КУКЛЫ

Четыре. Пять. Шесть вечера. «Мамочка» снова идёт по коридору и звеня ключами стучит в каждую дверь. ― Золотые мои, сладкие! Выходим. Чимин сидит один, Тэхён с пяти часов уехал с пятым клиентом в ресторан, у них любовь, как говорит старший, на что Чимин всегда горько усмехается. Может ли быть любовь у кукол? ― ... я могу-у вам спеть или-и раздеться, что бы вы-ы-ы-ы не уме-ерл-ии от ску-уки...* ― Карамелька выходи. ― Голос стальной как бритва, холодный как лёд и мёртвый. Чимин ещё раз смотрит на себя и выходит из комнаты. В гостиной стоит Сахарочек, который искрами из глаз стреляет. Младший медленно подходит к нему и шепчет: ― Опять... Юнги обнажает дёсны и улыбается так заразительно, что уголки пухлых губ младшего сами ползут вверх. ― Живы будем ― не помрём! ― Юнги бодро кладет руку на плечо друга и легонько сжимает. В гостиную входят трое: Тэхён с пятым клиентом и ещё один высокий молодой человек. Вид у него скучающе-грозный, руки в карманах, во взгляде сталь с песком. Чимин ёжится от такого взгляда и неосознанно жмётся к Юнги, как всегда. Если клиент выбивает воздух из лёгких одним видом, значит надо прижаться к Мину чтобы не упасть. Старший прижимает его к себе ближе за талию и поглаживает - успокаивает. ••• ― Ну, брат, ― начинает Чонгук (пятый), ― можешь выбрать кого угодно, хоть всех. Чонгук смеётся, а Тэхён рядом с улыбкой смотрит на Карамельку и Сахарочка. Второй альфа начинает двигаться по комнате, движения словно танец, он будто плывёт, Чимин заворожённо следит за ногами альфы. Каждое движение чёткое и источает опасность, но почему ему так хочется потрогать эту опасность, прикоснуться к огню и сгореть в нём. Он неловко поднимает взгляд и видит эти глаза, хватка Юнги на его талии усиливается и Чимин впервые смотрит на друга, который скрипит зубами и рычит. Он никогда прежде так не реагировал. ― Забираю блондина. ― Отрезает альфа и хочет уйти, но Юнги рычит громче, чем нужно. «Мамочка» уже бежит разруливать ситуацию, как Чонгук останавливает его и просит подождать. Альфа подходит к ним снова и запускает руку в волосы Юнги, сжимает их на затылке и обнажает шею, ведёт по ней носом и тоже тихо рычит. Второй рукой он берёт Чимина за подбородок и легонько касается его губ, при этом смотря на Юнги, который не может отвести жадного взгляда. ― Оба мои. ― Рычит альфа и выходит из комнаты. Чонгук заливисто смеётся и хлопает в ладоши. ― Рыбка понравилась киске!** Прекрасно. ••• Чон Хосок ― альфа двадцати семи лет, друг и партнёр Чонгука. Их дружба насчитывает много лет, чтобы твёрдо сказать, что Хосок сильный и волевой альфа, твёрд и холоден, иногда зол и даже жесток. Когда дела касаются бизнеса, превращается в тигра, который когтями выхватит то, что ему нужно. Он перегрызёт глотку противнику и заберёт своё из его мёртвых рук, а потом, может быть, задумается о своём поведении. Но не факт. За эти качества его боятся и одновременно хотят с ним работать, только вот партнёр один ― Чон Чонгук и больше он ни с кем не работает. Хосок привык поглощать компании, становясь главным, а не договариваться и уступать. Идея с клубом ему не нравилась с самого начала. Sooth знаком Хосоку, как и его владелец Дикий Джи, по совместительству крупный наркоторговец и влиятельный бизнесмен. Sooth для Джи лишь игрушка его погибшего папы с многолетней историей. Он держит это место в память о нем и не более. Трижды Джи пытался закрыть Sooth и каждый раз Чонгук уговаривал не делать этого. Отец Хосока был изгнан из клуба тридцать лет назад за чрезмерную жестокость к куклам и ещё много чего в придачу, поэтому Хосок не любит это место. Эти двое, словно озябшие воробушки примостились друг к другу и держатся на ногах только благодаря тому, что опираются друг на друга. Один ― физически, другой ― эмоционально. Взгляд Хосока с первых минут сверлил светловолосого омегу, красивого как ангел, кажется, чистого и совсем невинного. В секунду на талии мальчика появилась чужая рука и притянула к себе, теперь взгляд Хосока поднялся к синеволосому, дерзкому и совсем дикому омеге, который обнажал дёсны в немом рыке. Их запах смешался в крышесносный коктейль, который разом выбивал из альфы почву. Хосок не хотел признаваться себе, что уже видит их под собой, на себе ― вдвоём. Светлый парень пахнет виноградом, сладким, красным виноградом, а синеволосый сносит голову запахом яблока. Хосок уже представляет, как пробует это яблоко, как под его зубами треснет кожа дерзкого мальчишки, как он обнимает его и стонет. Хосок утонул в своих мыслях настолько глубоко, что только голос друга его смог вытащить: ― Можешь выбрать кого угодно, хоть всех. Эти слова ― зелёный свет. Он шагает по комнате и обещает себе, что заберёт одного и уйдёт. Хосок пытается не смотреть на манящую пару аппетитных птичек, но ноги сами несут к ним, приблизиться, лишь немного. В момент альфа оказывается возле них, говорит, что забирает блондина и собирается выйти подальше, но его ушей касается такой приятный рык синеволосого, что невозможно скрыть улыбку. Хосок оборачивается, не может не поддаться, он хочет обоих и настолько сильно, что уже плевать на остальных вокруг. Глаза блондина тёмные от страха, но в глазах второго нет и намёка на страх ― одна жажда и она плещется огнями на дне лисьих глаз. ― Оба мои. ••• Чимин крепко держит руку Юнги, и они поднимаются по лестнице за «мамочкой», омега нервно перебирает ключи и часто вздыхает. Старший оборачивается на кукол и прикрывает веки. ― Внимательно слушайте, это Чон Хосок. Он хочет вас двоих, а вы не готовы. Просто слушайтесь его. ― Он помолчал, а после обратился только к Юнги. ― Твоя дерзость и грубость здесь может быть опасна. Просто знай это. ― Лучше бы Тэхён тебя взял... ― Вздохнул старший омега, глядя на Чимина. Юнги потянул Чимина в просторную комнату. Через минуту внутрь вошёл альфа, сел в кресло и закурил. Куклы стояли возле стены, уже более свободно, прекрасно понимая, что их ждёт. ― Садитесь. ― О сталь в голосе можно порезаться. Альфа показывал на диван возле себя. Юнги сел первым и потянулся за сигаретой, Чимин нервно огляделся и сел к другу. ― Как вас зовут? ― Альфа выпускал дым в сторону и продолжал смотреть то на одного, то на другого омегу. ― Шуга. Двадцать лет. ― Чимин. Девятнадцать. Голос Чимина хрипел и дрожал. От чего-то трудно было собрать себя в кучу рядом с этим альфой. ― Я ― Чон Хосок. Хотите есть? Юнги в конец растерялся, омега и так не понимал, что происходит, а тут вообще нить потерял. Хосок вглядывался в их глаза и радовался этому непониманию. Сколько, наверное, они себе на представляли уже. Испугались своих же мыслей. ― Я не буду вами пользоваться. Можем поужинать. ― Он снял пиджак и бросил на кровать, достал из кармана телефон и набрал секретаря. ― Какую еду любите? Чимин отозвался первым. ― Сладкое, пирожные. Юнги в голос засмеялся и приобнял друга за плечи. ― Путь к сердцу Чимини лежит через сладости, которые ему запрещены. Чимин смотрел на свои руки сложенном на коленях и улыбался. ― Я буду стейк. Уже через пятнадцать минут они ели вкусную еду и чувствовали себя спокойнее. Хосок часто курил и пил кофе, всё что он съел ― это салат. ― Вы на диете? ― Спросил Чимин отклонившись на спинку дивана, расслабляясь. ― Я ел перед клубом. Хотел вас накормить, раз трахать не собираюсь. ― Почему? ― Слова Юнги звучали ядом. ― Разве не для этого ты здесь? Хосок подошёл к нему ближе. Встал между его разведённых ног и так как омега сидел, то взгляд его был направлен вверх. ― Уважение. Он наклонился к лицу Юнги и взял за подбородок. ― Я старше. Юнги часто дышал и снова злился, а Хосок злость эту до дна выпить готов, утонуть в ней без шанса на спасение. Чимин начал переживать, Хосок посмотрел на него и улыбнулся. ― Твой друг забыл о манерах. ― Он не специально. ― Попытался защитить Чимин. ― О, нет... он специально. ― Хосок ухмыляясь сел между омегами на диван. Глаза его были устремлены на Чимина. ― Шуга провокатор и умелый, но на мне такое не работает. А ты, Чимин, ты совсем другой. Левая рука Хосока покоилась на бедре Юнги, чуть выше колена, не переходя грань, но крепко сжимая. Правой рукой альфа курил сигарету, выпуская дым в дерзкого омегу. ― Я отпущу вас через час. ― Хосок резко встал с дивана, снял обувь и лёг на кровать. ― В следующий раз я хочу видеть вас двоих не такими напуганными. Хосок не смотрел на них, но знал, что птички внимательно слушают и смотрят на него. Через час все разошлись, омеги слышали, как альфа разговаривал с «мамочкой», тот почтительно кивал, со всем соглашался и не поднимал головы. Слова совсем нельзя было расслышать, к сожалению.