Психуюшка

Всё та же тесная палата. Только окно не загорожено постельными принадлежностями, и через него проникает свет знакомого заката. Будто Гэвин находится не в тюрьме для душевнобольных, а в том самом детском доме, который стал ему родным, пусть и жестоким. Кровать стоит на своём месте и слишком аккуратно заправлена. На ней сидит Гэвин, обняв колени и опустив в них голову. Ему, кажется, спокойно. Он не знает. Он давно запутался, давно потерян, давно ничего не ждёт. И только знакомое прикосновение к волосам заставляет поднять голову. Его волос касался только один человек. И его сердце замирает, пока он боится открыть глаза. И открыть их его заставляет уже прикосновение к подбородку. – Рик? – он не верит своим глазам. Но перед ним и правда сидит единственный человек, которому удалось влюбить в себя Рида. И Ричард улыбается. И смотрит так открыто, как тогда, в потерянном времени, в существовании которого Гэвина заставили сомневаться. – Ричард, – Гэвин обнимает возлюбленного, который не оказался видением. Он здесь, он обнимает его так же крепко в ответ, а Гэвин ощущает его и всё крепче прижимается, желая поглотить чужое тепло и набраться с его помощью сил. – Что они с тобой сделали, Гэви? – Ричард отстраняет от себя молодого человека, берёт его лицо в свои ладони и смотрит прямо в глаза с заботой и любовью. – Они сломили тебя. Но ты должен найти свои прежние силы, ты должен выбраться отсюда. – Я… – Рид делает паузу. Его глаза наполняются слезами. Он устал. И он снова напуган. Ричарда не может здесь быть. У него снова галлюцинации. Но тогда почему он всё ещё чувствует его, может сам касаться лица и волос? – Я пытался, Ричи. Но я сделал только хуже. Мне больше не сбежать отсюда. – Ты не должен сдаваться, Гэвин. Ты ведь никогда не сдавался, вспомни, – Ричард не даёт ему отвернуться и снова заключает в объятия. ~ Вставай на ноги, солдат, ~ звучит уже голос Коннора, и тело резко встаёт на ноги, сдёргивая с кровати и Рида, заставляя встать на ноги. А они выросли… Ричард и Коннор, в смысле. И теперь Гэвину приходится стоять на мысках, чтобы продолжать обнимать любимого. ~ Беги отсюда, Гэвин. Борись. Открыв глаза, Гэвин понимает, что обнимает пустоту, и перед ним никого нет. Но также он видит, как чужая спина скрывается за открывшейся дверью. Не теряя ни секунды, Гэвин выбегает из своей палаты и оглядывается в поисках Рэйкета. Непонятным образом тот уже шёл почти в самом конце длинного коридора. – Ричард! – и Гэвин бежит вслед за ним. Стоит ему достигнуть поворота, за которым скрылась оболочка любимого человека с двумя душами, он видит ещё один коридор, который ведёт к главным дверям больницы. Хоть Гэвин и помнил, что этот выход находился на первом этаже – не на третьем, на котором находился в заключении он, – ему сейчас было совершенно не до этого, потому что за этими самыми дверьми уже успел скрыться Ричард. И Гэвин бежит к этим дверям; они открываются с необычайной лёгкостью, а глаза тут же ослепляет неестественно белый свет, вынуждая Гэвина остановиться и закрыть глаза ладонью. Сто́ит ему открыть глаза, как он видит, что на улице, на которой он оказался, уже не вечер, а полноценный день с солнцем в самом центре неба. Перед ним стоит незнакомый дом – один посреди проспекта, на зеленой лужайке, перед густым лесом. Гэвин оборачивается назад и видит ту же зеленую лужайку, но полностью пустую, без психлечебницы и деревьев на горизонте. Когда он возвращает взгляд вперёд, дом перед глазами уже полыхает, и светлое небо сменяется вновь вечерним, а вместо облаков небо украшено сажей и копотью. На пороге стоит женщина и смотрит прямо на Гэвина. Подол её длинной юбки весь в огне, кожа почернела и покрылась волдырями, но лицо пока остаётся целым. Её зеленые глаза смотрят в глаза Рида. Обуглившаяся рука поднимается и тянется навстречу Гэвину. И он, не чувствуя ни страха, ни переживаний, подходит к женщине и касается ее руки. С ее оглушительным криком он просыпается. Он лежит на том же месте, на котором отрубился после лекарств. За окном закат. Гэвин осматривается. В палате всё тот же бардак. Душевнобольной проводит ладонями по собственным плечам, сидит на месте ещё какое-то время, после чего подходит к небольшой раковине и смывает горячие слёзы холодной водой, наклонившись к раковине. Выпрямившись и подняв взгляд к зеркалу, Гэвин видит себя. Но моложе на несколько лет. Еще без щетины, с более-менее осмысленным взглядом, а тёмные круги под глазами являлись пока только подводкой. Кончиками пальцев Рид касается поверхности зеркала, приближая к нему лицо, но отражение не приближается навстречу. Вместо этого на переносице расцветает порез, и из него струится насыщенная, густая кровь. Другой рукой Гэвин касается этой крови; в отражении она остаётся на его пальцах, оставляет разводы на веснушчатой коже и губах. Затем отражение сменяется лицом Ричарда. Он смотрит осуждающе, укоризненно, ненавидяще. Гэвин прикрывает глаза, а когда открывает, то в отражении снова видит себя: с затянувшимся шрамом, с тёмными кругами под глазами от истощения и с бессмысленным мутным взглядом, словно у рыбы. Кулак разбивает зеркало в самом центре.