remember me

Этим утром очередь в перевязочный кабинет больше, чем обычно. Какой-то мужчина сидит в инвалидном кресле с переломанными ногами и руками. Его лицо и голова полностью забинтованы. Только маленькие глаза бегают по сторонам в поисках медсестры, которая две минуты назад отошла поговорить с главной медсестрой отделения. Тэхён с жалостью осматривает его. Вспоминает себя, когда собственное лицо было полностью скрыто бинтом. Вспоминает, когда увидел себя в зеркале после того, как этот бинт сняли. Картина настолько ужаснула, что пока раны до конца не затянулись, он никого не хотел видеть. Сейчас лицо выглядит получше, где-то уже образовались шрамы. Элли — единственная нормальная медсестра, которая всегда старается поднять настроение — говорит, что шрамы украшают мужчину. Тэхён же с сомнением относится к этому. Но шрамы это последнее, что его беспокоит. Он стоит пятым по счёту в очереди на обработку большого ожога на шее, который немного выходит на линию челюсти с правой стороны. Вот он его тревожит не только болью по ночам, но и уродливым шрамом, которым станет через месяц-другой. Юнги предложил в будущем забить его татуировкой, но и к этому Тэхён относится с сомнением. Вряд ли это уродство татуировка сможет преобразить. С момента последнего воспоминания прошло две недели и три дня. Тэхён тщетно пытался напрячь память и вспомнить ещё что-нибудь, но от перенапряжения голову охватывает мучительная боль и он сдаётся. Доктор Лим ругает за это. Говорит, что так можно усугубить всё, но он не может и дальше ходить с опустелой головой. Память напоминает сдувшийся шарик, который невозможно надуть из-за маленькой дырочки, через которую выходят все его попытки вспомнить. Это сильно раздражает и портит и без того нестабильное настроение. Когда к мужчине в инвалидном кресле возвращается медсестра, подходит их очередь и девушка закатывает его в кабинет. Через несколько минут оттуда слышатся болезненные стоны. Тэхён морщится от отвращения. Он уже представляет, какой ужас может скрываться под бинтами мужчины. И снова вспоминает свой. Более того, шрамы есть и на теле. Где-то большие, где-то едва заметные, но они есть. И Тэхён не считает их украшением. Они навеивают ему страшное дежавю... Через десять минут настаёт его черёд идти на перевязку. Он ждёт, пока медсестра выкатит всё ещё постанывающего мужчину и заходит сам. В светлом кабинете пахнет медикаментами и немного кровью. На глаза попадаются окровавленные салфетки, когда медсестра выбрасывает их в мусорку. Она делает это машинально, словно запрограммированный робот. Выглядит уставшей, но привыкшей к подобному. На вид ей лет сорок, поэтому это не удивляет. Тэхён предполагает, что за свой стаж она повидала картин и похуже. Он садится на кушетку и по привычке разглядывает давно изученный кабинет, пока медсестра закончит свои дела. Иногда он задумывается, что будет, когда его выпишут? Родители, точнее отец сказал, что заберёт домой. Какой он, этот дом? Когда Тэхён пытается представить его, по позвоночнику холодок проходит. Он не уверен, что хочет возвращаться домой. — Имя и палата? — спрашивает медсестра. — Ким Тэхён, двести тринадцатая, — сухо отвечает он. Она помечает это у себя в журнале и подходит к умывальнику, чтобы обработать руки. Затем надевает перчатки, берёт ножницы, разрезает завязку и начинает разматывать бинт. Тэхён хоть и не видит того, что ей доступно, но всё равно закрывает глаза, сморщившись от мерзкого ощущения, когда бинты отлипают от травмированной кожи. — Насколько всё плохо? — Не думай об этом, — спокойно отвечает медсестра, осматривая шею. — Не настолько, в сравнении с мужчиной, что был до тебя. — Что с ним случилось? — Ехал в нетрезвом виде под дождём и едва справился с управлением. Результат сам видел. Медсестра принимается обрабатывать обожжённую шею, стараясь делать это менее болезненно. Тэхен не кричит, но часто мычит от сильной боли. Закончив с обработкой, она аккуратно накладывает бинт. — Всё, можешь идти. Тэхён кивает и, приложив руку к шее, выходит из кабинета. Ему бы сейчас найти Элли, чтобы она дала обезболивающее. Другие медсёстры говорят не положено и быстро убегают от уговоров. Тэхён считает это неправильным, поэтому часто жалуется доктору, а те потом ходят и косо смотрят на него. Один раз он обмолвился об этом отцу и услышал то, чего не ожидал. Отец сказал, что любую боль можно вытерпеть, а ходить и ныть о ней медсёстрам это очень глупо. После того раза Тэхён ничего ему не рассказывает и пытается всячески сократить то время, когда они с матерью приходят проведать. Хотя по отцу больше скажешь, что он любуется изувеченным сыном, ибо банального сострадания в нём попросту нет. По пути в своё отделение он замечает на втором этаже навалившегося плечом на стену парня. Голова его опущена, дыхание учащённое. Очевидно, что ему плохо, но вокруг нет медперсонала, чтобы помочь. Тэхён хочет сделать вид, что не заметил его и пойти дальше, но совесть не позволяет проявить безразличие. Он видит, как у незнакомца подкашиваются ноги и быстренько подхватывает его за талию, перекинув чужую руку через своё плечо. Сердце в этот момент ускоряется от испуга. — Я в порядке, — хрипит незнакомец, схватив другую руку Тэхёна, как утопающий за спасительный трос. — Да, нужно было позволить тебе упасть, — с неким упрёком отвечает он. Незнакомец поднимает голову с ярко выраженным недовольством на лице и оба вмиг замирают, заглядевшись друг другу в глаза. Их накрывает неизвестно откуда появившееся волнение. Телепатически они передают друг другу одну единственную мысль: «Я знаю тебя... Только не могу вспомнить откуда». В голове Тэхёна автоматически воспроизводится тот голос, и некая радость охватывает его. Внутри ощущение, что он нашёл владельца. Если этот парень тот размытый силуэт из воспоминания, значит ли это, что именно в него Тэхён был в прошлом влюблён?.. Но почему же в его больших красивых глазах он видит испуг? Не должно ли это выглядеть как-то иначе... Он усмехается про себя, разрывая зрительный контакт с незнакомцем. До чего нужно быть действительно глупым, чтобы поверить, что этот парень из его прошлого. Было бы это так, он узнал бы его, а не смотрел как на незнакомца. «До чего ты наивен и глуп, Тэхён», — проносится в голове. — Где твоя палата? — спрашивает он. — На третьем, но я сам справлюсь. — Парень пытается выбраться из хватки, но Тэхён теснее прижимает к себе. — Отпусти! — Слушай, засунь своё геройство куда подальше, ладно? — с лёгким раздражением говорит Тэхён. — Я сейчас крикну, и сюда сбежится весь медперсонал второго этажа, хочешь этого? — Конечно же, нет! — Тогда доверься мне. Сзади раздаются чьи-то громкие шаги и стук каблуков. Тэхён предполагает, что это может быть врач в сопровождении медсестры и оборачивается. Но, услышав знакомый басистый голос с привычным недовольством, быстро скользит за угол вместе с незнакомцем. Это отец. Тело отреагировало быстрее, чем мозг смог распознать возникшую из ниоткуда опасность. Он не сразу чувствует чужое дыхание на своей шее и крепко сжимающие талию руки. Внутри него всё дрожит, словно происходит землетрясение. И прижатый им к стене парень отлично это ощущает, поэтому перестаёт сжимать его бока и обнимает, начиная успокаивающе поглаживать по вспотевшей спине. Тэхён не понимает, что происходит, но от этих касаний внутреннее землетрясение останавливается. Его накрывает волна спокойствия. Появляется ощущение защищённости. Такого он не испытывал даже с Юнги. Это... что-то странное. — Давай, нужно доставить тебя в палату, — приходит в себя Тэхён. Они оказываются возле лифта. Он вытягивает руку в сторону и нажимает на кнопку, которая сразу загорается красным светом. Чужая рука продолжает слабо гладить по спине, что вызывает у него смешанное чувство. Тэхён смотрит на бледного парня с опущенной головой и аккуратно поднимает его лицо за подбородок. Он только сейчас замечает тёмные синяки под глазами, возможно, из-за бессонных ночей. Парень смотрит на него расфокусированным взглядом. Тэхён почему-то уверен, что он вот-вот упадёт в обморок. — Я позову сестру, — говорит он. — Нет, — протестует разморённый парень. — Пожалуйста, они снова обколют меня. Его голос становится всё тише и слабее. Тэхён боится за него больше, чем за первого встречного. Ему необходимо позвать медсестру, потому что если парень упадёт перед ним в обморок, то он может упасть рядышком. Но жалостливый взгляд подчиняет себе, поэтому он помогает ему зайти в лифт и прижимает к стене, удерживая за тонкую талию. Ехать им всего-то до следующего этажа. Лифт открывается и Тэхён старается быстренько вывести парня, чтобы двери не защемили их. Есть мысль взять его на руки и донести до палаты, но он не уверен, что хватит сил. Плечо только недавно оправилось, что-то им делать до сих пор сложно. Он оглядывается по сторонам, чтобы не нарваться на отца. Ему не хочется видеть его, поэтому нужно как можно дольше где-то задержаться. На посте никого нет, чему он немного радуется. — Где твоя палата? — Двести двадцать вторая, направо. Палата Тэхёна в противоположной стороне, значит, есть большая вероятность, что отец не заметит. Они сворачивают вправо и доходят до нужной палаты, которую охраняют двое высоких мужчин в чёрных костюмах и грозными лицами. У Тэхёна сердце в груди замирает, когда он вспоминает рассказ Элли о парне, которого круглосуточно охраняют и чей брат спонсирует больницу. Она назвала его Чонгуком. Тэхён смотрит на парня и понимает, что он и есть тот самый Чонгук — единственный охраняемый пациент этой больницы. Охрана, к его удивлению, молча раскрывает дверь в палату и помогает уложить Чонгука в постель, затем выходит. — Не думал, что помогу такой известной личности, — усмехается Тэхён. — Вау! У тебя и телек есть. Палата Чонгука обставлена дорого и со всеми удобствами. Кровать у него большая, напротив неё висит плазма, по обе стороны прикроватные тумбочки. У большого окна с жалюзи стоит мягкий белый диван, рядом небольшой шкаф. Есть личный санузел и холодильник. Живёт как король, но выглядит как побитая собака. Тэхён хмыкает, заканчивая изучение VIP-палаты, и смотрит на её хозяина, глаза которого прикрыты. Он пугается и подбегает к нему. Легонько хлопает по щекам, боясь, что Чонгук мог потерять сознание. — Мне уже легче, — слабо говорит тот. — Спасибо тебе. — Я позову медсестру, — решает Тэхён и идёт к двери. — Нет! — возражает Чонгук, резко приподнявшись с постели и тут же рухнув назад. Тэхён подбегает к нему и снова хлопает по щекам. Реакции ноль. Он отшатывается от него. В голове все мысли перемешиваются, будто их взбили блендером. Нужно позвать медсестру или врача. Он вылетает из палаты, бежит на пост, но там до сих пор никого. Обматерив безалаберную медсестру, он бежит в сестринскую, где точно должна быть хотя бы одна. Тэхён врывается к завтракающим медсёстрам без стука. Они начинают возмущаться и выгонять его, но он окатывает их осуждающим взглядом и со злостью рявкает: — Чонгук потерял сознание! Те все разом подпрыгивают со своих мест и выбегают в коридор, как стадо мамонтов, чуть не раздавив букашку в виде Тэхёна. Он хочет побежать следом, но одёргивает себя. Зачем ему там присутствовать? Он будет только мешать, но волнение внутри не унимается. Ему страшно за Чонгука. Его снова бросает в дрожь, но на этот раз она сильнее. Внутри чувство, будто он может потерять что-то дорогое. Поколебавшись, он решает всё-таки пойти к Чонгуку и убедиться, что с ним всё хорошо. Уже у самой палаты его кто-то зовёт. Он оборачивается и замечает идущего на него статного мужчину в ослепительный оксфордах, чёрных брюках, свободном белом гольфе, поверх которого одет подстать брюкам пиджак. На шее покачивается серебряная подвеска с двумя толстыми кольцами. Тэхёну он кажется знакомым, но раньше они никогда не виделись. Может, этот человек из прошлого? Когда мужчина подходит к нему, он чувствует приятный освежающий запах духов и табачную горчинку. А его тёмные глаза чем-то схожи с глазами Чонгука, но у второго они ярче и... красивее. Лично для Тэхёна. — Твоя палата в другой стороне, — строго, но по-доброму говорит мужчина. Он с волнением осматривает Тэхёна, будто пытается найти ранение. — Я знаю. Просто хотел убедиться, что с Чонгуком всё хорошо, — зачем-то отчитывается он, словив себя на этой мысли слишком поздно. Ему становится очень некомфортно от пристального взгляда, поэтому он ведёт плечами, словно стараясь сбросить его. — Кто вы такой? — Чон Хосок, — быстро представляется тот и поворачивает голову в сторону палаты Чонгука. — Возвращайся в палату, я позже загляну к тебе. Тэхён не успевает спросить, откуда он знает его. Мужчина сразу забегает к Чонгуку. С огромной массой смешавшихся мыслей, он направляется в свою палату. Тревога за Чонгука ещё горит в груди, и он не понимает почему. Настолько впечатлился, что не может забыть или дело в другом? Как этот парень сумел за час вызвать в нём столько чувств? Откуда у него рычаги давления на него? И почему Тэхён не может перестать думать о нём и вспоминать полюбившийся голос из одной единственной зацепки о прошлом? Его вот-вот разорвёт от миллиона вопросов, ответ на которые непонятно, где взять. Бывают моменты, когда он снова хочет потерять память, чтобы не мучить себя ими. В палате его встречает грозный взгляд отца и слёзы матери. И что-то похожее на новую амнезию вселяет в него животный страх, когда отец поднимается с дивана, подходит к нему и дёргает за руку, которая только недавно стала снова работоспособной. Резкая боль пронзает плечо. Тэхён стискивает зубы и садится на кровать. За все встречи с отцом он уже понял, что показывать свою боль нельзя. Это опасно. Он не поднимает глаза, когда отец становится напротив с боевой готовностью, по его мнению, нанести удар, но отчего-то сдерживает себя. Боится? Тэхён сомневается. Он уверен в том, что отец не знает, что такое страх. Но Тэхён может похвастать таким знанием и может научить скрывать его, что и делает прямо сейчас. — Где ты шатаешься? — отец почти рычит от злости. — На перевязку ходил, — без лишних подробностей отвечает он. Упоминать Чонгука на подсознательном уровне опасается. — Почему так долго? Я не верю тебе! — Отец берёт его за подбородок и вынуждает посмотреть на себя. — Ты был где-то помимо перевязки. — Богом, милый, успокойся, — вмешивается заплаканная мать. Она отталкивает мужа от сына и приседает перед вторым. — Тэхён, как ты себя чувствуешь? Не злись на отца, он просто переживает за тебя. — Она проводит рукой по волосам. — Мы уже разговаривали с доктором, чтобы поскорее забрать тебя домой. От упоминания дома его передёргивает. Куда угодно, но только не домой! Это неизвестное место автоматически включает в нём режим паники. Тэхён смотрит в материнские глаза, наполненные жалостью и смирением. Они кажутся ему лживыми. — Мне лучше будет в больнице, — твёрдо говорит он и переводит взгляд на отца, который сейчас собственную челюсть в порошок сотрёт, так сильно сжимает её. — У меня нет резона тебе врать, поэтому сдерживай себя, пожалуйста. Мы в больнице как-никак. За эту дерзость Богом готов схватить сына за шею, сжать покрепче. Да так, чтобы надавить на ожог и чтобы Тэхён взвыл от боли. Но тот прав — они в больнице. Здесь у него руки связаны, поэтому ему и не терпится забрать сына скорее домой. Там он покажет ему, как правильно разговаривать с родным отцом. Научит уважать и заново бояться, ибо мелкий паршивец Чонгук испортил то, что он вытачивал в Тэхёне годами. Внушил ему, что бояться больше не нужно, когда из отчего дома забрал. Тэхён благодаря ему и уверенности набрался, но Богом отберёт её. Сломает и начнёт собирать своего сына сам, как ему нужно. — Твоя мать права, я переживал за тебя, — холодным тоном заявляет он. — Не хочу, чтобы ты где-нибудь потерял сознание и ударился головой при падении. Ты ведь и так всё забыл. Вдруг хуже станет. — Не переживай, я смотрю под ноги, — тем же тоном отвечает Тэхён. — Правильно, никто, кроме нас самих, не позаботится о себе, — выдавливает из себя улыбку отец, но получается она злой и неправильной. — Думаю, вам пора. Мне через десять минут идти на процедуру, потом к психологу. — Да, мы пойдём уже, — соглашается мать, поднимаясь на ноги. — Береги себя, сынок. Она целует сына в лоб. — Да, береги себя, Тэхён, — на прощание бросает отец. Они выходят из палаты. Тэхён, словно всё это время сидевший без кислорода, делает глубокий вдох, сгорбившись и схватившись руками за края кровати. Его потряхивает на нервах, хочется взвыть от страха, что до сих пор горит огнём в груди. Он уже примерно сложил в голове моменты и понял, какие у них с отцом были отношения в прошлом. Даже у Юнги уточнять не нужно. Ненависть отца видна не только в его глазах, но и ощущается физически. Только чем она вызвана непонятно. И мать странной кажется. Ей в глаза посмотришь и не знаешь, кто стоит перед тобой, потому что сама она определиться не может со своей ролью. Тэхёну это всё так хорошо знакомо, что и вспоминать подробностей не хочется. Если бы можно было вырезать этих людей из жизни, он бы с удовольствием сделал это. Но они единственные родные люди, за которыми он должен быть закреплён, пока память не вернётся. Пока он не найдёт место, куда мог бы сбежать от них. А такое место однозначно есть. Должно быть. Тэхён чувствует, только вспомнить не может. Но он обязательно вернётся туда.

***

Чонгук открывает глаза от запаха чего-то неприятного. Потолок с крутящимся вентилятором плывёт, чей-то грубый голос слышится отдалённо, будто источник находится за закрытой дверью. Последние события медленным течением начинают возвращаться в голову. Чонгук привстаёт с постели, опираясь на одну руку, и пару раз моргает, стараясь сфокусировать взгляд. Возле него стоит взволнованная медсестра. В глазах у неё стыд. — Что произошло? — голос хриплый от сухости во рту. — Дайте мне воды. Медсестра быстренько наливает из графина чистой воды и протягивает ему стакан. Чонгук выпивает до дна и вытирает губы. Крик за дверью стихает и в палату заходит взбешённый Хосок. Он метает суровый взгляд на медсестру и уже подобревший переводит на брата. — Как ты себя чувствуешь? — с волнением спрашивает он. — Слабость, голова немного кружится, — вяло отвечает Чонгук. — Нужно измерить давление, — говорит медсестра. Он кивает. Хосок отходит к окну, пытаясь утихомирить зверя внутри. Уже не первый раз он узнаёт о халатности медсестёр. Сам несколько раз ловил на этом, но всё молчал. Теперь, когда они не уследили за Чонгуком, он будет действовать. Главная медсестра, с которой он ругался минуту назад, может смело идти на биржу труда. Медсёстры, которые должны были быть рядом с братом — следом за ней. Больше держать глаза закрытыми на их безответственность Хосок не будет. Чонгук смотрит на брата, пока медсестра измеряет давление. Он видит, насколько сильно Хосок напряжён, и винит себя. Ведь это он настойчиво отказался от сопровождения медсестры и вообще потребовал убраться из палаты. Ему некомфортно, когда кто-то посторонний находится рядом, осматривает его как диковинку из заморского края, будто он не человек, а жемчужина со дна Марианской впадины. На прошлой неделе из-за этого он рвался домой. Хосоку и доктору Киму с трудом удалось подавить нахлынувшую истерику. — Низкое давление, — подытоживает медсестра. — Сейчас дам таблетку. — Брат, — зовёт Чонгук и Хосок тут же оборачивается. — Я хочу поблагодарить того парня, что помог мне дойти до палаты. Хосок с улыбкой кивает, но внутри нарастает паника. Встреча с Тэхёном не должна была произойти так скоро. Пусть они и не помнят друг друга, но дежавю, из-за которого могут возникнуть лишние вопросы, никто не отменял. Хосок надеется, что с Чонгуком этого не произошло. Потому что он не сможет рассказать ему правду. Не сейчас, когда эмоциональный фон брат время от времени скачет. За прошедшие две недели у Чонгука случилось пять истерик из-за того, что он не может ничего вспомнить и из-за того, что он хочет покинуть больницу. Доктор разрешил ненадолго выходить на прогулку, но брат противится всему. Их разговор всегда заканчивается на одном и том же вопросе: «Брат, когда они меня выпишут?» И Хосок не может придумать ничего лучше, чем заверить его о скорой выписке. Он думал, что все сложности позади и осталась одна единственная нерешённая проблема — амнезия Чонгука, но ошибся. Следить за братом было легче, когда он находился в коме. Сейчас Хосок выгорает буквально за два часа. Ему тяжело смотреть и слушать о том, как больно и сложно Чонгуку. Была бы возможность, он бы все его тягости себе забрал. — Ты найдёшь его? — не унимается Чонгук. Хосок указывает медсестре на дверь и подходит к нему. Когда дверь закрывается, он глубоко вздыхает и старается подобрать правильные слова, чтобы не расстроить брата. — Найду, но мне нужно его имя, — говорит он. — Не выходи больше без сопровождения, ладно? В другой раз этого парня может не оказаться рядом. — Я не успел спросить его имя, — с грустью осознаёт брат. — Знаешь, когда мы с ним посмотрели друг на друга, у меня внутри что-то встрепенулось. Я вдруг почувствовал, что мы знакомы давно и в его глазах было то же самое, но потом он взглянул на меня, как на незнакомца и это чувство пропало... Хосок в растерянности смотрит на него, пытаясь быстро сгенерировать ответ, но язык так и хочет выпалить правду-матку, чтобы Чонгук перестал терзать себя. Может, ему станет спокойнее, если он немного сблизится с Тэхёном? Предположим, они станут друзьями на время лечения... И всё равно Хосоку это кажется сомнительной идеей. Что если... что если они снова влюбятся друг в друга? Это не плохо, но и не хорошо. Он понятия не имеет, что делать с этими двоими. — Я постараюсь найти его, — надеясь отделаться от этой темы, заверяет Хосок. — Угу, — с доверчивой улыбкой кивает Чонгук. Он уже давно заметил, что старший брат старается избегать определённой темы: его личную жизнь. Хосок с видимой осторожностью рассказывает о друзьях и всё время осекается, когда затрагивает то самое запретное. Чонгук не хочет давить на него, но недосказанности раздражают. Кто или что такого особенного было в его прошлом, что брат с таким трудом утаивает это? Он обязательно выяснит, но сделает это по-хитрому и не спеша. Пусть Хосок пока думает, что он ни о чём не догадывается. — Кстати, я недавно вспомнил того парня, который был рядом с тобой в момент моего пробуждения, — решает сменить тему Чонгук. — Юнги, — кивает Хосок. — Почему он не заходит ко мне? Мы же знакомы, да? — Я попросил его этого не делать, пока. — Почему? — Ты был слаб и эмоционально нестабилен. — Но сейчас я в порядке, — с обидой бурчит Чонгук. — Если твоё лёгкое зажило, это ещё не значит, что ты полностью выздоровел. — Я хочу познакомиться с ним заново. Хосок чувствует, как его накрывает лёгкое раздражение. С Чонгуком и он стал нестабилен в плане эмоций. Возможно, это стресс. А может дело в Юнги. За все две недели они пересекались лишь пару раз в больнице, когда тот приходил к Тэхёну. Обменивались будничными вопросами и расходились, словно обычные знакомые. Тогда он попросил его пока не навещать Чонгука, чтобы дать ему немного адаптироваться. И на этом всё. Никаких смс-сообщений, звонков. Между ними стоит вся та же гигантская пропасть, а то, что было раньше... Это были минуты слабости. И Хосока это чертовски злит. Ему не хватает Юнги, будто с его уходом у него забрали часть кислорода, и теперь полноценно дышать не получается. Днём мысли заняты Чонгуком, а ночью в голову настойчиво лезут воспоминания. День аварии, кафе, реанимация, объятия, смущение... влюблённость. Её так сложно носить в себе, когда некому показать. Чувствует ли то же самое Юнги? Вспоминает ли их по ночам так же, как и Хосок? — Я сообщу ему о твоём желании, — улыбается он. Они ещё немного говорят о том, что Чонгуку следует включить в свой «график» прогулки по свежему воздуху, и он уходит под предлогом поговорить с доктором. На деле же стоит около палаты Тэхёна и обдумывает, что скажет ему и как объяснит своё утреннее поведение. Тот ведь по-любому спросит, откуда он его знает. Но, возможно, допроса о Чонгуке он сможет избежать, потому что вряд ли Тэхён будет очень разговорчив, по его мнению, с незнакомцем. Хосока ожидает ещё один стрессовый разговор. Он дважды стучит в дверь и заходит. Тэхён лежит на кровати, в руках планшет Юнги. Он просматривает видео, которые должны помочь ему что-нибудь вспомнить, но, увидев нового посетителя в лице мужчины после утреннего инцидента, откладывает планшет и принимает сидячие положение. Есть у него несколько вопросов, но самый беспокойный о Чонгуке. Поэтому: — С Чонгуком всё хорошо? Хосок может с лёгкостью считать тревогу и волнение с его лица. — Да, ему лучше, — сдержано отвечает. — А ты как себя чувствуешь? На деле паршиво, но Тэхён просто отмахивается и лукаво улыбается, мол, сойдёт. Говорить о внутреннем хаосе незнакомцу незачем. Да и тому до этого нет никакого дела. Главное, что он смог узнать что-то о Чонгуке и теперь ему немного спокойнее. — Откуда Вы меня знаете? — не из-за интереса, скорее из-за подозрения спрашивает Тэхён. — Мы друзья, — с доброй улыбкой развеивает его опасения Хосок. Он садится на диван и бегло осматривается, отложив в голове мысль, что нужно поговорить с доктором о переводе Тэхёна в палату получше. — Меня зовут Чон Хосок. «Кстати, тебя скоро придёт навестить один важный человек». «Правда? Кто?» «Чон Хосок, он... твой хороший друг». — Юнги упоминал Вас, — вспоминает он. — Можешь обращаться ко мне на «Ты». И тут не обходится без упоминания Юнги. Хосок от этого тосковать больше начинает. Ему хочется скорее увидеть этого милого злюку и обнять. Жаль, что судьба не хочет устроить им встречу прямо сейчас, послав того навестить лучшего друга. — Кстати, давно вы с ним виделись? — решив воспользоваться моментом, интересуется Хосок. — Вчера вечером забегал на десять минут. Хосок тоже вчера вечером был с Чонгуком. Они были совсем рядом, на одном этаже, в пятидесяти метрах друг от друга и не пересеклись. Хосок с тоской вздыхает, чувствуя некий укол совести. Может, Юнги держит ещё обиду с того вечера, когда он попросил их с Лией уйти? Но прошло уже столько времени… Хосок после того раза забыл, что такое кофе и с чем его едят. Теперь только зелёный чай, чтобы нервишки успокоить. — А как мы познакомились? — отвлекает его от мыслей Тэхён. — Ты угнал с другом мою машину, а я вместо того, чтобы позволить наказать тебя, отмыл от копов, — без лишних подробностей отвечает он. — Но это было тысячу лет назад, ты подростком ещё был, да и я моложе. — С Юнги? — усмехается тот. «Сегодня однозначно день Юнги», — ворчит про себя Хосок. — Нет, я уже не помню его имя. — Кажется, без лжи не получится... — А ты брат Чонгука, да? Тот самый спонсор, о котором ворчат медсёстры. Вырвать бы всем сплетницам языки. Хосок снова чувствует лёгкую раздражительность. Тэхён всего лишь без памяти, а не слабоумный. Сложить момент с моментом и получить нужную картинку — легче простого. А вот как увильнуть от этой картинки нужно думать Хосоку. — Да, — стараясь быть сдержанным, отвечает он. — Мы были с ним знакомы? Вопрос волнующий всего Тэхёна, отставляющий хаос в сторону и заполоняющий всё его нутро. Только бы услышать правду... Хосок смотрит прямо в доверчивые глаза, сохраняя безмятежность из последних сил. Внутри него воет паника, мысли в пьяный пляс уходят. Что ответить, чтобы не соврать, но и правду не говорить? Нельзя пока или всё-таки нужно? Вечно кота в мешке не утаить. Рано или поздно всё всплывёт на поверхность и Хосок крайним останется. Но должны ли его сейчас волновать проблемы будущего? Ему бы с настоящими разобраться. — Не были. Он пожалеет об этом в будущем. Он уже жалеет, но по-другому пока быть не может. Тэхен заметно расстраивается, поджав губы. И всё-таки ошибся, поддался собственной наивности. Дурак. — Вопросов больше нет, — усмехается он. Они сидят несколько минут в тишине. Хосок чувствует, как ложь, подобно зыбучим пескам засасывает его всё глубже. Там недоговорка, здесь личная правка, капля лжи и минимум правды. Чувство вины сдавливает горло, вдохнуть невозможно. Ему бы спросить у кого совета, что было бы лучше для Тэхёна и Чонгука. Но делать кого-то соучастником в своей лжи не особо хочется. Заслужит ли он прощение, когда к ним вернётся память? В кармане вибрирует телефон от нового сообщения. Хосок достаёт его, почему-то надеясь, что это Юнги написал. Но, к сожалению, это не он. Ищейка объявилась. Ian: Через два дня на том же месте, в то же время. Hoseok: Слишком долго собираешь информацию. Ian: Я увлёкся процессом. Ты будешь доволен. Hoseok: Слышал что-нибудь о Луи? Ian: Он по-прежнему рядом. Hoseok: Чего он ждёт? Ian: Я не телепат. Он блокирует экран, откидывая голову и потирая переносицу. Его люди прочесали всю территорию больницы и нигде не нашли следа наёмника. Были мысли, что Луи может скрываться среди медперсонала, но Лия не замечала никого странного или постороннего. Новое лицо быстро бы распространилось благодаря сплетницам. Где же он может прятаться? Эта неизвестность злит. Хосок с трудом спит по ночам. Чонгук не позволяет ночевать у себя и вовсе начинает беситься из-за излишней опеки. Рассказывать о том, что за ним идёт охота нельзя. Ещё один стресс может навредить ему. Приходится всё носить в себе и охранять на расстоянии. Хосок об стену расшибётся, но не позволит Луи добраться до младшего брата. — У тебя всё нормально? — осторожно спрашивает Тэхён, наблюдающий за его озабоченностью. — Что бы ты сделал, чтобы уберечь дорогого человека от опасности? — Не знаю, — задумчиво отвечает он. — Наверное, спрячу от посторонних глаз и устраню опасность. — Где спрячешь? — Там, где его найду только я. «Тебе нравится меня защищать от идиотов за рулём?» «От всего. Мне нравится защищать тебя от всего». Тэхён тепло улыбается от этого воспоминания. Кого же он защищал? Где этот человек сейчас? Почему именно это воспоминание пришло к нему в первую очередь? Он чувствует сильную тоску по тому, кого не помнит. И тут же печалится от того, что не может вспомнить. — Кто-то из твоих родных в опасности? — спрашивает он, подняв глаза на задумчивого Хосока. — Нет, всё в порядке, — улыбается тот. — Просто решил развеять тишину. Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Родители уже говорили с доктором по поводу выписки. — Зачем так спешить? — тон Хосока становится строже, а от взгляда веет холодом. — Может, проблема с финансами, — с безразличием пожимает плечами Тэхён. — Но я не знаю, поддержал ли их доктор. «Без моего согласия никакой поддержки не будет», — думает Хосок. Богом начинает вставлять палки в колёса. Тэхён не выйдет отсюда, пока полностью не оправится. Если у его отца уже руки зачесались, то Хосок с радостью их сломает. Организует скорую помощь, так сказать. Финансовый вопрос вообще их никак не трогает. Хосок оплатил лечение на три месяца вперёд. Только за палатой не уследил, но это поправимо. — Доктор не выпишет тебя, пока ты полностью не выздоровеешь. — Мой отец может быть настойчив. — Он тебе сделал больно? — резко выпаливает Хосок Он подходит к Тэхёну и кладёт руки на его плечи, пристально глядя в большие глаза. — Скажи мне правду, Тэхён. Они... точно были друзьями в прошлом? Тэхён почему-то начинает сомневаться. Он с трудом проглатывает свой испуг, застрявший в горле, и неотрывно смотрит в глаза мужчине, который явно знает больше, чем говорит. В его холодном взгляде чётко вырисовываются волнение и забота. С одной стороны Тэхёну это приятно, но с другой — пугает. Хосок знает, какой его отец на самом деле? Можно ли ему доверять в настолько личном плане? — Нет, — качает головой, отвечая и Хосоку, и на свои вопросы. Всё это выглядит странно и подозрительно. Доверять можно только самому себе. — Просто иногда отец резок в своих выражениях, но он никогда не применял ко мне физической силы. Хосок убирает руки и выпрямляется. Возможно, Богом сдерживает себя, потому что сын в больнице и любое повреждение вызовет вопросы. Нужно придумать, как обезопасить Тэхёна. — Мне уже пора, а ты отдыхай и ни о чём не волнуйся. — До встречи? — До скорой. Хосок улыбается на прощание и уходит. Необходимо поговорить с доктором Лимом, но немного позже. Тэхён не очень-то разговорчив, да и весь напряжён. Не доверяет. Он достаёт телефон и набирает номер Юнги. Хосок чувствует себя паршиво, что приходится звонить ему сугубо по делу, а не просто спросить как дела. Но пусть самобичевание останется на ночь. Сейчас не до него. Спустя пару гудков трубку сбрасывают. Хосока удивляет такое поведение, но он повторяет попытку. Юнги снова сбрасывает. Обижается? Только Хосоку сейчас не до глупых обид. Он продолжает звонить, пока тот, наконец, не поднимает: — Если человек сбрасывает, значит, он занят! — с недовольством чеканит Юнги и скидывает. — Будь по-твоему. Он очень сомневается в этом оправдании, но пусть будет так. Иногда Юнги напоминает обиженного ребёнка, а Хосок нянькой быть не готов и не хочет. Он решает сходить в отделение Лии, чтобы дать брату отдохнуть от него и выпить чашку вкусного чая в хорошей компании. Оставлять Чонгука без присмотра нельзя. Если Луи где-то рядом, то пусть знает, что Хосок всегда находится с братом.

***

Глядя на звёздное небо через больничное окно, оно кажется чем-то необычным, волшебным. Луна ещё не успела перебежать на сторону Чонгука, чтобы сразить своей красотой, но он и без этого знает, насколько прекрасен её холодный лик. Каждую бессонную ночь любуется им. И сегодня будет, раз уж сон оставил его. Хосок ушёл где-то часа два-три назад и уже успел прислать десять сообщений, чтобы он ложился спать. Иногда хочется выкинуть телефон в окно, чтобы никто не беспокоил. Чонгук благодарен брату за заботу, но он начинает перебарщивать. Лёгкое зажило, раненое плечо тоже — опасности больше нет. Да и вообще, Чонгук считает, что готов к выписке. Стены больницы давят. От того, что он лежит тут память быстрее не восстановится. Она вообще с мёртвой точки не сдвигается. Как была дыра, так и осталась. Он раздражённо вздыхает, прислоняя голову к стене. Вот бы все эти уколы, которые его измученная задница ежедневно вынуждена терпеть, помогали что-нибудь вспомнить. Когда Хосок начинает разговаривать с каким-то Намджуном по телефону, Чонгук чувствует себя идиотом. Приходится каждый раз уточнять, кто это и откуда они знают друг друга. Этими частыми повторами он уже успел напугать и брата, и врача, но на деле ничего страшного. Чонгук просто не уверен в своей памяти, поэтому и уточняет. «Я в порядке». «Да, нужно было позволить тебе упасть». Наверное, хорошо, что незнакомец оказался рядом. Мало ли, что могло случиться. Он вспоминает, как тот резко зажал его у стены. Бешеный стук чужого сердца до сих пор ощущается на груди. Чонгук кладёт на то место руку, гладит с усмешкой, думая насколько нелепой получилась ситуация. Интересно, кого испугался тот парень? Чонгук никак не ожидал от себя, что начнёт успокаивать его... Это произошло на автомате. Руки сами потянулись к нему, обняли, словно так и нужно было. А то, как быстро парень успокоился после этого... Почему? Он тогда почувствовал, как расслабилось чужое тело. Улыбка сама цепляется на губы. Забота незнакомца приятна, но странновата для первого встречного. Ещё то внезапно возникшее чувство, будто они знакомы... И у того парня в глазах было то же самое на мгновение, потом как по щелчку полная неузнаваемость. Незнакомец мог просто пройти мимо, но остановился помочь... Только лишь из-за доброты душевной? Он вспоминает растерянного Хосока, когда разговор зашёл о том парне. И та палата, в которую брат заходил... Да, Чонгук подсмотрел. Хосок часто что-то недоговаривает. Вот и сомнения на его счёт появились. Чонгук смотрит на дверь и задумывается пойти проверить, к кому ходил брат. Хосок обычно всё ему рассказывает, но он ничего не слышал о знакомом, который лежит с ним на одном этаже. Или это и есть тайна, напрямую касающаяся Чонгука, которую брат так старательно избегает? — Ладно, всё равно не засну, — говорит он и встаёт с дивана, решив сходить проверить таинственного знакомого брата. Чонгук открывает дверь и сразу сталкивается с охраной. Он забыл о существовании этих ребят, но проблемой они не станут. Брат вроде говорил, что они должны слушаться его. — Мне нужно выйти по делам. — Я сопровожу вас, — говорит охранник. — Не нуждаюсь, я всего лишь дальше по коридору пройду. — Господин Чон... — Меня слушай, а не брата, — насупив брови, говорит Чонгук. — Ну, то есть брата тоже... Ай, всё, отойди! Тёмный больничный коридор выглядит жутким. Но он тревожится больше о том, какое оправдание придумает для постовой медсестры. Гулять ночью по отделению запрещено. Медперсонал, к сожалению, слушает только брата. Чонгук глубоко вздыхает и натягивает улыбку, надумывая заболтать медсестру, а потом проскочить, якобы обратно к себе. План такой себе, но на другой времени нет. Он доходит до поста и удивляется его пустоте. Рассказать завтра об этом брату и дежурная медсестричка вылетит как пуля из больницы. Однако сейчас это играет на руку. Чонгук довольно хмыкает и подбегает к палате с номером двести тринадцать. Теперь на одну тайну станет меньше. Он тихонько заходит в палату и закрывает дверь. Осматривается, прежде чем заметить отвёрнутого к окну пациента. Чонгук ощущает себя вором, но эта некая загадочность вызывает в нём азарт. Он обходит на цыпочках кровать и закрывает собой лунный свет, что освещал собой красивое лицо незнакомца, который помог ему утром. Удивление сменяется непониманием, а через секунду злостью на него и брата. Стоило бы догадаться, что Хосок мог подкупить кого-нибудь из пациентов, чтобы тот присматривал за ним. Теперь находится объяснение той резкой переменчивости от знакомого к незнакомцу. Это была всего лишь хорошая актёрская игра. А он понапридумывал себе, что этот парень может быть частичкой потерянного прошлого. Связать что-то пытался, а всё оказалось куда проще. Брат обязательно объяснится за это, а этот парень... пусть только попробует ещё раз подойти. Переедет из хирургического отделения в травматологическое. Чонгук уже собирается убраться отсюда, но парень начинает быстро мотать головой. Лицо, покрытое испариной, искажает страх. Он болезненно стонет и брыкается в постели. Чонгук с подозрительным прищуром смотрит на него, а в мыслях почему-то жалеет. Ему не должно быть дела до купленного пса Хосока. Пусть мучается от кошмара. Или не пусть... Он нависает над ним, всматриваясь в мокрое лицо. Парень сжимает одеяло, мотает головой и открывает рот, будто там, во сне ему воздуха не хватает. Это пугает до чёртиков. Чонгук трясёт его за плечи, даёт лёгкие пощёчины, только бы проснулся. — Открой глаза! — вскрикивает он. Тэхён резко раскрывает глаза, поднимаясь с постели. Он начинает жадно глотать в себя воздух, так как во сне его катастрофически не хватало. С виска скользит капля пота, глаза судорожно бегают по палате, не зная на чём остановиться. Он чувствует чью-то руку на плече и на автомате сбрасывает, выскакивая из постели как ошпаренный. Не менее перепуганный Чонгук смотрит на него с другой стороны большими глазами. Тэхён не сразу узнаёт его. Лишь спустя пять минут, когда осознание начинает возвращаться. Он садится на край постели и проводит руками по влажным волосам, опустив голову. — Ты как? — прилетает со спины. — Что ты тут делаешь? — очень интересно узнать Тэхёну. — Пришёл увидеть, кого от меня скрывает брат, — честно и недовольно признаётся Чонгук, скрещивая руки на груди. — И сколько он тебе заплатил, чтобы присматривать за мной? Тэхён с абсолютным непониманием поворачивается к нему полубоком. Что этот парень несёт? Неужели головой об тумбу ударился, когда в обморок падал? С чего бы Хосоку из него няньку делать? Они только сегодня познакомились. — Я тебя сегодня впервые в своей жизни увидел. — Врёшь, — сузив глаза, выдаёт Чонгук. — И зачем мне это? — усмехается Тэхён, подняв бровь. — Чтобы Хосока не выдавать. — Фантазёр. — Что? Тэхён поднимается на ноги, обходит кровать и становится напротив него, обнимая себя за плечи. Внутри всё ещё потряхивает от приснившегося кошмара. Уверенность Чонгука привлекает, но то, что он ей пытается доказать, — смешно. Детектив из него никакой. — Ты — фантазёр, — насмешливо повторяет он. — Шерлок бы поставил тебе единицу с минусом. — Тогда зачем к тебе приходил мой брат? — нахмурив брови, пытается докопаться до истины Чонгук. Его начинает раздражать этот самодовольный тип. — Поболтать, — загадочно отвечает Тэхён. — Хочешь сказать, что вы с ним знакомы? — Почему тебя это так нервирует? Чонгук делает шаг, сократив расстояние по максимуму. По телосложению он больше Тэхёна, хотя и похудел сильно, поэтому какое-то преимущество над ним имеет. Его раздражает насмешливость в шоколадных глазах и с этим же чертовски завлекает. Тэхён уверен в себе настолько, сколько и он в себе. Оба топят за свою правду, но в отличие от Чонгука, Тэхён играет с ней, дразня импульсивного соперника. И ему нравится, хоть от того и опасностью веет. Но в этом же и есть сладость азарта? — Ответишь на вопрос или дальше будешь пытаться убить меня взглядом? — усмехается Тэхён. — Как думаешь, в травматологическом найдётся палата для ещё одного пациента? — в ответ усмехается он, наступая как хищник на добычу. Тэхён отходит назад с самодовольной ухмылкой, одновременно взрывая в нём всю сдержанность. Но вредить ему совсем не хочется, напротив, хочется зажать его у стены, повторив утреннюю сцену, только ролью поменяться. — Думаю, твоему брату это не понравится, — отвечает Тэхён, прижимаясь к прохладной стене. — Что тебя связывает с ним? Чонгук выставляет перед его лицом руку, приблизившись к глазам. Ему нравится в них азартность, но он старается не поддаваться странным, но таким знакомым чувствам, что разгораются в нём сильнее, пока они стоят настолько близко друг к другу. — Прояви фантазию. Тэхён кидает быстрый взгляд на красивые недовольные губы и возвращает на чёрные, космические глаза, желая рассыпаться звёздной пылью в них. Это странное чувство течёт по крови, повышая её температуру на несколько градусов. Разве возможно всё это чувствовать к незнакомому человеку? Он облизывает свои губы и сглатывает собравшуюся слюну, смачивая пересохшее горло. Какого он вообще затеял эту игру? Ему бы выгнать этого наглого парня и лечь спать, но так не хочется, чтобы он уходил. Не сейчас, когда появилось желание попробовать на вкус его губы. — Вы близки? — предполагает Чонгук первое, что приходит на ум. — Допустим, — кивает Тэхен, замечая, как у того от напряжения на шее и руках вены выступают. — Попробуешь угадать насколько? Чонгук не хочет озвучивать то, что заезженной пластинкой в мыслях крутится. Если бы у брата был кто-то... близкий, он бы рассказал об этом. Зачем ему скрывать? Или есть причина? У Чонгука голова кипит от разыгравшейся фантазии. Почему все вокруг него что-то скрывают? Почему ему нужно всё щипцами вытягивать? Он сжимает руки в кулак, вдавливая Тэхёна своим телом в стену. На груди ощущается его сумасшедшее сердцебиение, почти как с утра, только в два раза быстрее. И своё не уступает, бьётся о грудную клетку, будто стремится попасть к чужому. Ненормально так реагировать на незнакомца. — Ты не можешь быть... — у него даже язык не поворачивается закончить. — Мы просто друзья, — голос почти хрипит. Тэхён снова бросает взгляд на чужие губы. До чего же абсурдно желание накрыть их своими. — Теперь ты выпустишь меня? — Почему я должен тебе верить? — Чонгук шепчет это на ухо. Мозг явно отключен, потому что он руководствуется чувствами, такими странными и до неприличного сильными. Ему хочется укусить самодовольного парня за шею, но она закрыта от него бинтом. Приходится фантазировать... Он позволяет себе положить другую руку на талию, но её прогоняют оттуда лёгким ударом. Не только самодовольный, но и неприступный. — Руки при себе держи, — возражает Тэхён, хотя был бы не против почувствовать эти ладони на своём израненном теле. Возможно, именно это и становится преградой для этого тайного желания. Да и вообще, им бы закончить уже играть, потому что твердеющий член времени не теряет. — Возвращайся в свою палату, Шерлок. — Недавно ещё был фантазёром, — усмехается Чонгук. — Будь тем, кем больше нравится, — фыркает Тэхён и отталкивает его. — Представишься? Тэхён разворачивается изумлённым. Не то, чтобы он хочет остаться загадкой, просто после всего случившегося этот вопрос звучит странно. — Ты с пулевым ранением лежишь, да? — размышляет он. Элли вроде говорила так... — Как это связано с моим вопросом? — вздёргивает бровью Чонгук. — Опасный ты, вот как, — хмыкает он. — Слышал сплетни о том, что ты ганстер, раненный в перестрелке, а брат прикрыл перед копами, чтобы вопросов не было. — Так ты боишься меня? — Нет, ты меня забавляешь. — Я не клоун! — возмущается Чонгук. — А пять минут назад вылитым был, — хохочет Тэхён. — Катись к чёрту! — со злостью выплёвывает тот. Чонгук выходит из палаты, громко хлопнув дверью. Ему бы сейчас что-нибудь отколошматить, чтобы злость унять. Кого этот парень из себя возомнил? Он не понимает, какого это — жить с пустой башкой. Собирать информацию по крупицам, чтобы не отличаться от других. Мучиться от того, что даже перед сном вспомнить нечего, кроме ненавистных больничных будней. Поэтому и страдать бессонницей, чтобы не расстраивать себя. Завидовать собственному брату, потому что даже он знает больше о твоей жизни, чем ты сам. Самовлюблённому придурку этого не понять. Хочется ему быть загадкой — пожалуйста. Только Чонгук разгадывать её не будет.