за янтарным бортом

мия атцуму никогда не считал себя хорошим человеком. да, ему было жалко бездомных животных, и порой он даже покупал уличным котятам консервы. ему было несложно перевести бабушку через дорогу и придержать дверь загруженной сумками женщине. и он совсем не уважал людей, способных на предательство друзей и близких. и даже не смотря на все это, атцуму думал о себе, как о человеке прилежном, уважающим других и все такое, но только не хорошем. но, в конце концов, он им был. мия атцуму был круглым добряком, правда хамоватым и чуть безалаберным, однако с душой настолько простой, что никто даже думать не думал, что на уме у этого вечно хохочащего балбеса могут быть мысли несколько иного рода. мия атцуму никогда не считал себя хорошим человеком. зато другие считали. и именно поэтому он начал действовать только сейчас. лимит добра, не иначе. эх, какой же великодушный этот атцуму мия! *** когда ямагучи отвел сопливого и хлюпающего носом хинату в ванную, у него было немного времени подумать. и пока этот метр с кепкой пытался отмыть зеленые пятна с рукавов домашней толстовки, прежде чем сдаться и бросить ее в стирку, ямагучи продолжал вращать в голове невидимые шестеренки. давалось ему это не то, чтобы легко, но терпимо. потому что вопрос был вне учебной программы, вне его собственной жизни и даже вне цукишимы. это был вопрос о хинате, про хинату, внутри хинаты, а это, как всем известно, глубокое, поросшее тиной болото. в этой рыжей голове настолько быстро сменялись мысли и чувства, что ямагучи в какой-то момент перестал пытаться уследить, а цукишима... ну, он никогда не пытался. а зря. оба они сейчас присели на пятые точки, а все потому, что, стоит хоть на секунду упустить в хинате шое даже самые мизерные изменения, ты попадешь в пучину вод. и не факт, что выберешься. однако ямагучи плавцом был хорошим, вон, даже призовое место по плаванию в средней школе занял, а это вам не хухры-мухры! особенно когда на соседней дорожке стоял прямо атлант: плечи широченные, взгляд прямой и строгий, а руки... чего стоили одни руки этого, на тот момент, пятнадцатилетки... мало кто устоит. а вот ямагучи устоял! и даже оказался в тройке лучших. вот она, сила воли! так что да, сдаваться он не собирался. тем более, больше никаких атлантов на горизонте не виднелось, которые хоть как-то могли его отвлечь. но все равно ямагучи не мог понять, почему это вдруг маленькая с виду лужа оказалась бескрайним океаном. по его мнению, все было до ужаса просто: любите тех, кто любит вас и все такое. но кенма то хинату тоже, вроде как, "любил"... так что же случилось? на этот вопрос хината отвечал всегда коротко: - ничего. и это постоянное сокрытие правды раздражало. только ямагучи не понимал, что хината никогда ему не лгал. произошло, и правда, самое настоящее "ничего". *** старший мия долго выбирал между голубыми и желтыми цветами. и дело было даже не в их неприличной цене. он, болван эдакий, плохо разбирался в искусстве, и понять, какой цвет подойдет к карим глазам больше, он в одиночку не мог. атцуму знал их приятный, оранжево-шоколадный оттенок; знал, как они сияют во время игры на гитаре и при лучах утреннего солнца; знал, насколько большими они могут быть и как поглотить. но мия все еще был болваном и плохо разбирался в искусстве. - бери любой. все равно не возьмет, - осаму даже не взглянул ни на один букет, продолжая зависать в телефоне и переписываться со своей девушкой. атцуму она нравилась. хоть кто-то относился к нему так хорошо, как он заслуживает. лучше бы она была его сиблингом, а не этот доморощенный сноб. ну, родственников не выбирают, поэтому у осаму тоже не было выбора, когда ему сказали составить компанию в цветочный. - т-ты... откуда знаешь, что не возьмет? - крыть ему было нечем. он и сам не был уверен в успешности своей затеи. - он игнорит тебя с самого начала. а еще ты говнюк, и его дружки точно ему об этом сказали. и правда, об одной мысли о вечном тандеме из двух дылд, окружающих хинату шое, атцуму становилось плохо. может, эти двое с собой сначала разберутся, прежде чем к чужим лезть? агрх, как же бесит! тьфу! - вот увидишь, щас все по-другому будет. давайте голубые, только добавьте белые еще немного. ну там, на свой вкус, - атцуму достает кардхолдер под снисходительный смешок осаму. - если он согласится, ты угощаешь меня пиццей и воком. - а если будет как обычно? - что-что, а от каких-либо пари никто из них никогда не отказывался. - тогда я угощу тебя. да, атцуму мия не был уверен в своей затее, но в желании обанкротить брата даже на пару тысяч - как никогда. *** - цукишима уехал с родителями на неделю в окинаву, сказал ему не писать. хината закатил глаза и подобрал колени к себе. в горло не лезла больше ни одна виноградинка. впрочем, лезть уже было нечему: на тарелке их осталось не больше десяти штук. горсточка виноградных косточек лежала на промокшей салфетке, и хината от нечего делать тыкал в нее указательным пальцем. - так он завтра сам и побежит тебе писать. как всегда, - шое хмыкнул. на самом деле, никто и никогда из них напрямую не говорил об отношениях цукишимы и ямагучи. вернее, о причинах, по которой их не было. поэтому, двигаясь под яркое, уже зажившее временем клеймо "друзья", эти двое сосуществовали в удивительной гармонии, о которой даже самым крепким парам оставалось только мечтать. порой хината ощущал себя третьим колесом, но это было ничто по сравнению с жгучим желанием, чтобы самые умные люди в его жизни применили наконец свои мозги по назначению и перестали выносить ходьбой по кругу его собственные! но хината уже в восемь лет узнал, что санты не существует, так что с тех пор он не верил в чудеса. - он отправил мне фото кошки три часа назад, - тадаши вздохнул и пожал плечами, словно покорно принимал поражение. закатившиеся опять глаза хинаты были контрольным выстрелом. - перестань. я здесь для того, чтобы обсудить твои отношения. - тренера не играют, - шое кивнул сам себе, прежде чем скривиться. - и у меня нет отношений. только адаптация в одиночество. - ты бы так к парам по истории адаптировался. - как? истерикой? они оба коротко рассмеялись, и через пару секунд на кухне снова воцарилась тишина. компания тадаши хинате нравилась. с цукишимой тоже было неплохо, но это было совсем не то же самое. казалось, он пришел всего лишь полчаса назад, а мысли о кенме совсем покинули его голову, делая все чуточку лучше. необычайно радуясь тому, что все стало хорошо, хината не сразу услышал стук в дверь. звонок был выдернут еще до того, как он начал снимать эту квартиру, и из стены торчало лишь три проводка. тадаши сразу сказал, чтобы он никогда не смел совать туда пальцы. они переглянулись: хината больше не ждал гостей. да и некого было ждать. вакатоши и гошики даже не знали, где он живет, а цукишима умотал на курорт фотографировать уличных котов для тадаши. кенма бы не пришел. и хотя понимание этого ранило без ножа, хината знал точно - за дверью кто-то чужой. - атцуму? - брови взлетели, давая место странному удивлению и даже замешательству, когда он открыл дверь. эффекта не умалял и букет голубых цветов в чужих руках. - ты что здесь делаешь? - ну, ты не ответил на одиннадцать моих сообщений, поэтому я пришел сам, - хината только лишь на рефлексах хватает прижатые к его груди цветы. приятно пахнут. - ну знаешь, гора идет к магомеду. типа того. - типа того... - бездумно повторил он. - а откуда ты узнал, где я живу? атцуму хитро улыбнулся, являя свету одну из своих самых раздражающих личин, и подмигнул в придачу. хината в ответ наклонил голову набок, давая понять, что вопрос остается открытым. это был немой диалог, в котором атцуму пришлось сдать позиции. хината был бравым, стебли цветов колючими, а атцуму... атцуму не был дураком и не хотел, чтобы с его лицом хоть что-то произошло. - да так, птичка напела, - и он сдался. - птичку случайно не шимизу киеко зовут? - она была старостой факультета. выросший из ниоткуда тадаши прямо за спиной шое выглядел как минимум подозревающим. как максимум - готовым гнать нахала взашей. - тебе чего? - хотел пригласить вашего сына на студенческий фестиваль в эту субботу, - атцуму ерничал, а хината... хината нахмурился, уставившись в букет голубых пионов. любовь и уважение, значит... помнится, из-за этого рухнули его прошлые, даже не начавшиеся отношения. вернее, из-за отсутствия. хината никуда идти не хотел. - он пойдет, - тадаши думал иначе. - что? - удивление хинаты в эту секунду не знало границ. атцуму же никогда не нравился тадаши... - что? - а атцуму ни на что не рассчитывал вовсе. - что? - ямагучи пожал плечами, словно эти двое удивились таблице умножения. - давай, дуй отсюда, мия. вернешься в субботу. вовремя. и веник не забудь. дверь захлопнулась прямо перед ошарашенным лицом атцуму, которое через пару секунд засияло так, что было способно освятить каждый угол этого темного подъезда. когда вахтерша уже поменяет здесь лампочку?