Психуюшка

В последующие несколько дней Ричарда не трогали в связи с тем, что случилось с его обидчиками благодаря стараниям Гэвина. Когда к ним пришло понимание, что Рид не ходит за новеньким тенью и никаким образом не контролирует его, издёвки продолжились. И Гэвину уже не было до этого дела. В этом детском доме каждый сам за себя. Как ни странно, но никаких подколов, которые могли бы быть связаны с Коннором или странностью Ричарда в целом, не было. Значит, Гэвин действительно никому не рассказал. Оценив всю ситуацию, которая происходит в детдоме, Ричард понял, что ему стоит подкопаться к самому корню проблемы. Дети делятся воспитателями и старшими ребятами на слабых и сильных. По умолчанию, они смотрят на внешний вид и манеру поведения. Рэйкет понял причину того, почему его автоматически занесли в список аутсайдеров: у них с Коннором обаятельная внешняя оболочка; у Ричарда до сих пор ломается голос; он ведёт себя сдержанно и ни с кем не общается, а ещё ответственно подходит к вопросу учёбы. В нормальной школе его расценили бы чудесным ребёнком и у него были бы друзья – так, впрочем, оно и было, когда Ричард жил в семье. Но здесь эти параметры указывают на слабость. И парни не хотели оставлять это просто так. Терпеть издёвки или, как прежде, отвечать агрессией будет глупо и долго: первое сведёт их в могилу, а второе, пожалуй, спровоцирует обидчиков на большее количество издевательств, что так же может привести к летальному исходу. Они выбрали путь хитрости. Их главное преимущество – два разума в одном, а значит, и соображали они лучше обычных смертных. Выудив у накуренного Гэвина информацию, Рэйкеты узнали о существовании подпольного клуба игроков. Играли во всё: в покер, дурака, шахматы, шашки – что душе угодно, лишь бы ты умел. Капитал Ричард заработал, продав одному пацану ворованные пирожки за полцены, оптом. Он воровал их каждый четверг, вторник и субботу из столовой в течение месяца. Коннор рассчитал, сколько им будет достаточно, чтобы сделать первую ставку в клубе. Приняли его туда с распростёртыми объятиями! Кто же ожидал, что слабак заявится сыграть с пацанами покрепче? Его даже пощадили. Позволили первую партию в шахматы сыграть с девчонкой по имени Норт Аллен. Играла хорошо, чертовка. Но и Коннор ей спуску не давал. Чтобы показать, что он пришёл сюда за повышением статуса, он посадил тело так же, как тогда при разговоре с Ридом. Лицом к спинке стула, раздвинув ноги по бокам сидения. Игроков окружила толпа зевак. Все пытались поглядеть, не жульничают ли игроки. Парни и не думали этого делать. Они были уверены, что Коннор справится и так. Опыт в обыгрывании на деньги у него был. За семейным столом практиковал. То и дело ухмыляясь, хитро поглядывая на соперницу, Коннор уделывал деваху в сухую! А ещё в моменты, когда, казалось бы, ему нужно пожертвовать пешкой или вовсе лишиться важной фигуры, он строил такое жалобное личико, что сердце рвалось. Но следом жутко ухмылялся и выводил фигурку таким образом, что в проигрыше оставалась глупышка Аллен. Первая партия оказалась за Рэйкетом. Он забрал деньги девушки и тех детей, которые поставили на неё, ещё и загрёб мелочь, которую ставили на него. ~ Так-то, сучка! Я её выебал! ~ победно своим взрослым голосом заявлял Коннор. Взгляды его обидчиков переменились с отвращения на некоторый восторг. Как же так? Он нормальный? ~ Кто следующий, девочки? Меня на всех хватит, присаживайтесь! – Пиздец, я бы лучше ему на лицо села, чем за этот стол с ним же, – вдруг с улыбкой искреннего удивления проговаривает Норт, до этого будучи уколотой проигрышем. В этот вечер и на протяжении всей долгой ночи Ричард оставался в выигрыше. Проиграл всего раз. Но потерял на этом не так много, как заработал. Он ведь не был обкуренным, как его соперники и зрители, которых удалось обдурить жульничеством и умом Коннора. Теперь Рэйкеты, очевидно, лучшие игроки. "Это даже круче, чем быть опасным парнем с битой!" – все поняли, на кого намекал зевака. ~ Битой любой дурак махать может. Пусть попробует меня битой обыграть! ~ вот так Коннор за этот вечер самоутвердился. Слухи об этом вызове расползлись по всему интернату. А тело Рэйкета под утро вползло в спальню. От усталости он проспал занятия. Гэвин не посещал клуб ежедневно, только в определённые дни так же, как и в определённые дни не посещал занятия. Этакое индивидуальное расписание. В тот вечер Гэвина как раз не было в клубе, но и в комнате тоже, и только одному человеку было известно, где Рид шлялся. О вызове в свою сторону он узнал от Тины, которая в тот вечер тоже решила сыграть с Рэйкетом и посмотреть на него в деле. Чэнь была возмущена настолько, что её возмущение передалось и её другу. – Мальчик хочет, чтобы я обыграл его битой? Я ему это устрою. Не только обыграю, но и в задницу ему её засуну, – однако Гэвин сохраняет над собой контроль, ухмыляясь. От Тины он также узнал время, когда Рэйкеты вновь собирались в клуб. Тогда-то и Гэвин пришёл туда, даже раньше своего соседа, и принялся разминаться в той игре, в которой был лучшим. Точнее, в одной из таких. Если выбирать из карточных игр, ножа между пальцев и армреслинга, Гэвин отдавал большее предпочтение именно последнему. Рид совершенно не чурался своего пристрастия к силе, нежели к уму, чего бы там ему не сказал заумник Ричард-Коннор. Ему нужна репутация? Значит, он воспользуется любым способом её получения. А если он откажет Гэвину, тут, соответственно, будет огромный минус в уже наработанную карму новенького. Даже те, кто стремится к верхам, должны уважать Рида. Ричард переступает порог неиспользуемого подвала, где уже было достаточно шумно из-за собравшегося народа. Подросток не успевает пройти к уже намеченному месту игры в шахматы, как его окликает единственный знакомый в этом детдоме голос, который нельзя было спутать ни с каким другим: – Эй, Ричи-фричи! Иди к папочке, – Гэвин с широкой, не располагающей улыбкой похлопывает по своему столику для армреслинга. Сто́ит Ричарду подойти, как Гэвин резко встаёт и хватает его за грудки, рывком притягивая к себе. – Думаешь, я не обыграю тебя своей девочкой? – имея в виду свою биту, шипит Рид в лицо своего соседа, после чего резко его отпускает, чуть отталкивая. – Ну, давай попробуем, – он злобно скрипит зубами и садится обратно. – Давай, садись, умник! Разумеется, Ричард, не полностью осведомленный о том, как именно работает репутация, решает тут же отказаться. Но начавший подниматься по всему подвалу застыдливый гул заставляет подростка призадуматься и, впрочем, быстро прийти к верному выводу. Он занимает место напротив Рида. Следуя примеру Гэвина, Ричард убирает одну руку за спину, а другой сцепляется с мозолистой рукой противника. Она была расслабленна, а потому Ричард решил действовать быстро и резко, чтобы вырвать себе первую победу. Жаль, что Рэйкеты все ещё недооценивали царя этих джунглей. Ричарду не хватило пары миллиметров, чтобы прижать сильную руку своего соперника к избитому столу. От самоуверенной ухмылки Рида Рэйкет в миг потерял остатки смелости, и в тот же момент уже его рука была накрепко прибита к столу, а Гэвин издал громкий победный рык, слившийся с ликованиями собравшейся вокруг них толпы подростков. Ричард оказался сбитым с толку. Он был уверен в том, что сумеет! Маленький проигрыш заставил его поникнуть взглядом и совершенно растеряться. Быть слабым в этом прайде ему стало казаться совершенно невозможным. Ведь это он должен был победить, раз уж Коннор силён в логике и просчётах. И вот тут в игру вступил второй подросток, захвативший мозг единого Рэйкета. Левая рука парня резко ударяет правую щёку своего же лица с такой силой, что остаётся отпечаток. Выражение лица с раздосадованного меняется на крайне вызывающее. ~ Я амбидекстр, мудила, ~ как бы за Ричарда отвечает Коннор, смело готовый ко второму раунду на левых руках. Он грубо дёрнул бровями, призывая Рида принять попытку реванша. ~ Если я выиграю, твоя бита станет моей. Или ссышь? ~ Коннор прикусывает свою часть губы. Вот что с парнем сделало четырнадцатилетие. Повзрослел, окреп на своей половине. – Какое совпадение, крошка, – Гэвин громко смеётся, и его смех подхватывает обступившая их толпа. – Я ведь тоже амбидекстр, – не полностью и не идеальный, если быть честным, но обе руки Рида натренированы с одинаковым усердием, а потому он, ни секунду не колеблясь, меняет руки. – Пожелай мне удачи, детка, – Гэвин любовно подмигивает немой бите, а его улыбка не думает терять уверенности. И в этот раз Гэвин решает поиграться со своей жертвой. Коннор сразу же сжимает руку соперника мёртвой хваткой с серьёзным намерением прижать её, и рука Гэвина слегка подрагивает, но не сгибается под натиском Рэйкета. В момент, когда Коннор выдыхает, и хватка его слабеет, победа вновь остаётся за Гэвином, и вновь по подвалу разносится громогласный смех. Гэвин поднимает свою биту и всё так же любовно прижимается к её верхушке губами, игнорируя въевшуюся кровь и оставляя на поверхности пылкий поцелуй. Коннор кипит от злости. Он поджал губы и готов был уже подняться и вдарить соседу по комнате со всей силы, что накопилась в онемевшей левой руке, сжатой в кулак до боли. Но Ричард сменяет злобу на их общем лице снисходительностью, укладывая на сжатый кулак правую расслабленную руку и наспех оглаживая её в попытке успокоить брата и вновь отнять у него контроль на какое-то время. Ричард успел подумать и понять: он не располагает ни к логике, ни к физической силе, но он умеет вести диалог, умеет быть вежливым и прилежным, в его половине разума есть знания о том, что такое культура, социальные группы и взаимодействия. Ему также известно и о том, как далеко стоит послать Гэвина, чтобы тот точно пришёл на хуй – ох уж эта весёлая география! Рэйкет способен на кое-что тоже. Так почему бы не использовать это? Их с Коннором тело уникально. Их дуэт прекрасен во всех смыслах. Они способны работать в команде. Кажется, и Коннор это пытается понять. – Хорошо, "G. Reed", я сыграл по твоим правилам. Может, я и слабак, да и бита твоя – та ещё шлюха, но я предлагаю сыграть в ту игру, где мы будем в равных условиях. Дартс, – Ричард осторожно поднимается из-за стола и улыбается Гэвину совершенно аристократично. Англичанин ведь! Гэвин прокручивает оружие по часовой стрелке и закидывает на своё плечо. Сначала он не смотрит на своего соседа, а потом поднимает злой, но не заинтересованный взгляд. Неужели Гэвин настолько нежно относился к своей подружке, что оскорбление со стороны Рэйкета задело его? Вполне возможно, а, может быть, и нет. Кто его знал, кроме него самого? – Азарт, значит, теперь твой наркотик? – не отводя взгляда, подросток отпивает пиво со стеклянного горлышка и принимает задумчивый вид. – На что играем? – Выиграешь – я отсосу тебе. При всех. Ещё и ботинки вылижу. А если нет, пущу тебя по кругу, – Ричард бесстрашно надвигается на него и смотрит прямо в глаза, мило так ухмыляясь, с абсолютной уверенностью в победе. Рост позволял смотреть именно прямо. Если решились играть, стоит делать это по-крупному, верно? Тем более, Рэйкет не выпил ни капли и не скурил ни единого косяка. Оба его разума чисты и готовы к сражению. В случае проигрыша Рида, тот, очевидно, опозорится если не на весь Интернет, то на детский дом – точно. А у Ричарда ещё и есть возможность получить с этого личную выгоду. – Соглашайся, зайка, – Ричард повторяет привычку парня давать издевательски-уменьшительные прозвища. Вновь демонстрируя свою непробиваемость, Гэвин смеётся в лицо своему сопернику. В его голову даже не приходит мысль о возможном проигрыше. – Да что с тебя, девственника, взять? – казалось, предложенное пари Рэйкета действительно развеселило Гэвина. – Эй, ребят, у кого есть наколенники? – обращается он к толпе, отдавая свою биту в руки кого-то из своей шестёрки. – Тащите сюда! Малышу Ричи они понадобятся! – раздаётся одобрительный гул, и явно не в честь Рэйкета. Всё-таки его ещё не так сильно уважают, чтобы верить в его победу. – Играем с тобой, – уже приблизившись к своему соседу почти вплотную, шепчет Гэвин практически ему в губы, чтобы никто другой не услышал. – Без Коннора. На равных. Они проходят к зоне дартса и встают за установленной чертой, которая отделяла игрока от мишени на расстоянии двух с половиной метра. Первая партия отводится Ричарду, как предложившему. Ему вручают три дротика. Играть они намерены не по полным правилам: просто назначают себе максимальное число, которое нужно набрать путём попадания в определённые сектора. Элементарная математика. Играть условились вплоть до тройной победы одного за раз – это случится в том случае, если он наберёт исключительно равное заданное число – равное 160, – и тогда он может вне очереди сыграть ещё раз. И так до трёх попыток. Не только математика, но и доля удачи. Но так уж вышло, что этот выигрыш до трёх попыток так и не осуществился. Ричарду удалось один раз набрать ровно 160 очков, что дало ему право на вторую попытку, но она же и оборвалась на 120 очках. В остальном они играли исключительно по очереди. В итоге, когда общее число попыток дошло до двадцати, Гэвин со своей привычной самоуверенной ухмылкой обратился к своему соседу: – Ну что, детка, в шестьдесят девятый раз? – и выпускает дым от косяка ему в лицо. Выходила ничья. А потому ни одно из того, что предлагал Рэйкет, не могло осуществиться. И ведь Ричард уже давно мог отдать контроль над телом взбешённому Коннору. Он не делал этого. Не оттого что хотел играть честно. Ричард был уверен, что брат со злости проиграет и испортит игру. Впрочем, Коннор и перечить не стал. Он относительно послушно замолк и перестал рваться проявить себя любимого. Ричард позже мог только похвалить его за это. Молчание им очень высоко ценилось. Больше, чем пустая болтовня и озлобленность. – Я готов признать ничью, если ты признаешь, что я отличный игрок, – говорит Рэйкет, с усталостью в глазах прокручивая свой дротик. Отчего-то возникало жуткое желание попробовать кинуть его в кого-то живого, лучше в глаз, и узнать, что будет… Ричард воздержался от внезапно странной мысли. – Может, мне ещё в задницу тебя поцеловать? – будучи не менее уставшим от ожесточенного соперничества в этот вечер, мягко произносит Рид, делая ещё одну затяжку. – Это должно стать тебе уроком, что меня на лопатки уложить не так-то просто. Ты можешь вызывать на соревнование кого угодно, но не меня, – и в очередной раз Гэвин подходит близко, в очередной раз смотрит прямо в глаза. – Не дорос ещё. Скажи спасибо, что я сегодня под колёсами, иначе за твою самоуверенность уже бы челюсть тебе выбил, – Гэвин бросает окурок куда-то в грудь Рэйкета, и тот отскакивает, оставляя лишь крохотное чёрное пятнышко на одежде. Рид, не говоря больше ни слова, забирает свою подружку и покидает клуб.