remember me

Наблюдая за Хосоком через дверной проём, Юнги чувствует себя неловко. Ему ещё трудно принять такого Хосока, который больше не пытается спрятать свои чувства за каменной маской равнодушия. Жалость, вызванная этими обнажёнными чувствами, толкает подойти и обнять его, сказать пару слов для поддержки. Но этого хочет лишь сердце. Рациональный рассудок говорит уйти и не вмешиваться. Юнги отводит глаза, обдумывая, как лучше поступить. Нужна ли сейчас Хосоку его поддержка? Он так и не перезвонил, даже смс-сообщения не отправил в ответ на его звонки. Очевидно, просто не захотел этого делать. Он принимает решение оставить братьев наедине и пойти проветрить голову, но холодный голос Хосока перечёркивает этот план: — Подслушивать нехорошо. Он замирает, ощущая себя вором, которого поймали с поличным. Из головы разом вылетают все мысли, когда мозг пытается придумать оправдание скрытому присутствию. Ничего лучше не пришло, кроме: — Это вышло случайно, — голос сразу теряет громкость, и на грани шёпота договаривает: — Прости… Уходить больше не хочется. Юнги приоткрывает дверь и поднимает взгляд на спину Хосока, который продолжает держать брата за руку. Ему становится любопытно, что сейчас происходит внутри него: обижен и зол на подсматривание исподтишка или обижен и рад возможности увидеться снова? Юнги, например, чувствует второе, теперь уже понимая, что успел истосковаться по Хосоку за такой короткий промежуток времени. Он ждёт, пока тот повернётся и что-нибудь скажет, но ничего такого не происходит. — Всё нормально? — аккуратно уточняет. Тихо усмехнувшись, Хосок отпускает руку брата и поднимается на ноги. Ему приятно застать Юнги врасплох, и его присутствие не вызывает раздражение, как это было с утра от одной лишь мысли. Но горький осадок внутри не позволяет встретить с тёплой улыбкой, как раньше. Именно поэтому, повернувшись лицом, он смиряет его равнодушным взглядом, будто за всё это время они не стали друг к другу чуточку ближе. — Входи, не стой в дверях. Юнги, будто получивший пощёчину от этого взгляда, делает шаг вперёд и закрывает за собой дверь. Они стоят в трёх метрах друг от друга, но он отчётливо видит между ними гигантскую пропасть. Если сделать один необдуманный шаг, она поглотит его, не дав шанса на спасение. Хосок продолжает молчать и смотреть прямо в глаза, чем усиливает напряжение ещё больше. Будто бы назло в этот момент на его голову обрушивается шквал вопросов, которым сейчас не место и не время. Юнги пытается найти верный подход к Хосоку, чтобы не упасть в эту пропасть. — Он поправится? — кинув взгляд на Чонгука, спрашивает он. — Да, — быстро и уверенно отвечает Хосок. Он выдыхает. Хосок подходит ближе, словно даёт ещё одну попытку спросить его о чём-то. В тёмных глазах Юнги продолжает видеть равнодушие и холод и ничего, кроме вопросов о Чонгуке, в голову не приходит. Они безопасны. — Почему ты не сказал, что твой брат в коме? — Я сам долго не мог принять это. Следующий вопрос он сдерживает и опускает глаза на белую плитку. Ему станет неловко вдвойне, если спросит о чём-то личном в присутствии Чонгука. В этой стремительно расползающейся тишине Юнги не находит ничего лучше, чем слушать биение своего сумасшедшего сердца. Оно всегда неспокойно, когда Хосок стоит так близко и смотрит в самую суть, делая вид, что ничего не происходит. Хосок тоже хочет многое спросить у него, но понимает, что сейчас не время и не место для этого. Нынешний Юнги открытый, уязвимый и с лёгкостью мог бы дать понять себя, но он сам не готов к этому. Внутри всё ещё таится тот горький осадок от их последней встречи, и это становится преградой для неожиданного порыва обнять Юнги, вдохнуть его запах и почувствовать себя лучше. — Оставлю вас, — решает он и направляется к выходу. Юнги в испуге хватается за его руку, останавливая, и поднимает свой озабоченный взгляд. Не хочет, чтобы Хосок уходил. Ему вдруг хочется всё обсудить прямо здесь и сейчас, наплевав, где и когда это случится. Его переполняет уверенность, которой тут же становится наполовину меньше, когда тёмные, по-прежнему равнодушные глаза Хосока заглядывают в его собственные. — Я хочу поговорить, — тихо произносит Юнги. — О чём? — О нас, — неуверенно отвечает он и старается не отводить взгляда, чувствуя, как горят его щёки. Взгляд Хосока становится нечитаемым. Юнги перестаёт дышать, чувствуя некое давление с его стороны. Напряжение окутывает их, в голове образовывается пустота. Ему не нравится молчание Хосока, но прервать боится. Он почему-то уверен, что только что сделал тот самый необдуманный шаг в пропасть, и единственное, что спасает от падения — это молчание. — Ты не готов к этому, — выдаёт Хосок. В этот же момент внутри всё переворачивается. В нём вспыхивает злость, вытесняя страх и неуверенность. Юнги крепче сжимает его руку, но Хосок, кажется, совсем не чувствует этого. Он продолжает смотреть своим холодным, нечитаемым взглядом и подрывать в нём остатки сдержанности. — Я сам решу готов или нет! — резко выпаливает Юнги. — Перестань пререкаться, — хмурится Хосок и выдёргивает свою руку из хватки. — Мы поговорим об этом, когда я буду видеть, что ты готов к этому разговору. Сейчас ты сомневаешься, а я не хочу иметь дело с сомнениями. Прежде чем Юнги соображает, что ответить на это, Хосок выходит из палаты. Напряжение, что так и осталось после их попытки всё наладить, смешивается с тишиной и будто бы бетонной плитой начинает давить на голову. Его настроение, которое и без этого было на уровне дна, наконец достигает его и пробивает. Если ещё пару минут назад ему лишь казалось, что Хосок проявляет к нему безразличие из-за обиды, то теперь он абсолютно уверен в этом. Это противное чувство впивается острым колом и продолжает погружаться всё глубже, причиняя боль. Теперь придётся хорошенько постараться, чтобы извлечь его, не повредив чувства. Он смотрит на Чонгука, и ему становится стыдно, что всё это произошло в его присутствии. Юнги садится на стул и опрокидывает голову назад, шумно вдыхая. Он всё ещё злится, но понимая, что эта злость ни к чему не приведёт. — С твоим братом так сложно, — озвучивает свои мысли Юнги. — Почему он решил, что я не готов? Мне казалось, что между нами что-то изменилось, но всё осталось как прежде, наверное, — он прикрывает веки и тяжело вздыхает. — Не знаю, сложно всё это. А может, это я себе всё усложняю? Юнги опускает взгляд на Чонгука, который, как ему кажется, внимательно слушает и не осуждает. В голову закрадывается мысль, что он всё слышит, просто ответить не может. Он усмехается, представляя, какая будет реакция у Чонгука, когда он узнает, что ему нравится его старший брат. «Ну, я же смог смириться, когда ты влюбил в себя моего лучшего друга!» — мысленно отвечает ему Юнги, будто между ними идёт разговор.

***

Хосок покидает больницу раньше, чем предполагал. Ему необходимо как-то отвлечь себя от мыслей о Юнги, об их последнем разговоре. Попробовать заглушить совесть, которая почему-то начинает грызть изнутри. Сейчас ему нечего сказать. Он сделал всё правильно, хоть и задел чувства Юнги. Но с другой стороны, что бы он ни сказал или сделал, то по-любому задевает их. Ему просто необходима инструкция по общению с ним. На парковке Хосок замечает лечащего врача брата и направляется к нему. Доктор Ким, заметив его, с лёгкой улыбкой идёт навстречу. Он успевает отметить его нервозность. Неужели состояние брата ухудшилось? Они пожимают руки и кивают в знак приветствия. — Вы так рано уходите? — спрашивает доктор Ким. — К брату пришли, поэтому пока решил уладить несколько дел, — отвечает Хосок, оглянувшись на больницу. — Вы порадуете меня какими-нибудь новостями? — Боюсь, что нет, — покачивая головой, отвечает тот. — Сегодня будут готовы результаты анализов, и после их изучения я смогу дать информацию. Вы можете зайти ко мне вечером или в любое удобное для вас время. — Хорошо. Доктор кивает и прощается, направляясь к главному входу больницы. Как ни странно, но Хосок чувствует радость от слов доктора. Он почему-то уверен, что новость будет хорошей, и что пробуждение брата не за горами. Вдохнув поглубже, он настраивает себя на лучшее и подходит к своему автомобилю. Пока всё спокойно, можно заняться другими немаловажными делами. «Мерседес» молниеносной стрелой летит в казино. Хосок вспомнил о Чонине, который захотел срочно увидеть его. За последние дни он не получал никаких вестей о бизнесе и даже представить не может, какие изменения в правила были внесены. Чонин несомненно точно ужесточил их, как сделал бы отец, но Хосок такой политики не одобряет, поэтому готовит себя к не самому благоприятному разговору. На парковке стоят несколько автомобилей, принадлежащих охране и самому Чонину. Он паркуется на свободном месте и выходит, осматривая чистоту территории своего казино. Сейчас оно выглядит не так завораживающе, как ночью, но в солнечном свете блестит, как драгоценный камень. На входе в глаза бросается электронная надпись о том, что сейчас казино закрыто, затем появляется красный таймер обратного отсчёта до его открытия. На губах растягивается довольная ухмылка. Азартный игрок, который очень долгое время находился в спячке, теперь просыпается и страстно желает окунуться в атмосферу риска и почувствовать запах удачи. Хосок нажимает на спрятанный звонок, который сделан специально для персонала, и дверь в этот же момент открывает охрана. Они кланяются и пропускают внутрь без лишних слов. Он чувствует себя как дома, только от вида пустого зала становится грустно. Чуть моложе Хосок мог днями напролёт проводить время в хорошей компании с сигаретой и картами в руках. Повышать блайнды, играть по-крупному и забирать свой выигрыш с огнём в глазах — все эти ощущения отзываются в нём теплотой внутри и желанием почувствовать это снова. Он давно уже не играл, так как всё время был занят работой, но и теперь на это нет времени. — Где Хан? — В вашем кабинете, господин, — отвечает охранник. Он кивает и, не торопясь, направляется к лестнице. Взгляд скользит по блеску игровых автоматов, которые сейчас выключены. Барная стойка без обаятельного бармена выглядит скучно и уныло. Пальцы нежно прикасаются к рычагу старта одного из автоматов, а внутри всё воет и толкает включить его, дёрнуть за рычаг и испытать удачу. Может быть, она уже давно ушла и теперь томится в ожидании, пока её позовут обратно. Стоит проверить, но Хосок подавляет в себе это дикое желание и поднимается по монолитной лестнице на второй этаж. Из кабинета доносится грубый голос Чонина. Хосок предполагает, что тот кого-то отчитывает. Интересно узнать — кого и за что. Он резко открывает дверь и с улыбкой входит внутрь, улавливая лёгкий запах перегара и сладкого женского парфюма. Его неожиданное вторжение застаёт присутствующих врасплох: застывший Чонин упирается кулаками в стол и хлопает непонимающими глазами, а невысокая девушка с испуганным видом быстро опускает голову. Тишина наступает мгновенно, и Хосок с радостью прерывает её своим смехом. — Хосок, рад тебя видеть! — отойдя от минутного оцепенения, говорит Чонин. — Наконец-то смог увидеть тебя. — Не знаю, взаимно ли это, — смеётся он. — Что случилось? В чём она провинилась? Девушка краснеет от стыда, когда Чонин переводит на неё суровый взгляд. В нём, подобно спичке, вспыхивает злость, и снова хочется начать отчитывать бедняжку. Он сдерживает себя лишь из-за Хосока, который начал возиться возле столика с выпивкой и наполнять пустой стакан «капитаном Морганом». — Она заигрывала с постояльцем, забыв о своей работе! — с призрением отвечает Чонин, глядя на девушку. Хосок усмехается. Без «успокоительного» выслушать его не сможет, поэтому он залпом осушает стакан, зажмурив глаза от неприятного жжения в горле. Чонин, кажется, совсем присвоил его кабинет себе, раз даже спиртное поменял. Он ставит стакан на поднос и разворачивается к ним, начиная рассматривать девушку с головы до пят. — И что? — спрашивает Хосок, пытаясь найти в этом поступке что-то преступное. — И что? — переспрашивает Чонин с явным недовольством. — Её работа обслуживать посетителей, а не ублажать их! Пусть идёт в бордель или на трассу, если так охотно ноги раздвигать! — Всё было совсем не так! — плача навзрыд, оправдывается девушка. — Тебе разве слово давали? Стой и молчи, больше пользы будет! — Чонин, остановись, — качает головой Хосок. — Я не вижу в этом ничего непристойного, из-за чего бы её стоило увольнять. Чонин, покрасневший от возмущения, продолжает сверлить взглядом бедняжку. Он другого мнения об этом и не готов смириться, чтобы негодяйка осталась в штате. Но хозяин по-прежнему Хосок, поэтому за ним будет последнее слово, раз уж он стал свидетелем этого инцидента. — Как тебя зовут? — обращается тот к девушке. — Мия, — еле слышно отвечает она. — Мия, вытри слёзы и иди отдыхать. — Вы меня увольняете? — девушка поднимает на него красные глаза и сильнее трястись начинает. — Нет, ты остаёшься. Её зарёванное лицо освещает улыбка, а глаза полны благодарности. — Спасибо! Спасибо! — верещит она и выбегает из кабинета. Дверь за ней с глухим стуком закрывается, а в кабинете повисает напряжение. Чонин садится в кресло и облокачивается на стол, отвернув голову в сторону. Брови его сведены к переносице, а дыхание рваное, тяжёлое. Хосок дёргает бровью и подходит к столу, начиная перебирать стопку папок. Вот только ещё истерики взрослого мужика ему не хватает. — Это неправильно, — чеканит Чонин. — Я сам решу, как будет неправильно, — с абсолютным спокойствием отвечает Хосок. — Может, заведёшь проституток в таком случае? — Я третий раз просить остановиться не буду, — слегка нахмурив брови, говорит он и открывает папку с истёкшим договором на поставку шотландского виски. — Ты хотел меня видеть? «Лучше бы не видел», — злится про себя Чонин. — Нужна куча твоих подписей, ещё срок двоих договоров истёк, — с граммом недовольства отвечает Чонин. — Но это мелочи. Вчера приходил играть Ван. Хосок перестаёт изучать договор и поднимает леденящий взгляд, от которого по телу Чонина пробегают колючие мурашки. Он ожидал, что Хосок взорвётся от этой новости, но его спокойствие пугает больше. На стол с громким стуком кладётся папка, а напряжение возрастает как минимум втрое. Чонин поднимается с места и подходит к выпивке, чтобы смочить горло и унять накалённые нервы. — Как ты позволил ему переступить порог моего казино? — холодным тоном спрашивает Хосок. — Я был занят, не заметил, — отчитывается он, наливая себе чуть больше половины стакана прозрачной жидкости. — Потом мне доложила охрана, но к тому моменту его и след простыл. Он расспрашивал о тебе и Чонгуке. — Чем ты был занят?! — резко выпаливает Хосок. — Отчитывал официантку за безобидный флирт? Ты цепляешься за мелочи, но не замечаешь реальной проблемы, Хан! Этот человек практически уложил моего брата в могилу, а ты позволил ему шнырять здесь и вынюхивать информацию?! — Да, я облажался, признаю! — в ответ нападает Чонин, развернувшись к нему лицом. — Мне трудно регулировать всё! Без тебя вести дела казино трудно, везде образовываются дыры! — Одна сейчас точно образуется у тебя между глаз, — стиснув челюсти, злобно проговаривает Хосок. — Ты слишком часто стал разочаровывать. Я терплю, даю последний шанс, но не стоит этим злоупотреблять, Чонин. Когда-то я без предупреждения всажу тебе пулю в лоб и переступлю через твой труп без скорби и сожаления. — Послушай, мы взрослые люди, — чувствуя нависшую над головой угрозу, медленно и аккуратно говорит Чонин. — Давай успокоимся и всё обсудим: Ван вошёл, как тень, тихо и незаметно. Я разбирал договора и счета, которых собралась целая кипа, было не до зала. Потом мне сообщила охрана, и я сразу выбежал, но к тому моменту Ван успел смыться и проиграть девяноста тысяч вон, но я уверен, что целью его визита была не игра, а Чонгук. — Какой щедрый, — недобро усмехается Хосок и врезается потемневшим взглядом в глаза Чонина. — Что ему удалось узнать? Кто информировал его? Не поверю, что он ушёл без какой-либо информации. — Просматривая камеры наблюдения, я не смог разобрать, кто из его оппонентов дал информацию, но в один момент Ван резко подскочил и направился на выход. Охрана сказала, что он был очень зол. — Отправь мне это видео на почту сегодня же! Хосок чувствует, как злость уже заполняет его чашу терпения до краёв, и сдерживать себя становится труднее. Нужно остановить её, разобрать хаос мыслей в голове и успокоиться. Только как это сделать, когда всё снова идёт под откос? У него сильно чешутся руки, но желание замарать их ещё не преобладает над ним. Чонин не выглядит встревоженным, только виноватым. Это сильно злит. Хосок вдыхает поглубже и сажает своего разбушевавшегося зверя на цепь, чтобы окончательно не сорваться. — Ещё одна ошибка, — предупреждает он, направив свой взгляд в окно, за которым сероватое облако прячет слепящее солнце, — и мы попрощаемся с тобой, Хан. Чонин ничего не отвечает, лишь склоняет голову и смотрит на свои блестящие аскетичные броги. Отношения с Хосоком каждый раз становятся хуже, это огорчает. Он уважает его и любит, как родного сына, но его угрозы и решительность, которую он уважает ещё больше, вызывают некий страх. Хосок не разбрасывается такими громкими словами, поэтому это чувство оправдано и это огорчает ещё больше. Чонин хочет извиниться, но кому теперь нужны его извинения? — Как твой брат? — тихо спрашивает он, взглянув на задумавшегося Хосока. В сером дневном свете его лицо выглядит бледным и усталым. Чонин по этому тяжёлому молчанию уже догадывается, что хороших новостей ожидать не стоит. Он представить себе не может, что творится внутри него, как Хосок выдерживает всё и остается прежним. Чонин бы не смог, окажись он на его месте. Нет ничего хуже, чем наблюдать, как жизнь неторопливо покидает дорогих для нас людей. Как отчаянно мы молим об их спасении и держимся за хрупкую надежду. Нет ничего хуже ожидания. — Он выкарабкается, — сухо отвечает Хосок и опускает голову. — Это же Чонгук. — Тебе стоит выспаться хорошенько. — Спасибо за заботу. Хосок и без его указаний об этом знает, но стоит ненадолго задремать, как в голову сразу лезут ужасные картинки, и он сразу же просыпается. Только хорошенько напившись, ему удаётся кое-как выспаться, но такое «снотворное» — не выход. Хосок понимает это, но пока оно единственное спасение от кошмаров. — Завтра прилетает Намджун, — говорит он, повернувшись к удивлённому Чонину. — Не знаю, насколько тут задержится, но надеюсь надолго. Думаю, он захочет увидеть тебя, так что заезжай в поместье в субботу вечером. — Я буду, — кивает Чонин. — Я пойду, нужно подготовить всё к его приезду. Чонин ещё раз кивает и провожает до выхода. Хосок напоминает о его ошибках и последствиях, на что тот сердится и уверяет, что такого больше не повторится. Он бы лишил его власти, но доверить бизнес кому-то другому страшно. Несмотря ни на что, Хосок по-прежнему доверяет старому другу отца и надеется на исправление. Окончательно попрощавшись с ним, он садится обратно в «Мерс» и направляется загород.

***

— Чего-нибудь желаете? — вежливо спрашивает стюардесса с приятной улыбкой. — Да! — выкрикивает мальчишка на весь салон бизнес-класса. — Когда мы уже приземлимся? Я устал сидеть! Он сразу же стихает, когда на него обрушивается серьёзный взгляд отца. Ребёнок вжимает голову в плечи и стыдливо опускает глаза. Иногда он не может совладать с собой, отчего и становится резким в общении, но в данный момент ему действительно надоело сидеть на одном месте. — Ещё минут сорок, — отвечает стюардесса. — Будьте любезны, вишнёвый сок с трубочкой, — повернув на неё голову, говорит Намджун. — Прошу простить моего сына. — Всё в порядке, не волнуйтесь, — улыбается она. — Сейчас принесу сок. Стюардесса уходит, а Намджун раздражённо вздыхает и снова смотрит на сына, который взялся играть в планшет. Он сразу же забирает его и прячет в свою сумку. Самуэль хочет возразить, но тушуется и отворачивается к иллюминатору. Никто в этом самолёте не способен понять, как трудно воспитывать семилетнего ребёнка, который, вопреки всему, не хочет слушаться, и совмещать работу, которая нужна для всех его хотелок. Порой Намджун задумывается, что сын растёт избалованным и наглым, а это очень плохо. Он старается быть не строгим родителем, а лучшим другом и желает для своего ребёнка всего самого лучшего, но, кажется, уже перебарщивает. Сейчас для профилактики стоит посадить его под домашний арест, чтобы сын не думал, что в этом мире всё даётся очень легко и просто. Стюардесса приносит вишнёвый сок и трубочку в целлофановой обёртке. Намджун благодарит её и раскрывает трубочку, затем вставляет в сок и протягивает обиженному сыну. Самуэль неохотно берёт его и начинает пить сразу большими глотками. — Подавишься, не пей так быстро, — нахмурив тёмные брови, говорит Намджун. — Саму, почему ты стал таким непослушным? Нельзя так вести себя, я не учил тебя этому. — Я с тобой не разговариваю, — бурчит Самуэль, начав пить медленнее. Намджун устало вздыхает и возвращается к чтению отчёта, который его секретарь отправил ещё утром. Возвращение в Корею после семи лет отсутствия отзывается в нём невероятной радостью. Он очень истосковался по родине и уже планирует посетить много разных мест, встретиться с давними знакомыми и полноценно познакомить родителей с внуком. Конечно, Намджун и раньше приезжал домой, но это было ненадолго и без сына. Теперь он планирует задержаться на месяц, как минимум, поэтому оставлять сына одного в Бостоне никак нельзя. Через тридцать минут пилот объявляет о скорой посадке и просит пристегнуть ремни безопасности. Пассажиры откладывают свои дела и готовятся. Намджун помогает сыну пристегнуться и сам делает то же самое. Самуэль за это время ни разу не взглянул на него и не пытался заговорить. Он не любит ссориться с ним, но иногда нервы просто не выдерживают. Сын заговорит, когда получит обратно свой планшет, но в ближайшее время этого не произойдёт. В аэропорту их встречает Хосок, которому Намджун рад ещё больше, чем возвращению домой. Они учились вместе в одном университете и были очень хорошими друзьями, но судьба разбросала по разным уголкам мира. Когда он позвонил ему сообщить о своём скором приезде и желании увидеться, Хосок предложил временно остановиться у него в загородном доме, чтобы не разыскивать дом или снимать номер в отеле. Намджун не стал настаивать, так как понимал, что это бесполезно. Упёртость друга ему знакома ещё со студенческих лет, да и Самуэлю будет полезнее на природе, чем в городе. — Хосок! Как же я рад тебя видеть! — радостно говорит Намджун, крепко обнимая старого друга. — Сколько прошло с нашей последней встречи? Саму уже тогда родился или нет? Упомянутый Самуэль, который всю дорогу шёл позади отца и не обращал ни на что внимание, вдруг улыбается. Он видел Хосока несколько раз: на своём дне рождения и ещё один раз, когда они встречались с отцом по каким-то делам. Все эти встречи были тёплыми, душевными и очень весёлыми, поэтому сейчас он чуть ли не прыгает возле него, ожидая, пока отец отойдёт в сторону. — Память тебя подводит, друг, — смеётся Хосок, похлопывая Намджуна по спине. — Я и на его седьмом дне рождения был, верно, Саму? — подмигивает он счастливому мальчишке. — Дядя Хосок, я так рад тебя видеть! — улыбается тот. — Па, дай и я обнимусь, ты прилип что ли? Намджун смеётся и отпускает Хосока, разворачиваясь к сыну. Его счастливая улыбка греет сердце, а память действительно подводит: из-за работы он совсем потерялся во времени. Хосок ведь и на свадьбе был, и на рождении Саму, и даже приехал поддержать после развода. Намджун только сейчас понимает, что Хосок был практически на каждом важном событии в его жизни. — Задушишь сейчас! — с улыбкой говорит Хосок, чувствуя, насколько крепко обнимает Самуэль. — Папа не сказал, что мы увидимся, — с обидой произносит тот куда-то ему в плечо. — Сюрприз хотел сделать, — оправдывается Намджун. — Тогда он удался! Самуэль поворачивает на него голову и широко улыбается, подтверждая свои слова. Он отпускает шею Хосока и становится поближе к отцу, якобы говоря, что вражда между ними окончена. Намджун ласково гладит его по мягким волосам и прижимает за плечо к себе ближе. Теперь ему гораздо лучше и спокойнее. Глядя на них, Хосок не перестаёт улыбаться. Он вспоминает их с Намджуном разговоры о будущем, о семье, детях и видит, что друг добился всего, к чему стремился. Возможно, только с браком ему не повезло: жена изменила и бросила одного с ребёнком, но если закрыть на это глаза, то Намджуну действительно удалось построить счастливую семью. Где-то в глубине души ему тоже хотелось бы иметь сына и любящую жену, но это кажется таким далёким и призрачным, что даёт повод сомнению и некому страху. Может, Хосок не готов ещё к таким переворотам в своей жизни, может, ему этого просто не нужно, кто знает? В будущем всё прояснится. Они садятся в белый сверкающий «Рендж Ровер», который Хосок приобрёл два месяца назад от скуки, и направляются в райский уголок. Всю дорогу Самуэль рассказывает смешные школьные истории и выстраивает план посещения всех крутых мест в Сеуле. Он говорит, как сильно хочет увидеть бабушку с дедушкой, и Намджун поддерживает его радость, обещая, что они посетят все места, где ему хочется побывать. Хосок изредка даёт какие-то комментарии: ему не хочется нарушать эту гармонию между отцом и сыном. Когда город остаётся позади, и они минуют величественные ели, за первым же поворотом показываются высокие золотистые ворота, которые автоматически раскрываются перед внедорожником, пропуская на территорию поместья. Самуэль резво выскакивает из автомобиля, как только он останавливается, и озирается вокруг, приоткрыв рот от восторга. Намджун выходит следом и облегчённо вздыхает, откинув мысли о том, что сыну может здесь не понравиться. — У кого выиграл это местечко или сам купил? — интересуется он, доставая из багажника чемоданы. — Это родители купили, — улыбается Хосок, положив руку на багажник. — Здесь хорошо, спокойно. Нет никаких забот, только природа, гармония и отдых. — То, что доктор прописал от нашей работы, да? — усмехается Намджун. — Точно. — Саму нравится, а это для меня главное. Из дома выходит дворецкий, а следом за ним выбегает доберман и сразу начинает обнюхивать новых людей, бегая то к одному, то к другому. Самуэль становится на колено перед ним и гладит, почёсывая за ушком. Дворецкий забирает два чемодана и несёт в дом, пока Хосок рассказывает Намджуну какую-то забавную историю. Бам весело лает и ластится к новому знакомому, облизывая его и переворачиваясь на спину, чтобы тот почесал ему пузико. Саму покорно выполняет желания добермана и улыбается, больше и больше влюбляясь в это место. — Па, а что это за порода? — громко спрашивает он, почёсывая пузико собаки. — Доберман, — вместо Намджуна отвечает Хосок. — Бам зовут. — А почему у него хвост длинный и уши свисают? — поворачивается к нему Самуэль, непонимающе хлопая глазками. — На картинках в гугле доберманы выглядят такими устрашающими, а Бам просто добряк. — Брату он таким больше нравится, — усмехается он и подходит к ним. — Это его пёс, я для него просто нянька. Бам согласно лает и тычет мокрым носом в руку. Хосок гладит его по голове и улыбается, вспоминая тот день, когда Чонгук объявил об этом счастье на четырёх лапах. Так же брат говорил, что хочет завести ещё одного, но получится ли у него это? Он на мгновение уходит в себя, поджав губы в тонкую линию, и ругает себя за допуск плохой мысли. Хосок не был с утра у Чонгука, вчера к врачу попасть не удалось из-за проблем с водоснабжением в доме. Пока урегулировал всё, было уже слишком поздно. Он планирует вечером навестить брата и провести там ночь, затем поутру ехать решать проблемы с сутенёром. Ван узнал, что брат выжил и вряд ли оставит своё дело незаконченным. Хосок не позволит ему сделать это. — Отец не говорил, что тут будут дети, — говорит Самуэль, оглядываясь на непонимающего Намджуна. — Значит, мне будет с кем играть в видеоигры! — Саму, брат Хосока уже взрослый, — разочаровывает его отец. Он смотрит на отстранённого Хосока и снова на него. — Тут нет детей, сынок. — Насколько взрослый? — Его здесь нет, — вмешивается оживлённый Хосок и мягко улыбается, пряча свою боль от упоминания брата за улыбкой. — Он в другом городе, поэтому вы даже не познакомитесь, к сожалению. Но вы бы нашли общий язык, я уверен в этом. — Жаль, — вздыхает Самуэль и встаёт на ноги. — Ну, когда-нибудь мы познакомимся, наверное. Пойдёмте в дом, я хочу пить. — Согласен, — кивает Хосок.

***

Вечером атмосфера поместья разбавляется детским смехом. Хосок наблюдает, как дворецкий и Саму играют в плейстейшен, и не может перестать улыбаться. Намджун после пяти часов ушёл полностью в работу, так как возникли какие-то неотложные дела. Он не углублялся в это, чтобы не забивать себе голову чужими проблемами. Если Намджуну понадобится его помощь, то тот без стеснения попросит об этом. Они ещё с молодости договорились о безоговорочной поддержке друг друга в любой ситуации. Цель его визита тоже осталась неизвестна, но выяснится позже. Хосок настолько впечатлён чужим счастьем, что ненадолго забыл о своём несчастье. Ему вдруг вспомнилось, как мама мечтала, чтобы этот дом наполнился детским лепетанием внуков, представляла, как будет нянчиться с ними, и всегда говорила, что он станет отцом раньше Чонгука. Однако получилось всё как-то наоборот. Чонгук нашёл Тэхёна, создал с ним маленькую семью и вместо ребёнка завёл собаку. Хосок считает это идиллией. Однажды он спросил брата, не хотели бы они с Тэхёном усыновить ребёнка. Чонгук тогда испугался и ответил, что не готов к отцовству и для его любимого это будет большим стрессом из-за травмированного детства. Больше они этот вопрос не поднимали. Что касается его самого, то тут очевидный ответ — работа. Хосок всегда помогал отцу, и времени на то, чтобы заводить подружек, не оставалось. Коротких интрижек всегда хватало, чтобы удовлетворить потребность в сексе. Большего он никогда не обещал и не давал. Был один забавный случай, когда одна охотница за жизнью в роскоши объявила, что беременна от него. Грозилась обвинить в изнасиловании, если он откажется от ребёнка. К счастью, сейчас такое время, когда медицина убежала далеко вперёд, и выяснить до родов, кто отец ребёнка, можно легко и просто. Когда всё прояснилось, девушка даже не извинилась и ушла, потерпев неудачу. После этого случая Хосок тщательней выбирал себе партнёров на ночь. — Я лучший! — выкрикивает Самуэль, вскакивая с дивана. — Маленький господин и в самом деле лучший, — поддакивает дворецкий. — Дядя Хосок, а ты не хочешь сыграть со мной? Он смотрит на свои наручные часы и качает головой. — Время для чтения сказки на ночь, — улыбается Хосок, подмигивая мальчишке. — Эй! Я вообще-то уже взрослый для сказок! — дуется тот. — Хосок прав, Саму, — вмешивается Намджун, спускаясь по лестнице. — Я разрешил тебе немного поиграть, а прошло уже около четырёх часов. Сейчас марш ужинать, и повтори материал, что дал тебе учитель Юнь. — Ну, па! — топает ножкой Саму. — Только не математика! У меня же каникулы! — Вперёд! — Ну, если эта страшная тётка останется мной недовольна, я… — Самуэль, — осекает его Намджун. Хосок усмехается и проводит взглядом поникшего Самуэля до кухни. Он тоже в детстве не любил своего учителя по математике. Намджун качает головой и устало вздыхает, задирая голову к потолку. Дал Бог ему ребенка, а не сказал, как усмирить его ужасный характер. — Если ты когда-нибудь захочешь завести детей, то обдумай это дважды. — Учту, — посмеивается Хосок. — А лучше трижды! Они оба начинают смеяться. С Саму действительно не просто и, глядя на него, Хосок видит маленькую версию Намджуна. Его сын далеко пойдёт с таким бойким характером, если направить его в нужное русло. Хосок уверен, что друг с этим справится отлично. Сумерки потихоньку начинают забирать мир в свои владения, а голоса птиц затихают. Наступает любимое время Хосока, когда он по-настоящему может расслабиться и снять с плеч тяжкий груз дневных забот. Недавно они закончили с Намджуном говорить о жизни, поделившись последними важными событиями в ней. Хосок рассказал ему о том, что на самом деле случилось с Чонгуком, и получил необходимую поддержку. Намджун уверял, что с ним всё будет хорошо, а Ван обязательно заплатит за содеянное. Так оно и будет, Хосок верит в это. Он, как и планировал, сразу после разговора поехал к брату, оповестив всех, что до завтрашнего дня его можно не ждать. Сегодня произошло много событий, и ему не терпится рассказать обо всём Чонгуку. В больнице по вечерам неуютно. Почему-то сразу начинаешь себя ощущать героем фильма ужасов, который идёт проверить странные звуки в тёмной кладовой, где поджидает монстр. Человеческое любопытство губительно. Хосок коротко здоровается с постовой медсестрой и идёт по длинному коридору к палате брата. Охрана на месте, это успокаивает. Застать доктора уже не получится, поэтому он зайдёт к нему завтра утром. Открыв дверь, Хосок глубоко вздыхает и улыбается. Рядом с братом находится спящий Юнги. Он тихонько закрывает дверь, подходит сзади и, сняв со стула свой пиджак, укрываем им Юнги. В палате работает кондиционер, который следовало бы отключить. Он непременно скажет об этом медсестре, но с утра. Сейчас не хочется разрушать этот милый момент. Хосок подходит с другой стороны к брату и нежно гладит костяшками пальцев по его бледной щеке, на которой ещё остались следы от побоев. Чонгук должен знать, что он рядом. Юнги спит рядышком, держа его за руку и уложив голову на край больничной койки. Он выглядит как маленький котёнок. Хосок рад такой неожиданности и ценит его заботу. В прошлом, когда он принимал участие в их посиделках в баре Чонгука, Юнги казался ворчливым, всегда подшучивающим над всеми, но, узнав его немного ближе, этот образ рассеялся. Он сам нуждается в заботе и тепле, а Хосоку хочется позаботиться о нём и согреть. Наверное, не стоило его вчера так холодно встречать. В тот вечер он просто испугался, а Хосок не смог сдержать себя. Сам виноват, а пытался повесить вину на Юнги. Так делать нельзя. Он садится на корточки, так как второго стула нет, и ставит на край кулаки друг на друга, упираясь о них подбородком. Почему он раньше не замечал, насколько красив Юнги? Его красотой можно любоваться очень долго без устали. Хосок улыбается. Хочется коснуться его щеки, почувствовать нежность кожи. Хочется прикоснуться к его губам и почувствовать их тепло. Хочется прижать его к себе и не отпускать. Хочется любить Юнги. Однако полюбить человека за такой короткий промежуток времени невозможно. Влюбиться — запросто, но не полюбить. Хосок влюбился, а в какой момент и сам понять не может. Это произошло внезапно, свалилось прямо в сердце и застряло. Он не хочет избавляться от этого чувства, хочет переродить его в любовь. Только не уверен, что получится. В палату заходит медсестра, останавливаясь в пороге. Хосок замечает её озадаченный вид и встаёт на ноги, поправляя свою коричневую джинсовку. Она пришла, чтобы выпроводить Юнги, но разбудить его сейчас — будет жестоким преступлением. Хосок качает головой, медсестра подзывает его к себе. Он бросает короткий взгляд на Чонгука, затем выходит следом за ней. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он. — Ничего серьёзного, — успокаивает медсестра. — Я просто хотела вас осведомить, что сегодня днём приходил некий мужчина и просился к вашему брату. Его имени не было в списке, поэтому я не пропустила. — Как он выглядел? Назвал своё имя? — Я так не рассматривала, но вид у него был внушающий. Назвался Дунг Луи и сказал, что скоро вернётся с официальным разрешением от вас. — Не впускать его, — строго говорит Хосок. — Никого не впускать без моего ведома, абсолютно! Разорвите тот список, теперь вход только для меня или вместе со мной. — Хорошо, господин Чон. Медсестра уходит. Хосок провожает её взглядом и сжимает кулаки от злости. Он абсолютно точно уверен, что Хонг прислал своего человека, чтобы закончить начатое. Чонгук в опасности — это предельно ясно. Он должен защитить брата любой ценой. Сам будет охранять его палату, если понадобится. Ни одна крыса Хонга не пройдёт через него. Нужно начинать действовать быстрее. Хосок достаёт телефон и набирает номер одного давнего знакомого, с которого остался должок. Гудки. Долгие гудки слушает, прежде чем тот поднимает трубку: — Пять лет прошло. — Твоя очередь оказывать мне услугу, Йен, — говорит Хосок. — Завтра в шесть в «Орле». — До встречи. Звонок обрывается, Хосок прячет телефон в карман и растирает ладонями лицо. Узнай он раньше о визите Хонга в казино, давно бы начал действовать. Нельзя в ближайшее время оставлять брата одного, на охрану он больше не рассчитывает. Никому нельзя доверять. Хосок возвращается в палату лишь через час, успев выпить за это время четыре стаканчика кофе из автомата на первом этаже. Очень жаль, что нет такого же автомата с виски. Без него он не сможет расслабить натянутые нервы. Выйти из больницы нельзя. Вдруг в этот момент крыса проскользнёт, а он не заметит. Юнги по-прежнему спит, Чонгук тоже без изменений. Хосок тихонько закрывает дверь и возвращается на своё прежнее место. За спиной пикает кардиомонитор, этот звук успокаивает. Он очень боится однажды прийти и не услышать его. Чонгук мирно спит своим беспробудным сном, не имея понятия, насколько сильно сейчас заставляет переживать старшего брата. Открой он глаза и в момент стало бы спокойно, но этого не произойдёт. Ещё не пришло время. В тишине переживаний и тревог Хосок расхаживает по палате, выстраивая точную последовательность своих дальнейших действий. Он не замечает, как Юнги медленно поднимает голову и начинает осматриваться, пытаясь понять, где заснул. Но лежащий перед носом Чонгук быстро взбадривает его и возвращает забытые моменты дня. Юнги выпускает его руку и достаёт телефон, чтобы посмотреть который час. Глаза расширяются, он подскакивает со стула, роняя со спины чужой пиджак. — А? — не понимает он, поднимая его. — Доброй ночи. Юнги застывает. Он узнаёт этот голос из десяти похожих. Значит, всё-таки не сошёл с ума и не накрылся пиджаком Хосока. Получается, что его накинул сам владелец? Нет, не получается. Юнги не понимает и поворачивается всем корпусом к нему, указывая на пиджак. — Ты меня накрыл? — спрашивает он. — Да, — спокойно отвечает Хосок. В его взгляде нет равнодушия, там… тепло? — Работает кондиционер, я боялся, что ты можешь подмёрзнуть. Боялся? Нет, нет, Юнги больше не хочет кататься на этих эмоциональных качелях. Тогда Хосок ранил его безразличием, сегодня уже боится, что он может замёрзнуть, а завтра снова ранит? Уж простите, но ментальное здоровье и так сыплется, как песок через сито. Оно не требует помощи, чтобы окончательно рассыпаться. — Напрасно, — сухо говорит Юнги, вешая чужой пиджак обратно на стул. — Моё худи достаточно тёплое, чтобы не дать мне замёрзнуть. — Перестань. — Перестать? — начинает заводиться он. — «Подожди», «перестань», а не изволите ли ещё чего-нибудь, господин Чон? Перестань ты быть таким… таким… — Каким? — Не перебивай меня! — выкрикивает Юнги и в испуге поворачивается на Чонгука. Знает, что не проснётся, но кричать при нём всё равно страшно. — Таким непостоянным, — тихо договаривает, виновато улыбнувшись другу. — Юнги, — устало вздыхает Хосок. — Прост… — Не просто, — перебивает тот и подходит к нему, — не просто, Хосок. В этой жизни. Абсолютно. Ничего. Просто. Быть. Не может! Ни-че-го. — Давай поговорим. — Я не готов к этому, забыл? Юнги смотрит ему в глаза, открыто показывая свою обиду за недавний поступок. Ему тоже хочется показать своё равнодушие, но не может. Он не чувствует этого к Хосоку и не способен так просто переключать эмоции, будто это неинтересные передачи по телевизору. Его холодный взгляд хорошо отпечатался в памяти, и теперь забыть его нельзя. Юнги не игрушка, которую можно сегодня прижать к сердцу, а завтра откинуть. Ему больно. — Извини меня, — тихо произносит Хосок. Сердце в груди сходит с ума, а мозг просто отключается. Два слова — дороже золота, и Юнги, наконец, получает их. Неожиданно, искренне и так красиво они звучат низким голосом Хосока. Он прощает, но боится повторения. Как было сказано ранее, Хосок непостоянный. Сегодня он улыбчивый и заботливый, а завтра другой — холодный и бесчувственный. Сначала Юнги оправдывал это переживаниями о Чонгуке, но со своим братом Хосок постоянный, значит, проблема в нём. Он не подарок, знает, но можно же относиться чуточку мягче. — Больше не делай мне больно, пожалуйста. — Ты тоже, Юнги. Юнги делает неуверенный шаг ближе и льнёт к нему, крепко обнимая за талию. Холодная серебряная подвеска касается губ, он целует её, чувствуя, как Хосок прячет его в своих тёплых объятиях от всего мира. От него пахнет дорогим парфюмом и крепким кофе. Юнги вдыхает его запах и расслабляется. Рядом с Хосоком хорошо, безопасно и в этот раз его отпускать совсем не хочется. Хочется попросить остаться рядом, но пришло ли для этого время? Вдруг это всего лишь мимолётная слабость их обоих? Юнги боится быть отвергнутым, поэтому смолчит о своих желаниях и будет наслаждаться моментом. — Останешься сейчас со мной? — тихо спрашивает Хосок, касаясь его нижней губы подушечкой пальца, на которой Юнги оставляет робкий поцелуй. — Да, — так же тихо отвечает он. И не только сейчас.