Психуюшка

~ Какой же он... мерзкий. Нахуй общаться с таким! ~ Коннор поднимается с чужой постели сразу, как только Гэвин покидает комнату. Он не видел дальнейшего смысла контролировать тело, но всё же воспользовался данной ему возможностью и своровал из тайника Рида пачку дорогих сигарет. Держа их в левой руке, Рэйкет внезапно накрыл их правой. – Даже не думай. Мы не станем губить тело. Я уже говорил тебе. Хватит над ним издеваться. Оно должно долго прослужить! – Ричард был против. Он испугался. ~ Когда Рид придёт, попроси его научить нас. Если ему скучно, пусть развлекается, ~ Коннор уступил брату место и позволил ему самому решать. Когда Рид вернулся чистым из душа, Ричард ожидал его, сидя на кровати соседа. – Научишь нас? – он показал в правой руке пачку. – Ломать руки за то, что берёшь чужое? – вытирая волосы полотенцем, Гэвин подходит и забирает у соседа свои сигареты, бросая их на свою тумбочку. – Ты ж никогда не пил и не курил. Зачем тебе? – убрав полотенце на спинку кровати, Гэвин достаёт из шкафа чистую футболку и надевает её. – Это Коннор взял. Ты бы всё равно заметил, если бы я убрал на место, – Ричард быстро нашёл себе оправдание, будто заранее знал, что Рида возмутит эта ситуация. – Мы просто хотим узнать, как это. Наш отец всегда курил. Когда мы спрашивали, зачем он это делает, он только смеялся. Говорил: "Если захочешь, потом узнаешь сам". Мы ведь так и не узнали, – Рэйкет поднимается, ставит свой мобильник на зарядку. Когда он стал понимать, что Гэвин не из тех, кто берёт и прячет чужие вещи, Ричард без страха доставал свой телефон и пользовался им. – Говоришь так, будто завтра умирать собрался, – Гэвин устраивается на своей кровати и собирает под спиной подушку. – Ладно, иди сюда, – подросток достаёт из кармана своей жилетки, которая так же висела на уголке спинки кровати, коробок спичек и достаёт из пачки две сигареты. Одну он отдаёт соседу, когда тот садится рядом. – Поджигаешь, – Гэвин демонстрирует момент поджигания сигареты, чтобы табак начал тлеть правильно. – И вдыхаешь. Только не резко, – и выдыхает в сторону бледную струю дыма, поскольку бо́льшая его часть прошла в лёгкие. – Расслабляешь глотку, как при отсосе, и позволяешь дыму проникнуть. – В отсосах ты явно лучше меня понимаешь. Ладно, забыли, – Ричард улыбается по-доброму, сам поджигает сигарету, как Гэвин ему показал, и делает первую затяжку. Он правда делал это не резко. Проникновение в дыхательные пути табачного дыма оказалось безболезненным и даже приятным. Тело успело оправиться после химического ожога. Однако от покалывания в лёгких это Рэйкета не уберегло. От этого он, выдыхая дым, айкнул. Но стерпел и сделал вторую осторожную затяжку. Дорогие сигареты по запаху оказались достаточно терпкими, но вкусными. Рид умеет себя побаловать, раз уж хранит это сокровище в тайнике. – Пахнут рекой. Это чтобы никто не догадался, что ты ходишь туда? Чтобы думали, будто ты просто скурил из тайника? – Ага, – на удивление Гэвин не отмалчивается и не перескакивает на другую тему, отвечая хоть и односложно, но одновременно с этим просто и открыто. – Хотя вряд ли кому-то есть дело до моих... привычек, – так обозвал Рид свои походы к реке. Когда вблизи воды его призрак становился ярче и приобретал более отчётливые цвета, разговаривать с ним становилось проще. Тина была хорошей и верной подругой, но рассказывать ей о своих переживаниях, чтобы потом ждать потерю влияния, не очень хотелось. А Фрэнсис и выслушает, и поддержит, и никому не скажет. – Мне же есть дело, – верно замечает Ричард, втянувшийся в процесс курения и уже явно получающий удовольствие от того, что научился этому. И даже хорошо, что его этому научил Рид, а не кто-то другой. – Коннор отговаривал меня идти за тобой. Но я не слушал, – говорит Ричард будто бы в доказательство своего интереса к тому, чем занимается Гэвин в свободное от детского дома время. Рид смахивает пепел в пепельницу, которую поставил между собой и Ричардом, а после поднимает взгляд к лицу собеседника и смотрит на этот раз не так, будто бы любовался, а изучающе, словно пытаясь понять что-то для себя, при этом не задавая вопросов. Но любопытство всё же побеждает, и подросток озвучивает свой вопрос: – Почему? – Гэвин не надеялся на признание в любви, но ему правда была интересна причина интереса Рэйкета. – Не знаю. Может, назло Коннору. Или тебе. Не могу сказать. Просто захотелось пойти. Посмотреть на тебя в одиночестве. Ты ведь всегда в окружении друзей. Или с косяком. Надеялся узнать, каким ещё ты бываешь, – Ричард перебирал в голове возможные причины и нашёл только такие, особо ничего не подтверждающие. – Больше я не буду туда ходить. Это твоё место. Я терпеть не мог, когда другие дети приходили в лес неподалёку от города и выламывали двери в моём домике на дереве. Так что представляю, как это может быть неприятно, – Ричард тушит сигарету и вздыхает. Но сразу затем раздаётся кашель. Ему приходится подняться и сплюнуть в окно едкое послевкусие. Рэйкет возвращается на то же место и устраивает взгляд на Гэвине. До этого молчавший подросток вдруг отвечает: – Не ссы, не такое уж это и моё место. Просто люблю там прогуливаться, – Гэвин не мог сказать точно: обманывает ли он Ричарда или самого себя. – Я скорее разозлился, что ты увидел меня в общении с Фрэнсисом. Кроме тебя никто не знает, – Гэвин тушит сигарету только сейчас и убирает пепельницу на тумбочку. – Мне... то есть нам, мог бы и рассказать. Видеть призраков звучит не так бредово, как две личности в одном теле. Люди пока не готовы принять, что это всё реальность. Они не понимают. И не хотят понять, потому что боятся поверить в свою неправоту, – неясно, Ричарда пробило на воодушевляющие речи из-за расслабляющего курения или из-за мягкости, которую Гэвин всё же проявил. Это первый раз, когда они нормально общаются и обсуждают важные темы без шуток и личных оскорблений. – Скорее, наоборот. Существование призраков научно не доказано и не оправдано. А раздвоение личности записано в официальный перечень психических болезней. Без обид, – эти слова были сказаны к тому, если вдруг Рэйкеты возмутятся по поводу раздвоения личности и кинутся доказывать, что они отдельные личности и совсем не больные. Гэвин надеялся, что они не станут этого делать. Выяснять отношения сейчас не хотелось. Они и правда вышли на хорошую волну, и было бы удручающе, если бы она испортилась. – Да, об этом снимают фильмы, передачи и прочую поеботу, – подросток хмурится. – Но я иногда не уверен, правда ли я его вижу или мне просто настолько одиноко, что я придумал себе воображаемого друга. Ричард тоже делает паузу, позволяя себе подумать. Коннор был подозрительно молчалив и делал вид, что ему неинтересно слушать этих двоих. Сам же только этим и занимался, нисколько не желая забивать свой разум размышлениями, просто слушая. – Раздвоение личности признано болезнью, только чтобы запереть таких, как мы с Коннором, в клетку и не выпускать. А мы просто хотим жить вдвоём. Таких, как нас, могут отделить друг от друга, могут убедить, что мы один человек, а могут выдумать ещё с десяток личностей. Бывает, даже две не могут ужиться вместе. Но мы с Коннором привыкли друг к другу. Я думаю, он даже старше меня. Он заботился обо мне больше, чем я о нём, – Рэйкет прежде этими же словами пытался убедить свою маму в том, что он совершенно нормальный ребёнок, внутри которого кроется ещё и его брат. – Вот, думаешь, почему шизофрения – болезнь? Тупым учёным удобно, когда шизофреников держат на замке. Они видят то, чего нет. Но может, они просто видят больше, чем нужно? Может, они особенные, а не больные? Так и мы с Коннором особенные. Коннору просто не досталось оболочки, когда наша мать была беременной. Вот и всё. И он родился вот таким. Вместе со мной, – и такое предположение он озвучивал миссис Рэйкет, заставляя её плакать от горя. – Не стану спорить. И медицина правда стоит на месте, – Гэвин расслабляется ещё больше, ложась на спину и чуть прикрывая глаза. – Говорят, что развиваются, а сами не пытаются расширить грани того, что им известно от древних учёных, – подросток усмехается. – Тебе всё же проще. Ты уверен, что ты не один. А я вот постоянно сомневаюсь, – Гэвин запускает пальцы в свои волосы и начинает слегка массировать уставшую голову. – Ладно, давай не будем о моём... о моей странности. Не очень приятная тема. Рэйкет соглашается с Гэвином. И вскоре они уже лежали вдвоём на одной постели. В этот раз Рид не пытался отогнать от себя соседа по комнате, а наоборот позволил ему устроиться под боком и даже приобнял, положив руку на плечо. Ричард довольно и мягко улыбался, выводя на широкой груди подростка какие-то петли и зигзаги правой рукой. Сначала он думал просто побыть вот так какое-то время, пока Гэвин не уснёт. И всё же парень пришёл к мысли, от которой Коннор стал его отговаривать, словно занудный ангелочек. Только нимба не хватало. – Трахни меня. Прямо сейчас, – на обжигающем выдохе проговорил Ричард Гэвину в ухо, тут же обдав шею старшего таким же горячим дыханием. За этим он облизал доступный участок кожи на шее и поцеловал линию челюсти. Удивление, вспыхнувшее на лице Рида, стоило света и мотора камеры. Он даже сначала подумал, а не послышалось ли ему? Но дыхание и поцелуи на шее отчасти доказывают, что со слухом у Гэвина всё в порядке. Уже чувствуя, как в животе начинает завязываться узел трепета и возбуждения, подросток смотрит на своего соседа и после этого окончательно убеждается в правдивости происходящего. И вновь Гэвин не церемонится. Целует неторопливо, но настойчиво, и незамедлительно проникает ладонями под чужую одежду, оглаживает бока, спину, опускает руки на чужую задницу, сжимая ту, а затем приступает к ширине. Быстро расправившись с ней, Гэвин разрывает поцелуй и поднимается, но только для того, чтобы переместить партнёра под себя, так же оперативно стянуть с него кофту и покрыть поцелуями-укусами уже шею и грудь, опускаясь ниже. Столь простая в своём требовании просьба с удивительной силой смогла возбудить Рида за очень короткий срок. Или всему виной пубертатный период и длительное воздержание от своих желаний? А может и то, и другое вместе. Но сейчас Гэвина причины совершенно не интересуют. Его интересует только Ричард. Чужие джинсы с шумом оказываются на полу, а бельё снимается с контрастной медлительностью, будто с предвкушением, будто Гэвин там ещё ничего не видел. Лишь на несколько секунд Гэвин тормозит, осознавая, что у них сейчас возникнут трудности, ведь смазки в этой комнате отродясь не было. Придётся обойтись слюной, наверное. Рид усмехается с этой сраной ситуации и возвращается к партнёру, целуя его и принимаясь поглаживать чужую промежность, находя сжатое колечко мышц. На удивление пальцы проникают легче, чем Гэвин ожидал. Мысль о том, что Ричард, оказывается, не девственник, возникает лишь на секунду, и исчезает в потоке остальных мыслей, касаемо происходящего. Гэвин растягивает партнера достаточно для того, чтобы в момент полноценного проникновения боли не почувствовали оба. Но уже после того, как Рид сделал несколько пробных движений, входя глубже, он начинает наращивать и настраивать определённый ритм и скорость, а для удобства переносит свой вес на одну руку, которую упирает в кровать рядом с головой Рэйкета, в то время как другая сжимала чужое бедро так, что могут остаться синяки. Ричард был очень податливым – настоящий послушный мальчик. Он делал всё, чтобы Гэвину было удобно доставлять своему партнёру удовольствие своим вниманием. Ричард облизывал губы, нежно постанывал и шире раздвигал ноги, когда чувствовал, что Рид хочет входить глубже и двигаться быстрее. Рэйкет исключительно поддерживал планы любовника. С ним он ощущал небывалое возбуждение и хотел только одного – чтобы Гэвин ни за что не останавливался. Ричард не мог заставить себя оторвать взгляд от парня, что возвышался над ним и медленно, с чувством трахал, не давая передышки. Ричард был совершенно доволен и ничуть не жалел о своей просьбе. Со временем Рид сменил их позицию. Но он никак не мог ожидать, что за хитрой улыбкой и укоризненным взглядом последует смена ролей. Теперь контроль на себя взял Коннор, которому надоело оставаться в стороне. Он поставил Гэвина раком и без стыда начал разрабатывать анус Рида, приговаривая: ~ Это вы двое называете "трахнуть"? Позорище, блядь, ~ подросток оставляет на ягодице Гэвина смачный шлепок и довольно мычит. ~ Пиздец ты, конечно, ~ этот комментарий посвящался совершенной неподготовленности соседа по комнате к анальному сексу. ~ Давай лучше опять на колени. Или ложись, как тебе там удобно, ~ приятно хотя бы то, что Коннор не собирался делать Риду больно. "Пиздец", – проносится мысль в голове Гэвина, сто́ит ему оказаться придавленным. Было не столько неожиданно, сколько страшно. И этот страх даже взял верх над возбуждением. – Эй, тебе кто вообще разрешал? – стоило Гэвину возмутиться, как его уткнули лицом в подушку, не проявляя никакого интереса к его желаниям. Коннору не нужно было разрешение. И осознание этого начало возбуждать по-новому. Пожалуй, если и подставлять кому-то задницу, то только тому, у кого такой же темперамент, какой демонстрирует Коннор. И от этого с каждой минутой усиливалось и возбуждение Рида, и громче становились стоны. Коннор оторвался! Вдоволь насладился позволением Ричарда и брату получить какое-никакое наслаждение. Он трахал Рида без пощады, оставляя на его ягодицах шлепки, царапая спину и с силой сжимая бока, будто бы он не просто занимался с Ридом сексом, а хотел отыграться на нём за все грубые слова, за все издёвки и – главное – за проигрыш в армреслинге. Это было делом чести: оставить Гэвина без сил, трахнуть его, как следует, ещё и довести до оргазма такой силы, что звёздочки перед глазами заблестят. Рэйкет намеренно вжимал таз Гэвина в кровать, чтобы кончил он не по-человечески, а как животное, от трения члена о матрац. Коннору удалось этого добиться и самому не спустить сперму раньше положенного. Он продолжал ебать своего соседа по комнате в жопу до тех пор, пока не решил, что с того хватит. И кончил Коннор, самым наглым образом унизив Гэвина. Когда он вышел, семя стало неприятно вытекать из ануса, пачкая постель. Зато один из Рэйкетов выпустил пар и теперь мог попробовать закурить. Первая попытка курения ведь была за Ричардом. – Ну, ты и сука! – отдышавшись, сквозь хриплый смех произносит Гэвин, с тихим хрустом сжимая кулаки и все ещё находясь лицом в подушке, на которой образовались влажные следы от слёз и слюней. Во всём теле были как боль, так и облегчение. Впервые он почувствовал себя расслабленно и даже спокойно. Наверняка помыслы Коннора не настигли его, и у Гэвина было собственное мнение о случившемся. Хотя чужая сперма в заднице была исключительно неприятна. Если они намереваются повторить, надо будет где-то раздобыть презервативы. Размяв плечи, Рид всё же отрывается от подушки и надевает бельё и джинсы, не застегивая их, намереваясь заново посетить душ. – Идёшь? – спрашивает он у соседа, уже направляясь к двери с полотенцем. ~ Сразу, как вернёшься, ~ Коннор прикрывается грязным одеялом, но теперь тянется не к дорогим сигаретам, а к дешёвым, которые были у Рида в карманах. Теперь была его очередь учиться плохому делу. Оказалось, курить после секса приятнее, чем перед ним. Если делать это перед сексом, в процессе можно и запыхаться. А вот после идёт одно только удовольствие и сладкое чувство расслабления. Такое проведение вечера парням явно по душам. В этот раз Гэвин проводит в душе больше времени, чем обычно, чтобы тщательно и полностью смыть с себя следы вольности Коннора. Только под струями тёплой воды к Гэвину приходит осознание, что у него фактически сейчас был секс втроём. И смех, и грех! Но было круто, этого он не отрицал, хотя, если будет продолжаться именно в таком духе, придётся привыкнуть к манере Коннора трахаться. Да, с какой-то стороны это всё же было унизительно. И если Коннор не начнёт трезвонить об этом по всем углам, то останется в живых. В ином случае ему точно не жить. Полностью отмывшись, Гэвин возвращается в комнату. Рэйкетов со своей кровати прогонять не приходится, они встают сами. Рид сбрасывает со своей кровати грязное одеяло и простыню, не собираясь спать на грязном белье, переворачивает подушку на другую сторону и с ворчанием о том, что завтра придётся менять бельё, ложится на голую постель и тоже закуривает.