remember me

Чувствовать пустоту внутри себя — это сложно. Когда стараешься заполнить её, и ничего не выходит, это сложно вдвойне. Он каждый день пытается, но после каждой неудачи лишь глубже погружается в неё. Говорят, пройдёт. Когда? — Тэхён, как ты себя чувствуешь? — спрашивает доктор. — А как должен? — продолжая смотреть в никуда, отвечает он. Этим вопросом он задаётся всё то время, как отошёл от наркоза. В целом — три дня. Тэхён успел досконально изучить свою однотонную палату и понять, что писк медицинского оборудования его раздражает. И, наверное, раздражение является вторым чувством, которое он ощущает. — Ты голоден? Этот вопрос он слышит на протяжении всех этих трёх дней. Ответ всё тот же: — Нет. Недовольство доктора — уже привычная реакция на однотипный ответ. Он как обычно записывает что-то в свой личный, так почему-то решил Тэхён, блокнот и поглядывает на кардиомонитор. Затем переводит взгляд на него, бледного и ослабленного, и снова что-то записывает. Тэхён часто задаётся вопросом: сколько страниц доктор исписал за эти три дня? И что он там пишет? Его слова или описывает его состояние? Для чего это? Тэхён много, очень много думает о всякой чепухе, лишь бы не оставаться в тишине. С недавних пор он боится её или всегда боялся. Не знает, не может узнать. Но среди этого бесполезного мусора есть один вопрос, который плавно вытекает из всех его рассуждений. Он мучает и тревожит, и… пугает. — Это плохо, — доктор напоминает о своём присутствии, заметив, что пациент ушёл в себя. — Тебе нужна энергия, чтобы процесс восстановления пошёл быстрее. В худшем случае я буду вынужден насильно кормить тебя, понимаешь? Тэхён поднимает взгляд, всматриваясь в его некрасивые морщины на лбу. У него нет желания ни есть, ни пить и даже нет сил, чтобы сделать вдох. Несмотря на обезболивающие, без которых он не обходится, всё тело болит. И, наверное, хотя нет, это определённо точно первое чувство и самое главное, которое он ощущает. Если о раздражении Тэхён может на какое-то время забыть, то боль не даёт такой возможности. Он часто пытается заставить себя заснуть, что в таком состоянии сделать нетрудно. Находиться в сознании очень тяжело. Доктор продолжает наблюдать за его реакцией, но кроме полного безразличия ничего не замечает. Но он не отчаивается. Тэхён не первый такой пациент и не последний. Не работал бы он в этой сфере, если бы не имел терпения. Он делает последнюю пометку в блокноте и закрывает его, перекладывая в другую руку. — Я зайду к тебе после обеда, — предупреждает доктор. Он уже собирается покинуть палату, но тихий голос его пациента вынуждает задержаться: — Доктор Лим, — Тэхён смог разглядеть его бейдж, — у меня есть к вам вопрос, — он сглатывает неприятный ком и делает глубокий вдох. — Почему в моей голове пустота? То есть, я пытаюсь, как это объяснить… — сжимает в кулаке одеяло, чувствуя раздражительность из-за своей нерасторопности. — Вы как-то говорили о моих родителях, я пытался представить их, но у меня не получилось. Тэхён много чего пытается представить помимо этих людей, но все попытки заканчиваются головной болью. Ему даже сны не снятся, а навязчивых мыслей, которые несут в себе не совсем положительный характер, становится всё больше. Но короткое замешательство доктора представлять не нужно, оно видно чётко и ясно. Он поджимает губы и бегает глазами по белой плитке, чтобы скорее придумать ответ. — Не волнуйся, — наконец находит и поднимает на него взгляд, сдержано улыбаясь, — это временное помутнение из-за травмы головы, — доктор подходит ближе и откладывает блокнот на тумбу, присаживаясь на край кровати. — Память начнёт восстанавливаться, когда организм начнёт восстанавливаться, но это будет очень долгий процесс, если ты не будешь питаться. «Съешь кашу — получишь конфету», — так в детстве говорят родители, чтобы ребёнок съел полезную кашу. Дают мотивацию. Доктор решает попробовать так же. — Но я не хочу, — упрямый «ребёнок» продолжает противиться. — Это необходимо, Тэхён, — пытается донести доктор. — Твой организм и без того слаб. У него нет энергии, чтобы начать восстановление, понимаешь? Может и понимает, но не намерен сдаваться. У него нет аппетита и насильно пихать в себя пищу не будет. С ним так не получится, точнее, его утраченная память не та самая конфета, из-за которой он готов впихнуть в себя невкусную кашу. Он отворачивает голову и прикрывает глаза, стараясь заснуть. Из-за слов доктора стало тяжелее вдвойне. Доктор устало вздыхает и, забрав свой блокнот с тумбы, оставляет его одного. Он хочет понять своего пациента, помочь ему со всем справиться. Но Тэхён сам себе помогать не желает. Что в таком случае может сделать его лечащий врач? На посту медсестры доктор распоряжается, чтобы уменьшили дозу анальгетика. До него дошла информация, что сердобольные медсёстры вкалывают больше положенного. Тэхёну только зависимости в копилку с проблемами не хватает. Возле кабинета его ожидает ещё один пациент или родственник кого-то из больных. Ему, честно признаться, отдохнуть бы хотелось за чашкой кофе, но, видимо, не сегодня. Мужчина стоит к нему боком и с интересом рассматривает информационную доску о вреде курения и наркотиков. Внешне он выглядит спокойным, но зоркий глаз доктора видит его напряжение. Из-за этого напрашивается вывод, что скорее всего это родственник одного из его пациентов. — Добрый день, проходите, — он проходит вперёд, открывая дверь в кабинет. Кабинет ничем не отличается от любого другого в этой больнице. Посередине стоит большой деревянный стол с компьютером и кучей бумаг, позади окно с полуоткрытыми жалюзи, по правую сторону два средних стеллажа с различными папками чёрного цвета и парой медицинских книжек. Живые цветы могли бы сделать этот кабинет более благоприятным, но их тут нет. На стенах висят дипломы и грамоты. Скучно, обыденно. Доктор читает это по лицу рассматривающего мужчины. — Чем я могу вам помочь? — отвлекает он, присаживаясь за стол. — Моё имя Чон Хосок, — представляется тот, садясь на кожаный диван, что стоит возле стола. — Оно, правда, вряд ли вам о чём-то скажет, но помощь мне действительно нужна. — Ну, знаете, — доктор усмехается, откладывая какие-то бумаги в сторону. — Ваше имя знает вся больница и о вашем брате тоже. Хосок усмехается и опускает глаза, немного смутившись от слов доктора. Последние три дня он провёл рядом с братом и никуда не отходил от него. Ему пришлось стать спонсором этой больницы, чтобы его близкие люди ни в чём не нуждались. Благотворительностью он занимается редко, но «скромная» сумма, которая пестрила своими нулями на первой странице свежего номера газеты, привлекла излишнее внимание общественности. Хосоку не привыкать к обсуждениям, но они его абсолютно не волнуют. Главное, чтобы это помогло его близким. — Я это сделал не только ради своего брата, но и ещё одного человека, — рассматривая отполированный нос своего ботинка, говорит он. — Ваш пациент, Ким Тэхён, приходится мне близким человеком, и ваша помощь не просто нужна, она необходима. — Вы родственник? — Да, — Хосок поднимает серьёзный взгляд. — Дальний, но прихожусь ему ближе, чем родной отец. Считайте, я его старший брат. Доктор с подозрительным прищуром смотрит на него несколько минут. Пытается понять, правду он говорит или просто хочет попасть к пациенту с ограниченным доступом. Но вся невозмутимость и строгость в холодном взгляде заставляет проглотить эту информацию и усвоить. — Что ж, тогда у меня для вас плохие новости, — доктор сцепляет пальцы в замок и опирается на локти. — Вы ведь ещё не были у него, верно? Хосок кивает. Он только сейчас понимает, что боится встретиться с Тэхёном. Все эти дни Лия рассказывала о его состоянии, но только в общих чертах, что ей самой удалось узнать. Она работает в другом отделении и времени на более подробные расспросы у коллег попросту нет. Хосоку достаточно того, что Тэхён пришёл в себя, но в какой степени он «в порядке» лучше узнать от его доктора. — Может, мы даже сможем помочь друг другу, — приободряется доктор, чем вызывает у Хосока непонимание. — Его организм истощён, ему нужна энергия, чтобы начать процесс восстановления. Тэхён отказывается есть, пьёт тоже крайне мало. Некоторые препараты отказывается принимать из-за их болезненного влияния, но они необходимы, — объясняет он, не обращая внимания, как его слова влияют на собеседника. — Я предполагаю, что дело в психологической проблеме, и вы, его близкий родственник, могли бы попробовать поговорить, объяснить, что это всё для его блага. Только вряд ли Тэхён вас узнает. — О чём вы? — хмурится Хосок, резко подняв голову на доктора. — У Тэхёна амнезия, он ничего не помнит и это мучает его, — спокойным тоном отвечает тот. — Временная, но какой отрезок времени займёт восстановление памяти сказать сложно. Это всё зависит от многих факторов, но шанс есть и довольно большой. Шансов не добить себя окончательно не остаётся. Хосок с треском проваливается на дно своих внутренних страданий, умоляя дать ему шанс вернуться в прошлое и не звонить брату. Он своими собственными руками сломал две судьбы, а исправить теперь не получится, как не старайся. Теперь идти к Тэхёну не только страшно, но и больно. Как взглянуть ему в глаза, пусть тот ничего и не помнит? — Есть вероятность, что… — его голос сильно дрожит. — Что он не вспомнит свою прежнюю жизнь? — Как я уже сказал, это зависит от многих факторов. Например, вы можете показать ему личные фотографии или рассказать о каком-то событии из прошлого, — доктор поднимается со своего места и подходит к кофемашине. — У меня был один пациент, назовём его Боб, он упал с турников и получил травму головного мозга, что и вызвало диссоциативную амнезию. Боб отреагировал спокойно, когда я сообщил ему об этом. Его бабушка принесла семейный фотоальбом, который он изучал долгое время, стараясь вспомнить о людях, которые были изображены на снимках. Только когда не смог, начал сильно паниковать и тревожиться. Когда бабушка принесла ему ещё один, но поменьше, Боб на первой же странице увидел детское фото себя и своей младшей сестры и в этот же момент вспомнил всё своё детство до двенадцати лет, — он ставит чистую кружку и нажимает на «эспрессо». — Но это пример с позитивным фактором. С негативным можно ухудшить его состояние до такой степени, что память может быть утрачена навсегда. Хосок не может допустить негативных факторов, не имеет на это право. Он обещал себе не оставлять Тэхёна и сдержит слово, но помеха в виде его отца замедлит этот процесс. Богом не допустит, чтобы его сыну помогал кто-то с фамилией Чон. Он это ясно дал понять на последней встрече. Но Хосок рождён азартным игроком и не привык сдаваться после первого поражения, коих за жизнь было всего два по неопытности. — Родители его уже навещали? — уточняет он. — Они приходили, но я попросил их повременить с посещением, объяснив ситуацию. Тэхён ещё не знает о своей амнезии, я подготавливаю его к этому. Кто-то, как Боб, воспринимает это спокойно, а кто-то очень эмоционально. Хосок понимает, к чему клонит доктор, наблюдая, как он берёт свой кофе и возвращается на рабочее место. Запах кофе напоминает Юнги, для которого эта информация будет в лучшем случае шоком. Он очень привязан к Тэхёну, и эта новость станет сильным ударом для него. Мысль о брате всплывает следом, бросая в неприятную дрожь. Какую ложь ему придётся придумать, чтобы не причинить боль Чонгуку? Рано или поздно кости заживут, раны затянутся, а белые стены больницы сменятся родными. Чонгуку придётся вернуться в их дом одному. — Я не могу попросить вас ограничить доступ для его родителей, но можно ли ограничить время их посещения до минимума? — Хосок смотрит серьёзно и говорит твёрдо и уверенно, чтобы доктор не надумал себе, что он не понимает, о чём просит. — Например, час в день. Поставить охрану возле его палаты было бы хорошим решением, но всему есть ограничения. Богом одно самое большое. Хосок собирается провернуть это всё в свою пользу, сразу уменьшить их общение в десятки раз. Богом — негативный фактор, который сильно навредит Тэхёну. С ним его восстановление может и вовсе не произойти. — Я не могу этого сделать, — качает головой доктор. — Они его законные представители, а вас в графе «родственники» не указали, господин Чон. — У нас с господином Кимом не очень хорошие взаимоотношения из-за его методов воспитания, — Хосок поднимается с дивана и подходит ближе к столу, сунув руки в карманы брюк. — Он считает, что применение грубой силы допустимо при воспитании несовершеннолетних детей. Я смог забрать Тэхёна под свою опеку, когда ему было всего семнадцать, потому что видеть на нём следы домашнего насилия не мог. Он ходил к психологу на протяжении семи месяцев, чтобы начать дышать без опаски за свою жизнь. Доктор, — он смотрит прямо ему в глаза, — вы когда-нибудь слышали, как громко может кричать подросток во сне? Его крик был о помощи. Доктор опускает взгляд на свой остывший кофе и долго молчит. Он никогда не вмешивается в семейные проблемы своих пациентов. С этим всегда работает больничный психолог, у которого в планах пять сеансов с Тэхёном. Но слова Хосока заставляют глубоко задуматься над этим. На пальцах не сосчитать, сколько в мире детей и подростков становятся объектом для грубой силы. Даже профилактическая порка ремнём за то, что ребёнок нарушил комендантский час, может оставить след на его психике. Правильное воспитание в понимании каждого родителя разное, что абсолютно нормально. Но, так или иначе, есть нормы, которые нарушать нельзя. К сожалению, для многих родителей их не существует. Они устанавливают свои, которые нарушать опасно не только для психики, но и для жизни ребёнка. — У вас тоже есть дети, которые каждый вечер мирно засыпают, зная, что вы всегда рядом и защитите от опасности. А для Тэхёна опасность — его отец, от которого он смог сбежать и начать жить без опаски. Отдайте его сейчас, потерявшего память, снова отцу и он разорвёт своего сына, будто тряпичную куклу из ваты. — Мне жаль, — доктор прочищает горло после длительного молчания и поднимается со своего места, ослабив свой чёрный галстук в серую полоску. — Я могу лишь наблюдать за ними, чтобы избежать негативного воздействия на парня. — Я буду вам благодарен, если эта информация не выйдет за пределы этого кабинета. — Разумеется. В кабинете повисает напряжённое молчание. Хосоку становится немного спокойней за Тэхёна. Богом будет явно не в восторге от посторонних ушей при встрече с сыном, но это уже его мало волнует. Он надеется, что профессионализм доктора поможет ему справиться с возражениями родителя своего пациента. — Я могу вам помочь с Тэхёном, — нарушает молчание Хосок. — Точнее, есть человек, который может помочь. Он для Тэхёна ближе, чем я. — Кто? — Он приходил к вам как-то, — усмехается он и заводит руки за спину. — Такой вспыльчивый парень с тёмными волосами и хитрыми глазами, Юнги зовут. Доктор хмурится, припоминая такого посетителя. Отец Тэхёна по поводу него особенно обмолвился, строго-настрого запретив пускать этого индивида к его сыну. Из-за полученной информации он в замешательстве. Кому верить больше: отцу пациента, слово которого какой-никакой, но закон для него или Хосоку, который убедил, что отец прямая угроза для Тэхёна. Выбор невелик, поэтому думать долго не нужно, чтобы без колебаний согласиться с Хосоком: — Только вечером. — Ему этого вполне хватит. Хосок впервые за три дня улыбается. Когда он шёл сюда, надежды на понимание доктора было мало. Пришлось запастись ещё парой вариантов, чтобы точно получить желаемое. Пока сам наберётся смелости навестить Тэхёна, Юнги позаботится о нём лучше, чем мог бы он сам. В его руках Тэхён будет в безопасности и это, пожалуй, сейчас самое главное. — Отлично, — доктор громко хлопает в ладоши и поднимает голову. — А теперь не могли бы вы оставить меня? Работа сама себя не выполнит. — Конечно, — с улыбкой соглашается Хосок. Кому как не ему это знать? — Всего доброго. Хосок покидает кабинет, тихо закрыв за собой дверь. Теперь он может облегчённо выдохнуть. Хорошо, когда есть понимающие люди, с которыми просто найти общий язык. Жаль, что таких мало. Он достаёт из кармана мобильный и открывает диалог с Юнги, в котором до сих пор висит неотправленное сообщение трёхдневной давности: Hoseok: Я сделал что-то не так? | Стереть. Hoseok: Ты можешь навещать Тэхёна по вечерам. Отправить. Он несколько минут продолжает стоять на месте и мониторить аватар Юнги, в надежде получить скорый ответ, но его не поступает. В груди что-то сжимается от некой обиды, но разве Хосок может обижаться? Возможно, он повёл себя некрасиво в их последнюю встречу или сказал что-то не то. С Юнги возможно всё, теперь кажется так. Между ними образовалась большая пропасть, которая только-только начала уменьшаться. В этом Хосок винит только себя. «Тебе нужен отдых. Пойдём, я отвезу тебя домой». «Нет! То есть, я сам доберусь». Он тяжело вздыхает и прячет мобильный. Куда катится этот мир, если обычную заботу путают с чем-то плохим? Для него это остаётся непонятным, сколько бы об этом не думал. Весь вечер того дня Хосок пытался дозвониться и сдерживал в себе порыв кинуться на поиски. Он изводил себя мыслями о своей ошибке, пытаясь понять, где посмел допустить её. Оказалось всё намного проще: Юнги просто не нуждается в его заботе. Ноги ведут по привычному маршруту: фойе, третий корпус, лестница, реанимационное отделение второго этажа. По пути назойливые медсёстры одаривают его милыми улыбочками, от которых уже тошнит. Ещё никогда он не сталкивался с таким гаремом желающих занять место второй половинки. Благо в такие моменты рядом была Лия, которая помогала от них отбиваться. Слов не найти, которые могли бы описать, насколько Хосок благодарен за это. Палату брата охраняют круглосуточно. Входить разрешено только доктору и паре проверенных медсестёр. Безопасность Чонгука на первом месте. Он открывает дверь и с трепетом в сердце заходит внутрь. Тишину палаты разбавляют только звуки медицинского оборудования, которые стали настолько привычны, что без них она кажется ненастоящей. Его брат подключён множеством проводов к различным аппаратам, которые поддерживают его жизнь. Глаза закрыты, вид бледный, а грудь еле-еле вздымается с помощью искусственной вентиляции лёгких. В таком состоянии он находится четвёртый день. Хосоку невыносимо больно видеть такого брата. Врач уже несколько раз пытался прогнать его домой, чтобы отоспаться после трёх бессонных ночей. Держаться на одном кофе становится трудно, но оставлять Чонгука одного нельзя. Вдруг он очнётся от своего крепкого сна, а рядом никого не будет? Он подходит к нему и накрывает его руку своей, несильно сжимая. — Я вернулся, — на губах появляется грустная улыбка. — Надеюсь, тебе снится хороший сон. В ответ только давящая тишина и звук кардиомонитора. Хосок бегает глазами по родному лицу, запоминая каждый синяк и ссадину. Тот, кто это сделал, обязательно заплатит за каждое увечье. Нужно только подождать, когда брат откроет глаза. Нужно быть уверенным, что угрозы для жизни больше нет. — Он уже проснулся, Гук, — опускает голову, силой вытягивая из себя слова. — Ты нужен ему, мне… Ты нужен всем нам, брат. Пожалуйста. Пожалуйста, открой глаза. В уголках глаз становится влажно, но он не позволяет себе пустить слезу. Резко отстраняется и грубо растирает глаза ладонями, чувствуя, как горит кожа. Но всё это не сравнится с тем, что происходит внутри. Страх и отчаяние смешались в одно целое и травят организм, вызывая мучительную боль. Её ничто не может заглушить, Хосок испробовал все методы. — Меня пожирает одиночество, — тихо признаётся он. — Без тебя оно уничтожит меня, но я не волнуюсь о себе, — поворачивает голову на брата, — ты должен жить, Чонгук. У тебя вся жизнь впереди, и ты ещё столько не сделал, помнишь? Тишина убьёт быстрее. — Пожалуйста, вернись ко мне, брат. Он долго смотрит на брата с болью в глазах, но тот никак не реагирует. Его грудь медленно вздымается, а звук кардиомонитора эхом раздаётся в ушах. Чонгук спит, не желая покидать кинотеатр снов. Слышит ли он мольбы своего брата? Вдруг он больше не хочет возвращаться? Страшно до ужаса.

***

«Ты можешь навещать Тэхёна по вечерам», — снова и снова повторяет про себя, как мантру. Уже десять минут он стоит неподвижно, так и не придумав, как ответить на сообщение. Радость медленно охватывает, но смятение опережает её. Хосок сдержал слово и дал возможность видеться с другом, а взамен? Что Юнги может дать взамен? Yoongi: Спасибо…| Стереть. Оставить без ответа и поблагодарить при встрече? — Молодой человек? — отвлекает недовольный голос. Юнги поднимает голову, нахмурив брови, и видит перед собой клиентку, которой помогал выбирать автомобиль, пока не получил сообщение Хосока. Он быстро прячет телефон в задний карман и возвращается к работе. Девушка крайне недовольна и даже не пытается это скрыть. Остаётся надеяться, что она не пойдёт жаловаться главному менеджеру. Юнги уже год работает в фирме по продаже автомобилей, куда его устроил один хороший знакомый, и потерять эту работу было бы крахом. А главный менеджер, а-ля заноза в заднице, так и стремится каждому впаять выговор, чтобы лишить премии или зарплаты. Юнги старается не попадаться и держать себя в руках, когда клиенты по пять раз задают один и тот же вопрос или после восторженных воплей начинают сомневаться в покупке. Благодаря этой работе он научился терпению и узнал много полезного для себя, поэтому, чтобы и дальше продолжать получать пользу, он глубоко вздыхает и натягивает улыбку. — Прошу прощения, — кланяется он, чем заслуживает награду в виде снисходительной улыбки девушки. — Давайте вернёмся к данной модели. Перед ними стоит блестящий «Порше Кайман» жёлтого цвета, который так и манит своей дороговизной и красотой похвастаться перед друзьями. По горящим глазам девушки видно, как сильно она хочет этого красавца к себе в гараж. И, скорее всего, это единственная причина, по которой она хочет приобрести именно эту модель. — Скажите, а есть красного цвета? — интересуется клиентка. — Под заказ, — отвечает он. Девушка поджимает губы, думая над чем-то, а потом вдруг становится грустной. Юнги глубоко вздыхает, понимая причину её внезапной грусти, и старается сохранять спокойствие. Мысли заняты отнюдь не работой. — Вы хотите именно «Порше»? — Ну, у моей подруги «Порше», и я хотела бы себе. Юнги удивлен? Нет, скорее слегка раздражён. — Могу я у вас кое-что спросить? — получив одобрительный кивок, продолжает: — С какой целью вы приобретаете автомобиль? — Чтобы ездить на нём, — как-то неуверенно отвечает она. — Я вас понял, — продолжает улыбаться Юнги. — Да, с «Порше» вы будете выглядеть круто, но я бы порекомендовал посмотреть другие модели. — Но я хочу именно «Порше Кайман» красного цвета! — продолжает настаивать девушка. Как консультанту, ему требуется продать автомобиль, а как человеку, который кое-что смыслит в автомобилях, хочется посоветовать для начала купить себе мозг, чтобы его обладательница думала не только о красивых фотографиях в соцсетях, но и других немаловажных вещах. — Пройдите к сервисному центру, там вам оформят заказ, — он указывает в нужном направлении и отходит в сторону. Юнги вытягивает руку вперёд и сгибает в локте, смотря который час. До конца смены ещё долго, и уйти пораньше никак не получится. Он снова достаёт мобильный, открывая диалог с Хосоком. Руки начинают дрожать. Воспоминания о последней встрече кувалдой бьют по голове, в очередной раз показывая, как некрасиво повёл себя. Юнги тогда, после бара, где выпил море алкоголя, так и не смог выкинуть из головы свой «красивый» уход по-английски. Двенадцать пропущенных вызовов от Хосока так и остались проигнорированы. Yoongi: Спасибо большое.| Стереть. Он вздыхает, опуская руку с телефоном, и прокручивает в голове сотни вариантов ответа. Если оставит сообщение без ответа, может обидеть Хосока, а этого хочется меньше всего. Но и отправить сухое «спасибо» тоже не годится. Поблагодарить лично страшно, потому что придётся взглянуть ему в глаза и потеряться, а его всего лишь от мысли о них в дрожь бросает. Сзади прилетает удар в спину, отчего Юнги пугается и начинает выискивать смельчака. Его ехидный смех доносится со стороны, больше раздражая. Лино, тот самый хороший знакомый, которому он сейчас открутит голову, продолжает потешаться, изображая его лицо в момент испуга. Тоже заноза в заднице с излишним любопытством. Он пихает его в плечо и идёт в сторону центра, чтобы узнать о заказе недавней клиентки. — Ой, да ладно тебе, обиделся что ли? — возмущается Лино, следуя позади. Юнги предпочитает игнорировать. Главный менеджер, который как раз стоит возле центра, сверлит его недовольным взглядом. Он уже начинает накидывать варианты его недовольства. Возможно, девушка всё же пожаловалась на него, а может, сам нашёл до чего докопаться. В любом случае сейчас это станет известно. — Чего без работы шатаешься? — сразу налетает менеджер. — Я подошёл узнать о заказе, — отвечает Юнги. — Потом узнаешь, вон, — тот указывает на молодого парня, который осматривает чёрную «Ауди RS6», — для тебя работа. Бегом! Юнги, отвернувшись, закатывает глаза и направляется к клиенту. Он чувствует провожающий взгляд менеджера и так хочется показать ему средний палец. Жутко бесит его диктаторская черта, но против неё пойти — себе же хуже. Однако где ж взять столько терпения, когда менеджер докапывается до любой мелочи? К счастью, клиент оказывается смышлёным. Долго рассказывать об автомобиле не приходится, лишь о паре формальностей. Он досконально изучает и обследует свою будущую покупку и, убедившись в качестве, пожимает Юнги руку в знак благодарности и отправляется оформляться. Так проходят оставшиеся семь часов рабочего времени. Юнги ощущает прилив усталость не только из-за работы, но и из-за постоянного надзора менеджера. Каждый раз, когда он отходил на минутку передохнуть и смочить горло, его фигура нависала сверху, а грубый голос требовал не слоняться без дела. Он давно подозревает, что менеджер испытывает к нему личную неприязнь, а сегодня его действия подвели черту и вынесли ответ: господин Су, главный менеджер, не даст спокойно работать, пока не потреплет нервы. Единственное, что успокаивает — это долгожданная встреча с другом. Сразу после работы Юнги прыгает в такси и едет в больницу, сгорая в предвкушении. Он очень волнуется, из-за чего не перестаёт щипать себя за бёдра и прослеживать огни ночного Сеула через окно. Водитель попался неразговорчивый, что очень даже кстати, потому что сейчас абсолютно не хочется разговаривать. Хотя и в тишине сидеть невозможно. Юнги достаёт мобильный и вновь открывает диалог с Хосоком, набирая новое сообщение: Yoongi: Я смогу попасть к нему сейчас? Ответ приходит тут же: Hoseok: Можешь. Yoongi: Где ты? | Он стирает текст и выключает дисплей, опираясь локтём о дверцу автомобиля. Не нужно ему знать, где сейчас находится Хосок. Ни к чему лишний раз забивать себе голову мыслями о нём, чтобы потом ночью ловить бессонницу. Такси выкидывает возле главных ворот и скрывается за ближайшим поворотом. Юнги поправляет лямку своего рюкзака и направляется ко входу под ярким светом ночных фонарей. Шаг за шагом волнение расползается всё быстрее. Он боится увидеть последствия аварии, но больше всего — за психику Тэхёна, которая и без того расшатана. Что, если его шрамы будут настолько глубоки, из-за чего он не воспримет себя? Такое ведь было в подростковые годы, когда отец до того сильно избил его ремнём, что раны заживали почти месяц. Как только Юнги не ломал голову, чтобы помочь другу. Но сам Тэхён противился этому, упрекая, что это только его проблемы и ничьи больше. И что Юнги не должен жалеть, а наоборот, забить на все отёки и синяки и следить за своей жизнью. Тэхён ограждал себя от любой заботы и в одиночестве мучился от уродливой картины в зеркале. В холле почти пусто, что тоже очень радует. Он подходит к регистратуре, где благо сидит не та медсестра, которая была в прошлый его визит, и, устало улыбнувшись, спрашивает: — Добрый вечер, я могу навестить Ким Тэхёна? Медсестра быстренько вводит имя и, получив информацию о пациенте, поднимает голову: — Здравствуйте, ваше имя? — Мин Юнги. — Да, вы можете навестить больного, но вам нужно надеть халат и бахилы. Улыбка становится шире. Юнги бодро кивает и скидывает с плеч рюкзак. Девушка направляет в гардероб, где он смог оставить свои личные вещи и облачиться в больничное обмундирование. Другая медсестра ожидает его у регистратуры, чтобы проводить. Юнги чуть ли не прыгает от радости, когда они всё ближе и ближе подходят к нужной палате, но на половине пути их останавливает лечащий доктор Тэхёна, который только вышел от него. — Добрый вечер, Юнги, я могу к вам так обращаться? — уточняет доктор, на что получает одобрительный кивок. — Моё имя Лим До Хун. — Добрый вечер, господин Лим, — продолжает улыбаться Юнги. — Перед тем, как Вы войдёте в палату, хочу предупредить... — голос доктора спокойный, не предвещающий ничего плохого, но глаза полны сожаления. Юнги упорно отгоняет ворох плохих мыслей и продолжает давить улыбку. Доктор кивает медсестре, и она оставляет их наедине. В тишине коридора он отчётливо слышит внутренний голос, который просит, умоляет сохранять спокойствие, что бы ни сказал доктор. Но тот как назло молчит, чем нагоняет тревогу. — Так о чём вы хотели меня предупредить? — самостоятельно пытается выяснить, не в силах больше слушать тишину. — Вследствие черепно-мозговой травмы у Тэхёна возникла амнезия, — ровным тоном отвечает доктор. — То есть?.. — Он ничего не помнит. Слова доктора Юнги понимает не сразу, прокручивая в мыслях снова и снова. Он гулко глотает слюну и мотает головой, отказываясь в это верить. Тэхён не мог забыть себя, его, свою жизнь. Такое только в фильмах бывает, а его друг очень плохой актёр. Он неоднократно доказывал это в школе, стараясь оправдать сильный запах сигарет на куртке. Доктор просто шутит. — Это тоже его отец придумал? — Юнги пытается найти оправдание плохой шутке. Доктор качает головой, опустив взгляд. В груди становится тяжело. Он запускает пальцы в волосы и сильно сжимает у корней, стараясь держаться. Весь день грезить о встрече, придумать сотни тем для разговоров, чтобы отвлечь друга от больничного напряжения, а после узнать о том, что он тебя забыл. Больно? Однозначно. Юнги смотрит на дверь, за которой лежит лучший друг. В ушах громко раздаётся его голос, как он зовёт в омут приятных совместных воспоминаний. Неужели Тэхён действительно забыл обо всём? Он переводит взгляд на доктора, надеясь, что это всё-таки окажется плохой шуткой. Но тот лишь поджимает губы, показывая, как ему жаль. Только кому нужна его жалость? Юнги делает пару несмелых шагов в сторону палаты, всё чётче слыша отголоски прошлого. Войдёт туда, и что скажет своему лучшему другу, который в нём будет видеть незнакомца? Юнги осторожно открывает дверь и входит внутрь, опустив глаза в пол. Каждый шаг даётся очень сложно, а чувствовать на себе такой знакомый, но словно чужой взгляд — невыносимо. Он останавливается в двух шагах от кровати и, глубоко вздохнув, поднимает глаза. — Привет, друг, — старается выдавить улыбку, но получается лишь её жалкая пародия. Юнги бросает в дрожь от болезненного вида друга. Во всех этих бинтах и пластырях Тэхёна не узнать. Юнги не осмеливается подойти ближе, видя в шоколадных глазах испуг. Он и представить себе не может, как сейчас чувствует себя Тэхён. Юнги готов помочь, только скажите чем. — Я Юнги, — его голос предательски дрожит, а неприятный ком стоит поперёк горла. — Мы были друзьями до всего случившегося. Они долго смотрят друг на друга. Тэхён пытается найти в нём что-то знакомое, а Юнги боится представить, что скрывают бинты и пластыри на его лице, шее, руках. Его уставший взгляд будто бы молит о помощи. Он впервые не может выдержать, опускает голову и больно закусывает губу. Это невыносимо. Тэхён продолжает молчать, с толикой интереса осматривая парня, который назвался другом. Его страх начинает медленно отступать, но лишь потому, что он начинает привыкать к его присутствию. До этого момента к нему приходил только медперсонал, и видеть кого-то постороннего для него сильный стресс. Что, если этот друг сделает ему больно? — Я не причиню тебе вреда, Тэ, — убеждает он, будто прочитав мысли. — Не бойся, я друг. В ответ молчание, накаляющее измотанные нервы. Юнги глубоко вздыхает и даёт им обоим время, чтобы понять происходящее в тишине. Он пробегает глазами по однотонной палате, предполагая насколько скучно тут лежать. Все ранее придуманные темы для разговора, которые могли бы развеселить, теперь не имеют смысла. Тэхён ничего не помнит из их совместного прошлого и станет ли он слушать, если Юнги начнёт рассказывать? — Уйди, — сипло просит Тэхён, не сводя с него глаз. Юнги от этой просьбы будто удар под дых получает. Он застывает на месте, продолжая зрительный контакт. Ему хочется попросить Тэхёна не прогонять, хочется остаться с ним и позаботиться, помочь разобраться со всем, но отчуждённость в его глазах вынуждает уйти. — Хорошо, но я ещё приду к тебе, — в этот раз он улыбается искренне, по-доброму. — Поправляйся, Тэ. Юнги покидает палату, и от улыбки ничего не остаётся. Он проводит рукой по лицу, снимая противное напряжение, и направляется к лестнице. Понимание происходящего до сих пор пытается усвоиться в голове. Необходимо поговорить с доктором, чтобы подробнее узнать о состоянии Тэхёна. Если понадобится, он готов пройти курсы по реабилитации, чтобы научиться ухаживать за больными. Юнги готов на всё, чтобы помочь другу собрать себя по кусочкам и вернуться к нормальной жизни. Тэхён как никто этого заслуживает. Он решает не откладывать разговор и идёт прямиком во второй корпус к доктору, в надежде, что его рабочий день ещё не окончен. Только стеклянные двери, которые ведут в нужный коридор, оказываются закрытыми. Юнги ловит проходящую мимо медсестру и уточняет насчёт доктора. — Смена доктора Лима окончена, — отвечает та и уходит. Юнги ударяет кулаком в стену и немо матерится. Нужно было с самого начала узнать обо всём, а после идти к Тэхёну. Он раздражённо вздыхает и выходит в холл, где возле кофейного автомата замечает ещё одну свою «проблему». Столкнуться в больнице с Хосоком хотелось меньше всего, но попытаться проскользнуть незамеченным — глупая затея. Он не маленький мальчик, чтобы начать избегать его. Юнги не спеша подходит, замечая отстранённость мужчины. Он понимает, что сейчас чувствует Хосок и мог бы даже помочь разделить его горесть. Только вот вряд ли он позволит приблизиться к себе настолько близко. Юнги кладёт ладонь на его плечо и слегка тянет назад, чтобы привести в чувства. — Привет. Хосок дёргается от неожиданности, обливая руку горячим кофе. Он поднимает на него уставший взгляд и, не обращая внимания на жжение в ладони, замирает. Из головы совсем вылетело, что Юнги тоже находится в больнице. Ему не особо хочется находиться в его компании. — Здравствуй, — кивает, пронизывая до костей своим холодным тоном. Равнодушие в его тёмных глазах выглядит особенно страшно. Юнги обидно, но он понимает, что заслуживает. У Хосока тоже есть чувства и совсем недавно их ранили. Он смотрит на покрасневший участок кожи и насколько напряжены пальцы, держащие пластиковый стаканчик. — Это который по счёту кофе? — Пятнадцатый, — продолжает резать той же интонацией Хосок. — Кофе лучше, чем коньяк. Юнги хмурится, забирая у него стакан и выбрасывая в мусорку. Убивать себя кофе или спиртным не позволит, хотя и дела до этого ему быть не должно. Но оно есть. Его непонимающий вид больше выводит из себя. Юнги не слепой, прекрасно видит отражение бессонных ночей, алкоголя и постоянного стресса на его лице. Хосоку нужен отдых, если он не хочет лечь в эту же больницу. — Пошли, — он бесцеремонно берёт его под локоть и ведёт к выходу. — Я в по… — возражает Хосок, но замолкает, чувствуя, как сильно Юнги сжимает его руку. — Нет, не в порядке! Хосок резко останавливается, дёргая на себя. Юнги влетает в его грудь и тут же поднимает недовольный взгляд. — Меня не хватит на троих! — кричит ему в лицо, чтобы, наконец, дошло. Пауза. Юнги громко переводит дыхание, а Хосок непонимающе хмурится. Они смотрят друг другу в глаза, на телепатическом уровне передавая всё то, что прямо сказать не могут. Оба понимают, что вляпались во что-то настолько сильное, что каждый раз этому «чему-то» сопротивляться становится сложнее. — На троих? — мягко спрашивает он. — Если ты сляжешь, я… — Юнги замолкает, спрятав глаза за чёлкой. — Неважно. Юнги старается сдержать себя. Нельзя поддаваться своим чувствам, чтобы после не стать пациентом психолога. Нужно набраться смелости и взглянуть на Хосока, но тепло его рук и тела, когда он прижимает к себе, отбирают последние её крупицы. Юнги робко обнимает в ответ, обвив руками его талию. Утыкается носом в горячую шею, чувствуя, как по позвоночнику ползут холодные мурашки. Он прижимается плотнее, будто бы ищет спасение в Хосоке. — Мне тебя не хватало, — тихо признаётся Хосок. «Мне тебя тоже», — так и остаётся в мыслях. — Если не хочешь быть сильным ради себя, — Юнги шумно вздыхает, освобождаясь из тёплых объятий, — будь сильным ради брата. Холод пронизывает обоих. Юнги не поднимает глаз, а Хосок не сводит с него своих. Пропасть между ними становится гигантской, Юнги сам только что её вырыл. — Почему не сказал, что у Тэхёна амнезия? — Юнги пытается перевести тему. Хосок молчит. — Что с Чонгуком? В ответ молчание. — Ты оглох?! — он не выдерживает, толкает Хосока в грудь и хочет вмазать по лицу за чёртово молчание. — Скажи мне что-нибудь! Пожалуйста, Хосок, не молчи. — Ты прав, мне нужен отдых, — опускает голову Хосок и прячет дрожащие руки в карманы брюк. — Из-за усталости начал нести глупости, извини. Юнги застывает, внутри неприятно кольнуло. Хосок уходит из больницы, толкнув его в ту пропасть, в которую должен был упасть сам. Ему ещё можно помочь, но в этот раз Хосок постарается помочь себе. Избавить себя от этой глупости, например.