devil town

      Ночь исчезновения Томми навечно выжжена в памяти Техно. Он выворачивал её наизнанку, обходя каждый момент знакомыми путями, выдумывал иные действия и их возможные последствия — он прокручивал эту ночь в своих мыслях снова и снова, пока в очередной раз не заболит голова. Каждая деталь, каждое принятое им решение, каждая развилка, на которой он свернул не туда. Техно не спал с тех пор, как это произошло. Вместо сна он прожигал взглядом несчастный натяжной потолок в своей комнате и думал, как он должен был поступить, что он мог сделать, чтобы этого никогда не случилось.       Он проигрывает одно и то же воспоминание, и каждый раз, подходя к концу, всё, что он может получить — пустая боль и грызущее чувство вины. Потому что теперь это уже бессмысленно. Та ночь осталась в прошлом, она навсегда застыла в памяти такой, какой вышла в итоге.       И вот, воспоминание начинает играть снова. С самого начала.       Техно сидит за кухонным столом, пытаясь закончить эссе с едва не просроченными сроками сдачи. Фил на работе. Он лишь написал Техно, что задержится ещё на пару часов, как минимум. А уже десять. Техно правда хотел бы, чтобы это случалось чуть реже, чем есть на самом деле.       Если бы Фил пришёл пораньше, возможно, всё могло бы быть по-другому. Но он не хотел винить кого-либо, кроме себя самого; он бы не выдержал горечи обиды, растущей в нём. И он отпускает эту мысль так же быстро, как она успела проскользнуть в его голове.       Фил оставил им деньги, чтобы они могли заказать себе что-нибудь на ужин. Но они спорили о том, что они будут есть. Между Таббо и Томми летала какая-то напряжённая атмосфера в тот день. Техно думает, что что-то случилось в школе, но он не был из тех, кому эти двое рассказывали такие вещи, поэтому он не стал спрашивать. Он молча слушает, как они спорят на фоне о том, стоит ли им заказать пиццу или суши, пока это не начинает мешать ему сконцентрироваться на эссе и действовать на нервы. Тогда Техно схватил деньги со столешницы и сказал им есть то, что осталось в холодильнике.       В мыслях он принимает сторону Томми и заказывает пиццу. Таббо дуется немного, но в итоге они всё равно все сидят за кухонным столом и едят пиццу. Техно даже спрашивает, что у них случилось и почему они злятся друг на друга. Он говорит и слушает. Он откладывает своё почти просроченное чёртово эссе в сторону и обращает внимание на своих братьев.       В воспоминании же Техно снова садится за ноутбук и игнорирует их, пока те, обиженные, молча роются в холодильнике.       Когда они оба поели что-то, а Техно написал ещё пару жалких строк, ссора начинает набирать новые обороты. Наверху что-то с оглушительным звуком падает на пол, а затем слышен крик. Он медлит, сомнение дрожит в его груди. Им по семнадцать, они в состоянии самостоятельно решать свои проблемы, правда? Почему Техно вечно должен становиться посредником в выяснении их отношений? — Прекрасно! — он слышит, как кричит Таббо. Слова были чёткими и ясными, несмотря на то, что Техно находится на другом этаже. Он мог по пальцам пересчитать случаи, когда Таббо повышал голос в таких ситуациях. — Будь по-твоему, мне плевать! Видит бог, это последний раз, когда ты добился своего!       Техно поспешно поднялся на ноги и направился к лестнице; эссе снова осталось незаконченным. Дверь в комнату его братьев слегка приоткрыта. Техно не любил врываться, и только он собрался постучать и дождаться ответа, как Томми начал кричать снова: — Я не всегда настаиваю на своём! Ты ведёшь себя как эгоистичный ребёнок… — Так это я веду себя как ребёнок?! Ты…       Техно распахивает дверь более агрессивно, чем ему хотелось бы. Так резко, что она задевает что-то на полу — чей-то рюкзак — и замирает с глухим стуком. Томми и Таббо тут же замолкают от неожиданности.       Они оба в пижамах, что делает их ссору ещё более смехотворной. Таббо сидит на краю кровати, сложив руки на своей футболке с пчёлками и притянув колени к подбородку от обиды и отчаяния. Томми же стоит посреди комнаты в пижамных штанах в полоску, руки раскинуты в стороны, брови нахмурены от злости.       Техно осторожно входит в комнату и закрывает дверь позади себя. И есть сотни вещей, которые он мог бы сказать тогда. «Не хотите спокойно обсудить случившееся более дружелюбным тоном?» — вот одна из них.       Или: «Давайте успокоимся, и, может, вы расскажете мне, что вас так расстроило?». «Вы оба любите друг друга, — вот, например, ещё такой вариант, — и злоба, которую вы сейчас выплёскиваете, не стоит того».       Или вот так: «У нас всё ещё остались деньги. Давайте прокатимся до заправки и купим мороженое».       Он говорит любую из этих фраз и видит, как они оба успокаиваются, и как ярость постепенно растворяется в их глазах. Они говорят о том, что случилось, и с ними всё хорошо. — Эй, — говорит Техно, стоя в дверном проёме, в его голосе ярко выраженное разочарование, — десять вечера. Может, поорёте друг на друга, когда соседи не будут спать? Или, например, напишите эссе по английскому вместо меня?       Томми сердито смотрит на него. — Ладно, неважно. Пошёл ты.       Он резко хватает худи с постели и поспешно натягивает его на себя. Уходя, он толкает Техно плечом. Громкие шаги слышатся в конце коридора на лестнице. Таббо подскакивает с кровати, намереваясь последовать за ним, но Техно останавливает его одной рукой, медленно качая головой. — Ему нужно побыть одному, — говорит он. — Мне кажется, вам обоим стоит остыть.       В мыслях Техно останавливает Томми, а не Таббо. Он возвращает его в спальню и не даёт выйти, пока они не решат свою проблему.       В мыслях в момент, когда Томми выбегает из комнаты, Техно поворачивается и бежит за ним. — Давай прокатимся на машине, — говорит он. — Или прогуляемся вместе. Не ходи один, Томми.       В своей голове он не боится умолять. Потому что единственная мысль, маячащая на каждом сгибе его мозга — удержать Томми здесь. — Не ходи один, — говорит он. — Не покидай нас. Пожалуйста, не уходи.       Таббо сбивает свой пыл и снова усаживается на кровать. — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Техно. — Нет, — бурчит Таббо в ответ. Он ворошит кучу одеял, закапываясь в них. Спустя мгновение Техно видит лишь макушку каштановых волос.       Он ещё ненадолго задерживается в дверном проёме. Приглушённый звук захлопнувшейся двери слышен с нижнего этажа.       Техно вздыхает. — Ладно. Спокойной ночи, Таббо.       Таббо долго молчит, прежде чем наконец ответить: — Ночи.       Техно выключает свет и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Спускаясь вниз, он берёт телефон и пишет Томми пару сообщений: 22:03 Техно: не гуляй долго. завтра в школу. 22:05 Томми: пошёл ты 22:05 Томми: сучка       Техно должен побежать за ним. И эта мысль приходит к нему не так поздно. Она пришла к нему, не когда он уже изгулял каждый закоулок своей памяти о той ночи, не когда он уже перепробовал все возможные пути и горькие «что если». Эта простая мысль промелькнула в его голове в тот короткий момент, когда он вернулся на кухню и замер посреди неё, его взгляд скользит к ноутбуку, затем к ключам от машины, лежащим на холодильнике, и снова к ноутбуку.       В последнее время Томми был не особо в порядке. А Техно даже и не знал почему. Он не надавил, не как-либо подтолкнул к разговору, хотя он заподозрил, что это как-то связано с Уилбуром. Он должен был приехать на неделю, но бросил их в последний момент. Техно не был удивлён, и, даже если Фил был разочарован, Техно уверен, что и он не удивился тоже. Таббо вообще никогда никому своих эмоций не показывает, так что Техно не знает, как он это воспринял. А вот Томми… Даже после всего Томми до сих пор им восхищается. Он смотрит на Уилбура снизу вверх так, словно тот для него звёзды на небо повесил.       И Техно всё ещё не хотел перекладывать вину за случившееся на кого-то, кроме себя. Он не лелеет в себе эти мысли: «Что если Уилбур бы приехал?», «Что если Уилбур звонил бы чуть чаще?», «Что если Уилбур был бы здесь и поговорил с Томми?».       Техно не хочет думать об этом. Он отбрасывает коварные мысли.       Техно должен был сесть в машину и поехать за Томми. Он не мог просто взять и отпустить его. Он должен был знать — неясно как и откуда — ещё тогда, что эта ночь не была так проста. Что она могла стать решающей. Он должен был сделать больше, чем ничего. Сделать это лучше. Он должен был быть старшим братом для Томми.       Но вместо этого он снова садится за кухонный стол и открывает ноутбук. Он погружается в своё исследование, переключаясь с одной вкладки на другую, и продолжает писать. Ночь утекает сквозь пальцы; Фил всё ещё не дома; Таббо всё ещё в постели; Томми всё ещё зол.       Техно замечает, что уже почти полночь, лишь когда он заканчивает и отправляет своё эссе.       Входная дверь ни разу не открылась за это время.       В воспоминании это первый раз, когда чувство тошноты начинает играть внутри него, цепляясь за стенки желудка. С тех пор оно его не покидало.       Он вскакивает на ноги и тут же идёт наверх. Дверь в их спальню всё ещё закрыта, как он её и оставил. Техно осторожно приоткрывает её, заглядывая внутрь.       Кровать Томми пуста. В другой кровати Таббо, его волосы всё ещё едва видны из-под скопа одеял.       И в эту абсолютно чудовищную, жуткую секунду Техно замирает на месте. Он не знает, что делать. Томми не вернулся. Тут же в его голове пробегает страшная цепочка различных ужасающих событий, которые могли случиться... уже случились... которые могли происходить с его братом прямо сейчас.       В воспоминании он обрывает цепочку. Он возвращается на кухню и берёт телефон в надежде на сообщение от Томми, но нет. Ничего. Прошло почти два часа. Как же Техно мог не заметить, что прошло два часа? — Техно?       Он поворачивается назад. Таббо стоит у самой лестницы, теребя свою футболку с пчёлами и потирая слипающиеся глаза. На секунду следующий вздох застревает у Техно в горле. — Томми не вернулся, — выпаливает он.       Таббо выглядит так, словно его разбудили в этот самый момент. Им не нужно было ничего говорить друг другу. Таббо бежит за своей обувью и курткой, а Техно в спешке набирает номер Томми, хватая ключи с холодильника.       А гудки всё идут, и идут, и идут. Автоответчик предлагает оставить голосовое сообщение, которыми Томми ни то что не пользовался, он их не настраивал даже.       Техно звонит снова. Он буквально впрыгивает в глупые сланцы Фила, оставленные у двери, и выбегает наружу, Таббо за ним. Ни один не вспоминает даже, что надо бы закрыть дверь. — Томми! — кричит Таббо, поднеся руки ко рту. Полночь. Вся улица спит. Техно плевать, он хочет, чтобы все они проснулись сейчас же.       И снова автоответчик. Техно кладёт трубку и звонит ещё.       И это худший момент в его воспоминании. Тот момент, когда Техно ещё не знает, что уже бесполезно менять что-либо, бесполезно выдумывать другие пути и последствия, бесполезно упиваться горькими «что если». Это момент, когда Техно из прошлого ещё не знает, что уже слишком поздно. В своём воспоминании он всё ещё надеется увидеть своего брата, сидящим на каком-нибудь тротуаре под одним из тусклых уличных фонарей, или отключившимся в местном Макдональдсе, пока последний сотрудник тихо подметает позади него, или в ещё десятке других мест, о которых Техно мог подумать. Он всё ещё надеется, что Томми ответит, если он продолжит звонить. Он всё ещё надеется, что они вернутся домой, а Томми будет там, смеющийся над тем, как они переволновались из-за него.       Техно в его воспоминании ещё не знает того, что знает Техно из настоящего. Это худший момент в его памяти. Момент, когда уже неважно, что он сделал, а что — нет.       Они объездили вдоль и поперёк каждую улицу. Это маленький город, они живут у чёрта на куличиках, тут не так много мест, где можно поискать. Не так много мест, где можно было бы спрятаться. Они едут по избитым, словно вовсе не асфальтированным, дорогам вокруг ферм, и Таббо кричит в окно на широкие поля и заброшенные амбары. Они проезжаются по освещённым соседским улицам, в каждом доме тёмные окна, но Таббо продолжает орать его имя, надрываясь. Они катаются так ещё минут тридцать: они объехали парковку Макдональдса, заехали за единственный продуктовый магазин, проверили даже кинотеатр, который не работает по будням. Больше смотреть было негде, и они едут на другую часть города. Туда, где раскинулся широкий, тёмный лес.       Техно звонил Томми восемь раз. Он оставил голосовые сообщения два раза, умоляя в них ответить. Он так отчаянно надеялся, что Томми возьмёт трубку или перезвонит.       Техно съезжает на обочину и набирает номер Фила дрожащими пальцами. Он слышит, как позади него Таббо тихо шепчет: «Нет, нет, нет».       Техно готов был поклясться, что он слышал чёртово «только не снова». Это отдаётся болезненным уколом в груди, а затем оседает в желудке, оставаясь гнить там вместе со всей остальной болью.       Он не может заставить себя позвонить Филу. Его палец дрожит над кнопкой вызова, но он не может нажать её. Он не знает, что будет говорить.       Он пишет сообщения вместо звонка. 00:18. Техно: томми пропал. 00:18. Техно: он вышел прогуляться два часа назад. прости       Они всё ещё стоят перед лесом. Таббо весь словно неживой, лицо бледное, в глазах страх. Техно должен был чувствовать вину за то, что он притащил его сюда, особенно в такой, мать его, ситуации. Но он не мог отделить это чувство от тревоги, уже сжирающей его изнутри. Техно тянется вперёд, открывает бардачок прямо перед Таббо и достаёт оттуда фонарик. — Тебе не нужно идти со мной, — говорит он. — Я пойду посмотрю.       Таббо смотрит на него так, будто его сейчас стошнит.       Телефон Техно жужжит в его кармане. Он достаёт его. Это Фил.       В мыслях Техно берёт трубку. Он честно говорит где он и что делает прямо сейчас. Он не бежит и не прячется. Он говорит с собственным отцом и рассказывает ему, что случилось. Он увозит Таббо, потому что неважно, сколько они ещё будут искать этой ночью, в данный момент это всё равно уже бесполезно. Лучшее и единственное, что он может сделать прямо сейчас, так это заботиться о Таббо. Томми уже пропал.       В своём воспоминании он кладёт телефон Таббо на колени. — Скажи Филу, чтобы он забрал тебя, — говорит Техно. Он выбирается из машины, закрывает дверь и, мельком оглянувшись назад, убегает в лес с фонариком в руке.       Он кричал имя Томми, пока его голос не охрип окончательно. Он шёл дальше и дальше, пока не почувсвовал, что сейчас упадёт, а фонарик не начал мигать. Это всё бесполезно, и об этом он узнает позже. Догадываться он начал уже сейчас.       Техно встал посреди леса, вокруг темно и никого нет поблизости, в глазах плывёт. Сейчас всё неправильно. Его тошнит, ему холодно, его руки ощущаются тяжелей, чем должны быть на самом деле. Томми здесь нет. Томми нет ни в одном месте, о котором Техно мог бы подумать.       Ему хотелось кричать. И он кричит имя Томми ещё раз. Его фонарик всё ещё опасно мигает.       Часть его хочет остаться здесь, пока фонарь окончательно не потухнет, пока ему не придётся ждать восхода солнца, чтобы вернуться домой. Часть его хотела, чтобы он потерялся, чтобы он пропал хотя бы ненадолго, по крайней мере, он заслужил это.       Но остатки рассудка заставляют его развернуться и отправиться обратно.       Наконец выйдя к дороге, он видит Фила. Тот ждал его у машины, сложив руки на груди. Таббо с ним не было.       Техно не может смотреть ему в глаза. Он лишь молча забирается на пассажирское сиденье. — Техно, — начинает Фил уже в машине. — Прости меня, — перебивает он, прежде чем Фил сможет продолжить. Паника вперемешку с усталостью играет в его голосе. — Я везде посмотрел. Я всё объездил. Я звонил ему, я звонил ему и звонил, даже несмотря на то, что он бы не ответил. Я не должен был позволить ему уйти, мне очень жаль, прости, я всё исправлю… — Техно, — более настойчиво повторяет Фил. Техно тут же замолкает. — Я не злюсь на тебя.       В воспоминании слова Фила вылетают из головы Техно так же стремительно, как они туда и попали. Он зол на себя, и мнение Фила на этот счёт в тот момент его не особо волновало.       Фил заводит машину и выезжает на дорогу. — Таббо в порядке? — спрашивает Техно. Его голос звучит неестественно тихо.       Фил не поворачивается к нему, глядя лишь на дорогу. — Он дома, он напуган.       Техно судорожно выдыхает. Он не должен был оставлять его одного там. Таббо не стоило оставаться одному в тот момент вообще где угодно. Вся их семья изначально не должна была начать раскалываться на части. — Прости меня, — снова говорит Техно.       Фил нервно постукивает пальцами по рулю. — Я надеюсь, ты больше не будешь убегать вот так, особенно без телефона. Но я всё ещё не злюсь на тебя. Просто волнуюсь.       Это огромнейшее преуменьшение. Фил говорит тихо и размеренно, и Техно уверен, что делает он это исключительно ради своего же спокойствия.       Он всё ещё размышляет над тем, был ли Фил таким же собранным, когда Техно ушёл. Когда у машины были только он и Таббо. Таббо, напуганный и брошенный, и Фил, злой и беспомощный, его вырвали с работы полчаса назад, он не смог даже помочь поискам. Техно ненавидит представлять это, он снова отодвигает мысли подальше от себя. Он трус на самом-то деле. Он боится увидеть настоящие эмоции их обоих.       Фил рассказывает ему всё, что он успел сделать после того, как Техно написал ему. Люди, которым он звонил, места, в которых проверял. Техно лишь оцепенело кивал в ответ.       В воспоминании остался лишь один последний момент. Внутри него зияет дыра, наполненная тупой болью и всепожирающим чувством вины. Она начнёт разрастаться, уничтожая его изнутри, с того момента и не остановится уже никогда.       Кровать Томми всё ещё пуста, когда они возвращаются. Его всё ещё нет здесь. Но есть кроме этого одна маленькая вещь в его памяти, после которой вся эта ночь окончательно разваливается на части.       Солнце начинает загораться на горизонте, когда Техно наконец выходит из машины. Есть часть тротуара прямо перед их маленьким домом, который стал уже достаточно пуст, когда уехал Уилбур, а сейчас всё стало ещё в сотню раз хуже.       Так вот на этом тротуаре лежал телефон Томми, сломанный и брошенный в каких-то жалких десяти метрах от входной двери.       Десять метров.       Томми был в десяти метрах от дома.       Время растягивается в липкую бесконечность.