Темная сторона Луны

      На ее вопросы ни Виктор, ни Фолл никак не отреагировали — ответов у них просто не было.       — Мия, раз мы по-прежнему не знаем, кто напал на тебя в общаге… — произнес Фолл. — Возвращаться туда нельзя.       — Я понимаю… — согласилась она. — Виктор, о чем ты задумался?       — Думаю над твоим переездом. Возможно, из страны. С документами, жильем и деньгами разберемся, — он слегка повернулся в кресле, чтоб видеть ее, и наткнулся на шокированный взгляд девушки. О такой перспективе она даже не думала. — Все слишком серьезно оборачивается. Это хороший вариант.       — Поддерживаю, — неожиданно заявил Фолл.       — Я не могу. Здесь друзья, учеба… Работа, в конце концов… — Мия словно хотела добавить что-то еще, но остановилась, глядя Виктору в глаза. — Я не хочу убегать. Если меня ищет кто-то влиятельный, то рано или поздно найдет. Через пять или через десять лет.       — Тоже верно, — заметил Фолл, и тут Виктор понял, что тот не имеет определенного мнения на этот счет. Оборотень сомневался, в отличие от вампира.       — Все же подумай над этим, — предложил ей Ван Арт.       При Фолле он не стал говорить Мие, что поедет с ней, если она захочет этого, и на счет финансов в этой бессрочной поездке она может не переживать. В других странах есть не менее хорошие университеты, программы обучения. Все, что у нее есть в Штатах, она сможет получить и в другой стране, а Виктор ей в этом поможет.       — Мне нужно время, — ответила она.       — Хорошо. Сейчас среди вампиров должно быть затишье. Исчезновение Говарда повлечет за собой перераспределение сил. Какое-то время вампиры будут друг у друга на виду. Общаться, договариваться, плести интриги. По идее, тот, кто устроил тебе проблемы, не сможет активно действовать, не рискуя привлечь внимание. Главное, не показывайся у колледжа.       — Солнце встает, — заметила Мия.       — Виктор, тебя закинуть домой? Или в клуб? — уточнил Фолл.       «Обратился по имени?!»       — Домой, если не затруднит. Машину позже заберу.       — Я заеду в «Сверхъестественное сегодня». Ты не против? — спросила у него Мия.       — Если обещаешь быть осторожной.       Она улыбнулась ему и сжала ладошкой его плечо.       — Обещаю, буду. Макс?       — Не вопрос. Отвезу.       Остаток дороги прошел в тишине. Когда Фолл остановился возле дома, Виктор обернулся, чтобы попрощаться с Мией, но она задремала. Будить ее не хотелось, поэтому вампир взглянул на оборотня.       — Дверь с доводчиком, — шепотом произнес Фолл.       — Я помню.       Фолл присмотрелся к Виктору, и тот опустил взгляд на рубашку и руки. Во время битвы на него попала кровь, да и на обуви красовались застывшие темно-багровые пятна. Он уже собирался выйти, как вдруг Фолл оторвал ладонь от руля и протянул ее. Удивлению Ван Арта не было предела. Этим же кулаком, но теперь раскрытым, тянущимся для рукопожатия, он при первой встрече разбил Виктору губу.       Со стороны Фолла это неожиданный жест, хотя и очень достойный. Молчаливый акт признательности. Некий вампир, решивший развязать войну против оборотней, оказался пойманным другим вампиром. Никакой солидарности. Никакой пощады. Виктор был готов убить Говарда. Хоть этого и не произошло, поступок Фолл явно оценил.       Вампир ответил, уверенно сжав ладонь оборотня.       — Счастливо, — бросил Фолл, и Виктор вышел из машины.       Оказавшись в доме, он пересек первый этаж и стал подниматься по лестнице, как вдруг услышал шорох на втором этаже.       «Там человек».       Он не успел подумать, как на верху лестницы возникла Карла, домработница.       «Четверг», — вспомнил Виктор.       — Доброе утро, мистер Ван Арт, — она дружелюбно поздоровалась с ним.       — Доброе утро.       С мешком для стирки она начала спускаться вниз, как вдруг увидела кровавые пятна на одежде Виктора. Списать это на кетчуп, вино или что-то еще никак не вышло бы. На последствия уличной драки тоже не похоже — костяшки были целы, ни одной царапины. Ясно, что кровь на Викторе чужая, и при обычном кулачном бое она таким образом на нем не оказалась бы.       Он сразу почувствовал, как участилось ее сердцебиение, замерло дыхание. Карла, как могла, делала вид, что ничего не заметила, но его было не обмануть. Натянуто улыбнувшись, она проскочила мимо него и хотела уйти, как вдруг он остановил ее.       — Карла, послушайте, — он произнес, а она встала как вкопанная перед ним в нескольких шагах, сжимая в руках мешок с одеждой. — То, что следует отвезти в химчистку — везите. А эту одежду, — он указал на ту, что была на нем, — я выброшу сам. Отстирать ее вряд ли получится.       — Я поняла вас, мистер Ван Арт, — весь ее задорный тон при встрече испарился. Карла говорила серьезно, как будто боялась, что любое ее слово или жест будет расценено неверно, поэтому избегала проявить любую эмоцию, даже удивление. — Что-то еще?       Виктор задумался, подбирая слова. Он никак не ожидал ее увидеть здесь. Со всей суетой в его жизни он совсем забыл, что Карла приходит каждый четверг.       — Я не обсуждаю личную жизнь своих клиентов, мистер Ван Арт. Не сплетничаю об этом.       — Верю.       — Я могу идти?       — Да.       Карла кивнула и быстро ретировалась в прачечную комнату в подвале.       Решив все бытовые вопросы с одеждой, Виктор позвонил Итану Вуду. Он ожидал, что секретарша попросит подождать, и Князь сам перезвонит, но к его удивлению она сразу перевела звонок на Вуда.       — Ван Арт? — он был несколько обескуражен звонком. — Признаться, не ожидал.       — Разговор предстоит не телефонный, и, тем не менее, вопрос не терпит отлагательства. Довожу до сведения. Этой ночью в поместье Говарда Кроуфорда произошел инцидент. С десяток не так давно обращенных довольно резко прекратили свое существование. Они все еще там. Как Князь, полагаю, ты имеешь достаточно влияния, чтобы уладить этот вопрос.       — Твоих рук дело?       Конечно, Виктор понимал, что по характеру ранений на телах Вуд узнает, что в деле фигурировал еще и оборотень. И, если ему не безразлично, в последствие он задаст неудобные вопросы на этот счет.       — Моих. И предвосхищая дальнейший интерес, скажу, что это мое личное разбирательство с Говардом. Если Князю будет угодно, я расскажу. В ином случае, предпочту сохранить это при себе.       Вуд помедлил.       — Новообращенных было много?       — Не больше десяти. Однако, как я понял, это не все, кого обратил Говард, многие остались в городе… Или уже вне его. Билли, Стелла и Дейв так же должны были быть в числе приближенных. Полагаю, нет никаких сомнений, с какой целью он собирал свиту, за поведением которой даже не следил.       — Где же сейчас он сам? — явно недовольным голосом спросил Вуд.       — Исчез у меня из-под носа. Не представляю куда. Возможно, он еще в Нью-Йорке, но лучше бы ему здесь не быть и не попадаться мне.       «А теперь Вуд будет искать его, где бы тот ни был. И как только Говард поймет, что за ним идут по следу, начнет прятаться еще тщательнее. Уж в его трусости сомневаться не приходится».       — Даже так? Мне выслать тебе открытку с благодарностью за то, что не позволил случиться перевороту?       — При всем уважении, это не было моей целью. Я хотел убить Говарда по личным мотивам. Остальные просто попались под руку. По городу все еще разгуливает неизвестное количество новообращенных. Без контроля, без наставника.       — И?       Виктор несколько растерялся.       «И?! Ты Князь. Решай этот вопрос до того, как он станет для всех проблемой. Неужели это так сложно понять?»       — Они неопытны. И может произойти то же, что и с «маскарадом вампиров».       — По-твоему, у меня есть специальный отряд, который бы рыскал по всем подворотням города в поисках новеньких?       «Нормальный Князь предусмотрел бы такое и обучил свою команду действовать в подобных ситуациях».       — За это должен ответить Говард. Но раз он исчез… Виктор. Если ты убил его, но спрятал тело, лучше признайся.       — Я говорю правду. Я не знаю, где Говард.       — И все же решил позвонить мне.       — С горой тел нужно что-то сделать.       — В былые времена это не было для тебя помехой.       — В былые времена мне были безразличны правила и мнение Князей.       Хмыкнув, Вуд затих. Один из предполагаемых соперников стер с шахматной доски другого. Что может быть удобнее? Виктор не сомневался, что Князь захочет знать истинную причину. Спрашивать напрямую — это все равно, что расписаться в неспособности находить информацию самостоятельно и анализировать.       — Ты не похож на маньяка. Почему же ты хотел убить его? — вопрос прозвучал, как риторический. — Предположу, что это связано с мисс Лоис Лэйн, раз небезызвестная троица служила Говарду. Виктор, Виктор… Путь мести всегда окрашен мраком.       — Не зря говорят, что проницательность одна из твоих добродетелей, — разубеждать его Ван Арт не стал. — От общества это событие не ускользнет. Но я бы предпочел, чтобы мое имя не упоминалось, если это будет возможно.       — Лавры героя не нужны? Многие бы расписались в благодарности за то, что ты предотвратил бойню.       — Я привык смотреть на мир из тени. В ней мне и хотелось бы остаться.       — Что ж. Это не самый хитроумный каприз.       «Совсем не хитроумный», — подумал Виктор и усмехнулся. Благо, Вуд этого не видел.       — В таком случае, об этом инциденте истину будем знать только мы и двое моих помощников. Для остальных поддерживай версию, которую я дам. Говард намеревался устроить переворот, который обязательно повлек бы кровавые разбирательства. Матео и Гилберт сделали грязную работу. Но Кроуфорд сбежал, и любой, кто его укрывает, пойдет, как соучастник.       — Я понял.       — И Виктор. Ты хотел убить Говарда по своей причине. Я такое не приветствую. Если у вампиров на моей территории возникают разногласия, как Князь я способен помочь в урегулировании вашего конфликта. Я готов простить тебе этот инцидент, если информация о готовящемся перевороте подтвердится. Троица, по моим данным, находится в Трентоне.       — Вот как? — притворно удивился Виктор.       — Мои помощники выяснят у них все, что те знают. Так что не думай, что отделаешься так просто.       — Я этого и не ждал.       Ничего не ответив на это, Вуд прервал звонок.       Вечером Виктор дожидался Мию возле ее работы. Он не знал, когда она освободится, поэтому выехал из дома заранее. Сперва забрал с парковки клуба свою машину, теперь ждал у редакции.       Мия впорхнула в салон, принося с собой сладость розы.       — Как прошел день? — спросил Виктор.       — Хорошо, — облегченно вздохнув, Мия пристегнулась. — Наконец, закончила с документами. Теперь буду продолжать работать над статьями.       — Начала любить эту работу? — сквозь улыбку спросил он и вырулил на дорогу.       — Писать — это интереснее, чем разгребать бумажки, — она пожала плечами. Спустя несколько минут раздумий, она вдруг сказала: — Как думаешь, стоит Уолтеру помочь? Он же ничего толком не знает. Где брать кровь, какая у вас иерархия?       — Да, я встречусь с ним и поговорю.       «Может, получится у него выведать информацию про Томаса и его хозяина».       — Это не слишком трудно для тебя?       — Общаться?       — Ну да. С совершенно посторонним человеком. Вампиром. Уолтер тебе никто. Он даже мне никто. Но когда я думаю, что он там совершенно один… Что было бы со мной, если б ты мне не помог в свое время? Я была бы мертва. А если бы Макс бросил меня на произвол судьбы?       — Вероятнее всего, тебя бы забрала скорая помощь. Отвезли бы в ближайшую больницу. Там бы ты и очнулась так же, как очнулась у него дома. Поставили бы обезболивающие. А потом, когда обращение завершилось, любые анализы не выявили бы никаких проблем. Твоя кровь вполне человеческая, хоть и имеет специфичный вкус, — он сделал паузу и посмотрел на ее удивленное лицо, — в хорошем смысле. Не сомневайся, твоя кровь превосходна.       — Это самый странный комплимент, который я слышала в своей жизни.       — Удивлена такому комплименту от вампира? После пробуждения в больнице, врачи в итоге отпустили бы тебя домой. И раз тебя не тянет на кровь, никаких трудностей с адаптацией у тебя не возникло бы.       — Насколько Уолтеру тяжело справляться с жаждой, как думаешь?       — Если он еще ни разу не пил кровь людей, то… Отказываться от того, что ни разу не пробовал, гораздо легче.       — А тебе было легко отказаться от человеческой крови?       — Нет, — он ответил резко и твердо, давая Мие понять, что говорить на эту тему не время. Когда-то, возможно, Виктор поделится с ней такими интимными подробностями, но сейчас это было крайне неудобно.       Разговор прервался на неловком моменте. Некоторое время Мия молчала, но потом негромко произнесла:       — Я отправила тебе адрес Уолтера в сообщении.       — Заеду к нему завтра. Тебе ведь нужно будет на работу?       — Да.       — Тогда отвезу тебя и поеду к нему. Нашла в его записях что-то интересное?       — Сплошной сумбур, — Мия оживилась, явно порадовавшись, что Виктор сменил тему. — В одну кучу смешивает и призраков, и индейские легенды про духов, и мексиканских шаманов… Это все интересно, но не когда одновременно. Никто же не ест тако, завернув в кусок пиццы и положив сверху шарик мороженного. Все же для статьи лучше выбирать что-то одно, чем распаляться. Читатель должен пройти по понятному циклу. Например, я вчера, пока была у Макса дома, написала статью, ее должны будут в следующем номере опубликовать. Я придумала историю… — она мечтательно посмотрела вдаль и добавила: — Забавно. Я начала говорить и только сейчас поняла, что вдохновилась болотом, в котором Макс утопил трупы напавших на нас вампиров… Хм. Так вот. История про геолога Брюса, который приехал на болота по работе. И все начинается вполне мистично: пустой лагерь, таинственные огни… Я даю намеки на то, что духи утопленников зазывают жертв в болото, но Брюс умный. Он догадался, что это галлюцинации, вызванные болотным газом. Он закрылся в палатке, а потом дождался подмогу, которая приехала утром.       — Выбрала научный подход к концовке?       — Да, но надеюсь, у читателя останутся сомнения.       — Люди любят давать научное объяснение всем явлениям. Им кажется, что таким образом они способны структурировать и подчинить себе природу.       — Но ведь так или иначе, у всего есть понятное и логичное объяснение. Рано или поздно люди найдут ответы на все. Когда-то пугались молнии. Когда-то думали, что это Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот. Всему свое время. У существования вампиров и оборотней тоже есть свое вполне научное объяснение.       — Возможно.       Мия искренне удивилась.       — Хочешь сказать, ни один вампир или оборотень до сих пор не выяснил, чем в корне отличается от человека? Никто ни разу не сравнивал три ДНК? Не делал полное сканирование тела? Не проводил вскрытие? Например, как работает пищеварение у вампиров? Почему именно кровь нужна для питания? Куда исчезают напитки и еда, которую вы едите? Просто испаряются в желудке? А ваш мозг? За счет чего вы выдерживаете без сна? И как долго способны жить? Вечность? Кто-то знает вампира старше тысячи лет? А старше двух тысяч лет? Трех? С чего вы взяли, что не умрете на три тысячи первый год? — Мия вдруг замолчала и пристально посмотрела на Виктора. — Раз даже не усмехнулся, значит, точно младше трех тысяч лет.       Несколько низких, поднявшихся из глубины, смешков вырвались из него.       — Я говорил тебе, что родился до отмены рабства в США, но не настолько раньше.       Довольная его реакцией Мия продолжила:       — Как выглядит скелет оборотней до и после превращения? А что если вампир выпьет кровь оборотня? Он не умрет от этого? Или размножение у оборотней. Почему ген передается только по женской линии? А могут ли вампиры иметь детей от простых женщин? Неужели никто никогда этим не интересовался?       — Интересуют только вампиры? Видимо, вопрос, могут ли вампирши иметь детей, тебя не беспокоит.       — Эм… — она смутилась, покраснела. Из всех вопросов, которые она подняла, он зацепился за единственный, вызвавший у нее легкий ступор. — С тех пор, как меня обратили… Ну… У меня прервался цикл. И я так полагаю, это навсегда.       — Да. У вампирш нет возможности зачать ребенка.       Он сказал это так просто, как ни в чем не бывало. Безразлично и буднично. Но вдруг понял, что для Мии это может быть важный вопрос. Что если она хотела бы детей, а теперь из-за не полного обращения на это не способна? Виктор взглянул на девушку. Она на пару мгновений задумалась, но быстро выпорхнула из своих мыслей.       — А у вампиров?       — Я таких историй не знаю.       Мия снова села ровно и уставилась вперед на дорогу.       — Как ты к этому относишься? — спросил он.       — К тому, что теперь точно бездетная? Это не самая большая моя проблема на сегодняшний день, — она хотела что-то добавить, но помотала головой. — Прости, но я пока не готова это обсуждать. Лучше давай поговорим, про отличия вампиров, оборотней и людей.       — Видимо, тебе самой это намного интереснее, чем нам, — усмехнулся Виктор. — Ты любишь докапываться до истины.       — Не представляю, как это может быть неинтересно! — сквозь нервную улыбку произнесла она и всем телом повернулась к Виктору. — Я вот не знаю, кто я. Недовампирша какая-то. Мне этого объяснения недостаточно. И я готова… Да я на всё готова, чтоб выяснить, кто я, если такая возможность представится. Сейчас я понимаю, что даже спрашивать не у кого. Если уж у тебя не вышло так просто все узнать, то куда уж мне…       Девушка продолжала сыпать вопросами, рассуждать. Лишь перейдя порог дома, она уняла свой пыл. Виктор остановил ее возле лестницы на второй этаж.       — Мия, ты не хотела бы немного развеяться?       — В смысле?       Он сделал шаг ближе к ней и нежно взял ее за руку. Заглядывая в глубину глаз Мии, он произнес:       — Я буду рад, если ты примешь мое приглашение на ужин. Как на счет завтрашнего вечера?       Ей потребовалась небольшая пауза, как будто она выбирала правильный для себя ответ.       — С удовольствием составлю тебе компанию, — улыбнулась она.       Виктор поцеловал ее руку.       — Благодарю.       — Виктор, тогда у меня есть дела, — она не отняла руку, но сделала пару шагов в направлении выхода. — Нужно по городу покружить.       Кивнув и достав ключи из кармана, он двинулся за ней, но Мия качнула головой и выставила ладонь вперед, коснувшись его груди.       — Извини, но лучше, если я сама.       — Вызвать такси?       Она согласилась, и он позвонил в службу.       — Может быть, все же завтра поедешь? И кстати, если не секрет, куда ты?       — Хочу посвятить время себе и своей красоте. Завтра мне еще в редакцию надо будет.       — Что ж, хорошо.       — Пока не забыла, — сказала она, подняв указательный палец вверх. — Есть новости из журнала.       — В самом деле?       — Мистера Боу оставят в покое. Но еще должен быть суд, — говоря это, она почти подпрыгнула от радости.       — Все благодаря тебе.       — И тебе, — она обняла его, а потом он поцеловал ее в макушку.       Вернулась Мия через несколько часов, держа в одной руке пакет из обувного магазина, а в другой — длинный чехол для одежды.       — Новое платье и туфли? — спросил Виктор, отвлекаясь от книги.       — Да, — она широко улыбнулась и немного театрально и игриво добавила: — И завтра я буду готова принимать комплименты.       — Мия, ты прекрасна. И достойна комплиментов вне зависимости от того, что на тебе надето.       — Даже если ничего?       — Тем более. Чем хочешь заняться?       — Положу вещи, а потом собираюсь полежать в ванной.       — Могу сделать ее для тебя.       — Ты хочешь набрать для меня ванну? С пеной, свечками и все такое? — она притворно задумалась, коснувшись указательным пальцем подбородка, а потом широко улыбнулась. — Конечно.       — Тогда клади вещи и заходи в мою ванную. Она больше, чем гостевая.       — Хорошо.       С благоговейным трепетом, будто подготавливая пространство для ритуала, он расставил свечи, зажег их, а потом залил в немного набравшуюся воду гель для пены. Мия зашла ванную комнату в одном махровом халате, когда Виктор пальцами проверил температуру воды.       — Вкусно пахнет, — она принюхалась к свечам.       — Ладан и мирра. Подойди ко мне.       Мия повиновалась. Заинтригованно выгнув бровь, она ждала следующих указаний.       — В этом есть что-то приятное, да? — спросил он ее.       — Быть послушной?       — Доверять, — поправил он ее. — Снимай халат. И положи его аккуратно, не бросай.       Виктор проследил за каждым ее движением, а Мия нарочно сделала все медленно и явно наслаждалась его пристальным вниманием. Он приблизился почти вплотную.       — Смотри на меня, — сказал он Мие, чтобы она не прикрывала глаза в ожидании прикосновения.       — Виктор…       — Тихо.       Он протянул руку вперед, но не коснулся. Стал водить кончиками пальцев почти у самой поверхности ее кожи. По ключицам, от них вниз к груди и ниже. А затем склонил голову. Своим дыханием, прохладным для ее горячей кожи, повторил отрисованный пальцами путь и под конец встал на колени. В местах, где он проходился, проступали мурашки, и Мия едва заметно качнулась, чуть не вынудив его тем самым прикоснуться губами к ней. Не вышло.       Виктор выпрямился и посмотрел ей в глаза.       — Какая хитрая. Ты делаешь то, что я говорю, потому что знаешь, что тебе будет хорошо, — он говорил размеренно, околдовывая голосом.       — Я не специа…       — Тихо, — мягко сказал он.       Она едва приоткрыла рот, чтобы что-то добавить, но тут же остановила себя, чуть-чуть прикусив нижнюю губу.       — Ложись в ванну. Прошлую ночь была безумной. И ты работала весь день. Поэтому сейчас тебе надо расслабиться. А потом выспаться, как следует.       Мия словно не могла поверить, что на этом все кончится, и он так просто оставит ее одну. Но покорившись, она переступила бортик ванны и опустилась в горячую воду.       — Ты хочешь что-то спросить? — уточнил он, остановившись у двери.       — Скажи, а ты сегодня будешь отдыхать в своей спальне?       — Нет, я планировал поработать.       — О, ладно.       — Почему ты спросила?       — Я думала, что если ты будешь отдыхать, я бы хотела побыть с тобой. Полежать рядом.       — Хочешь спать в моей постели?       — Если это не нарушит твое личное пространство.       Неожиданно для себя он понял.       — Нет, не нарушит. И я побуду с тобой, пока ты не заснешь.       Квартира Уолтера находилась в одном из исторических зданий, построенном в прошлом столетии. И Виктор непременно оценил бы простоту и живописность района, наполненного такими домами с небольшими квартирками в них, если бы в этом месте не было столько народа. От парковки пришлось немало пройти под лучами солнца и терпеть не только недомогаение, но еще и людей, которые, словно специально не замечая, куда мчатся, задевали его то плечом, то рукой. Один парень с четырьмя стаканчиками кофе едва не влетел прямо в него — Виктор собрал силы и увернулся со всей грациозностью, на которую был способен в свете дня.       У двери подъезда рядом с крупным объявлением о пропаже лабрадора висел домофон. Среди фамилий жильцов Ван Арт без труда нашел необходимую, и, когда собирался нажать на вызов, дверь открылась. Женщина дружелюбно улыбнулась Виктору и прошла мимо, а он кивнул ей в ответ.       Уолтер находился в квартире — присутствие вампира Виктор чувствовал с помощью силы. Стучать пришлось несколько раз.       — Уолтер? Я знаю, что ты меня слышишь. У меня есть к тебе разговор.       — Уходите.       — Открой дверь прямо сейчас, — настоятельно произнес Виктор. Таким тоном можно было сдвигать стены, не то, что заставить новообращенного выполнить приказ.       Замок щелкнул. Через небольшую щель Уолтер взглянул на Виктора.       — Я тебя не знаю, — проговорил он, увидев перед собой вампира.       Виктор надавил на дверь, давая понять, что никуда не уйдет. Он вторгся в квартиру, а Уолтер растерянно отошел на пару шагов назад.       — Что тебе надо?! — скривился он.       Страх, отчаяние, потерянность. И полное безотчетное бессилие перед обстоятельствами сковало Уолтера. Он был не способен дать отпор Виктору — у него не хватило бы духа на это, не говоря уже об отсутствии сил. Воля, рвение к жизни покинули его.       — Добрый день. Знакомиться через дверь было не очень удобно. Мое имя Виктор Ван Арт. Я от Мии. Девушка, которую похитили и держали в промзоне. Помнишь такую?       Казалось, падать дальше во тьму уже некуда — он уже на дне. Но Уолтер после услышанных слов словно провалился еще глубже. Ужас отразился на его лице, и парень замотал головой.       — Я не хотел ей причинить вред. Я вообще не знал, что Томас привезет ее. Я…       — Успокойся, — повелительно произнес Виктор. — Разговор будет долгий, где можно присесть?       Он оглянулся. Душная, тесная квартирка без перегородок в мрачных, индустриальных тонах. Окна плотно зашторены. Заваленные кругом книги, журналы, рисунки создавали захламленный вид, однако грязи и мусора не было. Уолтер указал на красный диван, а сам на ватных ногах подошел к креслу.       — Она в порядке? — осторожно спросил он и почти стёк на кресло. Его порадовало бы, если бы он с ним слился, исчезнув из поля зрения Виктора.       — Да. Она попросила меня приехать к тебе.       — Что? Откуда она знает, где я живу?       «Значит, Мия не сказала ему про журнал».       Виктор видел, что пугает парнишку своим видом, авторитетом, силой, которую тот, разумеется, чувствовал. Притворись он сейчас добродушным приятелем, обещающим задушевную беседу, Уолтер бы не поверил. Уже слишком поздно надевать маску.       — Что меня ждет? — спросил он, как будто принял тот факт, что не способен будет оказать сопротивление Виктору, если тому вздумается убить его.       — Зависит от твоих решений.       — Мне позволено решать? — горькая усмешка мелькнула на губах Уолтера.       — У меня нет цели навредить тебе, я здесь не за этим. Тебя обратили насильно, да? Ты ничего не знаешь о вампирах, где брать кровь и… прочее.       — Я… — он шокированно открыл рот. — Э…       — Будет гораздо проще, если ответишь.       — Мне не оставили выбора. Точнее, выбор был, но самоубийство я не рассматривал.       — Что потребовал Томас?       Уолтер проглотил свой ответ, застрявший в горле.       — Он приказал что-то недопустимое?       — Да.       — И ты должен был сделать это по своей воле. Не под гипнозом.       — Да.       — Убить человека.       — Да, — последнее «да» было особенно придушенным.       «Своеобразное посвящение — изобретение Говарда? Билли потребовал от Фредерика того же. И жертвой должна была стать Мия».       Чувство вины давило на плечи новообращенного вампира, который отчаянно цеплялся за сомнительное утешение в виде своего никчемного существования. Стоило ли ему убивать другого, ради такой жизни, которой он теперь живет?       — И что ты собираешься делать? — спросил Виктор.       — Я не знаю, — он покачал головой.       — Чем ты питаешься?       — Животными.       Уолтер тяжело вздохнул. Вопросы Виктора, как гвозди заколачивались в мозг и в душу — парень не был способен скрыть это.       — Твои соседи так не напасутся питомцев, — Виктор вспомнил объявление о пропаже собаки. — Этот Томас не обучал тебя?       — Он пил кровь людей, а я… Не могу так.       Смотреть на растерянного новообращенного было тяжко. Какая судьба ждала его? Чем сильнее будет жажда, тем выше вероятность, что он начнет бросаться на людей. Такое незамеченным не останется. В полиции Вуд прикроет дело, информация не утечет в массы. А парень лишится головы. Всему виной отсутствие контроля. Уолтеру и таким как он даже не к кому обратиться за помощью. Князь самоустранился от решения этого вопроса, а остальные не пошевелятся в том, чтобы переубедить его. Прихлебатели и подпевалы. Никому из них нет дела до этого. Кому нужны гадкие новообращенные, которые, будучи людьми, ничего из себя не представляли? Студенты, мелкие сошки или же уличное отребье. Хорошее отношение нужно еще заслужить, ведь никто в обществе вампиров не будет считаться с кем-то без выдающихся заслуг или не обладающим богатой родословной. Что они могли предложить самопровозглашенным элитам? Разве что свою безоговорочную преданность — статус цепной собаки, которая в пылу верности будет готова подохнуть за хозяина.       Пусть и самым гнусным путем, но парнишка стал вампиром, и это уже не изменить. Помогать Уолтеру необходимо тихо и незаметно для всех остальных. Чтоб никому не пришла мысль, что Виктор что-то затевает, а новообращенный лишь инструмент в достижении целей.       — Что сейчас помогает тебе в самоконтроле?       — Пока крови животных мне хватало. Но… Я чувствую, что это не навсегда. У меня из головы не выходит одна и та же мысль, — Уолтер поморщился, обнажая острые клыки, с которых стекала слюна. Его одолевала жажда, Виктор видел это. — Иногда я слышу, как за стенкой дышит моя соседка. Однажды она порезалась, так я смог почувствовать и это. Думал, что сойду с ума.       Он взглядом указал на письменный стол. Край его был словно поврежден некрупным тупым предметом. А рядом окровавленный с одного угла мраморный книжный фиксатор.       — Пришлось ломать себе руку, — он показал тыльную сторону ладони. — Она заживала. И тогда я бил снова. Так каждый раз, только бы не сделать того, о чем я буду жалеть. Я не могу спать. Я не могу есть. Все, что попадает в организм, испаряется, как будто этого и не было. Желудок всегда пуст.       — Домашних животных недостаточно. В них слишком мало крови.       — И где мне на Манхеттене найти бизона? — усмехнулся Уолтер.       — Поезжай за город. Ищи диких животных в лесу.       Журналист нервно рассмеялся, а потом замер.       — Господи… Да ты не шутишь!       — Крови диких животных хватает надолго. Если не расходовать энергию, не пользоваться способностями и жить мирно, можно протянуть пару месяцев.       — Месяцев?       — Да, но не советую. Самоконтроль у тебя ни к черту, раз приходится бить себя, чтобы успокоиться. Оптимально питаться раз в месяц. Если необходимо больше сил, то чаще.       — И многие вампиры так питаются?       — Интересуешься, насколько опустели местные леса? Вампиры и оборотни вписаны в пищевую цепочку, и мир фауны готов к тому, что хищникам нужна еда. Про оборотней тебе говорили?       — Да, но немного.       — Их ни с кем не спутаешь. Запах от них стойкий. Но держись подальше. Они агрессивны, вспыльчивы, непредсказуемы. Тебе может встретиться кто-то адекватный, но это, скорее, исключение, чем правило. Что еще говорил Томас и те другие? Кого еще из вампиров ты знаешь?       — Больше никого. Они звонили, когда нужно было поехать за ними, постоять на стреме. Помогать прятать тела.       — Они упоминали при тебе какие-то имена?       Уолтер задумался.       — Они почти не разговаривали со мной. Я был нужен только в качестве мальчика на побегушках.       — Имя Говард Кроуфорд тебе о чем-то говорит?       — Нет.       — Итан Вуд?       — Нет. Кто это?       — Итан Вуд Князь местных вампиров. Титул условный. По факту это тот, кому лучше не переходить дорогу и не иметь конфликтов. Вуд крайне влиятельный, у него достаточно связей и уважения среди элит. Если он захочет, сможет стереть тебя в порошок, не вставая с дивана.       — А зачем Князь вообще нужен?       — Он поддерживает нейтральные отношения с кланами оборотней и присматривает за порядком. Должен нести ответственность за сохранность тайны нашего существования. Следит, чтобы не возникало неразберихи среди вампиров.       — Его влияние на все штаты? Или только на этот один?       — В Северной Америке четыре Князя. За Вудом восточное побережье вплоть до штатов центральной части.       Разговор продлился еще пару часов. Уолтеру сперва было сложно поверить, что такой, как Виктор, самостоятельно охотится в лесу. Но чем подробнее тот рассказывал о премудростях ловли диких животных, тем меньше сомнений вызывали эти слова. Вампирская иерархия и правила общения вызывали у новообращенного замешательство. В его возрасте он не мог понять, для чего было сохранять архаичные модели общества, но Виктор старательно объяснял, что у живущих сотни и тысячи лет иначе и быть не может, а Итан Вуд наиболее прогрессивный по современным меркам Князь. Про его преступное попустительство и отсутствие превентивных мер Ван Арт решил не говорить.       — Почему ты помогаешь мне? — в конце концов, спросил Уолтер.       — Потому что больше некому. Запиши мой телефон. И позвони, если возникнут проблемы. Но злоупотреблять моим хорошим отношением я не советую.       Едва Виктор вышел, он взглянул на часы. Время поджимало, Мия освободится после заката, и ему необходимо было успеть все подготовить для их свидания. Он уже точно знал, чего хотел, осталось только реализовать это. И найти того, кто поможет с деталями.       — Питт, — произнес вслух Виктор и достал телефон. Быстро найдя номер ассистента Шэрон, он нажал на вызов.       — Здравствуйте, мистер Ван Арт, — поздоровался парень.       — Добрый день. Питт. Мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле.       — Я вас слушаю.       — Я хочу позаимствовать крышу небоскреба на один вечер. Вам по силам это организовать?       Она вышла к машине легкой, почти подпрыгивающей походкой, а крупные локоны, лежащие один к одному, покачивались в такт ее шагам. Мия была прекрасна. Но еще в больший восторг Виктора приводило ощущение, что она отдает себе отчет в этом. С горделивой осанкой, широкой уверенной поступью она двигалась к нему. То поднимала, то опускала взгляд, освещая улыбкой вечерний сумрак улицы. За ее кокетством Виктор был готов наблюдать часами.       — Здравствуй, — произнес он, когда она приблизилась.       — Привет, — голос, точно теплый мед, таящий во рту.       — Ты выглядишь… великолепно. Восхитительно, — он поднял руки повыше и показал ей черную атласную ленту. Мия приподняла брови. — Позволь мне небольшую шалость. Завязать тебе глаза.       Любопытство не позволило ей отказать, и Мия прикрыла веки. После простой манипуляции Виктор поправил прическу девушки, а потом с благоговейным трепетом взял за руку. Усадить девушку в машину не составило труда. Бережно он придержал ее голову, поправил длинный подол платья, чтобы его не прищемило дверью. По дороге Мия молчала, но улыбка не сползала с ее губ. Когда они вышли у небоскреба, она не удержалась:       — Где мы?       — Потерпи немного, скоро увидишь, — ответил он, уложив ее руку на сгибе своего локтя.       Доверчиво вверяя себя в его власть, Мия не боялась шагать. Поступь ее была все так же легка, свободна. Девушка дрогнула, лишь когда двери лифта с характерным звуком закрылись, и он стремительно понесся вверх. На середине пути Виктор развернул Мию и, подхватив на руки, прижал к себе. Она удивленно вздохнула, но не стала сопротивляться. Наоборот, прижалась в ответ.       Двери лифта открылись сразу на крыше, но Виктор опустил Мию только выйдя из застекленного холла. Легким движением он снял ленту и спрятал в карман.       — Ах, — Мия выдохнула, увидев перед собой ночной город, сияющий огнями. То она поднимала голову к небу, то опускала вниз к улицам и окнам. — Виктор, спасибо. Это восхитительно.       Он не смотрел на пейзаж. Виктор не мог оторвать взгляд от Мии, жадно впитывая в себя ее искреннюю радость. Не поворачиваясь, он кивнул струнно-смычковому квартету, и, как заранее было оговорено, сперва соло заиграл скрипач.       — Насколько я понял, тебе нравится живое исполнение. Надеюсь, музыканты не помешают.       — Виктор, это невероятно, — она помотала головой, как будто не могла поверить в то, что видит и слышит. — Чувствую себя совершенно особенно. Все это ради меня.       — Так и должно быть, — его шепот коснулся ее щеки. — Все ради тебя. Вина?       Он взглядом указал на бутылку красного.       — Да.       — Официанта приглашать не стал, — он налил немного в ее бокал и протянул. — Уж очень не хотелось отказывать себе в удовольствии поухаживать за тобой самому.       Мия выпила, и Виктор отодвинул для нее стул, чтобы помочь сесть. Затем изящным жестом убрал металлические клоши с тарелок.       — Виктор, можно я спрошу? — начала Мия, после того, как отведала пару кусочков стейка.       — Конечно.       — Чем ты увлекаешься помимо музыки?       — Как ты понимаешь, за долгую жизнь много хобби можно приобрести. Обобщая, можно сказать, что я увлекаюсь искусством. Зодчество, живопись, поэзия и так далее. А как сложилось, что ты поступила именно в этот университет?       — Это не самая лучшая тема для такого чудесного вечера. Но… Рано или поздно ты все равно узнаешь.       — Если тебе не комфортно, не рассказывай. Я не давлю на тебя.       — Нет, я хочу, — она отложила вилку и нож, а затем поправила белую салфетку у себя на коленях. — Как и все школьники, я подала заявку в несколько университетов нашей страны. Но стипендию мне дали только в Нелли Блай. Поэтому я оказалась здесь. Да. Денег на мое образование родители решили не давать.       — Решили не давать? — уточнил он. Формулировка точно обозначала, что возможность выделить деньги под обучение Мии у них имелась. Но родители выбрали этого не делать.       — Их не устроила специальность, которую я для себя выбрала. Мой папа… — она вздохнула, пожав губы. — Он сенатор в штате Коннектикут, а мама декан Йельской школы права.       — Чарльз Макферсон твой отец? — удивился Виктор.       «Возможно, стоило у Герды купить то досье на Мию, не зря она так намекала. Но уже поздно об этом думать».       — Не говори мне, что ты знаком с ним! — ужаснулась Мия, но тут же замахала ладошками. — Нет, это просто выражение такое. Если вы знакомы, я хочу знать.       — Нет, не знаком. Просто слышал это имя в новостях. Он стал сенатором не так давно.       — Когда я училась в старшей школе, да, — выдавила из себя Мия. — У меня было полное чувство, что это не только у него предвыборная кампания, но и у меня тоже.       — Тебя хотели отправить в Йель?       — Да. Но в тот момент, когда родители думали, что вырастили подходящую кандидатуру, чтобы я, как и отец, пошла сперва в юридическую среду, а потом и в политику… Они в меня так верили. А я заявила, что хочу быть писательницей.       — Представляю их реакцию.       — Нет, скандала не было, если ты об этом. Они были просто в шоке. Открыли свой арсенал аргументов. У них за плечами адвокатские практики, папа долго был прокурором и выступал в судах. Представляешь, что на меня свалилось? — спросила она с улыбкой. — Они хотели, чтобы я пошла по их стопам. Если подумать, ведь так и получилось, правда, не так, как они рассчитывали, — Мия засмеялась, чуть прикрыв рот пальцами. — Они никого в жизни не слушали. Всегда делали, как считали нужным. Вопреки воле их родителей, рано поженились, когда еще учились в Йеле. Мои бабушка и дедушка с папиной стороны терпеть не могли мою маму. У нее мексиканские корни, но она родилась и росла в Штатах. Забавно, что с маминой стороны моего папу тоже не любили. Какими только словами его не называли. «Гринго» самое безобидное из всех. Мой дед до своей смерти так и продолжал с ним говорить на испанском, хотя знал английский язык. Почти шекспировская трагедия, ты оценил, да? — хихикнула Мия, и Виктор ей кивнул. — В общем, родители сказали, что либо будет, как они хотят, либо семьи больше не увидят их никогда. В итоге всем пришлось смириться. И спрашивается… Какая дочь могла родиться и вырасти у таких законченных индивидуалистов, как они? Всю жизнь я видела их пример перед собой. Они пошли против воли своих родителей. Упрямые, упорные и самоуверенные… Если они в чем-то убеждены, будут действовать до конца. Мама и папа никогда не ходили проторенными тропами, но ждали этого от меня?       — Ты рассказываешь о них и улыбаешься. Но я ни разу не замечал, чтобы ты звонила им.       С печалью опустив взгляд, Мия махнула рукой.       — Ну… Как я и сказала, они пошли до конца. Оплачивать «мои глупости» им было не досуг. Я не обижаюсь на них. Понимаю, что они расстроены, ведь «дочь не оправдала надежд», — она пожала плечами. — Но… Я ведь и не должна была. Да?       — Нет, не должна.       — Кое-что мне осталось в наследство от бабушек и дедушек. Но на оплату более престижного университета этих денег бы не хватило. А брать кредит на обучение я не стала, ведь в Нелли Блай мне дали стипендию и место в общежитии, — она задумалась на несколько секунд. — После всего, что случилось, я даже рада.       — Чему же?       — Если б я училась в другом месте… Какова вероятность, что мне прислали бы приглашение на «маскарад вампиров». А если и прислали бы… Может, я бы поехала на тусовку среди элитной молодежи Нью-Йорка.       — Я тоже рад тому, что встретил тебя, — Виктор сжал лежащую на столе девичью ладонь. — Ты думала о том, что когда-нибудь помиришься с родителями?       — Да, наверное, мне бы этого хотелось, — с мечтательными нотками ответила Мия. — Пока все это не завертелось, я хотела закончить обучение, пойти работать, добиться высот в карьере, возможно, известности… Прийти к ним тогда. Мне кажется… Эм. Нет, я надеюсь, что они бы за меня порадовались. Но пока я не знаю, кем стала, что со мной такое… Ехать к родителям не лучшая идея.       — Мы разберемся, — твердо сказал он, хотя понимал, что не имеет никакого представления, где искать информацию о состоянии Мии. Оставалась надежда, что Герда сможет выяснить что-то у намного более старых вампиров в другой части света.       — Виктор, — обратилась к нему Мия. — А что ты думаешь обо мне?       Вопрос прозвучал неожиданно для него.       «Сотканная из света звезд, воплощенная дочь Фрейи, олицетворение любви и бесстрашия. Ты сладкое, безумное наваждение, пойманное в оковы плоти, и я готов пасть ниц перед тобой. Ты совершенство без единого изъяна».       Собственные мысли обескуражили его. Он осознал, как глубоко позволил чувствам к Мие проникнуть в душу. Испугавшись, подобно чахлому жадному старику он спрятал все поглубже и воспользовался ширмой из чужих слов.       — К сиянию луны, красавицы ночной,        Добавлю я тепло, даримое свечой,        Сверканье сахара, осанку кипариса,        Журчание ручья… И выйдет облик твой.       — Дай угадаю. Это Шекспир, — прищурилась Мия.       — Омар Хайям.       — А если не в стихах?       — О тебе говорить в прозе — преступление.       — Вик, — она словно собрала свою смелость в кулак и пристально посмотрела ему в глаза. — Я стараюсь делать, что ты хочешь. Эм… Даже быть послушной.       — Так, — он слегка наклонился вперед.       — Мне это иногда сложно делать, но я пытаюсь. Будет справедливо, если попрошу о сложном для тебя?       — Конечно.       — Тебе сложно говорить о своих эмоциях, но мне это важно. Скажи, что ты чувствуешь?       — Сейчас? — удивился он.       — Да, глядя на меня.       От Мии явно не ускользнула хитрость, которой воспользовался Виктор, и она решила перефразировать свой вопрос. Воспользовалась правилом равноценного обмена. Откажи ей Виктор в этой просьбе сейчас, она сочтет нужным отказать ему потом. И будет права.       Он даже перед самим собой признавал свои чувства не всегда. А если и удавалось, то прятал их как можно дальше от посторонних глаз, как будто это было преступлением. Как будто он не мог себе позволить чувствовать и разбрасываться громкими заявлениями об этом. Виктор завидовал громогласным поэтам, откровенно декларирующим возлюбленным стихи, написанные под действием романического вдохновения. Сам он давно утратил подобную смелость пылающего юного сердца. В голове возникало столько ограничений. Статус не позволял ему запрыгнуть на импровизированную сцену, чтобы вывернуть душу наизнанку. Возраст и опыт останавливали от необдуманных поступков. Даже глупости в его годах если и делать, то осмысленно.       Но Мия смотрела на него непоколебимо. Она обладала намного большей властью над ним, чем Виктор думал раньше. Его это пугало, и одновременно с этим он не мог остановиться.       «Сказать правду — это все, что требуется. Не так уж и много… Но от чего так сложно это делать? Непривычно».       — Я чувствую, что вновь учусь мечтать. Что жизнь стала вдруг важной. Все верно, сложно говорить. Поверь, ты просто заставляешь… сердце биться. А я… Я от этого отвык. Просьба выполнена?       — Да, — в глазах отразилась благодарность.       — И Мия. Падающие с неба звезды, разбивающиеся о скалы волны, восходы и закаты… Луна, что царит на небе ночью, в сравнении с тобой — всего лишь природные явления. Глядя на тебя, понимаешь всю суть слова «красота».       Озвученные чувства словно стали еще крепче и буквально подняли его на ноги. Виктор слегка поклонился Мие и протянул ей руку.       — Позволь пригласить тебя на танец? Прошу… Не против танго? — произнес он и кивнул музыкантам, которые тут же сменили мелодию на подходящую.       — Ого, — ее глаза округлились. — Ты однозначно переоцениваешь мои хореографические таланты.       Мия приняла руку и встала. Виктор подтянул ее ближе к себе и правильно перехватил позицию.       — Не беспокойся, — шепнул он ей на ухо, и Мия виском прижалась к его щеке. — Этот танец темпераментно создан для тебя.       Легкие почти беззвучные шаги тонули в музыке. Всего лишь несколько резких разворотов дали Мии понять, что ей удается попадать в неспешный темп Виктора. Он не делал сложных движений и поддержек. Лишь пару раз наклонил ее, любуясь изящным изгибом шеи. В пластике ей можно было позавидовать, а некоторая неловкость шагов, выдававшая неопытность, очаровывала. В танце с Мией он искал давно уже недоступный ему тип близости. Понимать друг друга без единого слова. Подстраиваться под дыхание партнера. Даже если танец того требовал, они, завороженные собственным влечением, не отводили друг от друга глаза. Будучи вампиром, он не мог опьянеть или затуманить себе разум иным способом, но Мия дурманила его. Ее бесстыдный, совершенно однозначный взгляд обжигал, будоражил. И ей нравилось вести себя с ним так. Мия была самой собой. Оказавшись спиной к музыкантам, в порывистом движении Виктор прижал ее и поцеловал. Нетерпеливо, жадно и совсем забыв о приличиях.       — Спасибо за танец, — он шепнул ей в губы.       — Тебе спасибо.       Они вернулись за столик, а музыканты заиграли нейтральную ненавязчивую мелодию.       — Не только мой темперамент отражает танго, — улыбнулась Мия. — Ты, наверное, много танцев знаешь, да?       — С современными я знаком лишь издалека.       — Не представляю тебя танцующего хип-хоп. А нет, подожди, — Мия мечтательно закрыла глаза. — Всё. Поздно. Я это представила.       Она рассмеялась.       — В твоей фантазии я сделал что-то смешное?       — Скорее, это не в твоем духе. Возникает диссонанс.       — То, что мне немало лет, вовсе не означает, что я далек от современной культуры и совсем ее не понимаю. Да, внешне вампиры не меняются. Застывают в том виде, в котором их обратили. Но разумом мы развиваемся дальше. А состариться умом или выжить из него, как это бывает у некоторых людей в определенном возрасте, мы не способны.       — Так что ты думаешь о современной музыке?       — Она отражает темп жизни современного человека. Конечно, опера есть и до сих пор, и надо признаться, я этому рад. Но включи радио, и ты услышишь песни длительностью примерно в три минуты — это реальность. Задача композитора, поэта, за это время рассказать полноценную историю, законченную и понятную. Раньше зрители никуда не торопились, и могли часами слушать.       — Но ведь люди до сих пор ходят на концерты.       — И там поют все те же трехминутные песни. К примеру, последний написанный Шубертом струнно-смычковый квинтет до мажор длится почти час. И я могу еще много таких произведений тебе назвать. Хотя я понимаю, что играть на инструменте и нагружать связки не одно и то же.       — Но ведь и в опере тоже есть разные партии с разной музыкой. Там же не играет одно и то же с начала и до конца.       — Любишь оперу? — после ее откровений про отношение к поэзии Виктору стало важно знать.       — Да, но если бы не брошюрки с либретто, я бы понимала куда меньше. Вот мюзиклы совсем другое дело.       — Какие ты видела? Дай угадаю. «Кошки»?       — Это было очевидно, — с улыбкой произнесла она. — Я со своими родителями вместе ходила на него. Я вижу, что к мюзиклам ты относишься снисходительно, да?       — Мне по душе опера.       — Какая твоя любимая?       — Это слишком сложно. Я еще в прошлый раз, когда мы обсуждали композиторов, говорил, что невозможно выбрать кого-то одного. Каждый уникален. Так и с оперой. Наверное, ближе всего мне французская. Она понятна, лаконична, рациональна. Но когда я думаю об итальянской… Как можно принизить эту экспрессию, чувственность и пышность? Выбрать Берлиоза и Бизе, но отказаться от Верди и Россини? Нет. А немецкая и русская опера? Мия, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет однозначного ответа.       Девушка рассмеялась, как будто была довольна тем, что вогнала Виктора в ступор перед невозможным выбором.       — Но если вернуться к современной музыке, — начала она, — ты считаешь, что она стала хуже, чем раньше, раз более короткая?       — Вовсе нет. Она просто другая. Кто принижает настоящее в угоду прошлому, ошибается. Ни что из этого не лучше и не хуже. На мой взгляд, правильнее будет порадоваться, что сегодня ты можешь послушать Моцарта, а следующим треком включить Бенни Барта. Но не подумай, что подобные ностальгические причитания удел только современных людей. Помню, как к концу девятнадцатого века, когда опера окончательно изменилась, стала более лиричной, и композиторы писали с сюжетов Шекспира, Гёте, многие зрители возмущались. Романтические истории, им казалось, пусты по сравнению с библейскими легендами или сюжетами про революции и восстания. Стало меньше философии и больше любовной драмы. «Кармен» провалилась при первом показе, зрители не восприняли ее, не поняли. Интриганка, роковая женщина, готовая ценой жизни отстаивать свою свободу и прихоти, оказалась неинтересна высшему свету. И лишь спустя десятилетия после смерти Бизе ее оценили по достоинству. А теперь эта опера считается гениальным произведением искусства.       — По этому принципу бессмысленная попса лет через сто окажется на вершине пьедестала?       — Вот и узнаем, — Виктор многозначительно приподнял уголки губ. — Возвращаясь к тому, что я уже сказал. Каким бы голосистым ни был певец, он не может с одной интенсивностью нагружать связки на протяжении полутора-двух часов, и при этом звучать так же безупречно, как и на записи в студии.       — Только если он не вампир, — улыбнулась она.       — Да.       — Но вампирам становиться знаменитыми — это риск. Сколько лет это может продлиться? Двадцать? Тридцать? А что потом? Ведь пластическая операция не поможет, ведь так?       — Я не знаю, — задумался Виктор. — Во-первых, не уверен, что наркоз подействует. Во-вторых, любые повреждения на теле вампира будут затягиваться. В любом случае, такого, как Бенни, это не пугает. Он живет сегодняшним днем. Я же предпочитаю держаться подальше от этого, и никогда не допускал возможность, чтобы меня запечатлели какие-нибудь репортеры.       — О, — лицо Мии вытянулось. — Ты ведь и правда знал много звезд, бывал на их выступлениях и вечеринках… А что на счет «Студии 54»? Про этот клуб до сих пор столько историй ходит, это ведь легенда! Ты ходил туда?       — Не так часто, как приглашали. Поверь, на практике все было куда более прозаично, чем в рассказах журналистов.       Ответом она явно не удовлетворилась. Мия поняла, что он не договаривает.       — Наверное, мне не стоит выспрашивать про подробности, — она покачала головой и опустила взгляд в пустую тарелку. — Зря я вообще завела эту тему.       — Сама решай.       «О чем ты думаешь?» — пронеслось в мыслях Виктора, когда Мия загадочно смотрела на него. — «О том, как я проводил свое время сорок лет назад в этом безумном клубе? О том, сколько женщин у меня было до тебя?»       — Мия. Что было в моем прошлом, там и остается. Я понимаю, что мы знакомы всего пару месяцев… — он сделал паузу, и Мия ею воспользовалась.       — А кажется, что намного дольше. Столько произошло за это время…       — Да. Ты должна знать, что я наслаждаюсь мгновениями, проведенными с тобой. Где бы мы ни были, чем бы ни занимались.       — Я тоже.       — Тогда… Может, потанцуем? — он протянул ей раскрытую ладонь.       Они вернулись домой за полночь. Виктор предложил Мие чай, и она не стала отказываться. То ли он слишком долго провозился на кухне, то ли день был чересчур утомительным, но как только Ван Арт с подносом подошел к камину, он увидел заснувшую на диване девушку. Сон оказался достаточно крепким, и Мия не почувствовала, как Виктор отнес ее к себе в спальню. Даже когда он бережно снял с нее босоножки и укрыл покрывалом, она лишь устроилась поудобнее.       Несколько минут Виктор просидел рядом с ней, а потом удалился в свою студию. Чувства, переполняющие его, грели бессмертную холодную душу, которая теперь желала пропеть все то, что он преступно удерживал в себе.