remember me

— Семейный ужин? — переспрашивает Чонгук, чтобы убедиться, не ослышался ли. — Ага, — доносится из спальни. Чонгук так и застывает с ботинком в руке, удивленно глядя в дверной проём спальни. Тэхён ненавидит своих родителей всем своим существом, но собирается на семейный ужин. Семейный, мать вашу, ужин. Эта информация не хочет ровно укладываться в голове. И мерзкое чувство внутри уверяет, что ужин закончится не как у нормальной семьи, а очередным скандалом и, не дай Бог, рукоприкладством. Чонгук помнит каждую гематому на теле и лице своего Тэхёна — этакое проявление отцовской любви. Он лично был свидетелем желчью пропитанных слов матери, когда она унижала своего собственного сына просто за то, что двадцать два года назад родила его. Как она подначивала мужа нанести больше ударов, чтобы до сына что-то дошло. Что-то, что они считают правильным. Что-то, что Чонгук считает диким. Тэхён — обладатель самого доброго сердца, раз согласился вернуться в отчий дом спустя три года. Чонгук хочет и может остановить его, но не будет этого делать. Тэхён сам принял это решение, и не ему его останавливать. Только вот если он вернётся домой с побоями, Чонгук без раздумий выпустит всю обойму в старшего Кима — рука не дрогнет. Это желание щекочет нутро уже давно. — Ты-то сам надолго уходишь? — спрашивает Тэхён, выходя из спальни с махровым полотенцем на плече. В тёмных глазах Чонгука вспыхивают искры. Его парень абсолютно голый идёт в сторону ванной, нагло смотрит в глаза, полные горячего желания. Он скользит взглядом по стройному подкаченному телу, облизывая пересохшие губы. Чонгуку кажется, что в квартире резко подскочила температура, но это — влияние Тэхёна. Он готов послать все дела к чертям и взять своего парня тут, в прихожей. Разложить на полу и вбиваться в податливое тело до разрыва голосовых связок. Оставить на песочной коже миллионы маленьких галактик бордового оттенка. Очень хочется искусать любимые малиновые губы до кровавых ранок. Так хочется, что вот-вот сорвётся, потому что Тэхён теперь стоит напротив — на опасно-близком расстоянии. — Я уже не хочу никуда уходить, — хрипит Чонгук, опустив глаза на пухлые губы, манящие и желанные. — Так не иди, — шепчет Тэхён, нарочно медленно облизывая нижнюю губу. — Можем начать тут, продолжить в душе, а закончить в спальне. — Ты же не думаешь, что мы остановимся на трёх локациях? — усмехается он. Чонгук резко прижимает Тэхёна к себе, проводит большим пальцем по манящим губам, чувствуя, насколько сильно изголодался по ним. Чувства внутри взрываются, подобно красочному фейерверку, когда Тэхён быстрым движением головы перехватывает его губы, уносит далеко-далеко от реального мира, бесцеремонно сплетаясь с ним языком. По телу стреляет ток, вызывая приятную дрожь. Чонгук прижимает обнажённое тело ближе, теснее. Чувствует его жар, распаляется им ещё больше. Сердце, готовое выпрыгнуть из грудной клетки, начинает плавиться. Тэхён кусает за нижнюю губу. Его горячие ладони проникают под его футболку, начиная блуждать по распалённому телу. Хмельной мир перед глазами кружит голову, по нервам раскатывая волну нахлынувшего возбуждения. Чонгук не замечает, как оказывается прижатым к стене, подставляя шею под укусы-поцелуи, оставляющие яркие отметины. С губ слетают шумные вздохи, а глаза застилает пелена вожделения. Он ловит руками лицо Тэхёна и уносит обоих в терпкий поцелуй с металлическим привкусом. Терзает мягкие губы и вбирает по-новому, наслаждаясь сладким послевкусием. Тэхён чувствует знакомый аромат апельсина с корицей и усмехается, заглядывая в затуманенные глаза, в расширенных зрачках которых можно с лёгкостью утонуть. Необычайная красота Чонгука кружит голову сильнее, чем элитный алкоголь. Футболка отлетает куда-то в сторону, обнажая идеальное тело по пояс. Тэхён ведёт горячим языком дорожку от ключиц до груди, срывая с любимых губ первый стон. Чонгук сжимает пальцами его мягкие волосы и глубоко дышит от нежных поцелуев, которые он оставляет на каждом миллиметре смуглой кожи. Тэхён действиями просит остаться, а Чонгук никуда и не собирается уходить. Он смотрит на него сверху вниз и откидывает голову, сильно закусывая губу, когда ладонь Тэхёна сжимает колом стоящий член через плотную ткань штанов. Калейдоскоп всех оттенков любви отражается в шоколадных глазах, и Чонгук, заворожённый этой красотой, понимает: из этого плена ему теперь не выбраться. Тэхён встаёт на ноги, не разрывая зрительного контакта со своим пленным, захваченного любовью, проводит указательным пальцем по крепкой груди и наслаждается тем, как Чонгука кидает в дрожь. Одним быстрым движением разворачивает к себе спиной и прижимает ближе, надавив ладонью на рельефный живот. В заднем кармане вибрирует телефон, Тэхён больно кусает Чонгука за плечо, получая от этого дополнительную ласку. Тот глухо стонет, прижимается ближе и получает в знак извинений исцеляющий поцелуй на месте укуса. Он ловко достаёт телефон и смотрит на высветившееся имя, зачитывая вслух: — Хосок. Услышав имя брата, Чонгук по щелчку пальцев приходит в себя и переводит взгляд на входящий звонок. Он совершенно забыл, что должен помочь Хосоку. Тэхён тоже вспоминает об обещанном ужине и заметно расстраивается. Распалили друг друга, а теперь должны расстаться. Он отдаёт телефон и поднимает полотенце с пола. Чонгук несколько секунд прожигает взглядом имя брата, затем отвечает: — Хо, я скоро, — коротко говорит он и сбрасывает, поворачиваясь к уходящему Тэхёну. — Может по-быстрому, Тэ? — Наше «по-быстрому» надолго затянется, Гук, — улыбается тот, повернув голову. — Будет мотивация скорее вернуться домой. Тэхён скрывается в ванной и плотно закрывает за собой дверь. Чонгук отчаянно вздыхает, продолжая бороться с желанием бросить дела и пойти вслед за любимым. Уйти сейчас — это издевательство над собой, но если не пойдёт, подведёт брата. Он прикрывает глаза, слушая, как в душе льётся вода, и свежие следы поцелуев, подаренные дьяволом искусителем, начинаю гореть на коже. «Чон Хосок, я тебя ненавижу», — в мыслях обращается к брату и открывает глаза. Чонгук застёгивает ремень, поднимает с пола футболку и прикрывает ей следы страстных минут, которые они смогли подарить друг другу на прощание. Затем снимает с вешалки кожанку, но выходить не торопится, вспомнив, куда собирается идти Тэхён. — За тобой заехать после ужина? — громко постучав в дверь ванной, спрашивает он. Не заходит, потому что выйти потом уже не сможет. — Нет, сам доеду! — в ответ кричит Тэхён. Ответ его не удовлетворяет, но настаивать не будет. Чонгуку было бы спокойнее лично забрать Тэхёна и предупредить взглядом его отца, чтобы и пальцем не смел трогать. У них взаимная ненависть, убили бы друг друга, представься такая возможность. Возбуждение вытесняют тревога и страх. Пересилив себя, Чонгук покидает квартиру. Чем дальше отходит от двери, тем стремительнее эти два чувства смешиваются между собой и давят на грудную клетку. У него седьмое чувство просыпается и говорит очень плохие вещи. У него действительно есть мотивация вернуться скорее домой. Это не секс, который станет приятным бонусом к окончанию трудного дня, а желание увидеть невредимого Тэхёна с самой яркой квадратной улыбкой на лице. Крепко обнять его, уберечь от всех опасностей. Тэхён сквозь шум воды слышит хлопок входной двери и прикрывает глаза. После неожиданного звонка родителей он сам не свой, но при Чонгуке приходится упорно притворяться, что его совсем не заботит, что родители хотят увидеть сына. Он признаётся себе в страхе перед неизвестным. Чего стоит ожидать от родных людей? Действительно ли они хотят просто поужинать или хотят вскрыть швы старых ран, которые Тэхён упорно сшивал с помощью Чонгука? Он стал спасительным кругом в океане боли, помог не захлебнуться и снова полюбить жизнь. Показал, что любовь может быть без насилия. И что Тэхён не ошибка, коим считают его родители, а самое прекрасное создание природы, созданное ужасными людьми. После душа он открывает шкаф, начиная перебирать вешалки с одеждой. Ужин с родителями это не важное мероприятие и, в его случае — не самое приятное, поэтому хочется выглядеть максимально просто. Тэхён выбирает чёрные зауженные джинсы с разрезами на коленях и такого же цвета рубашку — всё же это ужин. Критично осматривает себя в зеркале и устало вздыхает. Влажные волосы небрежно спадают на лоб, создавая неопрятный образ. Тэхён приводит их в порядок, наносит любимый парфюм и снова осматривает себя. В целом — неплохо. Не хватает только улыбки, но она не входит в комплект сборки на семейный ужин. Он бросает взгляд на комод, где лежит оружие с заполненным магазином. Внутри что-то кричит взять с собой, но Тэхён знает, что не сможет применить его в качестве самозащиты. Не сможет выстрелить в родного отца. Рука не поднимется. Всю дорогу он не перестаёт нервничать и накручивать себя. С момента звонка отца прошло два дня. Всё это время Чонгук отвлекал от тревожного чувства, но сейчас оно целиком захватывает тело и разум. Хочется вернуться домой и запереться. Никого не впускать, остаться наедине с собой и постараться одержать победу над давним страхом, который не даёт покоя. Но вместо этого Тэхён около двадцати минут стоит возле личного Ада, в окнах которого горит свет. Сердце колотится так, словно готовится пробить грудную клетку. Если с Чонгуком это приятное чувство, в этой ситуации — больно. Он смотрит на бардачок, в котором таится матовый «Глок 17» девятого калибра. Тэхён всё-таки вернулся за ним для личного успокоения. Чонгук бы одобрил. Он делает глубокий вдох и собирается выходить из автомобиля, но ощущает короткую вибрацию в заднем кармане. Рука сама тянется назад, вынимая телефон. Jungkook: Удачи. Тэхён поджимает губы, взглянув на дом. Знает, что Чонгук недоволен, что он согласился прийти после всего, через что пришлось пройти. Тэхён и сам недоволен своим согласием, но почему-то уверен, что выбора у него не было. Голос отца до сих пор наводит страх и все места, куда приходились удары, начинают жечь. Тэхён чувствует это жжение по всему телу. Taehyung: Спасибо. Будь осторожен. Jungkook: Ты особенно. Taehyung: Я люблю тебя. Тэхён чувствует необходимость написать это, после чего становится легче и он приободряется. Неважно, что Чонгук далеко. Тэхён чувствует себя в безопасности. Он выходит из автомобиля и идёт к дому. Флешбэки стреляют в голову с особым удовольствием, причиняя боль. Тэхён старательно игнорирует их, уверяя себя, что стал сильнее. Чуть что — молчать не будет, не позволит снова причинить себе вред как внутри, так и снаружи. Он поправляет рубашку и трижды стучит в дверь. По ту сторону слышатся громкие шаги, отдающиеся эхом в сознании. Вдох. Выдох. Вдох… Тэхён поднимает голову, когда дверь открывают, и встречается с суровым взглядом отца. Они смотрят друг на друга секунд пять, а ему кажется намного дольше. Сзади подходит мать с приторной улыбкой на лице. Она легонько отпихивает мужа в сторону и набрасывается на сына с крепкими объятиями. Тэхён застывает, продолжая смотреть в опасно-спокойные глаза отца. Хорошо играют или действительно рады видеть спустя три года? — Тэхён-и, мальчик мой, — шепчет мама, всё крепче обнимая его. — Мы так скучали. Она отлипает, держит за плечи и осматривает сына с ног до головы, отмечая заметные изменения: от худощавого зашуганного мальчишки и следа не осталось. Теперь перед ней крепкий здоровый мужчина, с более-менее восстановленным ментальным здоровьем. От прошлого Тэхёна остались только шоколадные глаза, слегка отличающиеся формой. Это не бросается в глаза, на первый взгляд даже незаметно. Только если часто смотреть в глаза, можно заметить эту изюминку. Однако, несмотря на этот небольшой дефект, многие говорят, что Тэхён выиграл генетическую лотерею. — Ты изменился, — озвучивает повисшее в воздухе отец. Его голос остаётся холодным, давая понять, что изменился только Тэхён. — Проходи, сын. Он отходит, приглашая войти домой. Мама обхватывает за талию и ведёт внутрь, начиная рассказывать, что приготовила на ужин. Отец провожает их взглядом и закрывает дверь. Тэхён ощущает себя мушкой, попавшей в липкую паутину. Он осматривает дом, отмечая для себя новые предметы в виде пары ваз и картин. Остальная обстановка не поменялась. Он заходит на кухню. У окна стоит накрытый стол с различными блюдами и бутылкой красного вина. Внутри бьёт тревога, сигналами говорит бежать. Тэхён чувствует, что ничего не изменилось.

***

Чонгук уже минут пять смотрит в свой телефон, освещая тёмный район широкой улыбкой. Три слова, которые Тэхён написал ему, одаривают крыльями и возносят к небесам. Сердце совершает кульбит, трепещет от нежности. Влюблён так же бесповоротно и безрассудно, как и прежде, как будет любить ещё очень долго. И хочется громко прокричать об этом, чтобы все в этом мире узнали о его любви. Пусть все знают, что Чон Чонгук — самый счастливый человек. Jungkook: Я люблю тебя сильнее, больше и безрассуднее. Вместо крика он отправляет своё признание смс-сообщением. Он готов спорить, чтобы доказать написанное, но это будет напрасно. Они любят друг друга одинаково сильно, что равно безумству. Вопреки всем законам любви, создают свой собственный, который существует только для них двоих. — Эй, парень, там, в твоих фантазиях, так хорошо? — вырывает из душевных глубин знакомый голос. Чонгук вздрагивает, поворачивая голову на своего спутника. Тот смотрит на него с лёгкой понимающей улыбкой и озорством во взгляде. Он смущённо отводит глаза и прячет телефон в карман, отрезая себе возможность кинуть дело и умчаться за Тэхёном, чтобы потом вместе уехать куда-нибудь подальше ото всех. Чтобы только он, Тэхён и их любовь остались наедине друг с другом. — Там лучше, чем здесь, — тихо произносит Чонгук, поднимая глаза на ночное небо. — Там всегда будет лучше, чем где-либо ещё. — Найти своего человека в этом гнилом мире очень сложно, — сводит брови к переносице Чонин, устремив взгляд вдаль. — А если нашёл, вцепись в него мёртвой хваткой и не отпускай никогда. Второго такого найти не сможешь. — Не будет второго, — уверенно заявляет он. — Только один-единственный до последнего вздоха и после. Чонин улыбается, кивая головой. Он точно знает, что Чонгук никогда не отпустит своё счастье, и, вопреки всему, будет держаться за него зубами, когтями — да чем угодно. Только не отпустит. Телефон коротко вибрирует от нового сообщения, Чонгук достаёт его в надежде получить ответ от любимого, но слегка расстраивается от имени брата на экране. Hoseok: Никаких поблажек, Чонгук. Либо деньги, либо встреча с прадедами. Jungkook: Понял. Сообщение брата полностью возвращает в реальность, вытеснив всё тепло. Чонгук прячет телефон и достаёт оружие. Подрабатывать коллектором в семейном бизнесе для него не в новинку. Так уж получилось, что однажды он сам вызвался взыскать игорный долг у одного богача весьма недипломатическим способом. После того случая не многие рискуют дойти до того, чтобы вместо звонка терпеливого Хосока по их душу пришёл его младший брат. Но один всё же рискнул. Сегодня в восемь вечера должна состояться встреча с сутенёром по имени Ван Хонг, который уже второй месяц обещает погасить свой игорный долг в размере пятьсот тысяч вон вместе с нагоревшими процентами за просрочку. Возможно, Хосок смог подождать ещё месяц, если бы не всплыла информация, что страдающий лудоманией Хонг играет в подпольных казино. На встречу с Чонгуком он согласился не сразу, лишь через неделю, и сам выбрал место: на конце города, в каком-то заброшенном районе Сеула, где совершенно нет людей. Хосок тогда счёл это подозрительным и готов был назвать своё место для проведения встречи, но Чонгук настоял, чтобы желание должника было выполнено. Если Хонг хочет умереть в безлюдном месте, пусть так и будет. На часах восемь пятнадцать, горизонт до сих пор чист. Чонин не сводит с него хмурого взгляда. Он был хорошим другом отца, и после его смерти остался верным их семье. Свою построить он так и не смог. Всем говорит, что не нашёл ту самую, а Чонгук видит в его глазах давнюю боль. Что-то мучает сердце и не даёт обрести покой. Может, когда-нибудь он расскажет, что послужило этому причиной. — Сукин сын опаздывает, — сердится Чонин. — Думаю, западню готовит. — Эта трусливая крыса не рискнёт, — спокойно говорит Чонгук, разминая шею. — Оттягивает момент, не больше. Даже если не явится, буду только рад. — Чему? — складка меж тёмных бровей старшего становится глубже. — Долг он не собирается возвращать. — Сегодня мне как никогда домой хочется, — задумчиво произносит он, зацепившись взглядом за одинокий фонарь с мигающей лампочкой. — К Тэхёну. Тревожное чувство снова берёт верх над рассудком, становится труднее скрывать его под холодной маской спокойствия. Тэхён прямо сейчас ужинает с дикими гиенами, которые в любой момент могут разорвать его. Снова сломают, растопчут и выбросят в жестокий мир. От всплывшего перед глазами лица Тэхёна из прошлого, злость стреляет электрическими зарядами по телу. Чонгук крепко сжимает кулаки, пытаясь унять её. Пусть гиены только попробуют сделать Тэхёну больно — убьёт. После сообщения брата телефон молчит. Чонгук всё больше начинает уверять себя, что с Тэхёном что-то случилось. Может в эту самую минуту, пока он дожидается должника, из его любимого ногами выбивают жизнь. Он готов сорваться с места и поехать за Тэхёном, но приближающийся звук автомобиля даёт отрезвляющую пощёчину, и холодная маска снова закрывает собой настоящие чувства. Из-за тёмного горизонта выезжают два тонированных «Шевроле Тахо», рассекая густую темноту ночи яркими фарами. Чонгук выпрямляется и делает два шага вперёд. Чонин остаётся позади, готовясь в любую минуту точным выстрелом всадить пулю в голову сутенёра. Пусть тонированное стекло скрывает лица сидящих внутри, он чувствует крысу. Внедорожники останавливаются в пяти метрах от Чонгука. Ван выходит из первой в бордовом вельветовом костюме с идеальной укладкой и начищенными до ослепительного блеска оксфордами. На его вытянутом смуглом лице приятная улыбка, будто он приехал на дружескую встречу, а не отдавать долг. Чонгук нутром чувствует, что за этой улыбкой таится злой умысел. Безлюдное место выбрано неспроста. Остаётся понять, что задумала эта грязная крыса. — Чон Чонгук! — восторженно приветствует Хонг, сверкнув острым взглядом. — Наслышан о младшем отпрыске Кристофера. Жаль, что лично познакомиться не успели. Чонгук сухо усмехается, получив удар по лицу от слов сутенёра. Давить на внутренние раны — это наивысшее проявление слабости. Прошёл тот период, когда от одного упоминания имени отца из грязных уст он мгновенно терял контроль. Теперь это не то слабое место, на которое можно надавить и сломать. — Похвально, что ты так подготовился к нашей встрече, изучив мою биографию, — парирует он. — Надеюсь, деньги ты тоже успел насчитать. — Ах, деньги, — усмехается сутенёр. — Да, деньги я привёз. — Тогда зачем эти прелюдии? Хонг кладёт на грудь руку с толстым золотым перстнем на указательном пальце, выражая фальшивое изумление. — Мы можем с тобой минутку поболтать? — Болтать — это по части Хосока, а со мной коротко и по делу, — ясно даёт понять Чонгук. — Отдавай долг, и прощаемся. — Я привёз часть денег, — вдруг заявляет Хонг. — У меня проблемы в бизнесе, всю сумму сразу погасить не могу, если бы вы хо… — Ты думаешь, что меня интересуют твои проблемы? — перебивает он. — Ваш долг висит уже два месяца, наше терпение кончилось, господин Ван. Вы знаете наши правила и нарушаете их. Хонг молчит, не переставая давить из себя мерзкую улыбку. Самого уже тошнит от неё, но приходится продолжать играть, чтобы выйти сухим из воды. Из второй машины выходят два мощных амбала с оружием в руках. Они становятся позади него и смотрят каменными лицами на Чонгука. Чонин напрягается и подаётся вперёд, чтобы в случае необходимости принять удар на себя. Чонгук останавливает его вытянутой рукой и сам хищником надвигается на крысу. Если Хонг думает, что может запугать парочкой перекаченных мужланов, то снова мимо. Он из другого теста слеплен. Пока те руку с оружием поднимут, Чонгук уже всадит обойму в ужасный костюм их господина. — Время отдавать долг, — изрекает он, прожигая хитрые глаза сутенёра холодом. — Принесите кейс с деньгами, — велит тот, не разрывая зрительный контакт. Из внедорожника выходит высокий мужчина с небольшим чемоданом чёрного цвета. Он не из охраны, вероятнее всего, является правой рукой Хонга. Мужчина, чьё лицо пестрит равнодушием, отдаёт кейс своему господину и отходит в сторону, заводя руки за спину. Хонг молча протягивает кейс с деньгами коллектору и ждёт реакции. Но вместо Чонгука деньги забирает Чонин и открывает чемодан, осматривая содержимое. — Половина, — сообщает он и закрывает кейс. — Всё, что у меня есть, — объясняет Хонг. — Остальное будет позже. — Две недели на сборы оставшейся суммы и плюс пять процентов задержки, — уведомляет Чонгук. — В случае задержки проценты возрастут вдвое. Глаза сутенёра становятся размером с яблоко, когда в уме происходит подсчёт итоговой суммы. Он буравит взглядом спину уходящего коллектора, краснея от нахлынувшей злости. Его жаба душит от отданных денег. Хонг соврал о проблемах в бизнесе, надеясь на проявление жалости и понимания со стороны Чонгука, но ошибся. А все ошибки, мешающие ему жить в своё удовольствие, он привык устранять. — Я вас понял, господин Чон, — с ненавистью цедит Хонг. Чонгук не задерживается больше ни на минуту, садится в машину и ослепляет сутенёра яркими фарами. Чонин садится на пассажирское, и они покидают район. — Ублюдки, — кидает им вслед Хонг и разворачивается к своим людям. — Мои деньги окупятся смертью младшего господина. Луи, — обращается к главному головорезу, — сделай всё красиво. Луи склоняет в почтении голову. Хонг провожает взглядом направившийся следом внедорожник и давит ядовитую улыбку, оставшись довольный своим приказом. Его наёмники сделают всё идеально, он не сомневается. Не стоило Чонгуку диктовать свои условия.

***

Чонгук нервно барабанит пальцами по кожаному рулю, ожидая, пока пешеходы перейдут дорогу. Встреча с должником прошла гладко, он может расслабиться, что в этот раз не пришлось марать руки. Но чувствует напряжение Чонина, который всем своим видом демонстрирует недовольство, сжимая в руках кейс с деньгами. С грязными деньгами, которые получены унижением. Чонгук наслышан о процветающем бизнесе господина Вана: о том, как он отыскивает молоденьких красивых девушек по всему миру и принуждает заниматься проституцией, чтобы набить свои карманы деньгами. Имея ценные связи, он легко обходит проблемы с законом и не даёт опорочить своё и без того грязное имя. Люди, готовые ради большой суммы косвенно разрушать чужую жизнь, не чувствуют свою вину. Гниют изнутри, отравляя своим существованием мир. Светофор меняет цвет, и «Вантаж» трогается с места. Обсуждать встречу совсем не хочется, но сидеть в напряжённом молчании невозможно. Чонгук сворачивает к обочине и глушит двигатель. Пусть сейчас Чонин выскажется, и дело с концом. — Твой брат будет недоволен, — начинает тот. — Ублюдок задержал выплату на два месяца, и ты ему ещё дал отсрочку на две недели. Это слишком великодушно с твоей стороны, Чонгук. Чонгук молчит, задумчиво поглаживая пальцами пересохшие губы, и кидает взгляд на боковое зеркало заднего вида. Брату он объяснит свой поступок, а вот Чонину, который до сих пор придерживается старых правил, объяснить это будет сложно. Во избежание конфликта уместнее будет просто выслушать его мнение и забыть. Спорить со старшими — это как об стенку головой удариться. Даёт только головную боль. — Нужно было запугать этого шакала и потребовать всю сумму, а в худшем случае пустить пулю в лоб. Он сейчас расскажет своим дружками, насколько вы с братом милосердны, а дальше что? — задаёт риторический вопрос Чонин, глядя на сосредоточенного Чонгука. — Кристофер бы этого не одобрил. — Кристофера больше нет, Чонин, — говорит Чонгук, хмуро посмотрев на него. Попрекать отцом это лишнее. — Он мёртв. Старые правила остаются в прошлом. Напряжение, которое должно было уйти, становится ещё больше. За сегодняшний вечер отца упомянули уже дважды, будто бы нарочно хотят разодрать зажившие раны. Чонгук устало вздыхает и прикрывает глаза. Отец был для него идеалом и остаётся им до сих пор. Но когда начинают сравнивать, это ужасно раздражает. Он никогда не был похож на отца и никогда не будет. Кристофер бы точно не хотел, чтобы его сыновья во всём походили на него. Он не был святым, и жизнь его идеальной назвать никак нельзя, но всё в прошлом. Дети — его наследие и продолжение, а не копия. — Отвези деньги Хосоку, — просит Чонгук. — Я подъеду позже. — Куда ты? — нахмурившись, спрашивает Чонин. — В баре дела. Чонин коротко кивает и выходит из машины, направляясь в сторону подземной парковки, где оставил свой автомобиль. Отсюда до казино минут двадцать пешком, но разгуливать по ночному Сеулу с кейсом в руках — не лучшая затея. Им обоим сейчас нужно остыть, чтобы недомолвка не переросла в ссору. Чонгук выезжает на трассу и сворачивает в другой район, где меньше машин. Он набирает скорость и смотрит в боковое зеркало, замечая следующий по пятам тонированный «Шевроле Тахо». Сутенёр отправил своих псов по его душу. Он заметил их ещё на светофоре, но не стал подавать виду, — чтобы Чонин ни о чём не догадался, — а тормознул у обочины, чтобы убедиться в своих догадках. Чонгук сухо усмехается и увеличивает скорость, двигаясь по прямой. Впереди должна быть заброшенная текстильная фабрика, где он сможет без лишнего шума устранить ублюдков. Луи следует прямо за своей жертвой, следом набирая скорость, и говорит своим подручным готовиться к нападению. «Вантаж» скрывается за поворотом, а оружие в руках убийц в боевой готовности. Чонгук выходит из автомобиля и бежит к развалинам. Он аккуратно входит внутрь строения, бегло осматривается и бежит на второй этаж, слыша, как тормозят колёса «Шевроле Тахо». Сердце ускоряет свою работу то ли от упорства, то ли от волнения. Он догадывался, что Ван так просто деньги не отдаст, и был готов начать перестрелку ещё на том пустыре с одиноким фонарем, но не сейчас. Чонгук заходит в один из цехов, прикрывая нос тыльной стороной ладони от мерзкого запаха сырости и пыли. Проходит к выбитому окну и осторожно выглядывает, оценивая ситуацию: его автомобиль осматривает один, ещё двое стоят и о чём-то переговаривают, а самый главный осматривает территорию. Четыре против одного. Чонгук аккуратно, глядя под ноги, двигается к дальнему окну. Вокруг столько различного мусора и камней, сломать себе что-нибудь или подцепить какую-нибудь заразу — раз плюнуть. К счастью, в последнем окне выбито стекло, открывая возможность завалить одного из головорезов. Чонгук выбирает удачную позицию и целится прямо в голову амбалу, который осматривает его автомобиль. Руки крепко сжимают рукоять пистолета, палец в любой момент готов нажать на курок. Мысли в голове путаются в один огромный клубок. Он выдыхает оставшийся в лёгких кислород и задерживает дыхание, получая нужный момент для атаки. Пуля беззвучно вылетает из ствола, резво рассекая пространство своей скоростью, и с хлюпающим звуком впивается в висок врагу. Чонгук сразу прислоняется спиной к стене, опустив оружие. Глушитель предотвратил демаскировку, поэтому у него есть шанс сменить локацию и остаться незамеченным. Остаются трое, что делает его шанс выжить чуточку выше. Луи внимательно сканирует фабрику. Враг не глуп, лишний раз шуметь не будет. Чонгук принял правила игры и готов идти до конца, что вызывает у него довольный оскал. Он жестом указывает своим людям идти внутрь, а сам идёт в обход к чёрному входу в надежде, что тот доступен. Пусть Чонгук убьёт его людей — встреча с главным боссом останется на закуску.

***

В Аду черти затаились. Смотрят из тёмных углов и посмеиваются, вкушая страх. Тэхён слышит их смех и пытается стойко держаться, игнорируя всплывающие моменты прошлого. Оно никуда не уходило всё это время. Притаившись, сидело в уголке и ждало подходящего момента, чтобы ударить посильнее. По центру стола сидит главный герой его личного фильма ужасов под названием «Семья». Отец молча пережёвывает мясо и запивает кроваво-красным вином, выглядя при этом непринуждённо, будто его совсем не злит, что Тэхён весь вечер молчит. Единственный человек, который хорошо отыгрывает свою роль в этом театре плохих актеров — это мать. Она рассказывает неуместные истории о детстве Тэхёна, когда он был ещё совсем малышом. Как он любил рисовать яркие картинки акварельными красками и как весь перепачканный этими же красками полз к ней, забавно лепеча что-то на младенческом языке. Она единственная заливисто смеётся, изображая детские звуки, что в любой другой семье вызвало бы смех и умиление, а в их — лишь тишину, разбавленную звуком льющегося вина. Тэхёна тошнит от этого лицемерия. К чему вся эта фальшивая картинка нормальной семьи? Почему мать ведёт себя так, будто она самый невинный человек в этом мире? Зачем прячет свой истинный лик? Он перестаёт терзать вилкой салат и откидывается на спинку стула, с вопросом смотрит на людей, подаривших жизнь. Отец останавливает свою трапезу и, держа в руках столовые приборы в виде вилки и ножа, смотрит на него в ответ. Смеётся глазами, когда губы поджаты в сплошную линию. Выжидает, когда Тэхён наберётся смелости сказать то, о чём думает. Напрасно думает, что не сможет. — Долго этот цирк продолжаться будет? — интересуется Тэхён, переводя равнодушный взгляд на притихшую мать. — Что вы от меня хотите? — Тэхён-и, — мнётся та, поглядывая на мужа. — Хватит лицемерия, — мама, вслух так назвать язык не поворачивается. — Это некрасиво с твоей стороны, сын мой, — голос отца черствеет с каждым сказанным словом. Он крепко сжимает столовые приборы, чуть ли не сгибая металл. — Мы — твоя семья. Ты должен уважать нас. — Я вам ничего не должен, — грубо заявляет Тэхён, теперь уже без опаски заглядывая в искрящиеся злобой глаза отца. — Ты больше не имеешь надо мной власти. — Тэхён! — осекает мать, хмурясь. — Не забывай, с кем разговариваешь! — Ну вот, — усмехается он, — теперь я узнаю тебя. Мать на секунду теряется, словно запутавшись, какую роль она сегодня играет, и опускает взгляд, замолкая. Она уже чувствует, как демоны начинают выползать из тёмных углов, становясь за спиной своего хозяина. Бешеные, голодные, готовые изорвать душу. Она знает, каково это — быть кормом бесовским; почувствовала за три года жизни один на один с мужем, каково это — быть на месте сына. Тэхён снова не понимает, что происходит. Мать, как подбитая собака, притаилась и молчит. Злоба отца заполоняет небольшую кухню, но он не пытается выместить её. Тоже молчит, видно, как сдерживает себя. Тэхён резко встаёт из-за стола, стул с грохотом падает на пол. Уйти так просто теперь нельзя, но вдохнуть свежего воздуха просто жизненно необходимо. Он выходит на задний двор, опускаясь на первую лестничную ступеньку, и достаёт пачку сигарет. Хочется растворить мысли в никотине и забыться на минуту. Тэхён достаёт сигарету, крутит в пальцах и резко сминает, выбрасывая в кусты гортензий. Противные цветы никогда не нравились. В этом месте противно всё. Даже воздух тут пропитан ядом. Чем дольше Тэхён находится в родительском доме, тем больше отравляет себя. Он поднимает глаза к небу, всматриваясь в темноту. Взгляд любимых глаз оттуда смотрит, напоминает, что за выплывшей ненавистью таится любовь, которая вместо крови по артериям течёт. Тэхён начинает улыбаться, чувствуя, как токсины ненависти испаряются. Снова становится хорошо, потому что в мысли заглядывает Чонгук. Любимый человек даже на расстоянии способен согреть и утешить. Рука сама нащупывает в кармане телефон и достаёт. На экране висят два сообщения: одно от лучшего друга, а второе от Чонгука. Он без раздумий открывает второе, уверяя себя, что Юнги не обидится, если получит ответ немного позже. «Я люблю тебя сильнее, больше и безрассудней», — снова и снова прокручивает в мыслях сообщение любимого. — Готов спорить с тобой, Чонгук-и, — улыбается Тэхён. — Знаю, что бесполезно, потому что любим одинаково сильно, и я чертовски сильно хочу ощутить твоё тепло в своих объятьях. Тэхён снова смотрит на звёзды, они напоминают блеск ночных глаз. Он напрочь забывает обо всём и расплывается в дурацкой улыбке, будто ему всего шестнадцать. Насколько сильно человек может любить? Безгранично. Настоящая, искренняя любовь, идущая прямо из сердца, имеет начало, но не имеет конца. Она рождена для того, чтобы вечно согревать холодные сердца и соединять одинокие души, заблудшие в жестоком мире. Сколько бы Тэхён не признавался в своей любви Чонгуку — этого мало. Просто слов недостаточно, чтобы выразить всё, что таится внутри. Закрытое от посторонних глаз за холодной коркой льда, чтобы никто не посмел дотронуться до пламени, медленно перетекающего в пожар. Только одному позволено касаться обнажённой души, которая совсем не ожоги от огня получает, а исцеление. Тэхён ещё минут пять сидит, любуясь звёздным небом, потом поднимается и мнёт пачку сигарет. Они не помогут даже на минуту отойти от мыслей о родителях, которые снова лезут в голову. Он выкидывает смятую пачку в гортензии и возвращается обратно к семье, от которой только одно название.

***

Чонгук, затаив дыхание, прячется за полуразрушенной стеной в бывшем цеху текстильной фабрики и прислушивается к чужим шагам. Они становятся всё ближе и ближе. Он готов напасть первым, но из-за бешеного сердцебиения и спутавшихся мыслей сделать всё точно и без изъянов не получается. Головорез появляется слишком неожиданно, начиная стрелять без остановки. Отточенные реакции действуют автоматически: Чонгук увиливает в сторону, сумев остаться без дырок в теле, затем вырубает врага ударом в основание черепа, и тот падает на пыльный пол. Второй головорез оказался сообразительней своего напарника, он без промедлений стреляет точно в Чонгука, сумев попасть в плечо. Жгучая боль проходит по всей руке, отдавая неприятной пульсацией. Чонгук стреляет в ответ, сжав зубы. Тот вовремя успевает спрятаться за железной колонной, что даёт ему возможность вернуться к старому укрытию. Он крепко сжимает кровоточащую рану, проклиная Хонга. Как только выберется отсюда, лично разнесёт его бордель и заставит мучиться перед смертью. Головорез снова стреляет, Чонгук — в ответ, слыша, как пули вгрызаются в железо. Рядом лежащие тело начинает подавать признаки жизни, привлекая к себе внимание. Чонгук бьёт подошвой по голове и убивает. Осталось двое из четырех. Он чувствует лёгкое головокружение от потери крови и встряхивает головой, фокусируя зрение на здоровой руке. Пролетевшая мимо пуля напоминает, что сейчас не время расслабляться. Чонгук стреляет в ответ и перебегает на другой конец стены. Оттуда можно обойти противника со спины. Он двигается как можно тише, слушая, как громкие выстрелы разносятся по пустому помещению. Рана не даёт о себе забыть ни на минуту, обжигая тело острой болью. Чонгук прислоняется к стене, осторожно выглядывает и целится в спину. Палец быстро жмёт на курок, и вылетевшая пуля сваливает головореза на пол. В пыльном, омытом кровью помещении оседает тишина. Чонгук льнёт к стене, глубоко вздыхает и бросает взгляд на плечо. Куртка пропиталась кровью, футболка под ней прилипла к ране, причиняя жуткий дискомфорт. Он стучит затылком об стену, ругая себя за несобранность. Собственный прокол мог лишить жизни, попадись более опытный противник. Остаётся избавиться от последнего ублюдка, который вряд ли прибежит на звуки стрельбы. Чонгуку придётся идти самому. В этом квесте на кону стоит собственная жизнь, Чонгук должен одержать победу. Луи не прячется, он терпеливо ждёт у чёрного входа, выкуривая крепкую сигару. Всё идёт по плану, поэтому его губы растягиваются в хищном оскале. Чонгук видит через окно парящий дым в ночном небе и задерживается на нём, вглядываясь через дымку в мрачные глубины. Там маленькие огоньки горят, миллионы людских надежд тлеют в небе. Там и его горит, напоминая о самом ценном. Он прикрывает глаза, видя пред собой самую яркую улыбку, которая заряжает звезду надежды светом. Тэхён, должно быть, уже ждёт его дома и волнуется, борясь с собой, чтобы не начать звонить. Он всегда волнуется, когда узнаёт о «специальных» поручениях Хосока для брата, и обязательно после того, как Чонгук с успехом возвращается, высказывает кучу недовольств им обоим. Хосок всегда молчит, понимающе кивая на каждое слово, а Чонгук улыбается и тянется обнять своего разъярённого тигрёнка, остужая пыл нежным поцелуем и заверяя, что всё в порядке. И в этот раз так будет. Чонгук уверенно кивает, подтверждая собственные мысли, и следует к чёрному выходу преодолевать последнюю преграду перед встречей с любимым. Вернётся в любом состоянии, но живым. Вернётся к любимому и улыбнётся, словно пуля — всего лишь царапина. Он достаёт магазин и насчитывает четыре патрона из двенадцати. Не густо, но если сделать всё правильно, хватит и одного. Чонгук спускается по лестнице и здоровой рукой пихает рыхлую дверь, встречаясь взглядом с наёмником. У того в глазах читается уверенность, а довольная улыбка, напоминающая больше оскал, кричит о победе. Луи бросает сигару под ноги и утрамбовывает в землю. Прохладный ветер колышет полуголые ветви старого дуба, нашёптывая на ухо обоим нечто своё. Чонгук спускается по железной лестнице, пытаясь выпрямить плечи, но тут же ссутулится от сковывающей боли. Луи усмехается, наслаждаясь раненым щенком. Уязвим как никогда. Один выстрел навсегда похоронит Чон Чонгука на территории Богом забытой фабрики под старым дубом. — Знаешь, в близких кругах ты смог заслужить авторитет, — говорит Луи, ловя на себе вопросительный взгляд. — А наяву — мальчишка с раздутым самомнением, который ничего из себя не представляет. Чонгук не отвечает. Из-за сильного головокружения перед глазами всё плывёт. Он пару раз крепко жмурит глаза и старается сфокусировать зрение на проблеме в лице наёмника. Плевать ему на эти речи. Скорее бы вернуться к семье. — Ты можешь не волноваться, — скалится наёмник. — Я зарою тебя настолько глубоко, что ни одна собака следа не отыщет. Никто никогда не узнает, где ты будешь гнить. — Меньше слов — больше дела, — хрипит Чонгук и, превозмогая боль, разводит руки в стороны, давая противнику шанс воплотить задуманное. Луи поднимает оружие и за несколько шагов сокращает расстояние между ними. Холодный металл обжигает колотящееся сердце. Кажется, игра с одним-единственным концом подошла к концу, и победа отдана в руки наёмнику, пока сильный удар в скулу не оттягивает момент чужого триумфа. Чонгук от неожиданности валится на землю, налегая раненым плечом, и истошно стонет от новой болевой волны. Луи упивается его мучениями и хватает за плечо, сильно сжимая открытую рану. Чонгук выпучивает глаза и не сдерживает крика, когда он большим пальцем раздирает дыру от пули, проталкивает её глубже. — Ты думал, что сдохнешь так просто? — смеётся Луи. Крики щенка — услада для слуха. Он надавливает сильнее и крутит пальцем внутри, ощущая тепло чужой плоти. — Я люблю наслаждаться страданиями своих жертв, Чонгук. Чонгук на грани потери сознания от зверской боли, но назло будет держаться до последнего. Ему хочется онеметь, чтобы не доставлять удовольствие наёмнику своим воплем. Яркая звезда на тёмном небе начинает медленно угасать, а вместе с ней и надежда. Он прикрывает глаза, чувствуя, как Луи отпускает плечо и нависает сверху. Рвано дышит, стараясь сконцентрироваться на чём-нибудь хорошем. Наёмник не даёт и этого сделать, ногой ломая рёбра. А следом, словно сорвавшись с цепи, начинает наносить удары по всему телу. Чонгук харкается кровью, ощущая, как горит каждая клеточка, сжимая зубы до скрежета. Луи смеётся, наслаждаясь любимым делом. Его ботинки теперь блестят от вражеской крови — загляденье просто. — Ты ещё дышишь? — удивляется он, хватая Чонгука за чёлку. Теперь Чон Хосок с трудом узнает в этом кровавом месиве лицо собственного брата, если, конечно, сможет найти его прежде, чем черви сожрут. — Это мы сейчас исправим. Луи перезаряжает пистолет и спускает курок, навсегда прощаясь с человеком по имени Чон Чонгук. Затем достаёт телефон и звонит обрадовать своего господина. — Чон Чонгук в прошлом, — коротко сообщает он и идёт к внедорожнику, получая дальнейшие распоряжения. «Шевроле Тахо» покидает территорию фабрики и скрывается за поворотом. А в небе одна звезда дотлевает среди миллиона других. Ветер закутывает в свои холодные объятия, нашёптывая колыбельную смерти. В его зловещем вое неровное сердцебиение пытается донести о жизни. Медленно угасающей жизни. Наёмник не убил, а оставил умирать. Чонгук открывает глаза и начинает кашлять, давясь собственной кровью. В области груди неистово горит, дышать становится трудно. Стиснув зубы, он заставляет себя приподняться, игнорируя сильное головокружение и искры в глазах. Каждое движение даётся с большим трудом и сопровождается невиданной ранее болью. Чонгук переваливается на бок, упираясь ладонью в землю, начинает задыхаться кашлем, а в уголках глаз собираются капли слёз. Нужно держаться, он должен. Сквозь жгучую боль и кровавый кашель ему удаётся доползти до лестницы и занять сидячее положение. Перед глазами плывёт, медленно поглощая всё мглой. «Обещал вернуться ведь», — думает Чонгук. И не вернётся. Он переводит взгляд с неба на одинокий дуб, ветви которого беспощадно терзает ветер. Осознание приходит только сейчас. Чонгук усмехается от иронии судьбы и одновременно морщится от боли. Он находит глазами тропинку, которая ведёт к трассе, где раньше проходил стритрейсинг. Эта тропинка ведёт к сладким воспоминаниям, когда он впервые встретил парня в красной бандане и влюбился. И любит до сих пор, и будет ещё долго любить. Смерть не преграда. — Тэхён, — сипло произносит Чонгук. Он больше не чувствует адской боли, слышит только своё сердце, которое молит поторопиться. Единственное, что хочется сделать перед тем, как навсегда покинуть этот мир — услышать его голос. Сказать, как сильно любит и будет продолжать любить там, где луну сменяет солнце и где миллионы ярких огней освещают дорогу потерявшемуся путнику, где блаженный покой обитает. Трясущаяся рука тянется выполнить безумное желание смертника. Чонгук достаёт побитый телефон и нажимает на первое имя в списке последних звонков. Сердце сжимается, когда на том конце раздаются длинные гудки. Только бы успеть услышать его голос.

***

В Аду становится тревожно. Тэхён возвращается за стол, но к еде так и не притрагивается. Семья в мёртвой тишине продолжает ужин. Мать тянется за бутылкой вина и случайно опрокидывает бокал отца, разливая содержимое на стол. Тот замирает, поднимая на неё тёмный взгляд. Тэхён внимательно следит за ними, чувствуя, как собственное сердце до боли сжимается. Он хмурит брови и сжимает тонкую ткань рубашки. В душу закрадывается плохое предчувствие. — Я сейчас уберу всё, — подскакивает мать и дрожащими руками начинает отодвигать посуду, чтобы вытереть расползающуюся лужу. Отец перехватывает её руку и крепко сжимает, испепеляя озлобленным взглядом. Душу на изнанку выворачивает и хочет вырвать с корнем, чтобы скормить своим бесам. Она пытается высвободиться, в страхе подаётся назад, но магнитом притягивается вперёд. Ей хочется сквозь землю провалиться или исчезнуть, чтобы не видеть этих глаз. — Вы оба доиграетесь сегодня, — рычит отец, встаёт из-за стола и отшвыривает жену на пол, как собачонку. — Видит Бог, я держался до последнего. — Д-дорогой, не при сыне, пожалуйста, — хнычет мать, не сдерживая больше горьких слёз. Тэхён тоже подскакивает со своего места, судорожно бегая глазами от побледневшей матери к взбешённому отцу. Насилие в их семье вышло на новый уровень, и все эти годы от него страдает одна мать. Тэхёну не жаль её. И гореть ему за это в котле, но в глубине души он рад такому исходу. Эта женщина далеко не святая и заслуживает самых суровых мук, которые ей с удовольствием дарит супруг. Богом оборачивается на него, и начинает злиться ещё больше. Целый вечер он терпел вольности, которые сын рискнул позволить себе. Кажется, Тэхён забыл, кому принадлежит и кого должен беспрекословно слушаться. Богом видит в его глазах смелость, но быстро переломает её вместе с ногами, чтобы сын больше не смог покинуть родной дом. — Чудовище, — говорит Тэхён в горящие ненавистью отцовские глаза. — Ты совсем обезумел. — Прикуси язык, Тэхён! — предупреждает отец, указывая на него пальцем. — Иначе я вырву его, понял? — Посмотри на себя! — он срывается на крик. — Я твой сын, а она, — указывает рукой на оцепеневшую мать, — твоя жена! Объясни мне, чем мы заслужили такое обращение?! Сначала ты мне ногами из лёгких воздух выбивал, а теперь ей?! Одумайся же! Отец пыхтит от злобы, но с места не двигается. — Хочешь знать, чем она заслужила это? — любопытствует он, переводя взгляд на мотающую головой жену. — Чем заслужил я? Об этом хочется узнать больше всего. Комнату охватывает тишина. Отец застывает, не сводя глаз с жены. Тэхён выжидающе смотрит на него. Вопрос, который волнует с самого детства, наконец, озвучен. Это ценное мгновение навес золота. Минута перед раскрытием самой важной тайны отца прерывается звуком вибрации. Тэхён нащупывает в заднем кармане телефон и достаёт. На экране высвечивается имя любимого, палец скользит в сторону, принимая звонок. — Чонгук, ты уже дома? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, отворачиваясь от отца. Услышав ненавистное имя, Богом резко оборачивается. Это имя он мечтает стереть из памяти с тех самых пор, как только узнал. Он ненавидит Чонгука больше, чем собственного сына, и это только одна из причин, по которой хочется заставить Тэхёна корчиться от боли. — Значит, вы всё ещё вместе, — с ненавистью цедит Богом, сжимая кулаки до белых костяшек. Тэхён игнорирует его, целиком и полностью концентрируясь на голосе Чонгука. Он слышит рваное дыхание на том конце, и сердце в пятки уходит. Страх сковывает тело, вызывая огромный поток тревоги. — Эй, как там ужин? — еле слышно спрашивает Чонгук, прикрыв глаза. Тэхён поднял, облегчив его участь. — Твой голос, Чонгук… Чонгук, что случилось? — дрожащим голосом спрашивает Тэхён, хотя и понимает, что произошло. — Где ты? Я выезжаю. — Ты никуда не поедешь! — протестует отец, следуя за ним. — Тэхён! Тэхён никого не слышит, кроме Чонгука. Отец успевает схватить его у двери, но он вырывается и мрачным взглядом предупреждает, чтобы тот не прикасался. Сейчас никто не способен его остановить. Страх перед отцом меркнет на фоне самого сильного страха, который до этого момента мучил только в ночных кошмарах. Тэхён не может потерять Чонгука. — Чонгук, где ты? — продолжает выпытывать он. — Пожалуйста, Гук-и, скажи мне, где ты. — Там, где я… — Чонгук заходится громким кашлем, а Тэхён больно закусывает губу, чтобы не заплакать. — Там, где я впервые… встретил тебя. — Я скоро буду, малыш, слышишь? — Тэхёну очень важно слышать его голос. — Только дождись меня, ладно? — Я люблю тебя, Тэ, — совсем тихо проговаривает Чонгук. Тэхён слышит, с каким трудом ему даётся каждое слово, и боится опоздать. Он быстро набирает короткое сообщение Юнги через телефон матери, который успел схватить перед выходом, и откидывает на соседнее сидение, молясь, чтобы тот вовремя прочёл. — Я тоже тебя очень, очень и очень сильно люблю, — выдыхает Тэхён, выворачивая ключ зажигания, и давит на газ. — Не молчи, слышишь? Говори со мной, Чонгук-а. Просто говори, — молит он, чувствуя, как щёку обжигает горькая слеза. — Помнишь нашу первую встречу? Я тогда... — Чонгук замолкает, морщась от жжения в области груди. Он снова кашляет и едва держится, чтобы не потерять сознание. — Я тогда так растерялся… — Я помню всё, что связано с тобой, Чонгук, — закусывает губу Тэхён. — Я тогда счёл тебя наглым, а когда увидел, на какой тачке ты приехал, то и избалованным богатеньким мальчиком, — усмехается, вспоминая их первую встречу, будто это было вчера. — Я ведь тогда на тебя глаз положил. — Ты мне нос тогда разбил, — напоминает Чонгук, искренне улыбаясь. — Я растерялся, — признаётся он. Остаётся меньше километра до Чонгука, а тревоги лишь больше становится. Тэхён слышит его надрывное дыхание, что сопровождается лающим кашлем, и крепче сжимает руль. Боится, что голос на том конце навсегда умолкнет. — Я уже рядом, Чонгук, — тихо говорит он, прикрывая глаза на пешеходном переходе. — Помнишь наш первый поцелуй? — Помню… Тэхён усмехается, вспоминая лица одноклассников, когда Чонгук на школьном дворе поцеловал его. Как он показал средний палец тем, кто начал громко шептаться. Каким трепетным и одновременно страстным был их первый поцелуй после десяти свиданий, когда они гуляли, держась за руки, и вместе засыпали. Забавно было, когда выяснилось, что они оба боялись облажаться с первым поцелуем. Но Чонгук оказался смелее… — Тэхён, — сипло зовёт он, — спасибо. — За… за что, малыш? — не понимает Тэхён. — За твою любовь, — надломлено. Слова Чонгука оставляют колотую рану на любящем сердце. Это не просто благодарность. Нет. Это прощание. Чонгук поднимает глаза к небу, слушая тихие всхлипы на том конце. Он не чувствует собственных слёз. Он чувствует, как трещит сердце, и не его, а Тэхёна. Чонгук же сам его по кусочкам склеил и заставил биться в унисон со своим, а сейчас собственными руками ломает. — Давай в следующей жизни влюбимся снова? — и добивает фальшиво-радостным голосом, улыбаясь сломано, будто вся вселенская боль на него обрушилась. Больнее всего погибать от рук того, кто неоднократно спасал от смерти. Жизнь Тэхёна тому доказательство. Он крепко сжимает челюсти, чтобы не начать кричать от разрывающей внутри боли. Чонгук не сломал его сердце, а уничтожил, раскрошил, в порошок стёр и развеял над огромной пропастью, что образовалась в душе. — Нет, — мотает головой Тэхён, — мы ещё эту не закончили, слышишь?! Не смей со мной прощаться, Чонгук! — на грани срыва, стараясь не потерять контроль над управлением. — Я не смогу жить в мире, где не будет тебя… — Живи ради меня, — на выдохе хрипит Чонгук. — Я не смогу, потому что ты и есть моя жизнь, — пытается донести он. — Дождись меня, прошу… А в ответ слышит тишину. Тэхён замирает, дрожащей рукой поднося экран телефона к глазам. Сердце пропускает глухой удар, который эхом раздаётся по сознанию, разбивая хрупкую надежду. Не успел… Время звонка продолжает идти, а время в верхнем уголке экрана указывает время смерти. «22:40» — время, когда голос Чонгука навсегда умолк. «22:41» — время, когда мир Тэхёна окончательно рухнул. Минута разделила неделимое на две части. Время замедляет свой ход, растягивая момент полноценного осознания произошедшего на болезненно долго. Тэхён повторяет про себя имя контакта, который, имея возможность помочь себе, позвонил попрощаться. Чонгук, наверное, не подумал, что это равносильно тому, как и умереть на руках любимого человека? Только здесь сыграли злую шутку расстояние и время, которое должно было остановиться до тех пор, пока Тэхён не преодолеет путь и не сможет помочь. Мир теряет свои краски, когда внутренний голос говорит: «Его больше нет» и начинает кричать так громко, что Тэхёну приходится закрыть глаза и уши, выронив телефон. Он глухо падает куда-то в ноги, продолжая звонок с мёртвой тишиной. Пропасть, образовавшаяся вследствие эгоизма, начинает засасывать в себя всё хорошее, оставляя только боль и пустоту. Руины райского сада, где обитала Любовь, покрылись толстой коркой льда, убив всё цветущее в нём. Сама хозяйка осталась мёрзнуть в самом эпицентре холода, стараясь согреть себя остатками личного тепла. Она не умрёт, потому что её одарили бессмертием и обязательно вернёт себя владельцу, когда придёт время. А госпожа Судьба подарит ей эту возможность быстрее, чем Любовь успеет замерзнуть. Внутренний крик смешивается с громким сигналом, и глаза ослепляет яркий свет. Тэхён в этом свете видит тёмный силуэт и вжимается спиной в сидение, хватаясь дрожащими руками за руль. Он старается увильнуть в сторону, чтобы избежать столкновения, но не успевает, и автомобиль таранят, пронося на несколько метров назад. Тэхён судорожно вздыхает и бьётся переносицей о руль от прилетевшего удара сзади. Он глухо стонет и жмурит глаза, чувствуя, как по лицу скатывается горячая кровь. В ушах звенит тишина и ещё один громкий сигнал. Тэхён медленно поворачивает голову и широко распахивает глаза, видя стремительно приближающийся автомобиль на скорости двести километров в час. «Я согласен влюбиться в тебя снова», — последнее, о чём думает Тэхён перед тем, как погрузиться во тьму.