remember me

В пятничный вечер Орёл переполнен. На танцполе отрывается огромная толпа, мешая музыку со своими криками. Официантки демонстрируют прекрасную фигуру и ровный загар, обслуживая клиентов в одном нижнем белье, под стать которому по лицу с ярким макияжем рассыпаны блёстки. Бармен мастерски смешивает напитки, веселит унылых клиентов своими шутками и зарабатывает щедрые чаевые. Всеми любимая приватная зона в этот вечер захвачена мужским полом. Ведь там, на подиуме их развлекают своими развратными танцами две девушки с милыми кошачьими ушками и пушистыми хвостами. Их грациозные и дерзкие движения напоминают диких кошек, что очень нравится щедрым зрителям. После совместной прокрутки на шесте они становятся друг напротив друга, словно две соперницы за мужское внимание. Публика затихает, а после музыка становится медленной, томной, искушающей. Они игриво ухмыляются и начинают оглаживать изгибы друг друга, ласкать языком эрогенные зоны и освобождать разгорячённые тела от одежды. Публика откликается с полным восторгом, бросая в девушек большие купюры за страсть, подталкивающую к исступлению. Орёл полностью охвачен грязной похотью, что подчиняет себе всё больше посетителей. Даже те, кто пришёл выпить в одиночестве, нашли компанию на вечер. Йен, закинув руки на спинку кожаного дивана, слушает девичий лепет на ушко и усмехается с грязных шуток. Он ожидает Хосока на том же месте, отведённым теперь лично для него как постоянному клиенту. Хосок не заставляет себя долго ждать. Спускаясь по лестнице, он рассматривает собравшееся общество и вспоминает себя в студенческие годы. Они с Намджуном каждую пятницу сюда заглядывали, чтобы снять напряжение после трудной учебной недели. Политика Орла сохраняет полную конфиденциальность, поэтому это лучшее место для короткой интрижки. Однако сейчас, когда пяти минутами ранее он завершил телефонный разговор с Юнги, клуб вызывает одно отвращение. Хочется скорее получить информацию и сбежать. Направляясь к столику и видя страстно целующегося Йена с девушкой, он остаётся сдержанным. Чего-то подобного он ожидал увидеть, потому что в такие вечера в Орле скучать не приходится. Он молча садится за столик и достаёт телефон, чтобы проверить сообщение от брата. Отчёт от его охраны есть, а вот сам Чонгук предпочитает игнорировать. Хосок слегка раздражённо вздыхает и прячет мобильный. Брат злится за то, что он не может дать ему все ответы о прошлом. Просто все они связаны с Тэхёном... Йен открывает один глаз, почувствовав лишнего, и отрывается от губ девушки. Та недовольно фыркает и оборачивается, но стоит ей увидеть симпатичного дружка клиента, от недовольства и следа не остаётся. На её распухших губах с размазанной вокруг алой помадой появляется грязная ухмылка. Судя по огонькам в маленьких глазах, она надеется, что сегодня проведёт ночь сразу с двумя. — Айлин, свали, — развеивает её ожидания Йен, звонко шлёпнув по бедру. Девушка недовольно хмыкает и встаёт с его колен. Откровенно подмигнув Хосоку, она отходит к барной стойке, демонстративно покачивая обнажёнными бёдрами. Йен проводит её взглядом и усмехается, качнув головой. — Прям чувствуется сучья сущность. — В мои планы не входит обсуждать проституток, — бесстрастно говорит Хосок. — Давай сразу к делу. — Как жаль, — делано расстраивается Йен. — Я думал пригласить тебя отшлёпать эту сучку. Он лукаво улыбается. В этот раз ищейка ведёт себя слишком развязно, а это тянет время, которое теперь навес золота. Неужели алкоголь и атмосфера этого пристанища похоти оказали на него такое воздействие? Хосоку он казался умеющим расставлять приоритеты и более сдержанным. — Я не люблю делиться, — отрезает он, не желая больше поддерживать эту тему. — Да брось, у тебя никогда не было с другом групповухи? Хосок бросает строгий взгляд на Йена, по всей видимости, не собирающегося униматься. Ему окончательно опротивело находиться в его компании и он бы в эту же минуту покинул бар, но ему по-прежнему нужна информация. Делиться подробностями своей интимной жизни он не станет, чего так яро желает ищейка с горящими от нетерпения глазами. Он подзывает к себе официанта, махнув рукой, и просит принести бурбона. Йен продолжает молча ждать, отчего музыка кажется ещё громче и болью отдаёт в висках. — Я начинаю сомневаться в твоем профессионализме, Йен, — ледяным тоном изрекает Хосок. Маска дурачка мгновенно спадает с лица ищейки. Вероятно, ему удалось попасть в яблочко. Взгляд Йена становится серьёзным, без единого намёка на похоть. Хосоку хотелось бы увидеть вину или лёгкое смущение от проявления бестактности, но тот не даёт счесть ничего, кроме серьёзности. Кажется, что ищейка, как бы закрылся от него в другой комнате и, чтобы услышать друг друга, им придётся кричать. Официант приносит заказ и быстро удаляется. Хосок делает глоток золотистой жидкости, чувствуя на языке сладость ванили и марципана. Пульсирующую боль в висках как рукой снимает. Йен достаёт из своего рюкзака две папки, смотрит на названия обоих и передаёт ему ту, что с именем «Эммет Бенсон». — Итак, первым у нас будет сын Хонга. — Он достаёт пачку с фотографиями и раскладывает несколько перед заказчиком. — Устроил мальцу фотосессию, чтобы ты знал как выглядит и запомнил стиль одежды. Как видишь, обычный подросток, старающийся хорошо закончить выпускной класс, чтобы папочка и няня гордились им. Маму никогда не знал, так как, — Йен прерывается, доставая фотографию красивой женщины, — Ким Дженна покинула этот мир сразу после родов. Ван держал её под жестоким контролем в загородном доме, чтобы никто из врагов не узнал. Няня — прекрасной души человек — заботилась об Эммете с самого рождения, поэтому он называет её матерью. Её имя Аманда Хантер. Я о ней почти ничего не смог узнать, кроме того, что она уже долгое время работает на Хонга. Думаю, он как раз-таки и позаботился об этом, — фыркает Йен. Это его личный провал, который ему до сих пор не хочется признавать. — Круг друзей у Эммета невелик: есть лучший друг — Майло Гордон. Они вместе обедают в кафешке «У миссис Роуз» и по вторникам в пять часов вечера посещают сообщество книголюбов. Эммет местами стеснительный, но любит отстаивать свою точку зрения. С отцом у него прекрасные отношения. И я склонен к тому, что он не знает, кем работает Ван. Потому что по школьным документам папочка владелец сети ресторанов в Корее, а сам парень презирает всех, кто связан с криминалом. Слышал как они с Майло обсуждали местную шайку гангстеров, толкающих школьникам колёса. Адрес, любимые места и примерный распорядок дня найдёшь в папке. Я нарыл тебе кучу информации, вплоть до того, во сколько у Эммета выпал первый зуб. Фотографии его близкого круга прикреплены к небольшому досье. — Ван сейчас с ним? — уточняет Хосок, рассматривая фотографию рыжей девушки с веснушчатым лицом и красивыми карими глазами. — Пока да, но у него на двадцать третье число куплен билет до Сеула. — Это через пять дней, — размышляет он и делает глоток бурбона. — Он не узнал, что ты копал под его сына? — Не волнуйся об этом. Хосок просматривает толстую папку, обдумывая возвращение сутенёра. Неужели никто до сих пор не догадался, что у него есть сын? Он может по пальцам сосчитать людей, желающих Хонгу смерти и смутно верится, что им не удалось найти слабое место. Частые поездки в Лондон вызвали бы вопросы. Хосок берёт фотографию парнишки, отмечая схожесть с отцом. Предположим, он надавит на слабое место Вана и что дальше? Убить парня? Заставить почувствовать его отца ту же боль, что испытал Хосок? Это было бы справедливо, но стоит ли уподобляться отморозку? Испачкать руки невинной кровью Хосок не готов. Он залпом допивает бурбон и откладывает папку с Эмметом. — Что с наёмником? Йен раскрывает перед ним вторую папку с двумя фотографиями Луи под арестом и рядом кладёт третью, где наёмник уже после пластической операции. Хосок ищет отличия, которых оказывается достаточно много. Луи перекроил себя до неузнаваемости, да и физическая форма на третьей фотографии в разы лучше. Он из прошлого и настоящего — это два разных человека. Хорошо постарался. Значит, была весомая причина для этого. — У него был отличный пластический хирург, — усмехается Йен. — Из грязнорабочего сделал фотомодель. Так и не скажешь, что он убийца с горой трупов за спиной. — Я весь во внимании. — Луи имеет итальянские корни по материнской линии. Родился в небольшом городке Чефалу, там сейчас проживает его отец. Мать умерла от рака желудка пять лет назад. Луи посещает родные края раз в год, чтобы сходить на её могилу. — Йен ненадолго замолкает, будто отдаёт дань уважения погибшей незнакомке с тяжелой судьбой. Хосок улавливает в его глазах какую-то личную печаль, но она быстро исчезает, как только он продолжает: — Они переехали с семьёй в Сеул, когда Луи было пятнадцать лет, а его погибшей сестре восемь. В школе учился наш наёмник плохо и закончил самым худшим. Дальше учиться не пошёл. Отец открыл небольшую овощную лавку, и сын стал помогать ему. Теперь мотаем к возрасту двадцати двух лет, когда он изнасиловал свою несовершеннолетнюю сестру — Дунг Габриэллу. Девчонке было всего пятнадцать, но на характер была ужасна. Я не уверен в достоверности этой информации, так как проверять было бы опасно: Габи морально издевалась над братом, называла его лузером и уродом. Говорила, что ничего путного в жизни не добьётся и всё в этом плане. Из медицинской справки выяснилось, что Луи дважды лежал с глубокой депрессией. — Хочешь сказать, что сестра напросилась? — Хосок отвлекается от просмотра информации, подняв на него холодный взгляд. — Из его личного дела я узнал, что Габи так просто не далась ему. До изнасилования она была сильно избита, а по показаниям соседей в ту ночь из их квартиры доносилась ругня, грохот и женский крик. Полицию решили сначала не вызывать, а сходить самим успокоить, но двери никто не открыл. Родителей дома не было, так как в лавке нужно было перебрать овощи. Когда Луи закончил с сестрой, он вырубил её и убежал из дома. Девчонка пролежала две недели в больнице. За это время братца нашли. Луи пытался убедить следствие, что она сама его соблазнила, а к избиению он никакого отношения не имеет. Не знаю, на что он надеялся, — качает головой Йен. — Габи повесилась сразу после выхода из больницы, заранее позвонив родителям, чтобы извиниться. Вскоре состоялся суд над Луи, где ему впаяли четырнадцать лет. — Он открывает на нужной странице, где изображён щекастый мужик лет пятидесяти с маленькими глазёнками и лысой головой. — Господин Лессы — Ито Чанёль. На данный момент ему шестьдесят три года и проживает он в Мокпхо последние два года. Отсидел двадцать пять лет за убийство пяти человек и хранение наркоты. Отрезал кисть руки одному заключённому за домогательство к Лессе. Не могу сказать, были ли у него чувства к Луи, но он был с ним нежен, когда тот слушался. Давал им пользоваться своим лучшим тюремным друзьям, а иногда брали все разом. Луи пытался около тридцати раз совершить самоубийство и дважды ему почти удалось, за что потом получил от своего господина. Птички напели, что Луи вёл личный дневник, куда записывал каждый проведённый день в тюрьме. Считай, это был дневник смертника. — То есть, если я правильно понял, Ито Чанёль уже как два года на свободе? — Да и Луи об этом известно. — И они не пытались найти друг друга? — Хосок смотрит на ищейку с приподнятой в изумлении бровью. — Луи боится его, а этот мужик видно потерял к нему интерес, — пожимает плечами Йен. — Есть интересные рассказы о паре «особенных» днях господина и Лессы, прочитай на досуге. Хосок морщит нос, представив содержание этих рассказов. Меньше всего ему хочется копаться в грязном белье наёмника. Он открывает страницу с фотографией юной Габриэллы и на несколько минут зависает на ней. Насколько нужно быть больным на голову, чтобы сотворить такое с собственной сестрой? Пусть она и не была идеальной, но она была ещё девочкой, не до конца понимающей, что говорит. На все её высказывания нужно было просто не обращать внимания или самому отдалиться от семьи. — Ты проделал очень большую работу, Йен, — подытоживает он. — Добросовестно, — добавляет от себя тот. — Надеюсь, я погасил свой долг. — Полностью, — кивает Хосок. — Правда, в будущем ты мне можешь ещё пригодиться. — Если ты сможешь меня заинтересовать, мы снова сработаемся. — У меня к тебе последний вопрос. Йен подозрительно щурит глаза. — Спрашивай. — Луи может навредить кому-то из нашего близкого круга? — Это волнует уже долгое время. Если раньше Хосок был уверен, что да, то теперь, когда Луи бездействует, он совершенно не знает, с какой стороны прилетит удар. — Наёмник играет грязно, но он продолжает быть на цепи. Без приказа хозяина вряд ли решится навредить вашим любовничкам. — То есть, пока его цель только Чонгук? — Ван знает, что парень твоего брата всё забыл. Он бесполезен и вне опасности, но если они с Чонгуком снова сблизятся, Ван может воспользоваться этим. Ещё одна причина оградить Чонгука от Тэхёна. — Я понял, — с выдохом говорит Хосок и закрывает папку. — Был рад помочь, — улыбается Йен. Они встают из-за стола и обмениваются коротким рукопожатием. Хосок забирает папки, кивает ему и направляется к выходу. Йен провожает его взглядом и возвращается к отдыху, подозвав заскучавшую Айлин. На свежем воздухе все мысли разбегаются по разным углам сознания. Охваченный очередным волнением, Хосок поднимает голову к потемневшему небу и выдыхает. Информация в его руках очень ценная и требует подробного изучения, после чего можно приступать к разработке плана по избавлению сутенёра и его цепной шлюхи с криминальным прошлым. Всё должно быть спланировано идеально, до самой незначительной мелочи. Ошибки допустить ни в коем случае нельзя. На кону стоит жизнь родного брата.

***

Юнги сидит на диване со скрещенными на груди руками уже около десяти минут и не сводит подозрительного взгляда со своего сияющего друга. Ему даже на мгновение кажется, что они находятся в разных Вселенных. Тэхён витает в своих фантазиях, в которых ему очень хорошо, а Юнги ожидает его на земле и хорошего тут мало. Он уже давно не видел его таким окрылённым, поэтому каких-то разумных причин для такого состояния на ум не приходит. Интересно, а Тэхён ещё не забыл, что не один в палате? — Не соблаговолите ли уделить время простому смертному? — кричит Юнги, чтобы его слова точно долетели до друга. Тэхён вздрагивает и быстро моргает, пытаясь понять, что происходит. Последние события выстраивают в его памяти точную последовательность и он вспоминает, что тридцать минут назад к нему пришёл Юнги. После он бессознательно растворил себя в утреннем моменте с Чонгуком, который рассказывал свой красочный сон, пока они сидели в очереди на сдачу крови с вены. Тэхён так хорошо его запомнил, что мог бы и ночью от резкого пробуждения пересказать. Они с каждым днём сближаются всё больше и понимают друг друга. Тэхён перестал искать в этом странности и просто позволил себе расслабиться рядом с Чонгуком. — Да твою мать, обрати на меня внимание! — бесится Юнги, видя, как он снова возвращается в свои бредни. — Извини, я просто... — Тэхён виновато закусывает губу, прервав свою мысль. Рассказывать о новом друге ему боязно. Вдруг Юнги обидится... Он поворачивается к нему и сдержанно улыбается. — В последнее время я хорошо себя чувствую и радуюсь этому. — Я рад за тебя, но не ври мне, пожалуйста, — фыркает он. — Если не хочешь рассказывать, так и скажи. — Боюсь, ты не поймёшь меня. Лицо Юнги вытягивается, а рот сам по себе открывается от возмущения. Не поймёт? Он-то? Если кто-то всегда и понимал Тэхёна, то это был он, чёрт возьми! Они всегда делились друг с другом всеми секретами, переживаниями и радостями. А теперь он его не поймёт! Юнги хмурит брови и плотно сжимает губы, отвернув голову. Слышать такое от лучшего друга очень обидно. Он думал, что между ними теперь абсолютное доверие, но ошибся. Угрюмо вздохнув, Юнги встаёт с дивана и направляется к двери. Сегодня он не нужен Тэхёну, значит, и делать ему тут больше нечего. — Юнги, подожди! — спохватывается Тэхён, соскочив с кровати, как ужаленный. Он приостанавливает его за руку, но Юнги вырывает её. — Я не хотел обидеть тебя. — Ты не обидел меня, — холодно бросает Юнги. — Я действительно не понимаю тебя, увы. Дверь в палату неожиданно открывается, задев Юнги по плечу. Он шипит и подходит чуть ближе к Тэхёну, поглаживая ушибленное место. Это оказывается Чонгук, улыбка с лица которого тут же исчезает, стоит увидеть его. Юнги переводит взгляд на побледневшего Тэхёна и снова на растерянного Чонгука. Пазл в его голове окончательно сходится. Вот, кто причина хорошего настроения Тэхёна! Неужели они снова... Юнги глубоко вздыхает и прикладывает ладонь ко лбу, начав бегать глазами по полу. Как так получилось?! Если они вспомнили друг друга, то почему он узнаёт об этом только сейчас! Хосок опять решил умолчать?! — Так, — он пытается собрать все свои мысли в кучку и окатывает ледяным взглядом обоих. — Объясните мне, что тут происходит? — А мы должны? — скептично выгибает бровь Чонгук. — Да! — резко выпаливает Юнги и поворачивается к мертвенно-бледному Тэхёну, который будто камень проглотил. — Почему ты мне не рассказал о Чонгуке? Нет-нет, а ты вообще собирался? — Ты много на себя берёшь, — недовольно отмечает Чонгук, закрывая Тэхёна собой. — Кто ты вообще такой и почему он обязан отчитываться перед тобой? — Я тот, кто всю жизнь помогал ему выбираться из дерьма и был рядом, когда ты в истеричку играл! Так что закрой рот и вернись в свою палату! Юнги чувствует как внутри всё горит. Он словно вернулся назад в прошлое, когда только узнал о появлении некого Чонгука в близком кругу своего лучшего друга. Теперь он вспоминает, когда в последний раз видел окрылённого Тэхёна. Шесть лет назад, когда его свидания с Чонгуком только начинались. Как же все циклично! Ведь тогда Тэхён тоже первое время скрывал всё, боялся, что Юнги начнёт осуждать за отношения с парнем. Да сколько же дерьма они вместе пережили! Он крепко сжимает кулаки, пытаясь обуять свою злость. Только сделать это сложно, когда Чонгук прожигает его своим презирающим взглядом и охраняет Тэхёна, как свою собственность от грабителя. — Ты свалишь отсюда первым, — цедит сквозь зубы тот. — Когда ты начнёшь делать то, что тебе говорят!? — Достаточно! — вмешивается Тэхён, отойдя от оцепенения. — Вы оба мозги поотшибали себе или что? Он выходит из своего «укрытия» и становится между ними, одарив каждого недовольным взглядом. Почему эта ситуация выглядит так, будто двое мальчишек собираются драться за последнюю конфету? — Я не хочу слушать ругню на пустом месте, — продолжает Тэхён, говоря предельно вкрадчиво, чтобы эти двое успокоились. Он поворачивается к Юнги, поймав его нахмуренный взгляд. — Мы с Чонгуком друзья, а не говорил тебе про него, потому что... боялся. «Второй раз я на друзей не поведусь», — ворчит про себя Юнги. — Боялся, что я покусаю его или что? — язвит он, небрежно кивнув в сторону его нового друга. Чонгук берётся за переносицу, а на его скулах играют жевалки. Этот тип начинает конкретно выводить из себя. Он вспоминает о своём желании познакомиться с ним и тут же уничтожает без шанса на возврат. Но более его раздражает то, с какими претензиями тот кидается на Тэхёна. — Да какого хрена тебе вообще нужно? — опустив руку, выпаливает Чонгук. — Чонгук, пожалуйста, — Тэхён разворачивается к нему, выставив вперёд ладони, — будь сдержанней. Я со всем разберусь, только не вмешивайся. Он глубоко вздыхает и отворачивает голову. Пока этот парень здесь, сдержанным быть сложно, но просьбу Тэхёна игнорировать нельзя. Пересилив себя, Чонгук молча кивает. — Спасибо, — улыбается Тэхён и разворачивается к закатывающему глаза Юнги. Почему-то это кажется ему таким знакомым, словно они все трое переживают этот момент заново. — Ты мне как-то сказал, что если я заведу себе нового друга, то ты меня прибьёшь... Поэтому я боялся тебе рассказывать о Чонгуке. Я не хотел тебя терять. —О-о, дайте мне сил! — раздражённо вздыхает Юнги, начав растирать лицо ладонями. Почему всё так вывернуто! Он ведёт головой в сторону, сбивчиво взглянув на Тэхёна, в чьих больших глазах лежит глубокая вина. — Тэ, это была шутка! Конечно, мне не всё равно, с кем ты будешь общаться, но если у тебя появится новый друг, ты не потеряешь меня! Даже думать об этом не смей! — Извини, я не так понял. — Брось, это мне за словами следить надо, — отмахивается он. Цепи напряжения, сковывающие всех троих, наконец-то спадают. В двухминутной тишине они переводят дух и смотрят уже трезво, без тени злобы друг на друга. Юнги хлопает Тэхёна по плечу и прощается, решив не мешать «друзьям» перемыть ему косточки. На Чонгука он только бросает прохладный взгляд и получает удар под дых таким же в ответ. Не так ему хотелось начать знакомство со вторым своим лучшим другом. Впрочем, если история и правда повторяется, тогда их должно объединить несчастье. В прошлый раз это был вывих голеностопного сустава у Тэхёна, который он заработал после очередной взбучки с отцом. Правда, только этого ещё не хватало! Пусть хоть раз будет что-то хорошее! Как только дверь за Юнги закрывается, Чонгук будто из-под воды выныривает. Разумеется, он рад, что они с Тэхёном смогли решить свой конфликт, но неприятный осадок ещё ощущается. Интересно, что у этого парня общего с Хосоком? Не случайно ведь они были в тот день вместе, да и брат сказал, что они были знакомы. Только после того, как Юнги набросился на него в это сложно поверить. Он смотрит на задумчивого Тэхёна, очень хочется проникнуть в его мысли. Его всё никак не отпустит этот конфликт на пустом месте? Чонгук плотно сжимает губы, чувствуя угрызения совести за то, что не смог сдержаться. Из этой ситуации он смог понять, что Юнги для Тэхёна некто больший, чем просто друг. От этой мысли внутри неприятно зудеть начинает, но вопреки этому Чонгук подходит к нему сзади и обнимает за тонкую талию, положив подбородок на плечо. Рядом с Тэхёном он находит покой и выпускать из своих рук совсем не хочется. — Ты всё ещё думаешь об этом? — тихо спрашивает он. — Да. Не хотел, чтобы так вышло, — раздосадовано отвечает Тэхён и кладёт свои прохладные ладони на руки на своей талии. Чонгук нежно проводит носом за его ухом и горячо выдыхает, отправив этот жар растекаться по чужому телу. — Спасибо, что сдержал себя, — выдыхает он и с наслаждением прикрывает веки. Нормально ли, что его тело так ярко реагирует на столь безобидную ласку? Как бы оно там не было, ему хочется большего. — Я выставил для себя табу, — усмехается Чонгук и, почувствовав, как Тэхён сильнее прижимается к нему, зажимает губами его мочку. — Какое? — на выдохе интересуется тот. — Не идти против тебя и твоих просьб. Тэхён широко распахивает глаза и замирает в сильных руках. Его сердце трепещет, как дикая птица в клетке. Это говорит ему Чонгук, который ворвался к нему в палату и начал выпытывать, кем он приходится его брату, или тот, который кичился свои статусом? Нет, это какой-то новый Чонгук. Таким он нравится намного больше. До сего времени Тэхён ни разу не испытывал такой сильной радости. Он крепче сжимает руки Чонгука на своей талии и широко улыбается, откинув голову ему на плечо. — Ты можешь быть таким хорошим. — Мне хочется быть для тебя лучшим, Тэхён, — решительно произносит Чонгук, а внутри все дрожит от внимательно взгляда до одури прелестных глаз, которые напоминают ему горький шоколад из-за расширенных зрачков. — Только для тебя. — Я согласен, — шепчет Тэхён и, взяв его за шею, затягивает в нежный поцелуй. Теперь он понимает, что дружить с Чонгуком у него не получится, потому что они оба хотят чуточку больше. Чонгук, удивленный приятной неожиданностью, прикрывает глаза и улыбается сквозь дурманящий рассудок поцелуй. Его ладонь ласково ложится на щеку Тэхёна, казавшегося в этот момент слишком хрупким, подобно первому льду. Вкушать его податливые, сладкие, как мёд, губы особое удовольствие. Чонгук чувствует, как внутри него расцветает сильнейшее чувство, словно вишнёвый сад весной. Оно кружит голову, завладевает и сердцем, и разумом. Сопротивление кажется бесполезным, да и не хочется вовсе. — Мне хочется начать читать тебе стихи, — оторвавшись от мягких губ, хрипит он. — Знаешь хоть один? — усмехается Тэхён и, полностью развернувшись к нему лицом, обнимает за шею. — Не думаю, — хмыкает Чонгук и шумно вздыхает, прижавшись лбом ко лбу Тэхёна. — А ты хотел бы послушать? Тэхён не помнит, читали ли ему когда-нибудь стихи. В голове есть нечёткое представление о них, но ни один на ум не приходит. Будь он один, злость обуяла бы его из-за чёртовой амнезии. О ней Тэхён до сих пор не рассказал Чонгуку. Не потому, что боится или что-то в этом роде. Просто, это бессмысленно. Чонгук его настоящее и возможное будущее, а прошлое пусть останется забытым. — В твоём исполнении — возможно, — ухмыляется он, запуская длинные пальцы в его тёмные волосы на загривке. Чонгук обольстительно улыбается и ведёт Тэхёна к кровати, не выпуская из своих рук. Тот гордо задирает подбородок, с вызовом смотрит ему в глаза. Хочет испытать или просто проиграть? А может и то, и другое? Напав на распухшие губы с жадным поцелуем, Чонгук валит его на идеально заправленную постель с жестковатым матрасом. Тэхён гладит руками его спину, плечи и оставляет их на горячей шее, отдавая всего себя в страстный поцелуй. Ему хочется до самой последней капли раствориться в Чонгуке. Почувствовав его горячие руки под худи, их хаотичное движение по смуглой коже, изуродованной многочисленными шрамами, он не может сдержать приглушённого вздоха. Чужой язык уже хозяйничает во рту, умело сплетается с его и с нежностью ласкает нижнюю губу после игривых укусов. Чонгуку хочется пожалеть поцелуями и пострадавшую шею Тэхёна, но она по-прежнему закрыта бинтом. Он с нежностью гладит его рёбра, живот, получая награду в виде сладкого стона. Тэхён так остро реагирует на каждое его прикосновение, отчего напрочь сносит крышу. Ему хочется покрыть поцелуем каждый участок медовой кожи, оставить яркие отметины, как собственную роспись. Он спускается с губ на подбородок, оставляет на нём нежный поцелуй, чувствуя, как вишнёвые губы растягиваются в улыбке. Чонгук смотрит на Тэхёна сверху вниз и не может скрыть своего восхищения. Тэхён отвечает ему затуманенным взглядом, полным нестерпимого желания и пылкой влюблённости. Его полуоткрытые пухлые губы призывают поцеловать, а то как он закусывает нижнюю — это яркий взрыв страсти внутри Чонгука. Ему безумно хочется коснуться их, утянуть в горячий и долгий поцелуй. Кучерявые чёрные волосы разбросаны на белоснежной подушке, а невинное личико украшает восхитительный румянец. Чонгук готов сойти с ума от этой неземной красоты. Он оставляет на сладких губах влажный поцелуй, затем на розовых щеках и следующий, уже более лёгкий, почти невесомый, достаётся замурованной шее, отчего Тэхён тут же напрягается и раскрывает широко глаза, замирая под ним, словно беззащитный кролик перед изголодавшимся волком. Чонгук обеспокоенно смотрит на него и бережно касается побледневшей щеки. Нельзя было? Он совершил ошибку? Ответом ему становятся красивые губы, который подрагивают и плотно сжимаются. Тэхён давит ладонью на его грудь и отстраняет от себя. Что же он наделал? Чонгук садится рядом, но не решается что-то произнести. Боится... боится сделать ещё хуже. — Я облажался, — понимает он спустя долгое молчание. Нельзя касаться шеи. — Прости... Тэхён предпочитает промолчать, отвернув от него голову со строго сведёнными к переносице бровями. В дверь палаты дважды стучат, но не заходят. Это предупреждение об обходе медсестры. Чонгук встаёт с кровати и смотрит на отстранённого Тэхёна. Его сердце до крови стачивается о лезвие вины. Он не хотел своим действием обидеть или задеть. Всё наоборот, но важно ли это теперь? Чонгук уверен, что Тэхён не станет его слушать и пусть это будет для него наказанием. — Мне пора, — дрогнувшим голосом произносит он. Тэхён даже бровью не ведёт, будто в статую превратился. Чонгук поджимает губы, и с тяжким грузом вины направляется вон из палаты. Если бы давали награду за то, как за один присест можно испортить всё — она досталась бы ему. Он уже слышит фальшивые овации, желая распасться на молекулы в этом тошнотворно белом коридоре. Постовая медсестра ему что-то говорит, но все слова пролетают мимо. Сейчас для него никого не существует.

***

Намджун сидит в гостиной, закинув ногу на ногу, и просматривает снимки повседневной жизни подростка. По словам Хосока, это сын известного своими мерзкими поступками сутенёра — Ван Хонга. Лично с ним Намджун дела не имел, но от давних приятелей слышал, что сутенёру о чести ничего неизвестно. Для него он меркантильная дрянь, которая не заслуживает ни капли уважения к себе. Даже до Бостона доходили слухи, что в Корее начали отлавливать девушек для продажи в сексуальное рабство. Многие из его коллег осуждают этих ублюдков, но в запросах о помощи по истреблению отказывали. В криминальном мире каждый сам за себя — кто-то провозгласил это законом и большинство следуют ему. К счастью, остаются ещё те, кто плевать хотел на законы. — Ты хочешь убить этого парня? — спрашивает он, подняв серьёзный взгляд на стоящего над ним Хосока. — В самом крайнем случае я допускаю эту мысль, — все же признаётся тот и устало вздыхает. — Добраться до него будет сложно. Пусть о парне никому не известно, Ван не глуп. Он не оставит сына без защиты. — Убив сына, ты нанесёшь контрольный выстрел, — мрачнеет Намджун. Он ставит себя на место Хонга и его бросает в дрожь. — Пожалуйста, постарайся не допустить этого крайнего случая. Он не виноват, что его отец такая мразь. Хосок садится на диван, задрав к потолку голову. Он не спал всю ночь, изучая всю информацию от корки до корки. Вызвал с самого утра Намджуна, чтобы поделиться своими помыслами. Тот ещё должен был отдыхать с сыном у родителей, но без поддержки со стороны Хосок не справится. Ему нужен тот, кто будет мыслить трезво, когда он может действовать необдуманно, на эмоциях, которые в последнее время ему сложно контролировать. Он устало вздыхает и потирает переносицу. Продолжать жить с постоянной тревогой, быть каждую минуту настороже и носить за поясом оружие с заполненным магазином — он устал. Чуть ли не каждые десять минут беспокойство заставляет его писать брату и звонить главному телохранителю, чтобы успокоить себя хотя бы на ближайшие десять минут. Хосок устал и хочет спокойной жизни для себя и своих близких. Разве это много? Мысль об убийстве Эммета он отметал всю ночь. Парень действительно не виноват в том, что его отец бесчестный человек. Хосок придерживается мысли, что он может не знать всех тайн своего отца. Ещё няня, которую он называет своей матерью, вызывает сомнения. Она-то точно будет знать, на кого работает, а значит, может нести какую-никакую угрозу. Ей шестьдесят восемь, но по фотографии приблизительно пятьдесят. От неё нужно будет избавиться в первую очередь. — Я хочу всё сделать чисто и быстро, — строго говорит Хосок. — Мне с этим дерьмом ещё жить, поэтому сильно купаться в крови не хочу. — На Хонга работает много людей, это я не беру в счёт соратников, — в слух размышляет Намджун. — После того, как твой отец завязал с мафией, многие ушли от вас. Ты собираешься провернуть чертовски серьёзное дело, в котором одной удачи будет мало. На мою открытую помощь можешь не рассчитывать, но из тени я весь в твоём распоряжении. — Я не хочу тебя втягивать, — Хосок отрывается от спинки дивана, опирается локтями о бёдра, опускает голову и сцепляет на шее пальцы в замок. — Ты мне нужен в роли советчика, потому что только тебе я могу полностью довериться в этом деле. Намджун хмурит брови. Риски слишком высоки. Нужно всё тщательно спланировать и действовать строго по определённому плану. Он не станет участвовать в перестрелках или в чём-то подобном. Ему есть, кого терять в случае проигрыша. Хосоку тоже следовало бы хорошенько всё обдумать ещё раз, но он знает его слишком хорошо. Если друг что-то решил, то не отступит. — Что ты планируешь делать в первую очередь? — Купить охотничий домик в Западной Вирджинии. Его брови взлетают вверх, а в голове случается короткое замыкание. Ему же не послышалось? Хосок собирается купить дом в штате США? Намджун смотрит на него как на полнейшего идиота. — Мне нужно иметь безопасное место, где можно спрятать Чонгука, — объясняет Хосок, подняв на него бесстрастный взгляд. — Ты же не думал, что я оставлю его тут? Когда я начну действовать, поднимется шум. Без этого никак не обойдётся. Ван занервничает и захочет иметь козырь — Чонгука. Он сделает из моего брата пуленепробиваемый щит. — Это верно, но где гарантии, что он не вычислит его местонахождение? — Нигде не будет фигурировать моего имени и тех, кто связан со мной. Я не думаю, что Ван всё это время бездействовал. Как бы дуракам не везло, но взобраться на верхушку криминала без мозгов не получится. Все мои частные владения наверняка известны ему, поэтому нужно иметь секретный уголок. К тому же, я переправлю Чонгука под другим именем и пущу слух, что отправил его на отдых в Германию. Ван пустит туда своих крыс, это даст мне преимущество. — Ты говорил, что этот Луи следит за Чонгуком, — вспоминает Намджун. — Если собаку сильно разозлить, она набросится на задиру, какой бы послушной не была, — усмехается он. — Я натравлю его на себя. — Самоотверженно, но ты должен иметь запасной план. — Он есть — психологическое насилие. Намджун проводит рукой по лицу и громко выдыхает. От количества информации у него кипит голова, а точный алгоритм плана Хосока где-то выдаёт ошибку. Он не сомневается, что друг всё продумал до мелочей, но всегда должен быть запасной вариант. Ведь в самый важный момент может что-то пойти не так, а импровизация помогает только в фильмах. Это опасная игра, в которой преимущество на стороне врага. — Будем надеяться, что не зря ходят слухи о том, что удача — вечная спутница семьи Чон. — Мы сейчас в ссоре, — усмехается Хосок. — Я оценил твою иронию, но на кону стоят человеческие жизни, — серьёзно смотрит на него Намджун. — Не забывай об этом. — Я помню... В повисшей тишине раздаётся короткий писк телефона. Хосок достаёт его и снимает блокировку. Сообщение от брата: Jungkook: Они начали кормить меня горькими таблетками! Новая медсестра нахамила! Грымза старая! Ты продолжаешь от меня всё скрывать! Так что нет, я не в порядке. Хосок усмехается, затем громко вздыхает. После того как к Чонгуку пришло первое воспоминание о своей прошлой жизни, он не перестаёт каждый раз спрашивать, кто тогда с ним так поступил. Приходится что-то недоговаривать и отмахиваться, что, соответственно, его не устраивает. Но рассказать о том, что этот человек лежит дальше по коридору, Хосок не может. Он и так подозревает, что они могут быть уже знакомы. В последнее дни Чонгук в слишком хорошем настроении и однажды случайно проговорился о каком-то друге, что сразу напрягло Хосока. Охрана говорит, что брат отказывается от их сопровождения и ни о каком загадочном друге они не знают. Сначала он допустил мысль, что это может быть наёмник, но Чонгук выглядит не просто радостно — он влюблён. И если эти чувства вызваны не Тэхёном, тогда Хосок — эльфийский принц. Hoseok: Почему ты не позволяешь охране сопровождать тебя? Боишься лишних глаз? Jungkook: Не понимаю, о чём ты. Hoseok: О твоём новом друге, которого ты от меня скрываешь. Jungkook: Ну, у каждого из нас должны быть секреты. Вот ведь!.. Hoseok: Ты же знаешь, я могу это быстро выяснить, но не стану этого делать. Я доверяю тебе и надеюсь, что ты не наделаешь глупостей. Единственное, о чём попрошу тебя, это не подпускай своего друга слишком близко, ладно? Оставайтесь друзьями. Jungkook: Сам разберусь. Хосок представляет, как в этот момент брат обиженно выпячивает губу, и его серьёзную мину смягчает улыбка. Он не против, чтобы Чонгук и Тэхён общались. Просто сейчас неподходящее время для этого. Если просочится информация, что они снова влюблены, Тэхён будет в опасности. Хосоку было бы легче, если бы эти чувства вызвал кто-то другой. Он переводит взгляд на Намджуна, который уже пролистывает папку с информацией о наёмнике. Взгляд друга серьёзный и сосредоточенный. Становится интересно, что творится у него в голове. Хосок знает, что ему не нравится эта затея с убийством сутенёра, но другого выхода нет. Закрыть глаза и простить он не сможет. — Я боюсь, что Чонгук может снова втянуть Тэхёна в наше болото, — решает поделиться Хосок. — Не то, чтобы я был против их отношений теперь. Тэхён также относится к моей семье, но я не хочу подвергать его опасности. Две открытые мишени ослабят меня. — Ты не можешь запретить брату любить его, — не отрываясь от своего занятия, отвечает Намджун. — Этим ты можешь разбить ему сердце, но я с тобой согласен. Их нужно оградить друг от друга. — Я не хочу врать, понимаешь? Ты знаешь Чонгука, выставить для него запрет равносильно тому, как бросить вызов. Он нарушит его и сделает всё по своему. Я удивляюсь, как их продолжает тянуть друг другу после потери памяти. Намджун смотрит на него с добродушной улыбкой и закрывает папку. — Они потеряли память, а не чувства, — говорит он. — Удивляться нужно тому, насколько сильная и крепкая у них связь. Признаться, я даже завидую. Мне так безрассудно влюбляться ещё не приходилось. — Никогда не думал, что в тебе скрывается романтик, — усмехается впечатлённый Хосок. — Чем я старше, тем сентиментальней становлюсь, — морщится Намджун. — Даже иногда тошно от себя. — Почему ты не хочешь снова жениться? Намджун опускает глаза на папку у себя на коленях и тяжело вздыхает. После первого неудачного брака ему больше не хочется добавлять к застоявшееся боли новую порцию. Найти хорошую женщину, что согласится стать матерью Саму, ему кажется невозможным. Сын никакую няню к себе близко не подпускает, сразу к маме просится, которой на него плевать. Сейчас весь мир Намджуна крутится вокруг сына и впускать в него неизвестного кого он не будет. Может, он испытает удачу в далёком будущем, когда Самуэль станет уже взрослым. Сейчас эта тема всё ещё болезненна. — А ты не хочешь попробовать? — переводит стрелки Намджун. — Или планируешь остаться холостяком до конца своих дней? — Меня не привлекает женитьба, — равнодушно пожимает плечами Хосок. — Это потому что ты никогда не любил. — И вот снова с романтиком говорю, — подмигивает он. Намджун окидывает его мрачным взглядом, скрестив на груди руки. — Откуда такая уверенность? Может, я уже люблю. — Я вижу в тебе обыденное хладнокровие и жестокость во взгляде. Среди этих чувств любви не найдётся места. Ты можешь думать, что влюблён в кого-то, но на деле это будет обычная заинтересованность, которая вскоре надоест и пройдёт. Конечно, каждый вправе на ошибку, но не когда она разбивает чьё-то сердце. Ты сам это знаешь не хуже меня. — Всё, выключай романтика, — резко поднявшись с дивана, бросает Хосок. — Меня тоже мутить начинает. — Да-а, правда многим не нравится, — самодовольно ухмыляется Намджун. Хосок смеряет его холодным взглядом, выказав своё презрение к его мнению. Намжун судит по прошлому и глубоко заблуждается. Он уже давно потерял интерес к играм в любовь. Раньше это доставляло удовольствие, но теперь всё изменилось. Хосок направляется к выходу из поместья, как ему неожиданно преграждает дорогу доберман. Его чёрные маленькие глазки выражают такую глубочайшую тоску, от которой не только сердце в груди сжимается, но и физически больно становится. Хосоку очень хочется вернуть Бама к хозяину, но тот не помнит своего верного друга. Он понимающе улыбается ему и приоткрывает дверь, указывая рукой во двор. Доберман радостно виляет длинным хвостом и лает, испугав кого-то на кухне, так как там в этот момент что-то разбивается. Бам никому не даст соскучиться. Они выходят на залитый солнцем двор. Бам бросается за птицами, что ютятся в тени деревьев. Хосок качает головой и подходит к блестящему и горячему «мерседесу». Разблокировав его, он аккуратно открывает дверь и свистит доберману, который тут же мчится к нему. — Сегодня у нас прогулка по парку, — улыбается Хосок, глядя прямо в доверчивые глаза собаки. Бам на радостях лает и запрыгивает в салон, усевшись за руль. — Приятель, я конечно без вопросов доверю тебе свою жизнь, но гаишники нас не поймут. — Доберман не двигается с места, демонстративно отворачиваясь от него. — Сразу видно, кто тебя воспитывал. flashback — Стой, я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы Бам какое-то время пожил со мной? — уточняет Хосок, надеясь, что ошибся, но Чонгук уверенно кивает. — У меня нет времени с ним возиться. — Он не доставит тебе проблем! — заверяет Чонгук с жалобным видом. — Просто мы поправим кое-что в квартире и я сразу заберу его. — Ты мне что-то недоговариваешь, — чуть сощурив глаза, осознаёт он. Чонгук усаживается на одно из кожаных кресел и громко выдыхает, запрокинув голову назад. По нему видно, что он чем-то раздражён и поэтому пытается так старательно подмазаться. Хосок более чем уверен, что брат вынужден просить его о временном опекунстве для добермана. — Проблема с Тэхёном? — предполагает он. — Да! — внезапно выпаливает Чонгук, возвращая взгляд на брата. — Мне нужно время, чтобы уговорить его вернуть Бама домой. Ну и сделать ремонт... небольшой. — Я не думаю, что за «небольшой» Тэхён принял бы такое жестокое решение. — Вообще, это его вина, — обижено бросает тот, скрестив на груди руки. — Ему было невтерпёж, вот Бам и вышел из-под контроля. — Я надеюсь, ты не сказал так Тэхёну, — насмешливо приподнимает бровь Хосок. — Нет, конечно! — громко возмущается Чонгук. — Ненавижу обижать Тэхёна. Он сразу ледышкой становится, не разговаривает со мной, прикоснуться не даёт, — грустно вздыхает он. — Ненавижу себя, когда заставляю его грустить. Хосок тяжело вздыхает отвернув голову к окну. Видеть как брат грустит невозможно. Он согласен с ним: когда Тэхён обижается, Чонгук становится меланхоличным и ему приходится быть не только братом, но и семейным психологом. Однако в этот раз оказать помощь он не сможет. Всё свободное время забирает работа и какой-никакой сон. На добермана ничего не остаётся. — Чонгук, я правда не могу взять Бама к себе, — говорит Хосок. — Через неделю я отправлюсь на пару дней в Чикаго. У одного из моих инвесторов мальчишник, я не могу отклонить приглашение. Оставить Бама будет не на кого. У вас нет друзей, у которых график получше моего? — Я не могу никому доверить своего питомца, кроме тебя. — А тот парень? — пощёлкивая пальцами, он пытается вспомнить нужное имя. — Ну тот, на которого ты мне раньше жаловался. — Разбежался! — вспыхивает от недовольства брат. — Чтобы я доверил своего кроху этому безжалостному человеку? Бам всего-то поиграл с его кроссовком, а Юнги вопить начал, будто Бам всю его семью перегрыз! Ещё и угрожал расправой! Да я лучше на улице со своим мальчиком жить буду, чем этому тирану доверюсь! — Я давно тебе говорю, что доберману нужен кинолог. — Я сам могу воспитать свою собаку! end of flashback — Бам, если будешь хорошо себя вести, — доберман тут же обращает на него своё внимание. Секундное изумление Хосока заменяет обыденная серьёзность, но внутри он понемногу начинает ликовать. — Если будешь хорошо себя вести, я отвезу тебя к Гуку. Бам радостно лает и переходит на соседнее сидение. Чего ему ещё для счастья не хватало? Хосок усмехается и садится за руль. К его удивлению, доберман сидит смирно и без проблем даёт пристегнуть себя. Только длинный хвост не находит покоя, всё бьётся о сидение и коробку передач. Не понять, что он пытается этим передать: волнение или радость. Они не виделись с Чонгуком около двух месяцев. Это долгое расставание здорово отразилось на состоянии добермана. Дворецкий часто жалуется на ночной скулёж и громкий вой, а днём на непослушание. Таким поведением Бам как бы пытается показать своей протест и Хосок может его понять. Он и сам бы начал скулить от потери семьи. Выехав за золотые ворота, Хосок увеличивает скорость и опускает стекло пониже. Прохладный ветер треплет не уложенные волосы и спасает от невыносимой жары. Раньше в такие дни он любил работать на удалёнке возле бассейна, пить прохладные напитки и наслаждаться уединением, а теперь слишком много свободного времени. Любой другой радовался бы какому-никакому отпуску, но это не его случай. Хосок привык жить по строгому графику и сейчас чувствует себя как не в своей тарелке. Брат настоятельно просил не докучать своими постоянными визитами и он вынужден идти у него на поводу, чтобы избежать ссор. Теперь это время, которое он мог выделить для личного отдыха, стало проблемой. Приближаясь к городу, он скидывает скорость и достаёт из кармана мобильный. Стоит предупредить брата о встрече с его «крохой». Хосок быстренько печатает ему новое сообщение, не забывая следить за дорогой. Hoseok: Как дела? Ты позавтракал? Я скоро заеду к тебе с твоим лучшим другом. Ответ сразу не приходит, что заставляет Хосока напрячься, но он не позволяет негативным мыслям заполонить голову. Вероятнее, брат сейчас на каком-нибудь лечении или вышел на прогулку, а телефон с собой не взял. Однако его руки неосознанно начинают сжимать руль, а внутри звенит тревога. Он пытается расслабиться, но мысли о наёмнике, который может в любой момент напасть, уже захватывают мысли. Нужно скорее добраться до больницы.