И жизнь, и слёзы, и любовь

      Солнечные лучи внаглую светили ему прямо в глаза, из-за чего Питер забавно поморщился. И даже такое лёгкое движение принесло волну сильной боли. Не пора ли ему привыкнуть к ней? Боль, словно вечный путник, идущий с ним рука об руку.       С большими усилиями, но Питер всё же смог открыть глаза и почти сразу их закрыл из-за слишком яркого света. По комнате раздался тихий стон. Глаза щипало неимоверно.       — Чёрт, прости, Пит, я совсем забыл об этом, — раздался рядом до боли знакомый мужской голос. По звукам мужчина встал со стула, что был довольно близко к кровати, на которой лежал Питер, и стал задвигать шторы. Комната погрузилась в приятную темноту, поэтому парень позволил себе всё-таки открыть глаза. Первое, что он увидел, был белый потолок, самый обычный, поэтому Паркер перевел свой взгляд ниже и заметил Старка, который склонился над ним, обеспокоенно вглядываясь в его лицо.       — Как ты себя чувствуешь, Пит? — В ответ раздался болезненный смешок. Да, весьма глупый вопрос в связи с состоянием подростка. От количества повреждений у этого парня, которые продиктовал ему врач, Тони готов был упасть в обморок. И как Питер вообще выжил-то после такого? Мужчине даже страшно было подумать, что осталось бы от тела паренька, если бы не его паучья регенерация.       — Всё в…в порядке, мистер Старк, — слова давались сложно, сухое горло раздирало от каждого произнесенного звука. — Можно мне воды?       — Конечно! — Мужчина молнией метнулся в сторону тумбочки с кувшином, наполненным водой. Налив прохладную жидкость в стакан, Тони осторожно помог Питеру приподняться и маленькими глотками попить.       — Что произошло? — спросил Питер хриплым голосом. Стакан благополучно отправился обратно на своё место, а Старк сел на самый край кровати, не поднимая взгляд на парня. Ему было немного неловко.       — Ты совсем ничего не помнишь?       — Вероятно, если я что-нибудь и помнил, то не спрашивал бы, не так ли? — Старк удивлённо посмотрел на впервые язвящего по отношению к нему Питера.       — Пятница сказала мне, что кому-то требуется помощь на крыше. Мы отправились туда всем составом и увидели тебя всего в крови, ссадинах и царапинах. Рядом лежал человек в груде каких-то железок, вероятно, бывшими когда-то костюмом. Ты тогда сказал…       — Спасибо, мистер Старк, я всё вспомнил. — Питер безучастно посмотрел на наставника и прикрыл глаза, показывая тем самым, что разговор окончен.       Находясь в слегка озадаченном состоянии, Старк тихо покинул палату и направился в сторону гостиной. Там его встретили привычные лица.       — Как он? — первым поинтересовался Стив, пытаясь скрыть свое волнение о парне. Тони усмехнулся. Всё-таки Роджерс не меняется. Всё так же переживает о всех и каждом.       — Всё хорошо, организм восстанавливается, все показатели пришли в норму. Настроение, правда, плохое, да и он выглядит подавленным, но думаю, это все из-за усталости, нежели из-за чего-то ещё. — Старк расслабленно улыбнулся всем, и остальные тоже начали успокаиваться. Всё-таки Старк общался с врачами, поэтому лучше знает ситуацию.       Лишь Барнс кидал недоверчивые взгляды на остальных, как бы спрашивая: «Вы серьезно? Насколько же показушная ваша взволнованность за паренька, что вы так просто можете поверить каждому слову? » Говорить он это вслух, конечно же, не стал, лишь поднялся со своего места и ушел, погружаясь в размышления.

***

      Лечение протекало раздражающе медленно. Даже находясь раньше почти целыми днями дома, Питер был постоянно в работе и уроках, а сейчас ему приходилось валяться без дела и смотреть в потолок, молча глотая таблетки и терпя все обследования, которые над ним проводили.       Старк с того дня больше не заходил к нему. Питер сначала даже пожалел о своем поведении, но потом вспомнил, что мужчина с лёгкостью смог забыть парня, наплевав на него и его чувства. Так почему Питера должны волновать чужие?       Сморгнув подступающие слёзы, Питер отвернулся в сторону окна и судорожно вздохнул. Почему всё так? Что он вообще здесь делает? Мистер Старк явно не рад видеть его тут. Мало того, что Питер помешал веселью всей команды, так ещё и доставил много проблем, одной из которых является его нахождение и лечение здесь. Сердце неприятно сжалось. А ведь правда. Сейчас он лежит здесь, его лечат и обследуют лучшие врачи и, конечно же, потом докладывают о его состоянии Тони, которому наверняка не до этого. Хотя Паркер очень бы хотел, чтобы Старк и эту работу свалил на кого-то другого, тогда у него будет меньше поводов ненавидеть Питера, ведь так?       Лёгкая боль постепенно растекалась от напряжённых глаз к уже пульсирующим вискам. Поняв, что это лишь начало сильной головной боли, Питер в отчаянии застонал и ударился об стенку позади кровати, из-за чего боль стала в разы сильнее.       — Не мало ли травм на бедную голову? — беззлобно усмехнувшись, проговорил Баки. Питер испуганно вздрогнул, переводя недовольный взгляд на мужчину.       И вот так всегда. Как у него это получается? Каждый раз солдат входит бесшумно, даже для очень чуткого слуха Паучка. Вначале это сильно бесило Питера, но потом он смирился, ведь мужчина все равно не перестанет так делать, даже если Паркер попросит. Просто потому что не сможет, это уже заложено в его голову на уровне рефлексов. Представив, как зимний солдат специально начинает топать как слон, перед тем, как войти в комнату парня, Питер еле сдержался от громкого смеха, лишь сдавленно усмехаясь.       Баки на это вопросительно выгнул бровь.       — Ты мазохист, что ли?       А ведь Питер довольно серьезно задумался над этим вопросом. Мог ли он быть мазохистом, если ему в какой-то степени нравится причинять себе боль? Нравится страдать и понимать, что всё это он заслужил. Даже вся боль, вместе взятая, которую он себе причинил, не сравнится с той, которую он заслужил. Он определенно мазохист. Да.       — Нет. — Питер смотрел прямо в глаза Баки, не отводя взгляд. Ему нечего скрывать. Баки не увидит там ничего нового.       Но зато он увидел много чего старого. Знакомого.       — Как ты себя чувствуешь? — отмахнувшись от болезненных воспоминаний, спросил тот.       — Вы последний человек, мистер Барнс, от которого я ожидал это услышать. — Такой знакомый ответ. — Определенно лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра.       — С каких пор ты стал отвечать так размыто?       — А вы знали, как я отвечал раньше? — Пустой взгляд. Пустой голос. Пустая душа. Так знакомо.       — Что с тобой сл…       Не успел Баки спросить довольно интересующий его вопрос, как дверь в комнату с грохотом открылась. В проходе стоял запыханный Стив, осматривая комнату. Вскоре его взгляд наткнулся на Баки.       — Я так и знал, что ты снова здесь! — чуть ли не прорычал Роджерс. В его сторону мгновенно устремились два удивлённых взгляда.       — Что ты здесь делаешь, Баки? — уже более мягким голосом спросил Стив, стараясь погасить всю злость внутри.       — Мне нельзя заглянуть к человеку, чтобы спросить, в порядке ли он? — с непониманием в голосе уточнил Барнс. — Он же все-таки часть команды, пусть и неофициально.       — Какое тебе дело до команды, если ты даже не являешься её частью? — Раздражённо поинтересовался Стив, только потом осознав, что он только что сказал и кому. Роджерс поднял взгляд на своего друга и попытался уже было извиниться за свои необдуманные слова, но наткнулся на безэмоциональную маску, которую Баки часто использовал по отношению к другим. Но только не с ним…       — Тогда у нас с этим парнишкой ещё больше точек соприкосновения. Мы оба чужие здесь, но всё равно остались. Каждый по своим причинам. — Баки кивнул Питеру на прощание и пошёл в сторону выхода, где у самого порога, не смотря на Стива, тихо продолжил:       — Которых становится всё меньше. — Звук отделяющихся шагов был слышен ещё несколько секунд, за которые Стив успел понять, что потихоньку теряет друга из-за неумения держать все свои эмоции под контролем.       — Вы что-то хотели, мистер Роджерс? Я хотел бы немного отдохнуть, у меня болит г…       — Что он от тебя хотел? — Проигнорировав фразу парня, спросил Стив. Получилось грубее, чем он хотел, поэтому мужчина поспешил исправиться:       — Я просто волнуюсь, Питер. Мало ли он сказал или сделал что-то не то.       — Вы так сомневаетесь в своём друге, мистер Роджерс? — Питер был удивлен. Он бы никогда не подумал, что человек, который так яро защищал своего друга, предав при этом другого, будет потом сомневаться в нём. Тем более из-за Питера. Они с мистером Роджерсом вообще были в разных командах. Да и контактировали всего пару раз.       — Нет, что ты. Просто Баки, бывает, иногда может сказать глупость, не думая о чувствах других, — Стив пытался говорить дружелюбным тоном, но слегка нервная, натянутая улыбка его выдавала. Стиву вообще довольно сложно давался контроль эмоций. То ли дело Тони. Роджерсу всегда казалось, что Старка этому обучали с рождения. Нет, ну серьезно. Его эмоции довольно сложно считывать, так как тот идеально держал непроницаемую маску на лице. Говорят, что те самые родственные души, а Стив очень даже верил в них, чувствуют на подсознании эмоции своего партнёра. Да и им не составляет труда определить, искренен ли их любимый человек или нет. Раньше Стив считал, что идеально подходит Тони. Он наивно полагал, что всегда видел и знал, какое настроение у Тони, или чего тому больше всего хотелось в какой-то определенный момент. Так он думал, пока не увидел вторую половину его жизни. Его души. Ту, что была скрыта за несколькими масками отчуждения и железными замками. Эта сторона Тони была… разочаровывающей.       — А вы нет? — Этот вопрос заставил Стива расфокусировано моргнуть и перевести озадаченный взгляд на Питера. Точно. Питер.       — Ты меня в чём-то обв…       — Да, — не успел Роджерс даже договорить, как последовал чёткий и уверенный ответ. Питер смотрел прямо в глаза, выдвигая обвинения. Вот так просто. И даже не боится.       — Ты так яро заступаешься за Тони. Не думаешь, что потом пожалеешь? Он может сделать тебе очень больно. — Интонация голоса была очень знакома… Такая… «Я сделаю больно…»       Питер вздрогнул и перевел напуганный взгляд на Стива, который так проницательно вглядывался в его глаза. «...чтобы он понял...»       — В этом мире нельзя никому доверять. Нельзя никому вверять своё сердце, малыш. — Стив добродушно улыбнулся и, поднявшись, стал двигаться в сторону двери. «…лучше любой смазки, малыш… »       — И это говорите мне вы. — Усмешка осталась никем не услышанной, так как Стив уже вышел из комнаты.       Когда дверь комнаты закрылась, Питер перестал сдерживать слёзы, что начали капать градом. Ему огромных усилий стоило не выдать своего состояния и не скатиться в истерику. Нет, он не мог проявить слабость перед потенциальным врагом. Питер не был уверен в своих предположениях, ведь они были до абсурда глупы, но и так просто отпустить свои подозрения он был не готов. Сердце билось в ускоренном ритме и все никак не хотело успокаиваться. Питеру, честное слово, было уютнее и безопаснее в обществе Зимнего солдата, нежели его друга.       Ко всему спектру эмоций прибавилась ещё и неконтролируемая дрожь. Хотелось сбросить эти отвратительно белые покрывала, выбить это чёртово окно, которое будто кричит: «СМОТРИ! ТЫ СИДИШЬ ТАМ, А МОГ БЫ ЛЕТАТЬ ПО ЭТОМУ ПРЕКРАСНОМУ ГОРОДУ». Это было невыносимо. Невыносимо сидеть вот так тут, хоть и условно, но запертым в четырёх белых стенах, будто он больной. Тони не стал держать Питера в палате, да, но он мог отдать ему его старую комнату. Родную. Ту, в которой он успел развесить пару плакатов с Железным человеком. Ту, в которой они частенько с Тони дурачились и разбирали всякий хлам Питера, что тот принес из дома. Там была даже старая, немного потёртая фотография дяди Бена и тёти Мэй, который держали на руках широко улыбающегося карапуза, Питера.       Но теперь этого нет. Теперь его окружают идеально белого цвета стены. Минимум мебели, минимум уюта. Максимум пустоты и одиночества. Самое то для человека с суицидальными наклонностями и явными психическими отклонениями. Для Питера, например, самое то. Он как раз уже задумывался, что на этой люстре неплохо бы смотрелась петля. Желательно с ним, висящим на ней. Красота. Питер даже посмеялся от абсурдности этих мыслей. Если и умирать, то точно не так. Зачем доставлять Тони лишние хлопоты, если можно сделать это по-тихому и без всякого цирка. Просто, тихо и бесшумно. Никто даже не узнает. До поры до времени.       Постепенно дыхание стало замедляться и сердце, наконец, билось в умеренном ритме. Вытерев слёзы, Питер пообещал подумать над всем этим позже.       А пока, вытащив телефон из-под подушки, Питер погрузился в переписку со своим другом, который сильно за него переживал, знание чего отдавалось теплом где-то глубоко внутри. Он не один. У него есть друг. Семья. Modern_Navigator: Хэй, бро! Как ты? Modern_Navigator: Куда пропал, Пит? Modern_Navigator: С тобой все хорошо? The-hero-of-our-time: Да, прости, Нед. Просто ко мне заходили проведать. Modern_Navigator: Кто-то из мстителей, да? Это так классно, Пит! Тебя навещают настоящие Мстители! The-hero-of-our-time: Ну… да. Что-то в этом есть.       Питер отвёл взгляд от телефона, грустно вздыхая. Ему больше всего хотелось, чтобы его навестил один единственный человек, но тому не до него сейчас… Да и вряд ли когда-то будет.       Переписка продлилась ещё пару часов, за которые друзья успели обсудить новые новости в мире, точную дату выхода нового Лего, классные фильмы, что сейчас идут в кино, и договориться, что обязательно сходят хотя бы на один вместе.       Весело улыбаясь, Питер думал, что мог позволить себе немного отдохнуть, хоть он и не устал физически. Его тело не нуждалось в отдыхе, зато очень сильно нуждалась душа. Заблокировав телефон с ещё несколькими непрочитанными сообщениями от Неда, Питер медленно закрыл глаза, надеясь на этот раз обойтись пусть и очень чутким сном, но хотя бы без кошмаров.

***

      — Баки, нам нужно… — Стив остановился на полуслове, увидев, что в гостиной его друг сидел не один. На диване напротив большого телевизора устроился Тони. Баки же сидел за столом на кухне, что была совмещена с гостиной.       На голос повернулись оба мужчины, причем один сразу же предпочел отвернуться. И это был отнюдь не Старк. Тот, подперев рукой подбородок, стал наблюдать за дальнейшим развитием событий с лёгкой насмешкой во взгляде.       — Баки, нам нужно поговорить наедине, — твердо сказал Стив, оборачиваясь в сторону выхода, как бы намекая идти за ним.       — Говори здесь, или то, что я не член команды, обязывает меня беспрекословно слушаться тебя? — Горькая усмешка следует за его словами.       — Баки, я совсем не это имел в виду и…       — Говори, что хотел, друг. — Барнс упорно гнул свою линию и принципиально не собирался никуда идти.       — Не ходи больше к Питеру. — На это заявление каждый отреагировал по-своему. Тони перевёл мрачный взгляд на спину солдата, будто пытаясь испепелить. А сам Баки сжал челюсть и, делая глубокий вдох, обернулся.       — Что-то не так? После того как я ушел, ты нашел следы побоев или какие-то ментальные воздействия? Может, ты нашел какую-то подкладку, бомбу, мину? Или там сидят агенты из гидры, проводя над ним опыты? — Всё это было произнесено ровным голосом, сопровождающимся колким взглядом.       — Ты же знаешь, что я бы никогда так не подумал и не стал бы тебя в чем-то обвинять. Просто я волнуюсь за него. Питер ещё ребенок и может многое воспринять по-своему. — Стив отчаянно пытался сгладить углы и вернуть лёгкость и непринуждённость этому разговору.       Тони, который пристально следил за этими двумя и вслушивался в каждое слово, совсем не понимал, что происходит. Между ними определенно что-то случилось, вот только что? Вглядываясь в позу и выражение лица Баки, Тони с удивлением отметил на нем раздражительность и какую-то… злобу. Обиду. Ярость. Что-то такое было там, но ещё… Жалость? Точно не к Стиву. С чего бы Барнсу его жалеть? Здесь определенно что-то не так.       Выскользнув под шумок из комнаты, Тони направился в сторону комнаты Питера. Что бы там эти двое не говорили, но волнение за Питера лишь увеличилось. Мало ли, что этот солдат мог с ним сделать. Не дойдя до комнаты всего пару метров, Тони остановился, шокировано смотря в одну точку. В его голове пролетела довольно ясная, на фоне остальных, мысль, которая и не собиралась исчезать или поддаваться сомнениям. Поэтому Тони отложил свой визит к Питеру и, разворачиваясь, пошёл в сторону мастерской. Ему срочно надо всё это обдумать. Желательно с поддержкой одного из лучших коньяков из всей немалой коллекции Старка. А та мысль всё никак не хотела погаснуть, исчезнуть, стереться… Она всё так и билась на затворках сознания, заставляя сходить с ума от непонимания и бессилия:       «Если что-то и случилось бы с Питером, то в списке из кандидатов на роль виновного в этом Баки занимал бы отнюдь не первое место».