remember me

В загородном поместье семьи Чон царит напряжённая атмосфера. Гостиная дома полна прислуги, которая с опущенными головами слушает крики и грохот, доносящиеся со второго этажа. Каждый, затаив дыхание, ждёт, пока их господин закончит и даст поручения. Главный дворецкий медленно спускается по лестнице с подносом разбитой посуды и с самым невозмутимым видом отдаёт его горничной. Со вчерашнего вечера разбитые вещи стали абсолютно нормальным явлением. — Как так вышло?! — сжимая ткань чужой рубашки, кричит Хосок. — Как так вышло, что мой брат сейчас одной ногой в гробу?! Почему тебя не было рядом?! — Чон Хосок, успокойся! — твёрдо говорит Чонин, выбираясь из крепкой хватки. — Дай рассказать всё в спокойной обстановке. Хосок зол. Он никогда не чувствовал столько отрицательных эмоций за раз. Его разрывает изнутри и ему необходимо куда-то деть эту злобу. Целой посуды в кабинете не осталось, а хрупкие статуэтки трогать нельзя, потому что это память о матери. Она любила коллекционировать красивые вещицы и всегда находила им нужное место, где бы они добавляли дому уюта. Да и вообще, этот дом принадлежал ей. Хосок до сих пор в нём ощущает себя гостем, несмотря на то, что проводит тут достаточно много времени после смерти родителей. Сейчас он оскверняет райское место своей злобой. — Объясняй, — грубо бросает он и садится за рабочий стол, сцепляя пальцы в замок на его поверхности. Чонин на секунду теряется, заметив, как быстро Хосок смог сменить гнев на леденящее спокойствие. В его глазах горит пламя ненависти, и он в шаге от того, чтобы сгореть в нём. Чонин знал лишь одного человека, который так же быстро мог взять себя под контроль — это Кристофер, отец Хосока и Чонгука. Удивительное сходство между отцом и сыном, когда казалось, что они абсолютно разные. Лицо мужчины трогает легкая улыбка от теплоты воспоминаний о старом друге, который слишком рано покинул этот мир. Несправедливо отобранная жизнь, которая принесла много душевной боли. Избавиться от неё уже не получится. Он мигом возвращается в исходное состояние, чувствуя на себе прожигающий взгляд, и подходит к окну, складывая руки на груди. Его самого грызёт совесть за то, что доверился младшему и отпустил, а должен был вместе с ним к Хосоку прийти. И это противное чувство страха поперёк горла стоит. — Мы повздорили немного, — Чонин решает начать рассказ именно с этого момента. — Твой брат нарушил правило, дав должнику отсрочку на две недели, а мне это не понравилось. Нельзя давать слабину, иначе будут убытки, — замолкает, прокручивая тот диалог ещё раз. — Я упомянул вашего отца, что его правила менять нельзя, на что Чонгук мне ответил: «Кристофер мёртв, а старые правила остаются в прошлом». Повисло молчание. Потом он сказал отвезти деньги тебе, а сам поедет в бар решать проблемы. Собственно, в этом вся суть: я пошёл на парковку к своему автомобилю, а Чонгук поехал дальше. — Может, за вами следили? Он вёл себя странно? — Я не заметил слежки, а на Чонгука не обратил внимания… — Чонин прикрывает глаза, понимая свою ошибку, и сжимает кулаки. — Чёрт, я должен был быть внимательнее к нему. — Я разочарован в тебе, Чонин, — Хосок поднимается со своего места и подходит к нему. — Ты же всегда был начеку, когда дело касается моего брата. Чонгук не может держать себя под контролем: он импульсивен, вспыльчив и практически всегда действует необдуманно. — Если Ван послал за нами головорезов… — Исключи предположения и смотри правде в глаза, — строго говорит он. — Ван — ублюдок, который за копейку глотку перегрызёт. Он не следует правилам, а по твоим словам Чонгук поставил ему свои условия. Сложи пазлы в целую картинку и посмотри, что получилось. — Ван заказал твоего брата, — подводит итог Чонин. — Я в этом уверен, но мне нужны доказательства, — хмурит брови Хосок, наблюдая, как на заднем дворе доберман брата плещется в бассейне. — Я уже нашел человека, который займется этим, а ты, — он поворачивает голову, — берёшь на себя казино. Чонин удивлён. Минутой ранее Хосок заявил, что разочаровался в нём, а теперь отдаёт в руки бизнес. Разумеется, он возражать не станет, но не способ ли это избавиться от него? Чонин открывает рот, чтобы выдвинуть предположение, но видя, как Хосок опускает голову, мол, это не обсуждается, решает смолчать и принять правила. — Ты можешь идти. Он кланяется и покидает кабинет, оставляя того в одиночестве. Хлопок двери, и маска равнодушия летит на пол, разбиваясь на кривые осколки. Хосок отходит назад, упираясь в кресло, и садится в него, облокачиваясь о колени. Он прикрывает ладонями рот и нос, судорожно бегая глазами по светлому кабинету. На него разом навалилось столько проблем, тяжесть которых выдержать нет сил. Лия обещала позвонить, когда что-то станет известно о брате или Тэхёне, но телефон со вчерашнего вечера молчит. Хосок обязательно поедет к нему сам, когда разберётся с делами здесь. Его тревога никуда не ушла, а слова врача на повторе крутятся в мыслях. Легче стало, но ненадолго. Ему страшно за них обоих. Хосок поднимается на ноги и заходит в комнату, где мама любила проводить вечера за чтением книг и ароматным чаем. Она называла её комнатой вдохновения, потому что сразу после времяпровождения в этом месте, у неё появлялось дикое желание творить: рисовать, лепить, писать или научиться играть на фортепиано, чтобы разбавлять пение птиц живой музыкой. По инициативе отца комната вдохновения была соединена с кабинетом, чтобы они могли проводить больше времени вместе, занимаясь своими делами. Он её очень любил и готов был на всё, чтобы на лице любимой жены появлялась улыбка. Хосок берёт с книжной полки фоторамку, где изображены родители и улыбается краешком губ, вспоминая тот день, когда они привезли в райский уголок маленького ангела, который наполнил их жизнь новыми красками. Он полюбил его с первой минуты и дал себе обещание заботиться, оберегать и быть всегда рядом, что бы не случилось…       flashback С минуты на минуту должны были приехать родители. Хосок всё никак не мог усидеть на месте, расхаживая по просторной гостиной из стороны в сторону. Он сильно нервничал перед встречей с новым членом семьи. Вдруг он ему не понравится? А что, если напугает? Он мотал головой, отгоняя плохие мысли. Хосок был уверен, что братик полюбит его, потому что сам уже чувствовал крепкую братскую связь между ними. За окном послышался шум двигателя, и сердце в его груди забилось чаще. Дворецкий поспешил открыть дверь хозяевам дома. Хосок стоял на месте и, затаив дыхание, ждал, пока мама не покажется в дверном проёме с крохой на руках. Слышался зов отца, и дворецкий выбежал из дома, чтобы помочь с сумками. Ему хотелось убежать и спрятаться. Казалось, он ещё не готов ко встрече с младшим братом. — Малыш, — раздался мамин голос, — мы пришли. Поздно было убегать. Хосок вытянул голову, встав на носочки, и пытался издалека рассмотреть детское личико, которое скрывала голубая пелёнка. Мама тепло улыбнулась и подозвала к себе, чтобы познакомить братьев друг с другом. Она тоже сильно нервничала, боясь, что, увидев младшего брата, сын не примет его и попросит унести. Возможно, в её страхах виноваты медсёстры из роддома, которые рассказывали истории, где старшие дети напрочь отказывались принимать младших. Она очень надеялась, что старший сын полюбит своего маленького братика так же сильно, как и она, впервые увидев его. Хосок сделал пару робких шагов в сторону матери, слушая собственное сердцебиение. Это было настолько волнительно, что он боялся сделать что-то не так. Боялся услышать детский плачь, когда они установят зрительный контакт. Хосока очень интересовало, как выглядел его братик: сам он похож больше на маму, взяв от отца только разрез глаз, а братик? Он преодолел оставшееся расстояние и потянул руки к младенцу, убирая с его лица пелёнку и встречаясь с чёрными глазками, обрамлёнными большими ресницами. Малыш смотрел внимательно, даже слегка пугливо, и, неожиданно для всех, начал улыбаться. Хосок замер, забыв обо всём на свете. Братик принял его? Они теперь друзья? Он понравился ему? — Малыш, ты в порядке? — встревоженно спросила мама. Младенец продолжал улыбаться, глядя своими космическими глазами на брата. Маленькие ручонки потянулись к пухлым щёчкам, а Хосок потянулся навстречу, тоже искренне улыбаясь. Показалось, что доверительный контакт установлен. — Мам, — тихо позвал Хосок, не разрывая зрительного контакта с братом, — давай его назовём Чонгук-и? Помнится, он просил родителей оставить ему такой важный момент. И тогда они с радостью согласились. Хосок долго думал над именем и только сейчас вспомнил о своём любимом герое комикса, который был храбрым и отважным воином и всегда стремился делать добро. Его звали Чонгук — неукротимый герой Галактики и защитник Млечного Пути, который был домом для пушистых зверьков с большими глазами. — Чонгук, — ласково произнесла мама, — Мне нравится. Хосока озарила яркая улыбка. Мама поддержала идею, а отец и вовсе против не был. Чонгук был тогда совсем крохой, но Хосок верил, что он обязательно вырастет большим и крепким мужчиной. А до этого момента будет нуждаться в защите, и он, как старший брат, никому не позволит обидеть его. — Я никому не позволю обижать его, обещаю! — серьёзно заявил Хосок, в упор глядя на улыбающуюся маму. Он был полон решимости выполнить это обещание. — Так держать, сынок! — отец обнял за плечо. — Младших надо защищать. Брат будет нуждаться в тебе, а ты придёшь к нему на помощь в трудную минуту? — Я не оставлю его.       and of flashback — Не оставлю. Он ставит фоторамку на место и, напоследок окинув комнату тёплым взглядом, покидает. В гостиной ожидает прислуга, которой необходимо дать работу. Когда Чонгука выпишут из больницы, он будет жить в этом доме. Подальше от города и тварей, которые обитают в нем. Их — оставит для себя. Хосок спускается на первый этаж, наблюдая как Бам, доберман брата, забирает у дворецкого подушку и злостно рычит, намереваясь заполучить вещь себе. Он устало вздыхает и упирается плечом в стену арки, качая головой. Этой собаке срочно нужен кинолог, иначе она разрушит райский уголок. Когда Чонгук просил на недельку оставить Бама у себя, якобы дать ему время уговорить Тэхёна на возвращение четырёхлапого друга домой, несмотря на то, что именно из-за него в их квартире потребовался ремонт, то Хосок и не подозревал, что неделька растянется на месяц. Сначала в честь новоселья доберман уничтожил его кожаный диван, а затем пошли и другие предметы интерьера. В общем и целом, когда от квартиры остались руины, Хосок отправил питомца сюда, где ему достаточно места, чтобы разгуляться. — Бам, ты решил уничтожить и это место? — усмехается Хосок, привлекая внимание добермана к себе. Собака отпускает подушку и несётся к своему другу, чтобы поприветствовать. Хосок опускается на колени и раскрывает руки для мокрых объятий, прижимая его к себе. Бам громко лает и облизывает лицо, показывая, насколько соскучился. — Господин, он по ночам громко скулит и в последнее время мало ест, — прерывает радостный момент дворецкий. — Он скучает по своему хозяину, правда, малыш? — грустно улыбается Хосок, на что получает жалобный скулёж. — Тише, мальчик, скоро он вернётся к тебе. — Я вызвал ветеринара для осмотра, — оповещает дворецкий. — Он должен приехать завтра в десять утра. — Сообщишь заключение. Дворецкий в ответ молча кивает. Хосок встаёт на ноги и проходит в центр. Бам следует по пятам и виляет хвостом, намереваясь утянуть его в игру. Он тычет мокрым носом в руку и громко лает, стараясь привлечь к себе больше внимания. Доберман очень любит, когда ему уделяют много внимания и вкусно кормят. Но, вопреки его стараниям, друг остаётся непреклонным. — Я думаю, вы в курсе последних событий, — опуская взгляд на добермана, говорит Хосок. — Когда мой брат поправится, я привезу его сюда. Бам смотрит своими преданными глазами на него так внимательно, будто бы понимает, о чём речь. И, что самое удивительное, — молчит. Не пытается перебить громким лаем или новой оплошностью, а тихонько сидит возле него и смотрит в грустные глаза, перенимая эмоции. — Я заметил сломанную мебель и много мелких изъянов, — хмурится Хосок. — Дом нужно привести в подобающий вид, чем вы, собственно, и займетесь. Что с садом? — Садовник болеет, поэтому сад сейчас не в лучшем виде, — отвечает дворецкий. — Когда вернётся? — Говорит, через неделю. Хосок кивает и поднимает серьёзный взгляд на персонал. — Нужно обновить покраску в беседке и почистить фонтан в саду, уверен, что он не работает из-за скопления грязи. Короче говоря, вам нужно привести здесь всё в полный порядок и поддерживать его до прибытия Чонгука, вам это понятно? Все молча кивают. — Рикардо, — обращается он к дворецкому, — ты за главного. Докладывай обо всём, и если потребуется моя помощь, то звони в любое время суток. Я буду стараться появляться здесь, но дела в городе сейчас важнее. — Как прикажите, господин, — кланяется дворецкий. — Работайте. Прислуга расходится по своим делам, оставляя хозяина наедине с доберманом, который продолжает смотреть на него. Хосок садится на колено и гладит его по голове, улыбаясь. Он видит в маленьких глазах грусть и тоску. Бам, вероятнее всего, думает о своё хозяине каждый день и всё ждёт, когда тот придёт за ним. Хосок тоже ждёт, когда Чонгук вернётся и простит, что он обрёк его на погибель. Себя Хосок никогда не простит за это, но если брат откажется от него, то будет конец всему. Это самый большой и тайный страх, который медленно, но верно, превращается в реальность.

***

Погода оставляет желать лучшего: на город напал лёгкий туман, а тусклое солнце закрыли серые тучи. Вероятнее всего, пойдёт дождь ближе к полудню. Погода также олицетворяет настроение Юнги, который уже полчаса стоит в цветочном магазине и пытается выбрать букет для Тэхёна. Когда он вчера вернулся домой, то долго ещё не мог уснуть, борясь с желанием свернуть шею отцу друга за его слова о запрете на приближение. Возможно, Богом просто запугивал, и, стоит признать, весьма удачно, потому что Юнги теперь действительно боится потерять друга из-за какого-то судебного постановления. Он так же размышлял над словами Хосока, который прямым текстом угрожал убить отца Тэхёна, если тот посмеет навредить ему. «Он член моей семьи, и я глотку разорву за него, запомни». Юнги вздрагивает от холодного отголоска и приходит в чувства, вспомнив, зачем тут торчит уже почти час. Тэхён любит живые цветы, которые, по его словам, радуют глаз и показывают, что в сером мире есть нечто прекрасное. Только вот Юнги абсолютно не имеет понятия, какими из этих прекрасных цветов он мог бы украсить скучную палату друга. Он поворачивает голову к прилавку, где стоит продавец-консультант и пробегает глазами по очереди, которую она старается скорее распустить. Кажется, это будет долго. Юнги вздыхает и возвращается к белоснежным каллам, думая взять их. — Привет, — доносится со стороны. Юнги резко поворачивается и видит перед собой невысокого парня с нежно-розовыми волосами, приветливо улыбающегося ему. Он слегка теряется от неожиданности, что не ускользает от незнакомца. — Я наблюдаю за тобой уже минут десять, — признаётся тот. — За это время ты с места не сдвинулся. Думаю, у тебя проблемы с выбором, я угадал? Он должен ему что-то отвечать? Юнги жутко ненавидит, когда суют свой нос в чужие дела. Он демонстративно отворачивается от «розового облачка», мысленно прозвав так парня, и игнорирует его, проходя к следующему виду цветов. — Эй! Я помочь хочу, — не отстаёт парень. — Ты консультант? — оценивая внешний вид лилий, уточняет Юнги. — Нет. — Тогда ты ничем не можешь мне помочь. — Моя мама стоит за прилавком, и я кое-что знаю о цветах, — складывая руки на груди, говорит парень. Юнги снова поворачивается к нему, осматривая внешний вид: на нём пушистая синяя кофта на молнии, которая наверняка очень тёплая, облегающие светлые джинсы с потёртостями и белые кеды, на которых красуется логотип «Vans», а на плече висит голубой рюкзак с кучей значков. На лицо ему лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Он милый и кажется наивным, но Юнги по жизненному опыту знает, что не стоит судить книгу по обложке. Довериться незнакомцу или подождать настоящего консультанта? Выбор невелик, однако, Юнги решает довериться незнакомцу, чем простоять ещё столько же на одном месте в ожидании некого чуда в виде освободившегося консультанта. — Ладно, у меня нет времени тут долго возиться, поэтому советуй, — выходит как-то раздражённо, но Юнги всё равно. Он не просил помогать. — Кому цветы выбираешь? — интересуется парень. — Другу в больницу. — Тогда лилии точно не подходят, — заключает тот. — У них резкий аромат, который может вызвать головную боль. Белые и красные цветы — мимо. Первые будут сливаться с больничными стенами, а вторые будут выглядеть слишком ярко и раздражающе, — парень подходит к жёлтым хризантемам. — А вот жёлтый — радостно и жизнеутверждающе. У твоего друга есть любимые цветы? Юнги теряется от количества информации, которую его уставшее сознание пытается переварить. Трёхчасовой сон после сильного эмоционального потрясения никуда не годится. Парень в ожидании смотрит на его хмурый вид, отмечая серые мешки под глазами и общий внешний вид, который, при всём своём уставшем состоянии, одет во всё чёрное, будто на похороны собрался, а не к живому человеку в больницу. — Он любит все цветы, — спустя минуту пожимает плечами Юнги. — Конкретных нет. — Давай учтём одну деталь: твой друг может ходить? — Конечно! — Юнги выглядит оскорблённым. Что это ещё за вопросы такие? — Прости, просто, если ты подаришь цветы с длинным деревянистым стеблем, то нужно будет часто менять воду, потому что они много впитывают, — спешит оправдаться парень. Юнги ни черта не понимает. У него начинает болеть голова, и ему уже откровенно всё равно, какие цветы поставить в вазу. Он шумно вздыхает, сводя брови к переносице, и смотрит на электронные часы, чтобы узнать о потраченном времени. — Я могу посоветовать тебе взять корзинку цветов. Парень обходит большие вазы с пышными розами и останавливается у окна, где расположены красивые плетёные корзинки с уже составленными букетами. Юнги идёт следом, следя за воодушевлённым настроем незнакомца, которому нравится помогать и советовать. Он считает, что из него вышел бы хороший консультант. Он осматривает различные корзинки с разновидностью цветов внутри. Снова понятия не имеет, какой из этих букетов взять. — Как тебе этот? — интересуется парень, указывая на белую квадратную корзинку толстого плетения с жёлтым гармоничным букетом, состоящим из гербер и небольших роз. — Жёлтый символизирует солнце и жизненную энергию, а сама гербера — счастье. — Я возьму его, — кивает Юнги и замечает искреннею улыбку своего консультанта. — Спасибо. — Рад был помочь! Желаю твоему другу скорейшего выздоровления, — говорит на прощание парень и, вручив Юнги корзинку с цветами, удаляется. Юнги провожает его взглядом и смотрит на букет в руках. Жёлтый цвет действительно радует, и Тэхёну наверняка понравится. Юнги занимает место в очереди и, простояв минут десять, наконец расплачивается и покидает цветочный магазин с довольной улыбкой. Все эти выборы идеального букета утомили. Кто бы мог подумать, что цветы выбирать так же сложно, как и автомобиль? Юнги никогда не покупал цветы и сам не любит, но разбираться в них, наверное, очень интересно и занимательно. По крайней мере, так ему показалось по довольному подростку, который помог с выбором. Он ведь даже имени не узнал, хотя в этом нет никакой необходимости. Вряд ли они ещё когда-нибудь встретятся. Юнги вновь смотрит на время и ускоряет шаг, чтобы не попасть на тихий час. Больница находится недалеко отсюда, в десяти минутах ходьбы, поэтому он решает заглянуть в кофейню и купить себе американо без сахара, чтобы хоть немного взбодриться. К счастью, там было немноголюдно, поэтому, быстренько расплатившись с бариста, он получает свой свежесваренный горячий кофе и выходит обратно в серый мир, где начинается мелкий дождь. Юнги делает глоток кофе и прикрывает веки, чувствуя, как горячая жидкость согревает внутри. Хотелось бы расслабиться и, как в старые добрые времена, встретиться с друзьями в баре Чонгука и выпить холодного пива; поделиться переживаниями и получить поддержку; выслушивать бесконечные шутки Тэхёна и вместо обыденной ворчливости рассмеяться во весь голос, а потом начать стебать его. Раньше таким вечерам он особенной ценности не предавал, а сейчас мечтает хотя бы на минутку окунуться в ту атмосферу. Отмахнув нахлынувшую грусть, Юнги выходит из-под крыши кафе и спешит в больницу.

***

Однотонные белые стены, звук кардиомонитора и медсестра, которая поправляет провода, стараясь не задеть пациента, — вот, что видит и слышит Тэхён, открыв глаза. В голове пустота, а в горле дико сушит. Он приоткрывает сухие губы, но не в силах произнести и слова. Из-за огромного количества обезболивающего боли не чувствует, а если честно, то он вообще ничего не чувствует, кроме неспешного биения собственного сердца, которое можно увидеть на мониторе. Девушка, поднявшая на него взгляд, слегка пугается и выбегает из палаты, громко позвав кого-то. Через несколько минут в палату заходит высокий мужчина в очках и белом халате, на грудном кармане которого висит бейджик с его фотографией и инициалам. На лице смятение, которое он пытается скрасить улыбкой. Доктор подходит к нему и достаёт из кармана фонарик, начиная светить в глаза, отчего зрачки расширяются. Он задумчиво мычит, выключая фонарик, и поднимает глаза на кардиомонитор. — Давление низкое, — говорит он и возвращает взгляд на пациента. — Тэхён, ты слышишь меня? В ответ Тэхён один раз моргает. — Ты помнишь, что случилось с тобой? Еле заметное мотание головой. — Это нормально, не волнуйся, — успокаивает доктор. — Ты ещё очень слаб. Когда окончательно отойдёшь от наркоза, будет легче. Сейчас медсестра поставит другое лекарство, и ты заснёшь. Тэхён слышит его, но понятия не имеет, как должен реагировать. Он снова хочет что-то сказать, но получается только немо шевелить губами. Медсестра подходит к капельнице и ставит другое лекарство, меняя скорость поступления на более медленную. Тэхён взглядом следит за её манипуляциями и слегка напрягается, чувствуя дискомфорт в руке. Снова сказать ничего не может. Ему очень хочется пить. Он смотрит на доктора, как бы прося о помощи, но тот никак не реагирует. В глазах начинает расплываться, искажая лица присутствующих и превращая их в тёмные силуэты. Не сопротивляется, медленно погружаясь в ту же темноту, из которой недавно выбрался. Она захватывает его целиком, отрезая от внешнего мира. Тэхён засыпает крепким сном с бездонной пустотой внутри, которую он желает заполнить, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Не может. 

***

Больничное фойе встречает парой посетителей, которые ждут своей очереди в кабинет. По главной лестнице медленно спускаются два доктора, обговаривая лечение больного. Юнги бодро шагает к регистратуре с букетом в руках, привлекая к себе излишнее внимание. Он мысленно закатывает глаза, не понимая, чему тут удивляться. Неужели они впервые видят посетителя с цветами? В этом же нет ничего особенного. — Добрый день, — натягивает улыбку Юнги, дойдя до регистратуры. — Я бы хотел навестить одного человека. Медсестра отвлекается от заполнения документов, цепляясь взглядом за красивый букет. Что ж, Юнги ещё раз в мыслях благодарит того подростка за помощь в выборе букета. — Добрый день, — в ответ улыбка. — Назовите имя пациента. — Ким Тэхён. — Минутку, — медсестра вводит названое имя и через пару секунд получает полную информацию о пациенте. — Кем вы ему приходитесь? Ему кажется вопрос странным, чем нагоняет на себя плохие мысли. Он снова вспоминает слова старшего Кима о запрете на приближение, от чего по спине пробегают мурашки. Не мог же он за одну ночь это организовать? — Друг, — как-то неуверенно отвечает Юнги, оправдываясь, что это стандартный вопрос. — К нему можно? — Только через стекло и только родственникам. Юнги в недоумении смотрит на девушку, мол, что она несет? Как только родственникам? Быть того не может. — Как это? Он в реанимации ещё? — пытается выяснить он. — Он пришёл в себя? — Это конфиденциальная информация, господин. — Послушайте, что за бред? — Юнги начинает злиться. — Какой идиот поставил этот запрет? «Давай, скажи мне, что это его ублюдок отец и я разнесу здесь всё к чёртовой матери», — думает парень. Девушка явно недовольна таким поведением. Она хмурит брови и готова позвать медбратьев, чтобы они выпроводили его. В больнице не положено так вести себя. — Доктор, — отрезает она и возвращается к документации. — Где мне его найти? — Первый этаж второго корпуса, двести девятый кабинет. — Передайте этот букет Хван Лии, если вас это не затруднит, — бросает Мин, оставляя корзинку на регистрационной стойке. Он несётся во второй корпус, сбивая по дороге несколько человек. Злость внутри закипает, и от сонливости и следа не остаётся. Конечно же, Юнги предполагал, что к Тэхёну ещё пускать не будут, но маленькая надежда внутри всё-таки горела. Ему просто хочется поскорее увидеть друга, чтобы успокоить нервы и спать спокойно. Но у него такое чувство, что самая сильная нервотрёпка ещё впереди.  Двести девятый кабинет находится почти в конце коридора, на двери которого висит золотая табличка с инициалами доктора и его должность. Юнги делает пару глубоких вдохов, чтобы усмирить бесов внутри и трижды стучит по деревянной двери, зависнув в ожидании. Когда по ту сторону слышится разрешение войти, он заходит и закрывает за собой дверь. За большим столом сидит тот же доктор, который вчера вышел из операционной. Вид у него такой же уставший, а на позади стоящей тумбе стоит кофемашина, которая делает свежий кофе. Мужчина отрывается от медицинской карты и, поправив свои очки, поднимается со своего места, чтобы забрать готовый напиток. — Добрый день, вы, наверное, не обратили внимания на время работы этого кабинета, — спокойно говорит доктор, отключая кофемашину. — У вас что-то серьёзное? — Вы правы, но у меня действительно серьёзная проблема, — присаживаясь на кожаный диван, отвечает Юнги. — Я вчера был среди ожидающих окончания операции Ким Тэхёна. — Я помню вас, молодой человек, — повернувшись, улыбается тот. — Кофе? — Нет, спасибо. Его уже тошнит от запаха кофе. Да и сонливость ушла, поэтому нет необходимости употреблять лишний раз кофеин. Он наблюдает, как доктор кладёт несколько кубиков сахара в чашку и медленно размешивает, усаживаясь в кожаное кресло. Юнги чувствует себя слегка виновато от мысли, что отбирает его обеденное время. На эмоциях не обратил внимания на время работы кабинета, но если доктор не прогоняет, значит, он не против разговора. — Как он? — тихо спрашивает Юнги, с надеждой глядя в глаза мужчины. — Какой прогноз? — Рано ещё давать какие-то прогнозы, — отставив кружку в сторону, хмурит брови доктор. — Сегодня он пришёл в себя, но ещё очень слаб. Ему предстоит собирать себя по кусочкам, чтобы вернуться к нормальной жизни. — Всё настолько плохо? — Возможно, он не сможет ходить, — выдаёт тот. — Пока не оправится, — спешит добавить, видя ошарашенного вид посетителя. — Его лицо, руки и тело в бинтах, что тоже не пройдёт бесследно, понимаете? У него травма головы, сломано плечо и ко всему этому сильные ушибы. Многочисленные ожоги и глубокие раны могут оставить после себя шрамы. Я повторюсь: это чудо, что он смог выжить после такой серьёзной аварии. — Он справится! — доказывает себе или доктору Юнги. — Он сильнее, чем кажется. — Будем надеяться, что вы правы. Юнги молчит, крепко сжимая подлокотник дивана. Начинает ненавидеть себя за беспомощность. Единственное, чем он мог бы помочь — это быть рядом, да и то ограничили. Это несправедливо по отношению к нему и втройне к Тэхёну. Юнги более чем уверен, что этот запрет — инициатива старшего Кима, который готов на всё, чтобы избавить сына от ненужных людей. Кажется, была б у него возможность, он бы прямо с больничной койкой забрал Тэхёна домой и запер в комнате, заколотив все окна и двери, чтобы невозможно было сбежать. Этому человеку необходима скорая помощь психиатра, иначе из-за его нездорового мышления единственный сын окончательно сломается. — На регистрационном посту мне сказали, что к нему пускают только родственников, — Юнги поднимает глаза на доктора. — Это же из-за того, что он в реанимации ещё? — Не только, — мотает головой доктор. — Его отец приходил сегодня утром и настоятельно просил меня поставить запрет на посещение друзей и знакомых, которые не являются родственниками. — И вы согласились? — подрывается Юнги. — Это для его отца нужно поставить запрет. Док, поверьте, этот человек не поможет Тэхёну, он сделает хуже. — Послушайте, я не имею права вмешиваться в семейные проблемы своих пациентов. И также не имею права отказывать их родственникам, если просьба соответствует правилам. — Да мне плевать на ваши правила! — рычит Юнги, впиваясь ногтями в деревянную поверхность стола. — Я не могу стоять в стороне, когда мой лучший друг нуждается во мне! Да поймите же вы, Тэхён — он мне как брат, и если бы была возможность, я лёг бы вместо него! Разрешите мне навещать его! — Я не могу дать разрешение без согласия родственников, — спокойно объясняет доктор. — Поймите и вы меня. — Они не узнают, — не оставляет попыток Юнги. — Я буду приходить вечером, когда их не будет. Я не доставлю вам проблем, обещаю. Хотя бы два раза в неделю позвольте навещать его. — Нет. Юнги хочет перевернуть этот стол, разбить кружку и превратить этот бесящий кабинет в руины. Почему вокруг все такие законопослушные? Аж тошно становится от этой святости, за которой стоит гора грехов. Была надежда, что доктор пойдёт навстречу и согласится, но она сгорает. Почему внутри такое чувство, будто его предали? Это чертовски больно и, в очередной раз, — несправедливо. Он выходит из кабинета, громко хлопнув дверью, и останавливается посреди коридора, сильно ударяя кулаком в стену. Тупая боль расползается по руке, отдаваясь неприятной пульсацией. Этот тошнотворный запах медикаментов, дезинфицирующего средства, которым недавно помыли пол, и белые стены — раздражают, чем ещё больше выводят из душевного равновесия. В нём по новой растекается злость, которая берёт под контроль разум. Хочется сорвать все эти паршивые стенды и сломать пополам, как сломали его надежду на лучшее. Юнги вполне может нарушить этот запрет и попасть к другу. Последствия этого поступка ни капли не пугают. В фойе Юнги ловит на себе взгляд медсестры, которая, под его сжигающим, опускает голову, делая вид, что очень занята. Бесит. Он достаёт пачку красных «Мальборо» и вытягивает сигарету. Уборщица, которая до этого момента мыла полы, искоса поглядывая на парня, подпрыгивает и вместе со шваброй двигается в его сторону. Юнги, откровенно говоря, плевать. Он зажимает сигарету зубами и, пытаясь нащупать в карманах зажигалку, покидает больницу. Прохладный воздух со свежестью после дождя вызывает толпы мурашек по всему телу. Юнги спускается с больничного крыльца и находит зажигалку в кармане косухи, чиркая ею и поднося огонь к сигарете. Он делает глубокую затяжку и медленно выдыхает сизый дым к небу, прикрыв веки. Повтор за повтором, пока не доходит до фильтра. Тянется сразу за второй, потому что одной сигареты мало, чтобы хотя бы немного усмирить нервы. «Я не могу дать разрешение без согласия родственников». Какая же чушь. Чем они могут помочь, если всю жизнь вредили? Юнги стряхивает пепел и облизывает горькие губы, вновь затягиваясь. Он всё не перестаёт прокручивать в мыслях их последний диалог с доктором. Наивно было думать, что он пойдёт против правил и позволит хотя бы по вечерам навещать Тэхёна. Пусть бы даже через стекло, но видеть его живым. В кармане косухи слышится вибрация от входящего сообщения, на которую Юнги никак не реагирует. Он продолжает наблюдать за людьми, погрузившись в свои мысли. Докуренная сигарета летит в мусорку, а оставшийся в лёгких дым растворяется во встречном ветре. Нахождение на свежем воздухе приводит в чувства, возвращая сонливость. Юнги растирает лицо руками, стараясь немного приободриться, и вспоминает о человеке, который может попробовать решить проблему с пропуском. Он быстро достаёт телефон и открывает список контактов, выбирая нужный номер. Гудок. Ещё один. И на том конце раздаётся уставший, но довольно приятный голос: — Юнги? — Хосок, привет, — Юнги трёт пальцами переносицу, обдумывая с чего бы начать. — Ты как? Хосок сухо смеётся, не понимая, шутка это или Юнги действительно не понимает, как он может чувствовать себя, когда от брата никаких новостей. — Сам как думаешь? Полуживой. — Слышу, но из вежливости спросил, — бурчит Юнги, пнув камушек. — Он запретил навещать Тэхёна. Короткая пауза, из-за которой сердце Юнги замирает в ожидании. — Кто? — и вдруг вздрагивает от леденящего голоса мужчины. Это их первый телефонный разговор за всё время знакомства, и к таким резким перепадам он не готов. Юнги, признаться, боится дальше что-то говорить. Наверное, просить у Хосока помощи в такое время глупо, но он не привык отступать. — Богом. — Вот как, — Юнги снова замирает, слушая короткую тишину на том конце. — Ты ничего не натворил? — звучит обеспокоенно. — Я в шаге от этого, — оборачиваясь на двери больницы, отвечает он. — Хочу разнести всё к чёртовой матери. — Возьми себя в руки и успокойся. Где ты сейчас? — Около больницы. — Не двигайся, я буду через десять минут. — Х-хорошо?.. — слушая гудки, удивляется Юнги. Он до конца не понимает, что это только что было, но, наверное, так и должно быть. Юнги не спешит прятать телефон, увидев сообщение от Лии. То ли страх, то ли волнение не дают ему открыть его. Вдруг там плохие новости о Тэхёне или Чонгуке? Он не выдержит этого. Юнги прячет телефон и хмурится. А если наоборот хорошая новость? — Да чёрт возьми, — бросает он и снова достаёт мобильный, открывая сообщение. Lia: Мне передали цветы от вспыльчивого парня лет двадцати, который хотел попасть к другу по имени Ким Тэхён, не ты ли тот самый парень? Yoongi: В точку, Шерлок. Lia: Букет красивый, но в реанимации цветы запрещены. Yoongi: Тогда пусть они скрасят твои рабочие будни. Мне сказали, что они символизируют счастье. Lia: Да, глядя на них мне хочется улыбаться. Спасибо! Юнги улыбается краешком губ. Делать людям приятно, оказывается, вдвойне приятно самому. Он отправляет смущённый смайлик и прячет телефон. Не удивительно, что Лия до сих пор на работе. Она, можно сказать, живёт там, иногда отлучаясь к матери, чтобы немного отдохнуть в кругу семьи. Юнги не понять её. У самого родители в разводе и время от времени ссорятся друг с другом, во что ввязывают и его. Он не звонит им и не пишет — не видит повода. У каждого из них новая семья и свои заботы, которые Юнги никак не касаются. Ему хорошо одному. Хосок, как и обещал, подъезжает к больнице ровно через десять минут. Юнги, разумеется, замечает его тонированный «Мерседес», на котором ещё Чонгук в подростковые годы разъезжал. Помнится, как он выходил из него, сражая наповал девчонок из школы, и хвастался перед вылупившимися парнями. Юнги тогда называл его позёром, потому что знал, что автомобиль не ему принадлежит, а старшему брату. Он подходит к автомобилю, ожидая, пока водитель соизволит выйти, но вместо этого Хосок опускает стекло и, мило улыбнувшись, кивает головой в сторону, якобы намекая, чтобы он садился. Юнги, недолго думая, обходит и садится на переднее сидение, начиная пристёгиваться, пока тот плавно выруливает на трассу. Поездка в молчании длится недолго, так как место, куда привозит Хосок, находится за первым поворотом. Он останавливается возле кафе под названием «Coffee House» и, отстегнув ремень безопасности, выходит из автомобиля. Его забавляет недоумение Юнги, поэтому на лице присутствует лёгкая улыбка. Не будет отрицать, что этот парень помогает ему немного отвлечься и отдохнуть. Находиться в постоянном стрессе плохо сказывается на нём, но, судя по уставшему виду Юнги, он тоже чувствует себя не лучше. Внутри кафе выполнено в стиле лофт с добавлением зелёного цвета. По размеру оно небольшое, а различного вида люстры, которые свисают с высокого потолка, напоминают звёзды. Мраморные столики с мягкими зелёными креслами украшены живыми растениями, что смотрится очень красиво и оживлённо. Всё-таки Тэхён прав насчет живых цветов: они приносят в серый мир нечто прекрасное. Юнги осматривает каждую деталь с открытым ртом. Сколько бы он раз не был в этом районе, но этого места раньше не замечал. Может, кафе открылось недавно? Следует поинтересоваться у его гида, который показал ему это красивое место. Они занимают столик недалеко от барной стойки. Юнги переключает внимание от осмотра интерьера на Хосока, который ковыряется в карманах своего чёрного пальто в поисках чего-то, по его мнению, важного; но всего лишь достаёт свой мобильный, небрежно бросая на стол, и смыкает пальцы в замок, поднимая глаза на парня. Юнги не знает, почему от его взгляда внутри всё вдруг переворачивается. Раньше такого никогда не было. В глазах напротив видит немой вопрос, ответ на который в его голове не найден. Среди потока спутавшихся мыслей он ловит одну: Хосок выглядит невероятно, когда задумчив. Юнги отчего-то хочется узнать его получше: например, какую музыку любит слушать и слушает ли он её вообще? Или какой его любимый цвет, кроме чёрного, которого, по всей видимости, и так полно в его гардеробе. Каждая мелочь, связанная с ним, интересна. Этот зрительный контакт в полном молчании продолжается до тех пор, пока к ним не подходит официант с двумя меню. Юнги слегка расстраивается, но виду не подаёт. Он старается прогнать вон из мыслей тучу вопросов, которые хочется задать мужчине. Сейчас не время и не место для глупого любопытства. — Благодарю, — отстранённо бросает Хосок и принимает из рук официанта меню, протягивая одно Юнги. Официант оставляет их снова наедине друг с другом. Юнги осматривает дизайн зелёной обложки с золотистыми буквами и проводит ладонью, открывая на первой странице. На самом деле он не голоден, но делает задумчивый вид, якобы изучает список блюд. — Здесь делают хороший кофе, — словно прочитав его мысли, говорит Хосок. — Ты часто тут бываешь? — интересуется Юнги. — Это моё любимое кафе. Юнги останавливается от чтения и поднимает голову. Хосок никак не реагирует, продолжает скучающе листать меню, останавливаясь на страничке с десертами. Юнги удивлён, что он показал ему своё любимое место. Это ведь какая-то частичка себя, которую открыть не каждому можно. Получается, Хосок доверяет Юнги? Может быть, считает его другом? Это очень хорошая тема, чтобы поразмышлять на досуге или перед сном. Официант вскоре возвращается с блокнотом в руках, готовый принять заказ. Только вот Юнги всё это время смотрел на Хосока и совершенно забыл ознакомиться с меню, чтобы сделать выбор. — Мне американо без сахара, — быстро выкручивается он, возвращая меню обратно официанту. — Что-нибудь к кофе? Черничный чизкейк или пирожное? — предлагает тот. — Только кофе. — Хорошо, а вам? — обращается официант к Хосоку. — Фисташковое мороженое, — выдаёт тот. Официант, быстро записав всё в блокнот, кивает и удаляется в сторону кухни. — Серьёзно? Мороженое? — недоумевает Юнги. Чон Хосок, который с виду весь такой холодный и серьёзный, заказывает обычное мороженое? Нет, это совершенно нормально, просто Юнги не думал, что старший Чон питает слабость к сладкому и калорийному. На самом деле это даже забавно, и это ещё один маленький секрет, который он сегодня раскрыл. — Просто кофе? — не остаётся в долгу Хосок, вновь улыбаясь. — Знаешь, видела бы сейчас тебя Лия, то отхватил бы по первое число. — Да, иметь подругу врача — гиблое дело, — отшучивается Юнги. — Заботиться о других, забыв о себе, у неё природой заложено. — Я отправил ей цветы, она осталась довольна. — Проявление внимания нравится всем, кто не закрыт от мира, — пожимает плечами Хосок. — Что случилось в больнице? Юнги опускает голову, сжимая ладони в кулак. Возвращаться к разговору с доктором не особо хочется, когда он только успокоился. Но не стоит забывать, для чего здесь Хосок. Юнги звонил ему не для того, чтобы вместе попить кофе и вести душевную беседу. — Тэхён пришел в себя, как мне сказал доктор, — тихо начинает он. — А утром приходил его отец и настоятельно просил ограничить посещение к нему всем, кто не является родственником. Хосок, — Юнги поднимает на него обеспокоенный взгляд, — я не могу стоять в стороне. Я понимаю, что если пойду против правил, то испорчу всё. Мне было бы на это плевать, но тогда я точно не смогу его увидеть. — Я решу эту проблему, не волнуйся, — спокойно заверяет Хосок. — Тэхён не останется без твоей поддержки. Почему от этих слов становится так легко на душе? Кажется, это просто слова, брошенные для поддержки, но Юнги уверен, что Хосок обязательно закрепит их действиями. Только он переживает, каким образом Хосок решит эту проблему. У него есть сила, влияние и деньги. Кажется, как раз полный набор для решения абсолютно любой проблемы, но какой подход он выберет к проблеме Юнги? — Деньги? — пытается угадать он. — Обычный разговор, — улыбается Хосок. — Деньги, конечно же, могут решить эту проблему гораздо быстрее, но нутро доктора ещё не до конца прогнило, чтобы стать алчным человеком. — Почему ты так в этом уверен? В этот момент им приносят заказ, оттянув время ответа на несколько минут. Хосок благодарит официанта и двигает мороженое к себе поближе. Пока Юнги прожигает взглядом спину удаляющегося работника, он усмехается. — На его лице всё написано, — отвлекает Хосок, наблюдая за лёгкой растерянностью Юнги. — Он семьянин, который достаточно зарабатывает, чтобы обеспечить свою семью и очень дорожит своей работой, чтобы брать взятки. Не все люди в этом мире готовы продать себя и своё любимое дело ради денег, поверь мне. — То есть, ты хочешь сказать, что деньги не главное? — уточняет Юнги, бросив короткий взгляд на его губы. — Одно из, — он вновь усмехается. — Сейчас без денег далеко не уйдёшь, но и с ними за счастьем не угонишься, понимаешь? — Для всех счастье разное. — Несомненно, но иногда оно фантомное. Сколько бы денег мы не тратили на всё своё «хочу», со временем это перестанет приносить удовлетворение. Это станет обыденностью, а она надоедает, и тогда люди стараются разнообразить свою жизнь. Хосок вдруг замолкает, погружаясь в свои мысли. А Юнги снова зависает на нём. Он видит глубокую печаль в человеке напротив. Хосока хочется очень крепко обнять, вытеснив все отрицательные эмоции из его души. Откуда в нём такой порыв — неизвестно. Но этот порыв настолько сильный, что держать его под контролем становится всё труднее. Юнги непроизвольно бросает взгляд на безымянный палец левой руки Хосока и, не увидев там обручального кольца, поднимает на красивые губы, затем на острые скулы и останавливается на чёрных глазах, которые в ответ на него смотрят. Он чувствует, как от этого взгляда начинают пылать щёки, и резко отворачивается, цепляясь взглядом за что угодно, только бы снова не взглянуть на Хосока. Тот поймал его с поличным, и кто знает, о чём подумал. «Идиот», — ругает себя Юнги. Пока он ведёт с собой борьбу, на лице Хосока вновь появляется улыбка. Он только сейчас понимает, что она стала появляться чаще из-за парня напротив. Ему даже делать для этого ничего не нужно. Просто быть рядом, и этого достаточно, чтобы ощутить некое тепло в груди. Раньше Юнги казался закрытым и, исходя из рассказов брата, совсем недружелюбным. А перед ним он будто бы хочет быть настоящим собой, но боится открыться до конца. Хосок настаивать не станет. Он первым начнёт открывать перед ним затвор своей души. Не боится почему-то показать себя настоящего. — Кофе действительно вкусный, — соглашается Юнги, сделав пару глотков. — Но меня тошнит от него. Хосок сводит брови к переносице, а в его глазах мелькает беспокойство. Юнги выглядит измотанным и подавленным. В связи с недавними событиями — ничего удивительного. Он очень сильно переживает, хоть и пытается это скрыть за маской оптимизма. Хосок хочет помочь ему справиться с этим, но вряд ли Юнги подпустит к себе настолько близко. Они ведь друг друга толком не знают. — Тебе нужен отдых, — констатирует он очевидное. — Пойдём, я отвезу тебя домой. — Нет! — подрываясь со своего места, выдаёт Юнги. — То есть, я сам доберусь… Он тут же по-английски быстро направляется к выходу, сунув руки в карманы косухи. Он чувствует, как Хосок смотрит ему вслед, но желание исчезнуть доминирует над желанием остаться. Юнги толкает стеклянную дверь, которая с порывом ветра слишком резко открывается, чуть ли не разбивая окно, и выходит на свежий воздух, сворачивая в неизвестном направлении. Куда идти — неважно, главное, как можно дальше. От кого он бежит: от Хосока или от себя? Это ведь была обычная вежливость, которая в голове Юнги обрела другой смысл, более личный. Он материт себя всеми известными словами, понимая, что поступил некрасиво. Хосок согласился помочь, ничего не потребовав взамен, а он даже не попрощался. Дурак, идиот и полный придурок с больным воображением. Погода не меняется, а вот настроение падает ниже нуля. И виноватых искать не нужно, ведь Юнги — сам вина всем своим проблемам, с которыми справиться не в состоянии. Он чувствует себя паршиво. Помимо последнего инцидента, его беспокоит непонятная тяга к Хосоку. Она усиливается каждый раз, когда они вступают в контакт. Между ними словно химическая реакция проходит, в конце которой случится стопроцентный взрыв, потому что по-другому с Юнги быть не может. Ещё и сам Хосок подливает масло в огонь, раскрывая для него частички себя. Вот зачем он сказал, что то кафе его любимое? Юнги ведь теперь хочет перепробовать все блюда из меню и выпить сто чашек ароматного кофе, которое действительно грамотно, оттого и вкусно, приготовлено. А фисташковое мороженое, которое он тоже не любит? Теперь хочется купить две огромные банки, чтобы полакомиться им, вспоминая поздним вечером их разговор о ценностях жизни. Это медленно сводит с ума. Эта тяга одновременно пугает и нравится, а так быть не должно. Юнги ненавидит это чувство. Прошлое научило не привязываться к людям, и видимо плохо, потому что именно так он объясняет свои перевороты внутри. Хосок невольно привязал к себе за такой короткий отрезок времени. Слишком быстро, оттого и более болезненно будет пережить разрыв этой привязанности. «Почему я сохранил твои маленькие тайны в своём сердце?» — злится он сам на себя. Действительно, почему оно до сих пор не закрыто от посторонних? Юнги — помешанный фанат наступать на одни и те же грабли, а потом терзать себя изнутри. Он чувствует вибрацию в кармане, а мысли уже заполонил Хосок. Поднимать, конечно же, не будет. Юнги почему-то уверен, что входящий от объекта привязанности, который не понимает всего происходящего. Он его понимает, но помочь не может. Себе бы сначала придумать, как это сделать, а потом найти оправдание своим нелепым поступкам. Юнги останавливается в каком-то неизвестном районе, начиная оглядываться по сторонам. Он настолько ушел в себя, что не может понять, где находится. В двадцати метрах от него бар под названием «Wild Rose» с соответствующей неоновой эмблемой красной розы под буквами. Ноги сами ведут туда, пока душа хочет утопить себя в высокоградусном алкоголе. Нет ничего хуже, чем сбежать от проблем. Юнги это понимает, но решать их отказывается. Не сейчас, когда в планах — напиться до беспамятства и забыть эти самые тайны Чон Хосока, которые он сегодня, случайно или нет, открыл для него.