Психуюшка

Со дня "знакомства" Гэвин не пытался контактировать с Ричардом. Если не считать регулярных подколов и насмешек. А новых ударов, помимо подзатыльников, не было. Зачастую Гэвина вообще не было в комнате, а когда был, то неизменно лежал на своей кровати, уткнувшись в книгу. Гэвин вообще не обращал внимания на своего нового соседа, в отличие от других обитателей детдома. Выпускникам приглянулась симпатичная мордашка новенького, и они время от времени выкрикивали похабные фразочки, адресованные именно Ричарду. Его ровесники, давно обитавшие здесь, не без насмешки сочувствовали ему по поводу того, что он достался на растерзание Гэвину. Младшие сочувствовали более искренне. Словесные нападки очень скоро перешли в физические. Сначала один выпускник, потом другой. Но они поступали будто изучающе: проверяли новенького. За ними уже последовала самая настоящая компания, одна из тех укрепившихся, которые пытались сместить группу Рида с верхней ступени детдомовской иерархии. Это произошло вечером, когда Ричард возвращался со своих занятий, которые проходили после обеда. Небо ещё не потемнело, а было раскрашено во все оттенки сливочного и оранжевого; стоял тот самый особенный запах приближающейся осени. Было бы не удивительно, если бы эта компашка собиралась изнасиловать Ричарда. Их предводитель славился симпатией как к маленьким девочкам, так и к мальчикам. От его предпочтений уже пострадала одна воспитанница. А сегодня Ричард станет его новой жертвой. ~ Не оглядываемся, не оглядываемся, ~ бормотал себе под нос Коннор, походка которого всегда отличалась широким, ровным и быстрым шагом. Ричард не так часто позволял брату перенимать управление всем телом. Чаще – только левой частью. Так на истории конспекты писала правая рука: Ричард обожал этот предмет. А вот Коннор любил математику и именно на ней проявлял свои способности к счёту. Удивительно, как они научились уживаться и делить одно тело на двоих! Страшно было, когда между ними начиналась перепалка. А страдала в итоге вся оболочка. И больно было двоим. Извинялись всегда тоже оба. Парни сразу поняли, что сладкой жизни в детском доме им ждать не стоит. Впрочем, они в ней и не нуждались особо. Их целью было вырваться из-под контроля других людей и самим начать принимать решения. Они уже даже запланировали устроиться на имя Ричарда сразу на две должности. Так они смогут очень много заработать и купить одинокий домик в лесу. Это было им обоим по душе. Они никогда не будут одиноки. И другие там мешать им не станут. Быстрый шаг не помог подросткам избежать нападения. Крупные парни окружили новенького, завели его за угол между двумя корпусами интерната. В ход пошли непристойные шутки, кто-то даже попытался облапать мальчика. Коннор не собирался позволять обижать своего брата и вредить им обоим, так что приготовился отбиваться. С животным рыком он кинулся душить одного из парней, пока с него самого уже пытались стянуть штаны. Мгновение – и раздался гневный выкрик, а затем – болезненный хрустящий удар. Один из парней тут же валится наземь, то ли мертвый, то ли без сознания. Ричарда хватают за шкирку, заставляя оторваться от удушения, сдёргивают с насильника и следующее, что видит новенький – сначала тяжёлые ботинки, а затем, поднимая взгляд выше, клетчатую рубашку, повязанную на бёдрах, рисунок в виде бараньего черепа с рогами на джинсовой жилетке и тёмный бритый затылок. В конце концов, он слышит знакомый голос: – Съебались, живо, – Гэвин выпрямляется, но биту не опускает, держит её в обеих руках. – Ты чё творишь, ёбнутый?! – кричит один из парней, помогая подняться ударенному, который оказался ни мёртв, ни без сознания, лишь очень сильно потерялся в пространстве. Второй пострадавший, тот, которого душили, даже не думает задерживаться перед Гэвином, кашляет, как умирающий туберкулёзник, но поднимается и, едва держась на ногах, даёт деру. – Советую последовать его примеру, иначе и вас огрею, – подросток предупреждающе замахивается битой. Парни больше не пререкаются. Оглушённому помогают подняться и как можно скорее покидают место несостоявшегося изнасилования. – Я сам бы справился, – ломающимся голосом откликается Ричард, вставая на ноги и спокойно отряхиваясь. Он глядел на соседа по комнате совершенно беззлобно, лишь возмущённо. Но вот Коннор посмотрел на Рида с отвращением. ~ Что они теперь подумают? Что мы слабые? ~ Ричарду никак не удавалось отучить брата говорить об этом теле, как о единственном лице. И вообще – что-то Коннор разболтался! Похоже, братьев ожидает разборка в ближайшие дни. Зато Гэвин, кажется, впервые со дня знакомства услышал голоса обоих братьев, как выяснилось, Рэйкетов. Удивительно было то, что Ричард говорил ломающимся голосом. А вот Коннор – состоявшимся. Гэвин сначала хмурится, затем поднимает одну бровь, с секунду осматривает Ричарда с головы до ног и обратно, после чего отмахивается, как от назойливой мухи. – Тоже припизднутый, да? Пошли, пиздюк, – и хотя в своём возрасте Ричард, благодаря генетике, уже был почти ростом с Гэвина и наверняка станет ещё выше, в отличие от того же Рида, это не мешало психически больному обращаться с Ричардом, как с маленьким ребёнком. Гэвин фамильярно закидывает руку на плечи соседа и вместе с ним возвращается в здание детдома. – Гэвин! Ты снова избил ребят? – возмущается воспитательница, сто́ит молодым людям переступить порог детдома. – Ты устроил Триндейду сотрясение? – Это они сказали, что я их избил? – Гэвин, не отпуская плеч Ричарда, подаётся вперёд, чуть повиснув на нём с наглой улыбкой на губах. – Ну, тогда я скажу, что они чуть не изнасиловали этого, – указывает пальцем на соседа. – Но, разумеется, ваша воля, кому верить. – Идите в свою комнату, немедленно! – С удовольствием, – Гэвин улыбается почти обворожительно и утаскивает соседа в комнату. Ричард отнимает чужую руку от себя и входит в спальню свободно. Он проходит к своей постели и судорожно открывает свой сироп от кашля, предвещая, что вот-вот им зайдётся. Если слизистую носа он свободно вылечил каплями, то вот с горлом и лёгкими всё было сложнее. Придётся попросить у местного медика ингаляции. Парням не хотелось вновь её делать. Прямо сейчас Коннору очень хотелось послушать музыку из шкатулки. За это он пообещал брату молчать целую неделю! Но Ричард не торопится позволить ему завести шкатулку. Прежде Рэйкет проходит на половину комнаты, принадлежащую Гэвину, и смотрит на него с присущей англичанам гордостью. – Спасибо, что прикрыл. Я думал, ты свалишь вину на меня, – именно так шептал ему Коннор, когда Рид только повёл соседа в интернат. – Ага, иди на хуй, – Гэвин даже не думает становиться с Ричардом друзьями. Он ставит биту у своей прикроватной тумбочки и принимается переодеваться. – В следующий раз будешь защищать свою тощую задницу сам, чтобы тебя вдруг не посчитали слабым, – Гэвин отвратительно кривляется, с издёвкой пародируя голос Коннора. – Хотя вряд ли к тебе теперь вообще подойдут. Ты для них теперь моя сучка, – подросток ухмыляется, в то время как лицо Ричарда, кажется, искажается в отвращении. Или, правильно сказать, лицо Коннора, но Гэвин ещё не в курсе, как их отличать. – Что у тебя? Шиза или биполярка? – Рид не разбирался в терминологии, потому что его не интересовало даже собственное состояние, что уж говорить о психологии в общем. Кому нужна психология, когда насилие – более верный способ решения проблем? "Теперь он думает, что я больной. Это ты виноват!" – про себя злится Ричард, обвиняя Коннора. Тот перестал возникать. Брат его пристыдил за дело. Позориться оба не любили. И не могли спокойно этого переносить. – Что значит "твоя сучка"? Очередной бредовый термин вроде "партии" и "псов"? – иначе как бредовыми их правда нельзя было назвать. – Какие ещё примитивные слова мне надо заучить, чтобы понимать обезьяний? – дёргая носиком, Ричард возвращается на свою кровать, садится и достаёт музыкальную шкатулку. Это была голубая деревянная коробочка, внутри которой была маленькая балерина. И если завести шкатулку, танцовщица будет крутиться вокруг себя и ходить восьмёркой по опоре. Выглядело это правда красиво, но музыка была нестерпимой. Ричард не понимал, как его брату может такое нравиться. – "Моя сучка" то и значит, что твою дырку трахаю только я. Так что можешь за неё не переживать, она в надёжных руках, – Гэвин смеётся, а после окончательно разрушает стену между ними и в наглую устраивается на кровати Ричарда рядом с ним и вплотную придвигается, едва ли не соприкасаясь носами. – Ты так и не ответил на вопрос, сладкий, – пока Ричард отклоняется, пряча свою шкатулку, Гэвин не отстаёт и наклоняется вслед за ним, в итоге чуть ли не усаживаясь на его бедра. – Шиза или биполярка? – Отъебись, – рыкает парень в попытках отстраниться от Гэвина. Попытки не были резкими. Но всё же Ричард поднялся со своего места. – Я тебе не сучка. И точно не "сладкий", – он говорил размеренно, будто оставался спокоен, но на самом деле сейчас был бы рад, если бы они с Гэвином прекратили общение. – Чего тебе от меня надо вообще? Ты же и правда царь в этом зоопарке. Никак ищешь дичь? – Рэйкет самодовольно ухмыляется, довольствуясь своей смелостью и безнаказанностью. Коннор бушевал и тянул контроль на себя, но Ричард держался, крепче обхватывая шкатулку. – Хочу узнать твою болезнь, сладкий, – Гэвин с важным видом растягивается на чужой кровати, подпирая голову рукой. – Но, видимо, у тебя со слухом проблемы, – Рид теряет к соседу интерес и возвращается к своей кровати, ложась, закуривая косяк и начиная, как всегда, читать книгу. ~ Я могу сказать. Только не спиздани никому, ~ Коннор не захотел оставаться в стороне. Всё же, если бы это тело оказалось использованным, очевидно, пострадали бы оба разума. Ричард оставил музыкальную шкатулку на кровати и позволил брату подняться и своей походкой пройти к постели соседа. ~ Мы не хотим, чтобы кто-то знал, ~ голос вновь был изменён. Он был повзрослевшим. И шёл будто бы из самых глубин. ~ Мы можем тебе доверять? ~ Рэйкет складывает руки на груди и с подозрением смотрит на соседа, очень сомневаясь. Поначалу Гэвин будто забывает о существовании Ричарда, внимательно читает абзац и словно ничего вокруг не слышит. Но потом показывает, что он всё слышал, складывает раскрытую книгу на груди и выдыхает дым травы, нечитаемым взглядом смотря на соседа. К сожалению Рида, Ричард не умеет читать мысли, а потому Гэвину приходится дать ответ вслух, а не только подумать о нём: – Рассказывай, раз уж решился, – Гэвин не любил чего-то обещать, а тем более выставлять себя лучше, чем он есть. Но узнать о Рэйкете хотелось, а потому пришлось добавить. – Я не балабол. Коннор подставил к кровати соседа стул и сел на него лицом к спинке. Он состроил крайне серьёзный вид, почему-то думая, что Гэвин может заржать или правда распиздеть о секрете братьев. ~ Мы делим это мерзкое тело. Я и Ричард. Он редко даёт мне голос, ~ Коннор складывает одну руку на спинку стула и укладывает на неё голову. ~ Но мы оба не понимаем, какого хуя ты такой самонадеянный хер? И Гэвин начинает ржать. Но совсем не с того, что его сосед сказал в первой части. Меняющиеся голоса и выдержка были весомым доказательством сказанного подростком. Предотвращая приступ ярости соседа, Гэвин поднимает ладонь и смотрит на Рэйкета: – Потому что я заслужил таким быть. Я выжил здесь и заработал себе уважение, что и тебе советую постараться сделать, – после слов о себе любимом Рид проявляет уже настоящий интерес к своему соседу и полностью садится на кровати, убирая в сторону книгу и делая небольшую затяжку. – Что значит "Я и Ричард"? Кто второй? И откуда? Рассказывай всё, лапочка, – подросток смотрит с полной готовностью слушать, хотя и полагал, что Ричард – или кто там – обидится и откажется. Ричард вновь подавил голос своего брата. Всё-таки это ему большую часть времени придётся жить с Ридом, пока того не выпрут из детдома к хуям. – Я не знаю, как объяснить. Но я назвал его Коннором, – ему после смеха соседа было не особо легко выражать свои мысли. Если сам Ричард ещё не имел уважения и репутации в детдоме, значит, ему можно смеяться в лицо? Или насиловать, когда вздумается? Называть по-тупому? Пока Ричард призадумался над этим, Коннор вновь вернулся. ~ Я с Ричардом с детства. Только раньше он мне не давал говорить. Мама с папой не любили меня. А Ричарда называли больным. Он не больной! Просто мне не нашлось своей оболочки. Вот и всё, ~ парень озлобленно вздохнул. При разговоре о родителях горло болезненно засаднило. Гэвин непонятно угукает, внимательно смотря на соседа и чуть сведя брови, а затем внезапно откидывается обратно на подушку. – Понятненько. И, значит, вы их убили? – с удивительным пониманием Гэвин перестраивается на обращение во множественном числе. Вывод об убийстве Рид сделал после того, как вспомнил способ защиты подростка. – Их убил огонь. Только так Коннор мог убедить Ричарда в том, что тот не виноват, а его поступок – поджог – это единственное, что они должны были сделать, чтобы освободиться от родительского контроля. Коннор очень хорошо сумел убедить своего брата в том, что они поступили правильно. У Ричарда не было другого авторитета, чтобы слушать альтернативное мнение, так что к голосу в своей голове он прислушивался неоднократно. ~ Если ты расскажешь об этом кому-то, не думай, что это сойдёт тебе с рук. Мы не слабые. Коннор поднимает тело, но Ричард быстро перенимает контроль, сто́ит только ему упасть на кровать и ухватиться за музыкальную шкатулку. Он завёл механизм, покрутив ключом, висящим на шее. Раздалась отвратительная мелодия, жуткая и бесячая. Но Коннору нравилось. Только взявшись за книгу, Гэвин тут же хмурится от неприятных звуков и опускает книгу, смотря в сторону своего соседа. – Это ещё что за поебота? – после того, как Ричард объясняет ему, откуда и зачем звучит мелодия, Гэвин потрудился встать с намерением навредить одной из драгоценных вещей Рэйкетов. Вопреки беспокойству Коннора, Гэвин не воплотил в жизнь его страх и не навредил шкатулке. – Предупреждай хоть, блядь, чтобы я успел наушники надеть, – больше не сказав ничего, потеряв к соседу интерес, Рид берёт из тумбочки наушники, ложится обратно и возвращается к чтению.