он думал, что лишь Ким Намджун и Чон Хосок будут платить за ее смерть, однако в список добавилось еще одно имя. Ким Сокджин. Чимин совершенно ничего не чувствовал, когда в очередной раз просматривал видео, на котором Намджун передавал флешку. Это был тот самый день, когда семью Ханы ждал неприятный сюрприз в лице людей клана. Данное видео было не единственным доказательством. После него, Ким еще не раз встречался с неугодным для клана господином. Это говорило о том, что слив информации происходил не от отца Ханы. Порой Чимину не хватало терпения, чтобы несколько лет выжидать, пока Намджун вновь оступится. Он стал значительно осторожнее в своих действиях. С каждым разом его встречи становились всё более конфиденциальными, из-за чего усложнялось получение очередного доказательства. Пустота. Тягучая пустота. Вот что чувствовал Чимин. Никакого удовлетворения от разоблачения Ким Намджуна. Остался еще один Ким. И, конечно же, сам Чон Хосок. Чимин отложил телефон и поднял взгляд к вошедшей в гостиную девушке. У него не было необходимости вновь появляться в доме, который он предоставил Солли во временное пользование. Мужчина мог просто передавать необходимую информацию через своих людей, как сделал с Арам, или даже воспользоваться постоянным рвением Тэхёна позаботиться о ней, однако Чимин почему-то решил, что будет лучше, если сам лично сообщит девушке обо всех договорённостях с врачами. — Вам пришлось ждать… — виновато начала Соледад, обходя диван и садясь напротив кресла, в котором расположился Чимин. Ей никак не удавалось привыкнуть к его присутствию рядом. Она чувствовала благодарность к нему и… уважение. — Я привык ждать, — коротко ответил мужчина и положил руку на подлокотник кресла. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Их взгляды казались пустыми. Соледад первая отвела глаза, почувствовав давление от затянувшегося молчания. Хотелось сказать что-то, да хотя бы просто спросить, зачем он приходил, но девушка чувствовала, что не имеет на это права, ведь дом принадлежал ему и господин Пак мог заявляться, когда ему захочется. — Не хотели бы присутствовать, когда я буду красить волосы? — внезапно предложила она, сама не понимая, почему выбрала столь глупый повод нарушить угнетающую тишину. На лице Чимина промелькнуло секундное удивление. — Хочешь, чтобы я кого-то пригласил для этого? Специалистов… — Нет-нет… — спешно возразила Соледад. — Я хочу сделать это сама. — Но предлагаешь мне составить компанию? — Точнее… сделать хочу сама, но… — Девушка ненадолго запнулась. — Мне бы не помешала чья-нибудь компания. — Что в тебе особенного? — Даже сейчас вы не видите во мне ничего особенного? — Девушка усмехнулась, смотря на свое отражение в зеркале. Шрамы вряд ли можно было отнести к разряду «обычно». — Я не про внешность. — Ну-у… ничего? — Это печально. — Наверное. — Соледад пожала плечами и повернулась к мужчине лицом. — А что было особенного в вашей жене? Чимин задумался. Прошло около минуты, прежде чем он вновь посмотрел на девушку. — Она просто была особенной. Что-то на неосязаемом уровне… вряд ли подобное возможно объяснить. — Она была особенной для вас. Может, потому что вы ее любили? — Сомневаюсь, что дело лишь в этом. — Чимин мягко улыбнулся, думая о Хане. Вокруг нее всегда витало облако счастья и радости. Словно она была солнцем в человеческом обличье. Сильная, гордая, смелая, справедливая и… полна любви. — Она была особенной для всех, кто ее знал. Теперь пришла очередь Соледад задуматься над словами Чимина. Действительно… она вспомнила о том дне, когда увидела его супругу в приюте. И ее голос… Особенная. Пак Чимин был прав. — Мне жаль, что во мне нет ничего особенного… — с горечью произнесла девушка по итогу. — Или нет. Хочу быть совсем непримечательной. Чтобы ни один человек не обратил на меня внимание. — Понимаю. — Вдруг Чимин почувствовал огромную потребность продолжить разговор и впервые за долгое время поддался этому чувству. — Иногда я становился суеверным и боялся, что ее могут сглазить. Чушь, знаю. Но… — Мужчина криво улыбнулся. — Слишком сильно она привлекала внимание. Я чувствовал… не знаю, как это еще назвать. Шестое чувство? Ощущал, что когда-нибудь все закончится. Разве человек мог спокойно жить, привлекая к себе столько внимания? Соледад внимательно слушала мужчину. Находясь в борделе, у нее редко зарождалось любопытство или интерес к жизни других. Она всегда находилась в состоянии прострации, опустошения, страха и безнадежности. Для судеб других людей просто не оставалось места. Теперь же девушка чувствовала, что жизнь могла бы потихоньку налаживаться, главное понять, как двигаться дальше. Научиться. — Вы останетесь… сегодня здесь? — спросила она, пристально следя за выражением мужского лица. Промелькнёт ли на нём отвращение, посчитает ли он ее поведение наглым и недопустимым? — Остаться? — За столь короткое время девушка сумела не раз вызвать в нём удивление. — Ночевать? — Да. То есть… не в одной постели, конечно же. — Соледад не хотелось, чтобы в голове Пак Чимина проскользнула мысль о том, что, даже вызволив женщину из борделя, она оставалась шлюхой просто по привычке. — Мне снятся кошмары, — попыталась обосновать она своё предложение. — Оказалось не так просто привыкнуть к новой… жизни. — Хочешь ли ты, чтобы я сказал об этом Тэхёну? Мне казалось, вы очень близки. Девушка горько усмехнулась и опустила глаза к своим ладоням, покоившимся на ее коленях. — На любую мою просьбу вы предлагаете договориться с другими людьми. Я вам противна? — Вопрос был скорее риторическим, но мужчина ответил: — Я этого не говорил. Почему вы должны быть мне противны? На свете миллиарды людей, и все они мне совершенно безразличны. Почти все, — уточнил он. — С некоторыми у меня свои счёты. — Но вы помогли мне. Даже если по просьбе Чонгука. Не значит ли это, что вы небезразличны хотя бы к нему? — Я платил по долгам. — Чимин опустил локти на свои колени и, скрестив пальцы между собой, упёрся в них подбородком. — Тэхён очень много времени проводит с Арам. Она нуждается в нём. — Соледад вернулась к предыдущей теме разговора. — Ты нуждаешься больше. — Мужчина непроизвольно обвёл взглядом девичьи шрамы, что не укрылось от внимания Соледад. — Все очень сложно… Тэхён… — Девушка не могла подобрать слов, чтобы описать всё, что происходило между ними. В борделе у них не было будущего, и каждому отводилась своя роль, которой они придерживались. Она олицетворяла страдания и боль, он — старания и жалость. — Ему нужно немного отдохнуть от меня. Он не совсем понимает это. Не осознает… но я вижу. — Соледад быстро подавила в себе секундную обиду, которая возникла в сердце, стоило лишь подумать о том, что Тэхён мог совсем забыть её. — Я останусь, — согласился Чимин, решив не тянуть с ответом. — Ты не боишься меня? — внезапно спросил он. Если он хоть немного разбирался в психологии людей, то Солли должна была опасаться мужчин. Тем более тех, кто посещал то место, которое «подарило» ей так много боли. — Нет. — Даже не задумавшись, ответила девушка. — Я был тем, кто регулярно пользовался услугами девушек «River», — напомнил он ей простой факт. Соледад слегка улыбнулась, смотря на мужчину со смешинками в глазах. — Сколько же предположений ходило по борделю. Но я ни разу не заметила увечий на девушках, которые выходили от вас, — последнее она добавила серьезно. — Увечья могут быть не только физическими… — Пак Чимин выгнул бровь, с интересом ожидая ответа девушки. Когда-то в разговоре с Арам Солли говорила точно так же, как Чимин сейчас. — Никакие моральные увечья не сравнятся с физическими, — с нажимом произнесла девушка. Волнение мгновенно вызвало напряжение в теле, так как в голову полезли картинки мучений, доставляемых ей господином Кимом. — Если бы я мог заменить потерю близкого человека на… телесную боль. Любую… — откровенно признался мужчина, внезапно выпрямившись и положив руки на подлокотники. — Я бы не стал даже размышлять. Задумавшись над его словами, Соледад и не заметила, как долго смотрела на Чимина. — Я не смогу согласиться с вами. Вы… не подвергались подобному. А у меня никогда не было близких людей. — Даже Тэхён? — Мужчина скептически хмыкнул. Девушка чуть не задохнулась от данного вопроса, в котором слышался явный упрёк. Она сама себе готова была прикусить язык. Как она могла забыть о Тэхёне? Он всегда являлся единственным родным человеком, готовым за неё отдать собственную жизнь. Но… на что была готова она ради него? — Тэхён лучший человек. Мне кажется, самый лучший на всей земле. В нём отсутствует эгоизм. Однако… какая я? — Ты все-таки особенная… — тихо произнёс Чимин, склонив голову набок. На лице Соледад отразилось недоумение. — Настоящая. Девушка совсем не поняла, что это могло значить? Отсутствие в ней притворства? Ее искренность? Но спрашивать она не решалась. — Чонгук говорил про твои обезболивающие. — Чимин перешёл к теме, с которой изначально приходил в этот дом. — От них отказаться будет не просто. Тебе придётся пройти серьезный курс лечения. Откладывать не вижу смысла. С завтрашнего дня будут приходить врачи. Соледад бросило в жар. Чимин не упускал ни один нюанс, являющийся важной частью ее жизни. Как и Чонгук. Благодарность к ним всё больше возрастала в её сердце. Обезболивающие очень долго помогали ей справляться со своей ситуацией, но постепенно их эффект притуплялся. Именно таким образом она перешла к сильнодействующим пилюлям, начиная привыкать к ним все больше и больше. Находясь в доме Пак Чимина, Соледад замечала, как сказывается отсутствие лекарств на ее самочувствии. Мелкая дрожь все чаще пробирала ее тело, в особенности руки, но она старательно игнорировала мольбу собственного тела. — Спасибо… — единственное, что девушка смогла выдавить из себя, прежде чем разрыдалась.

***

Хосок сидел в своем кабинете, пустым взглядом смотря в монитор компьютера. Внутренние ощущения редко подводили его, а сейчас они подсказывали, что на Ким Намджуне этому делу не придет конец. Отправитель тех видео оставался неизвестен, так как они были присланы с неотслеживаемого номера. Как бы сильно не старались хакеры, работающие на клан, но у них так и не получилось предоставить желанную для Хосока информацию. Оставалось только гадать. Отец Чон Хосока находился в безумной ярости. После смерти Хансона мужчина стал еще более подозрителен ко всем, да и в принципе ему сложно далась гибель одного из своих близких людей. А узнав, что его смерть являлась ошибкой, глава клана был готов перевернуть всю Южную Корею. Однако был ли в этом смысл, если Ким Намджун, подставивший Хансона, уже превратился в кровавую кучу мяса, погребённую под землей одного из объектов строительства? Что еще мог знать отправитель тех видео? Из размышлений Хосока вывел звук входящего сообщения. Джиген: 11:02 Ты заставляешь меня быть несчастной! Разве Чон Хосок не должен был стараться делать меня счастливой? Девушка взяла за цель после каждой пары писать о своих страданиях, доставляемых ей университетом. Хосока забавляли сообщения супруги, однако они не могли полностью отвлечь его от тяжёлых мыслей. Несмотря на это он старался не оставлять ее без ответа. Если для нее посещение учебного заведения являлось таким важным шагом, то стоило ее немного поддержать. Хосок: 11:04 А может драгоценные цацки сделают тебя счастливее? Чон Хосоку легче тратиться, чем идти на компромиссы в вопросах учебы. Джигён: 11:05 Ты мне муж или кто? Ты должен заботиться не о моей учебе, а о том, чтобы я на других не заглядывалась. 11:06 Кстати о других. Ты хоть понимаешь, что настаиваешь на университете, где очень много молодых и красивых студентов? Хосок: 11:06 Не шути таким образом со старым дядей, иначе твою попку ждет а-та-та. Хосок отложил телефон на стол и стёр улыбку со своего лица. Он все чаще замечал за собой, что Джигён невольно заставляла его возвращаться в далекое прошлое, когда он не был так сильно обременен делами клана. Мужчина совсем не видел себя в образе молодого влюблённого. Роль дурачка не для него. Ему тридцать шесть, и он не в том возрасте, чтобы поддаваться чарам юной супруги. Или точнее не в том возрасте, чтобы бросаться в это с головой. Иногда Хосок переживал, что Джигён придётся очень скоро повзрослеть, оставив свое детское упрямство. Будучи его женой, она не могла оставаться безучастной в жизни клана, а участие означало, что придется быть более зрелой. Иначе ее могут поглотить. Вновь послышался звук входящего сообщения, однако Хосок не стал брать телефон в руки. Ему надо было подумать, а беззаботные сообщения жены слишком сильно отвлекали его. Хосок зажал кончик большого пальца между зубами, думая об анонимном отправителе видео. Ким Намджун перешел кому-то дорогу? Иначе зачем его сдавать? Кабинет был заперт на ключ, на случай, если секретарша не сможет удержать незваных гостей. Прошло еще полтора часа, прежде чем Хосок встал со своего места и принялся расхаживать по кабинету. Он чувствовал, что что-то упускает из виду, но не мог понять, что именно. Ответ вертелся на языке, а сердце неприятно стучало, словно подсказывая что-то. Взяв телефон, мужчина посмотрел на время. Последние сообщения от Джигён так и остались непрочитанными, однако он набрал ее номер. Девушка не отвечала на звонок, поэтому Хосок решил, что она еще на парах. Надо было ее забрать после университета. Почему-то ему пришла мысль оставить ее на недельку дома, пока он не поймет, кто именно отправлял видео. Или приставить к ней охрану. Но что-то ему подсказывало, что второй вариант наименее понравится жене. Не получив ответа и на второй звонок, Хосок открыл сообщения. Джигён: 11:11 Только спрячь свой ремень, но, кажется, впервые в жизни на меня обратили внимание не из-за моего уродства. Этот парень уже несколько минут не отводит от меня глаз. И если бы он не улыбался, то я подумала бы, что его привлекли мои шрамы. Что на это скажешь, Чон Хосок? Готов не настаивать на университете? Согласен, что замужество сделало меня хорошенькой для других? 11:13 Ладно. Лучше зайду в университет. Уже пара начинается. А парень все-таки смотрел из-за уродства. Можешь не переживать. Последнее сообщение было написано с явной обидой. Это заставило Хосока пожалеть, что он не ответил Джигён что-нибудь смешное и подбадривающее. Ей было сложно совладать со своими комплексами из-за собственной внешности, которую она отказалась исправлять из чистого упрямства. Хосок набрал номер водителя и, как только тот ответил, велел ему: — Поезжай за Джигён. Дождись окончания пар и привези домой. Тяжелые мысли, касательно жены, придётся раскрыть в диалоге с отцом. Разговор неизбежен.

***

— Я все-таки продолжу настаивать на специалистах. — Пак Чимин следил за тем, как девушка аккуратно наносила краску на волосы. Она сосредоточенно смотрела на свое отражение в зеркале. — Ты пачкаешь лоб, — заметил мужчина, после чего неловко отвел взгляд. Почему он вообще стоял на пороге ванной? И почему решил таки остаться? — Это не страшно. Смоется. — Соледад чувствовала необычное спокойствие от одной только мысли, что очень скоро ее волосы перестанут быть красными. Она твердо решила избавиться от ненавистного цвета. Никакой красной одежды. Никаких красных волос. — Тогда я лучше дождусь в гостиной. — Чимина смущала обстановка, в которой они находились. Собственное поведение вызывало у него вопросы, но разум отказывался давать ответы. В гостиной мужчина чувствовал себя более спокойно. Тем более, когда в комнате не было девушки. Просто вести диалог не составляло проблем для Чимина, но иные действия, которые, как ему казалось, должны были оставаться за пределами его зрения, заставляли мужчину ощущать непривычные эмоции. Волнение. Ему не хотелось узнавать Солли поближе. Не хотелось видеть ее человеческие качества. Не хотелось оставаться в бытовой обстановке. Ни с ней. Ни с кем-либо. Но он остался, узнавал и видел… Спустя полчаса девушка вошла в гостиную, обернув полотенце вокруг головы. На ее лице играла легкая улыбка, когда она подошла ближе к Чимину и села напротив него. — Я вижу, ты счастлива?.. — Удовлетворена, — честно ответила девушка, придерживая рукой полотенце. — Я совсем не ожидала, что вы действительно останетесь со мной. — Надеюсь, твои впечатления не испортились от того, что я не наблюдал весь процесс? — Чимин вопросительно приподнял бровь. Ему было любопытно увидеть ее волосы с другим цветом, поэтому он словил себя на мысли, что полотенце казалось помехой, и он ожидал, когда она избавится от него. — Хватило того, что вы просто здесь. — Хотя должен был быть в совершенно другом месте. — Взгляд Чимина непроизвольно бегал по лицу Солли и спускался к шее, которая была все еще чуть влажная. — Вы хороший человек. Не отрицайте, — с твердой убеждённостью заявила девушка, устало прислонившись боком к спинке дивана. — Сомневаюсь, — резко произнёс мужчина. — По моему приказу прямо сейчас происходит кое-что очень плохое. Воцарилась тишина, во время которой оба изучающе смотрели друг на друга. — Вы осознаете это? — спокойно спросила Соледад. — Да. — Тогда почему не отдадите другой приказ и не остановите это? — Не спросишь подробностей? — Спокойный тон девушки заставлял Чимина заострить внимание на данной теме. Интересно, какие именно детали могли бы ввергнуть ее в шок? — Не хочу их знать, — мотнув головой, отказалась Соледад. Пак Чимин коротко усмехнулся. — Не хочешь разочаровываться в том образе, который уже успела присвоить мне. — Утвердительно кивнул он собственному выводу. Отчасти мужчина был прав, поэтому девушка молчала. — Если ты не возражаешь, я сделаю пару звонков. — Вздохнув, Чимин встал и достал из кармана брюк телефон. Остаться ночевать под одной крышей с девушкой являлось отчасти эгоизмом со стороны Чимина. Сегодня был знаменательный день, с грядущими важными событиями, а компания Солли помогла ему отвлечься и не думать каждую секунду о звонке, который должен был поступить от его человека. Прежде чем выйти из комнаты, мужчина сжал в руке мобильный и, повернувшись к девушке, спросил: — Если бы ты узнала, что человек, ввергший тебя в подобную жизнь, получил по заслугам… что бы почувствовала? — Ничего. Абсолютно. — Девушка смотрела прямо в глаза Чимина. Она не пыталась уловить что-то скрытое в его взгляде. — Я просто не хочу вновь оказаться… в том месте. Остальное меня не волнует. Несколько секунд мужчина продолжал пронзать Солли острым взглядом, затем кивнул и вышел. Каким бы ни был ее ответ, он собирался убить двух зайцев одновременно, ведь Чимин долго следил за Ким Намджуном, что привело к тому, что в один из таких дней он стал свидетелем того, как мужчина ездил в приют, а узнать его связь с домом сирот не составило труда. Пак Чимин тоже не чувствовал. Ничего. Абсолютно.

***

Хосок сидел напротив отца, разговаривая с ним о недавних событиях. В последнее время господин Чон все больше дел перекладывал на сына, желая укрепить его положение в клане. Хосок никогда не разочаровывал отца. Несмотря на различия в характерах и несхожесть методов ведения дел, отец с сыном отлично понимали и всегда прислушивались к мнению друг друга. — Нельзя, чтобы кто-либо узнал о Намджуне. Это сильно пошатнет наше влияние, — рассуждал господин Чон. Хоть разговор и был напряженным, однако это не мешало ему расслабленно откинуться на спинку кресла. — Я уже разобрался со всеми свидетелями. Но нам нужно найти отправителя. Мы не знаем, кто он и что от него ждать. Хосок нахмурился из-за собственного упущения. Как он мог не подумать о том, что ситуация с Намджуном напрямую влияла на положение дел в клане. Предатель в его лице мог вызвать сильное беспокойство. — Прости, отец. Я упустил это из виду. — Брак заставляет тебя быть уязвимым, — спокойно произнёс мужчина, со строгостью глядя на сына. — Ким Намджун являлся кузеном твоей жены. Ваша свадьба была неожиданной. Я знаю, что вы не общались. Как так случилось? — Господин Чон не мог скрыть подозрительных ноток в своем голосе. Хосока не удивили подобные рассуждения и последующие вопросы. Он ожидал, что из-за Намджуна его супруга будет скомпрометирована, а если об этом узнают в клане, то ситуация выйдет из-под контроля и потребуется принятие мер. — Ты можешь быть в ней уверен? — спросил господин Чон. От ответа сына не зависело его собственное недоверие к девушке. В любом случае, она будет под пристальным вниманием с этих пор. — Нет, — после недолгой паузы честно признался Хосок. Он машинально поджал губы. Как бы он не старался отогнать мысли о причастности Джигён к делам Кима, это все равно требовало тщательного обдумывания. Хосок не мог быть уверен, что их встреча в тот день была случайностью. До своего приезда в дом Кимов, он сообщил главе семейства о скором визите. Могла ли Джигён ожидать его около дома специально? Все было подстроено? А он словно глупый мужчина клюнул на дешевую уловку? — Мне стоит говорить, что делать дальше? — Господин Чон был строг и холоден, однако при следующих словах он немного смягчился. — Наш путь не лёгок, Хосок. Мы должны делать выбор, который порой может быть очень… неприятен. Хосок внимательно слушал отца, хоть ему и не требовалось дальнейших разъяснений. Клан превыше всего. Так было всегда. Ничего не изменилось и не могло измениться. — Я понимаю, отец…