devil town

      Впервые после ночи со среды на четверг в их кухне находились все четверо.       Техно пробыл здесь дольше всех, так как пришёл очень ранним утром. Он стоял у столешницы с кружкой кофе в руках и копался в телефоне, совсем позабыв о брошенной рядом чашке с хлопьями, те давно размокли в молоке, и есть их совсем не хотелось. Не то чтобы Техно вообще был голоден, но Фил, вошедший сюда около часа назад, ворчал о том, что раз уж он отказывается ото сна, то должен хотя бы «что-то пожевать», а то на вид «точно труп ходячий». Хотя Техно слушал его через слово; он почти не спал в эту ночь — впрочем, как и во все предыдущие — прислушиваясь к каждому звуку. Едва он успевал закрыть глаза, как тут же проваливался в сон, но там его ждали новые кошмары. И в перерывах между ними, очнувшись и вернувшись к реальности, он, сонный и окутанный паникой, был уверен, что слышал Томми. Его голос, его шаги, его дыхание — он слышал всё, лишь не мог увидеть.       Техно уже потерял надежду на возвращение своих ключей обратно в ближайшее время. Беспокойный сон лишь сильней измотал его. Голова гудела, руки не слушались.       Уилбур завалился в кухню третьим, пару раз неловко споткнувшись по пути. Он обменялся с Филом и Техно тихими «доброе утро», после чего между ними снова повисло звенящее молчание. Сделав себе кофе, Уилбур зажёг плиту и разбил пару яиц. Когда через несколько минут зашёл Таббо с заспанными глазами и растрёпанными волосами, в своей нелепой пижаме, он, ничего не сказав, добавил на сковородку ещё две штуки.       И вот теперь они все здесь, сидят за обеденным столом, и никто не говорит ни слова. Один копается в своей тарелке, другой глядит на стену напротив пустым взглядом, третий просто ждёт, пока кто-нибудь другой разрушит тишину, а четвёртый делает вид, что всё в порядке.       Это странно. Это неправильно. Это семья, от которой осталось лишь одно название, ведь вдруг они забыли, как находиться в одной комнате. И Техно удивился бы тому, насколько быстро они стали друг для друга чужими людьми, но правда в том, что это произошло уже очень давно. Исчезновение Томми будто расковыряло старую, наболевшую рану, и наконец из неё полился весь гной, нажитый за эти несколько долгих лет.       И конечно, Фил становится тем, кто нарушит молчание. Он показательно прочищает горло, и тяжёлое напряжение между ними рушится на головы, как крупный песок. — Что ж, — начинает Фил, — наверное, нам стоит поговорить об этом.       И тишина возвращается, всего на мгновение, но ощущается оно как вечность. Уилбур и Техно смотрят на Фила выжидающими взглядами. Таббо всё ещё кромсает вилкой свой завтрак на мелкие кусочки, но не ест. У Фила такой вид, словно он всем сердцем желает, чтобы кто-то продолжил эту речь за него. — Нам было… нам было тяжело последние несколько дней, — говорит он, а в голове Техно начинает вертеться усталая мысль, твердящая о том, чтобы он поскорее закончил. — Все мы пережили большой стресс и до сих пор переживаем, конечно же.       У каждого присутствующего здесь аллергия на фразу «Томми пропал». Никто не хочет говорить это вслух. — Я думаю, — продолжает Фил, — нам стоит составить план на следующую неделю. В данный момент мы уже сделали всё, что было в наших силах, и теперь нам нужно придумать, как двигаться дальше. Мы не можем продолжать работать на износ так же, как мы делали это в последние дни, это просто-напросто опасно для здоровья.       Фил старается выглядеть уверенно, говоря свою речь, но в его глазах читается явный страх; зрачки мечутся от одного предмета к другому, это выглядит почти как дрожь. Он смотрит на Техно краем глаза, и в этот момент его взгляд тяжелеет — последние слова были сказаны в первую очередь для него. — И что ты предлагаешь? — уточняет Уилбур. — Я думаю, нам стоит перестать участвовать в поисковых группах, — серьёзно отвечает он. — Или хотя бы ограничить это участие. — Нет, — тут же говорит Техно. Это слово вылетает из его рта, прежде чем он успевает обдумать свой ответ. — Этого не случится. — Техно, — начинает Фил, но Техно лишь упёрто мотает головой. — Можешь делать, что хочешь, Фил, — говорит он, — но лес огромен. Чем больше людей будет искать, тем больше шанс того, что кто-то всё же что-нибудь найдёт. — Но тебе не обязательно быть в их числе каждый день, — возражает Фил.       Техно сжимает руки в кулаки и глубоко вдыхает, на выдохе пальцы расслабляются; он должен оставаться спокойным. — Я не ходил этой ночью, вот тебе перерыв. — Но ты так и не отдохнул, — Фил продолжает настаивать. — Я слышал, как ты просыпался с десяток раз. — О, конечно, а всё потому, что ты у нас, видимо, спишь лучше всех, — парирует Техно.       Он слышит, как жужжит кипящий гнев в его голове, как давит боль обиды на грудь и как гуляет всё та же тошнота в животе. Как Техно может спокойно спать, пока Томми где-то, но не здесь? Фил правда думает, что ему стоит забыть об этом на несколько часов и отдохнуть? Да даже если он захочет, сможет ли он вообще сделать это?       И снова стопорится неприятная тишина. Фил осторожен, он продолжает держать на лице маску невозмутимости. Уилбур молча наблюдает за разворачивающейся ссорой. Таббо всё ещё не поднимает глаз от тарелки, возможно, он не слышал ни слова из сказанного за последний час. — Я говорю это не только тебе, а каждому из нас, — Фил слегка повышает голос. — Я знаю, что нам всем сейчас тяжело, и я не говорю, что мне легче. Поверь, я чувствую себя ни чуть не лучше вашего. Я готов обхаживать каждый сантиметр этого блядского города снова и снова, пока сам не найду Томми. Но это нездорó‎во и непродуктивно.       Сейчас Техно плевать. Неважно, что здорó‎во и продуктивно, важно то, что Томми не здесь. И где он сейчас, понятия не имеет ни один из них. Техно не хочет отдыхать, пока они не найдут его. Он просто не может. — Мы смотрели везде, где только можно, — продолжает Фил. — Я позвонил всем, о ком мог подумать, даже биологическим родственникам Томми. Никто не слышал о нём.       Что-то поворачивается в голове Техно. Им нельзя связываться с этими родственниками. Те, что всё ещё живы, не являются близкими Томми и живут очень далеко отсюда. — Что если он у них? — Их уже проверили, — заверяет его Фил. — Поверь мне, Техно. Я сделал всё, что мог. Его там нет.       Техно трёт виски. Его разум всё равно пытается нестись по этому пути, но все предположения разбиваются о логику и здравый смысл. Томми понятия не имеет, кто эти люди, к тому же ему бы пришлось лететь на самолёте, на деньги, которых у него нет. — То есть ты хочешь, чтобы мы прекратили поиски, — вдруг вмешивается Таббо, его голос тихий и ровный. — Нет, конечно же, нет, — тут же отвечает Фил. — Просто я хочу, чтобы вы помнили, что власти ищут его прямо сейчас, и что у них есть доступ к ресурсам, которого нет у нас. Всё, что мы делаем сейчас, они уже сделали до нас в десять раз проще и быстрее. — Ладно, — говорит Таббо. — И что же нам тогда делать? — Во-первых, отдых, — отвечает Фил. — Думаю, сегодня нам всем стоит побыть дома, а после мы можем понемногу возвращаться к повседневной жизни. Как раньше, школа, работа… Мы должны заботиться о себе и друг о друге. — Ты хочешь, чтобы мы вели себя так, словно ничего не случилось? — Таббо наконец поднимает взгляд, его голос всё ещё спокоен, но в глазах проблёскивает нечто тёмное и мутное, как холодная агрессия.       Техно подхватывает, заручившись поддержкой, и продолжает давить: — То есть ты хочешь, чтобы мы вернулись к учёбе на следующей неделе? А ты завтра пойдёшь на работу и будешь жить дальше, как ни в чём не бывало? — Конечно, нет, — говорит Фил, кажется, ему уже начинает надоедать этот разговор. Давление нарастает. — Вы можете спокойно пропустить ещё пару недель, если пока не хотите возвращаться обратно. Но в конце концов вернуться будет нужно, просто если вам нужно больше времени… — Я не вернусь в школу без Томми, — коротко заключает Таббо. — Я брошу, вот и всё. — И ты хочешь, чтобы Уилбур тоже снова уехал? — добавляет Техно, прекрасно понимая, что говоря это, он открыто переходит черту. Уилбур вздрагивает. На секунду Техно ощущает чувство поганой оправданности в груди, уродливое творение обиды, он чувствует защиту на своей стороне; это именно то, чего он так старательно избегал все эти дни. — Если уж мы возвращаем всё на круги своя, то его здесь быть не должно. — Техно, — Фил предупреждает, но Уилбур вскакивает на ноги, прежде чем что-либо ещё будет сказано. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я был здесь, — резко говорит он. — Ты ненавидишь тот факт, что я здесь, и знаешь что? Мне всё равно. Я это прекрасно понимаю. Но я брат Томми не меньше твоего, и я буду искать его так же, как и ты, как и вы все.       Техно хочется рассмеяться ему в лицо. Ему хочется плакать и кричать. Так это он ненавидит быть рядом с Уилбуром, будто это он тот, кто бросил их. — Да, и какой же ты замечательный брат для всех нас, особенно для него, — горько усмехается Техно. Во взгляде Уилбура мелькают гнев и боль, у Техно под сердцем мечутся те же чувства. — Я делал всё, что мог, — голос Уилбура так низок, точно рык. — Не делай вид, будто знаешь, какие отношения были у нас с Томми. Он, по крайней мере, звонил мне. — Да ты даже не пытался поговорить со мной! — Техно теперь тоже стоял на ногах, несмотря на то, что всё вокруг вертелось со страшной скоростью, а пол под ногами ощущался как желе. Он упирается руками в стол, чтобы держать равновесие. — Не надо перекладывать вину на меня. Может, если ты хотел, чтобы я звонил, тебе стоило хоть как-то выражать своё желание, не думал об этом? — И что, слушать, как ты вываливаешь на меня всю эту хуйню?! О том, как сильно я проебался, и насколько ты лучший брат, чем я? Потому что у меня, блять, для тебя, новости, Техно. То, что ты пиздец как боишься шагу ступить из отцовского дома, ещё не значит, что ты лучше меня. — Так, — вмешивается Фил. — Достаточно.       Но Техно почти не слышит его. Злоба разгорается в его груди, отравляя тело и мозг, точно чума. — По крайней мере, я был здесь для Томми.       Уилбур смеётся, горько и истерично. — И чем же это обернулось?!       Слова медленно утопают в звуках его внутренностей, вдруг ему начинает казаться, что он слышит каждый свой орган, слышит, как течёт кровь по венам, как стучит сердце в грудной клетке, как нечто жужжит, перекатываясь по стенкам мозга, как эмоции обретают тела, они бегают и скребутся у него под кожей, они просятся наружу. Пол шатается под его ногами, всё вокруг расплывается в разные стороны. Мысли покидают его больную голову, остаются лишь стук и звон. Он не может говорить и дышать, в его горле ком. — …отдохнуть, — он слышит обрывки слов Фила, но не может собрать их воедино. Он чувствует чужую ладонь на своём плече. Таббо. Он переводит взгляд на него, зрение начинает понемногу налаживаться. Таббо смотрит в ответ и молча указывает в сторону стула. Уилбур уже сидит на своём месте, сложив руки на груди.       Техно старается выровнять дыхание. Конечности покалывает, будто всё его тело набили песком как чёртову куклу. — Техно, — говорит Фил. Он медленно поворачивает голову на голос. — Тебе нужно прилечь. Поговорим об этом завтра.       Он говорит таким тоном, какой применяют в разговоре, когда нужно отрезать всевозможные возражения. Так говорят с детьми и подростками в момент, когда их истерики доводят родителей до определённой точки кипения — голос становится ровным, а каждое слово звучит как приказ. И Техно обязательно стало бы стыдно сейчас, если бы он не чувствовал, что может потерять сознание с минуты на минуту. — Хорошо, — тихо отвечает он. Он смахивает с плеча руку Таббо и старается идти настолько ровно, насколько это возможно в данный момент. У него неплохо получается, ведь никто не идёт за ним следом — это бы отвлекало.       Техно удаётся успешно дойти до своей комнаты. Дверь позади закрывается, он падает на кровать, и даже за закрытыми веками мир продолжает вертеться вокруг своей оси. Сердце всё ещё бьётся слишком часто, дыхание нарушено. Это не похоже на симптомы человека с бессонницей, верно? Наверное, это всё из-за кофе. Кофеин ведь делает такое с людьми, да? Он определённо пил слишком много кофе за последние несколько дней.       Возможно, Техно умирает. Вероятно, через несколько минут его сердце начнёт биться так быстро, что в итоге ему всё же придётся остановится. И он умрёт, лёжа на этой кровати. И ведь никто даже не заметит, ведь все они сейчас внизу, думают, что Техно просто задремал. И когда станет слишком поздно, они вспомнят о нём. Кто-нибудь обязательно пойдёт проверить, как он там, и найдёт его мёртвое тело.       Дыхание застревает в горле. Он не хочет умирать.       Он пытается встать с кровати, но вместо этого падает на пол и больно бьётся коленями. Слышен глухой стук. Возможно, этого будет достаточно, чтобы они забеспокоились. Наверное, кто-то решит проведать его сейчас. Наверное…       Мир вокруг кружится так сильно, словно он на чёртовой карусели. Дыхание рвёт глотку, в ушах звон, а сердце будто обернулось снарядом и вот-вот взорвётся прямо у него в груди. Его тошнит, так сильно тошнит… Томми пропал, Таббо бросит школу, Уилбур ненавидит его — и это всё его вина. Он умрёт на полу своей спальни, и каждый ненавидит его, весь мир ненавидит его, они наверняка обрадуются его жалкой смерти, по крайней мере, им будет куда легче без него; он лишь разносчик проблем и несчастий, он не заслужил любви, а ещё в глазах темнеет, и тошнота подкатывает к горлу, и он устал и не может дышать, и…       Паническая атака.       Техно определённо должен был понять это раньше. Он поднимается с пола, но даже не пытается встать в полный рост. Снова опустившись вниз, он сворачивается в клубок и обнимает себя руками, притянув колени к груди. Он пытается успокоить своё дыхание.       Он привык разгребать проблемы. Всё, что ему нужно, — верное решение. Техно находит его и исключает проблему. И так всегда. По крайней мере, до тех пор, пока он в состоянии находить эти решения. Но в ситуациях, вроде этой, он точно знает, что делать. Нужно лишь восстановить дыхание и убедить себя в очевидных вещах. Это просто. С этим он давно знаком не понаслышке.       Он не умирает. Мир не ненавидит его. Сердце в его груди не остановится и, тем более, не взорвётся. Это всего лишь очередная глупая паническая атака. Он переживёт её так же, как пережил все предыдущие.       Он повторяет в своей голове одни и те же мысли о том, что всё хорошо, на протяжении нескольких тягучих минут, и пару раз ему даже действительно кажется, что он сейчас потеряет сознание, но этого так и не случается. В конце он делает заключительный глубокий вдох и оглядывается по сторонам. Ему всё ещё нехорошо, но это уже, вероятно, симптомы глубокого недосыпа. Техно, измученный и обессиливший, с трудом поднимается на ноги и камнем падает на кровать.       Боже. Будто до этого он был в полном порядке. Ему и правда кажется, что с минуты на минуту части его тела начнут отказывать друг за другом.       Возможно, это и есть решение его проблем со сном. Всего лишь-то нужно пережить большую паническую атаку, а после он сможет спокойно вырубиться на несколько часов. Техно веселит эта мысль, но он не может выдавить из себя даже слабую улыбку, так что смех замирает в его мыслях, ведь в этот момент он наконец-то отключается.

***

      И тьма возвращается в который раз, окутывает его и замирает. Стены совсем близко, он не видит их, но слышит и ощущает их присутствие, будто они такие же живые, а может, живей его самого. Его разум снова выкатывается из черепа и смешивается с чернотой, он уплывает всё дальше и дальше, но Техно не в силах заставить себя беспокоиться об этом. Он слишком устал, а здесь так тепло.       И он остаётся там, пока время лениво утекает сквозь пальцы. Не спит и не бодрствует. Не отдыхает и не устаёт. Лишь существует — единственно верная форма покоя. Он чувствует на себе весомую хватку, они тянут его за предплечья и запястья, просят пойти с ними вниз. Он позволяет им. Зачем сопротивляться? Они ведь не причинят ему боль. Они бы никогда не навредили ему. К тому же сейчас он не совсем он, он — часть их, или они — часть его, это неважно на самом деле. Важно то, что он в безопасности, здесь, с ними.       Он не один.       Проходит вечность или лишь несколько мгновений, после чего он вдруг широко раскрывает глаза. Но вокруг всё та же темнота, он всё ещё здесь, вдали от дома, но что-то не так в этом всём.       Но так не должно быть. Не должно быть чёртовых «не так». Ведь они не навредили бы ему, верно?       Кто они?       Техно пытается хватать куски своего развалившегося разума, но они ускользают от него как рыбы, покрытые скользкой чешуёй. Он не знает, где он; не может вспомнить свою последнюю мысль, они растворяются быстрей, чем он успевает переключаться. Нечто грубо сжимает его запястья, оно не отпускает его, утягивая за собой. Он сопротивляется, старается вырваться из хватки, но все его попытки тщетны. Он в последний раз изо всех сил дёргается назад, но у него ничего не выходит. Он чувствует, как паника начинает разрастаться в груди.       И в следующее мгновение он свободен, тяжесть на его теле исчезает. До этого ощутимые, но невидимые стены и пол разрушаются, чернота поглощает руины; он падает.       Падение прекращается, но он всё ещё не чувствует твёрдой земли под ногами. Ничего больше не держит его руки, но он не в состоянии пошевелиться. Вокруг лишь темнота, но он видит одну очень чёткую фигуру.       Его брат сидит в пустоте, прижав колени к груди. Техно видит его серую кожу, и серые глаза и волосы, серые пижамные штаны, он знает — так быть не должно, но от этой мысли отвлекает лицо напротив, залитое кровью, его одежда и руки в крови, и пряди, почему-то застывшие, такие неестественные, будто нарисованные, но тоже кровавые. Томми смотрит на него в ответ, и Техно видит холодный, стеклянный взгляд, словно и не его совсем.       Техно не может двигаться. Но сейчас он хочет этого больше всего на свете; оно орёт в его пустой голове, повторяя раз за разом лишь одно слово: «Иди, иди, иди». Но всё, что он может делать, так это молча смотреть. Смотреть на своего полумёртвого брата в крови. И в этот момент он жалеет, что не родился слепым. — Привет, — говорит Томми, и даже голос его серый, усталый и безжизненный. Техно не может открыть рот для ответа. — Ты должен поскорей найти меня, так что поторопись, хорошо? Я хочу домой. «Я ищу, — хочет сказать Техно. Он кричит это в своей голове, всё громче и громче, в попытках сделать так, чтобы Томми услышал. Чтобы он знал, что Техно и не думал сдаваться. — Я стараюсь, правда. Я ищу. Я тоже хочу, чтобы ты вернулся домой».       Томми обнимает руками колени и кладёт сверху подбородок. — Я скучаю по тебе.       Техно изо всех сил борется с собой, с тем, что удерживает его на месте, что не даёт открыть рот, чтобы сказать хотя бы слово. Непоколебимая решимость вперемешку с отчаянием в какой-то момент всё же разбивает оковы, всего на мгновение, но у него получается — хоть и с трудом — выговорить два слова: — Тоже… скучаю…       И после происходят две вещи.       Томми резко поднимает голову, его глаза расширяются. — Ты слышишь меня.       И в эту короткую секунду Техно замечает в них пару очень чётких эмоций, одну за другой: сначала нечто, чему он не может дать точного определения, оно похоже на радость и удивление, он видит в этот момент тепло, будто сейчас рядом с ним впервые появился настоящий Томми, его брат; а затем — страх, переходящий в ужас. И были они настолько разными, но в то же время ясными, что на секунду Техно показалось, будто в Томми в тот момент сидел кто-то ещё.       И прежде чем Техно успевает сказать ещё что-то, мир вокруг начинает разрушаться на части.       Томми пропал, и Техно в который раз падает вниз. Он ударяется о что-то, что-то движущееся, оно снова хватает его за руки, и ноги, и шею. Теперь он может двигаться, и он сопротивляется. Теперь он может открыть рот, и он кричит. Он кричит имя Томми и зовёт на помощь, чтобы кто-нибудь нашёл его, он кричит от злости и боли, от печали и бессилия. Он продолжает вырываться, но нечто тянет вниз. «Мы не навредим тебе, — шепчет голос у самого уха. — Просто отпусти. Ты неплохо постарался, и мы дадим тебе то, чего ты хочешь. Ты ведь хочешь это снова, верно?»       Он не перестаёт вырываться и кричать. Он будет драться, пока тело не откажет ему, будет орать, надрываясь, пока горло не начнёт кровоточить. Ему плевать. «Тебе не плевать».       Он не знает, откуда исходит этот голос, но он повсюду: в его ушах, в голове, вокруг него. Он закрывается руками, но голос не уходит. «Тебе не плевать на него. Нам не плевать на тебя. Отпусти сейчас, и потом мы отдадим тебе всё, что ты хочешь. Мы не сделаем тебе больно».

***

      Раньше, чем Техно успеет осознать, что он проснулся, он замечает, что уже стоит на ногах, и мир снова кружится вокруг своей оси. В комнате темно, Техно заспанный, и его тошнит, но ему всё равно — он должен идти.       Он делает шаг, пол раскачивается прямо под его ногами. Он шагает ещё и еле успевает схватиться за ручку двери, после чего та с грохотом открывается.       Он ничего не видит. Всё плывёт и шатается, но он должен идти. Он должен найти его, он должен… — Техно?       Таббо стоит посреди коридора, беспокойно нахмурив брови. Техно долго смотрит на него в ответ, не говоря ни слова, пытаясь сложить в голове предложение, которое он сможет выговорить и которое всё объяснит. Вдруг вырывается короткое: — Я, — после чего всё остальное выливается непроизвольно: — Я должен идти, я видел его, он… Они держат его, они хотят забрать меня, мне нужно идти, я должен…       В глазах темнеет, Техно готов поклясться, что чувствует, как его желудок выворачивает наизнанку, но что-то останавливает его от падения. Он всё ещё слышит эхо голосов в своей голове. Они будто смеются над ним. — Отец! Уилбур! Кто-нибудь!       Это голос Таббо, и он не в его голове. Это Таббо подхватил его, прежде чем он успел повалиться на пол. Это его маленькая, но сильная рука обнимает Техно за плечи, пока он пытается снова ровно встать на ноги. В животе играют черти. — В ванную, — быстро говорит Таббо, ведя Техно вниз по коридору. Техно просто следует за ним, фокусируясь на ногах, чтобы его было не так тяжело тащить за собой. — Я видел его, — он заикается, повторяя одни и те же фразы.       Таббо усаживает его на пол ванной. — Ты бредишь. Где…       Техно не слышит, что он говорит дальше. Его живот скручивает адской болью, к счастью, он уже сидит возле унитаза.       Его рвёт тем, что он ел на завтрак — кофе и хлопья. Он кашляет, сплёвывая желчь. На языке остаётся кислый кофейный привкус вперемешку с рвотой. Кто-то держит его волосы. Он всхлипывает, горло горит огнём. — Всё в порядке, — он слышит чуть приглушённый голос Фила позади. — Всё будет хорошо. — Я видел его, — по щекам текут слёзы, он хрипит, и голос надламывается. — Пап, я видел его, он… он совсем один, я должен найти его… — У тебя температура, — тихо говорит Фил. — Это просто сон. Всё хорошо. — Это был не сон, — продолжает настаивать Техно. Его трясёт. — Я видел… Он был…       Фил даёт ему в руки стакан воды, и Техно не сопротивляется, когда он направляет его к его губам. Он сглатывает вместе с водой противное кислое послевкусие. Фил осторожно обнимает Техно за плечи, помогая ему подняться на ноги. — Давай-ка уложим тебя в кровать. Я знал, что тебе понадобится гораздо больше отдыха. — Прости, — говорит Техно, ему снова хочется разрыдаться. — Прости меня, я… я… — Всё в порядке, — успокаивает Фил. Он помогает ему сесть в собственной кровати и заставляет выпить ещё воды с какой-то таблеткой. У Техно всё ещё страшно кружится голова, но чувство тошноты почти исчезло. Усталость давит на тело, конечности кажутся такими тяжёлыми, а голова будто и вовсе парит в воздухе.       Он почти не осознаёт ничего из происходящего. Фил укладывает его в постель и накрывает простынёй. Когда он уходит, Техно слышит приглушённые голоса за дверью, но не может разобрать, о чём они говорят.       Друге голоса, те, что тихо бормочут что-то в его голове, не уходят. И их Техно тоже не может разобрать, да и не хочет. Они всё ещё зовут его, даже когда он закрывает глаза.       Исчезновение Томми преследует его везде: в реальности, в ночных кошмарах, в голове.