remember me

— У нас опять проблемы с питанием? — с укоризной спрашивает доктор. Тэхён опускает взгляд в пол. У него нет ни малейшего желания вести диалог. Настроение уже с самого утра находится на уровне плинтуса. Ночью ожог вновь не дал нормально поспать, а постовой медсестры, у которой он мог бы выпросить обезболивающее, не было. Пришлось терпеть. — Тэхён, когда я что-то спрашиваю, — отвечай, — продолжает доктор. — Почему ты сегодня отказался завтракать? — Я не хочу. Ответ на всё. Доктор хмурится и помечает что-то в своём блокноте. Напряжение между ними заметно беспокоит его, но Тэхёну всё равно. Он соблюдает все указания, так что ещё от него хотят? Нет у него аппетита на столовскую стряпню, да и вообще любая еда ему сейчас противна. Возможно ли просто оставить его в покое? — Тебя что-то беспокоит? Видимо невозможно. — Да, — с неожиданной решимостью отвечает Тэхён. — Почему дежурной сестры никогда нет на посте? Доктор теряется, но быстро берёт себя в руки. — Возможно, она была занята с пациентом, — оправдывается он, но Тэхёна такой ответ не устраивает. — Чем она может заниматься с ним всю ночь? — Послушай… — Хватит придумывать дурацкие оправдания! — грубо осекает его Тэхён. — Мне они неинтересны. — Тебе было плохо ночью? — ловко соскакивает с темы доктор. — Ожог болел. — Нужно снять бинты, чтобы он быстрее заживал. Тэхён вздрагивает. Снять бинты? Это значит, что каждый сможет увидеть его уродство? На него будут указывать пальцем и перешёптываться за спиной, будут смеяться с того, что он ничего не помнит! Нет-нет, он этого не выдержит. Пусть уродство будет скрыто. Ему и без того морально плохо, а с насмешками совсем жить расхочется. Чонгук… Зачем он вчера прикоснулся к бинтам? Тэхён только с ним забывал о своём увечье, теперь и этой мимолётной беззаботности лишён. Внутри загорается злость. Ему хочется сорвать её на ком-нибудь, освободиться от жара. Доктор, заметив его сжатые кулаки и побледневшее лицо, поджимает губы и записывает что-то в блокнот. Тэхёну хочется вырвать эту чёрную книжечку из его рук и разорвать. Что можно там каждый раз помечать? Зачем? Он поднимается с постели и поворачивается к доктору, подняв насупленный взгляд. — Что вы там пишите? — Перемены в твоём настроении и жалобы, — спокойно отвечает доктор и закрывает блокнот. — Тебе не о чём волноваться. Эти записи никто не видит, кроме меня. Давай-ка ты лучше расскажешь, что тебя так раздражает? — Всё, что меня окружает! — резко отвечает Тэхён. — Память не возвращается, медсёстры хамят, а Вы вместо помощи пытаетесь их оправдать! У меня миллион вопросов и ни одного ответа! — Постарайся расслабиться, — вкрадчиво начинает доктор. — Чем больше мы думаем о проблеме, тем стремительней она поглощает нас. Мы сами создаём вокруг себя бетонные стены, которые по мере нашего углубления в проблему начинают активно сужаться. Так будет происходить до тех пор, пока они не расплющат, то есть пока то, что беспокоит, не сломает нас. Понимаешь? — И что мне делать? Просто расслабиться и забыть о прошлой жизни? Может, предложите начать с чистого листа? — Некоторые люди целенаправленно пытаются стереть своё прошлое, и у них получается, но это так, к слову. Тебе же нужно принять то, что с тобой произошло. — А я не знаю, что со мной произошло! — всплёскивает руками Тэхён. — Я не помню этого! Я не помню ничего, кроме парня, которого уберёг от колёс автомобиля! — Тэхён, прошу тебя, будь спокоен. Тэхён тупо смотрит на него, чувствуя себя настоящим дураком. Что он хотел услышать от доктора, которому важно не его состояние, а поел ли он сегодня? Абсурд. В палату заглядывает обеспокоенная медсестра. — Вы нужны в тридцать четвёртой, — коротко сообщает она и тут же исчезает. — Мне нужно идти, но мы ещё не закончили, — говорит доктор и, взглянув на отстранённого Тэхёна, вздыхает. — Не зацикливайся слишком, это вредно. Затем он быстро выходит из палаты, оставив Тэхёна одного среди холодных бетонных стен, которые с каждым днём всё сужаются и сужаются вокруг него. Люди очень часто сами создают себе проблему. Бывает из ничего, а бывает наоборот. В любом случае эти навязчивые мысли накидывают на шею петлю и начинают душить. Ты стараешься снять её, освободиться, но эта петля весит тонну. Тебя коробит, хочется избавиться от этой тяги и вздохнуть полной грудью. Попытка за попыткой, отчаянная последняя с каплей надежды, что вот сейчас ты возьмёшь и справишься, но снова терпишь неудачу, которая уже стала клеймом. Что остаётся? Рыдать в подушку, медленно самоуничтожать себя? От этого не легче… Совсем не легче. Амнезия — это петля Тэхёна. Когда он не может уснуть, пытается вспомнить хоть что-нибудь. Не получается. Единственное, что не даёт ему окончательно сломаться, — это Чонгук. Он как спасательный круг для него. С появлением этого вспыльчивого парня его жизнь стала чуточку лучше, её краски теперь не кажутся такими мрачными. Ему хочется дышать и продолжать бороться с болью, что уже с корнем вросла в душу. Забавно, как один человек может перевернуть жизнь с ног на голову и заставить тебя поверить, что лучшее ещё впереди. Вернуть надежду вместе с улыбкой и желанием открывать по утрам глаза. Тэхёну необходим Чонгук. Вчерашняя выходка подталкивает только к одному предположению: Чонгук хотел показать, что ожог не имеет для него никакого значения. Стал бы он целовать бинты, если бы хотел навредить? Ему было бы достаточно просто указать на этот недостаток, чтобы пошатнуть хрупкую стойкость Тэхёна. Так каждый раз делает отец, хоть и пытается выглядеть при этом обеспокоенным. Тэхён не верит ни единому его чувству и слову. Этот человек ему противен, и называть его своим отцом просто язык не поворачивается. Иногда Тэхён задумывается, правда ли он его сын?.. В глубине души хочется верить, что они не связаны кровными узами. Он глубоко вздыхает и подходит к маленькому овальному зеркалу. Отражение выглядит ужасно. Подавленность смешалась с недосыпом, что залёг тёмными кругами под глазами. Он аккуратно прикасается подушечкой пальца к покрытому коркой язычку ожога и тут же одёргивает руку. Противно. Это лишь маленькая частичка ужасной картины, что останется с ним на всю жизнь. Ожог будет постоянным напоминанием о аварии, о которой Тэхён до сих пор ничего не знает. Поджав губы, он отворачивается от зеркала и на несколько минут уходит в себя. Все доступные его памяти воспоминания огромным потоком обрушиваются на него. Вот он только открыл глаза после наркоза, а вот уже стоит в объятиях Чонгука и сминает его губы в сладком поцелуе. Улыбка сама напрашивается на лицо. «Мне хочется начать читать тебе стихи». «Знаешь хоть один?» «Не думаю». Хочется увидеть этого безнадёжного романтика и объяснить своё поведение. Вдруг Чонгук сейчас сидит и накручивает себя? Он ведь не виноват в том, что произошло. Не по его вине Тэхён всю оставшуюся жизнь будет ходить с уродливым шрамом. Он глубоко вздыхает, откидывая эти мысли. Чтобы меньше болело внутри, нужно перестать думать о том, что нас расстраивает. Прохлада коридора немного освежает, но от запаха лекарств начинает мутить. Кажется, он должен уже привыкнуть, но видимо всё никак. Медсестра на посту отсутствует. Тэхёну даже смешно становится. Безалаберность работников этого отделения не устаёт поражать. У палаты Чонгука его встречают двое охранников. Они напоминают статуи, только из плоти и крови и способные навредить. Тэхён несколько секунд топчется перед ними в нерешительности, затем поднимает голову и спокойно говорит: — Он меня ждёт. Охрана ничего ему не отвечает, но и сопротивления не оказывает. Вход был свободен с самого начала — Тэхён только сейчас это осознаёт. Хмыкнув от такого расклада, он толкает дверь бедром и заходит в палату. Чонгук сидит на диване у окна — в своём излюбленном месте — и полностью погружен в себя. Вид у него совсем унылый, а бледность кажется уж очень болезненной. Тэхён допускает мысль, что, возможно, он сегодня плохо себя чувствует и следует оставить его одного. Только вот, ему теперь совсем не хочется уходить. Как же он сможет оставить Чонгука в подавленном состоянии одного? Он подходит к нему ближе, садится на край дивана и кладёт руку на его колено. — Эй, Шекспир, — тихо зовёт Тэхён. — Обдумываешь новый сонет? Чонгук от знакомого голоса вздрагиваети быстро переводит взгляд на неожиданного гостя. Тэхён мило улыбается ему и слабо поглаживает колено. Он спускает ноги на пол и двигается ближе, сразу утаскивая его в крепкие объятия. Он всю ночь не мог уснуть, чувствуя, как совесть пожирает изнутри; места себе с самого утра не находил... — Прости меня, пожалуйста, прости, — чуть ли не хныкает Чонгук, крепче обнимая Тэхёна за шею. — Я идиот, круглый дурак. Я не должен был… — Забыли, — шепчет Тэхён, запустив длинные пальцы в его мягкие волосы на загривке. — Проблема не в тебе. Чонгук отпускает его и в недоумении смотрит в глаза. Как не в нём, если он буквально испортил такой важный момент для них? — Я тебя не понимаю. Тэхён глубоко вздыхает. — Проблема во мне, — с тяжестью в голосе начинает он. — Я ненавижу своё отражение в зеркале из-за ожога. Мне страшно снимать бинты, потому что тогда все вокруг увидят моё уродство, начнут тыкать пальцем и смеяться. Мне тяжело. Рядом с тобой я забывал об этом, чувствовал себя таким, как все. Теперь… теперь мне даётся это сложнее. Я не обвиняю тебя ни в чём, не подумай. Просто… я должен смириться с тем, что произошло со мной и принять то, какой я на самом деле, со всеми недостатками. — Я сломаю пальцы каждому, кто начнёт тыкать в тебя, — говорит Чонгук с таким спокойствием, будто это сама собой разумеющаяся истина. — Никто не обожжёт твою душу своим грязным языком. — Звучит как обещание, — усмехается Тэхён. — Потому что оно и есть. Тэхён в изумлении смотрит на его серьёзное выражение, потеряв дар речи. Сердце бьётся быстрее, а в груди вдруг так потеплело, будто само солнце пронзает её своими лучами. Он запомнит это обещание. Оно станет опорой для того, чтобы двигаться дальше по течению жизни. Тэхён мягко улыбается. Нам важно ощущать поддержку от того, кто небезразличен нашему сердцу. Это особый вид связи. Очень хрупкой, но невообразимо сильной. Благодаря ей человек способен преодолеть и высокую гору, и переплыть океан. В случае Тэхёна всё гораздо проще: благодаря поддержке Чонгука он сможет ослабить свою петлю и, наконец, глотнуть немного свежего воздуха. — Спасибо. Вместо слов Чонгук накрывает его губы своими, вовлекая в нежный, трепещущий поцелуй. Тэхён касается пальцами его щеки и сокращает расстояние между их телами. Самые разнообразные яркие чувства захлёстывают обоих, наполняя теплом, сплетая между собой души. Так важно найти своего человека в холодном мире, полном несправедливости и обмана. Они же нашли друг друга случайно, и отпускать никак не хотят. Уверенные в себе, в своих чувствах, друг в друге, они хотят лишь тихо шептать на ушко о том, что чувствуют внутри. Кричать нельзя. Ведь любовь, она любит тишину и покой. Этот маленький огонёчек они должны хранить в тайне ото всех, чтобы никто не смог его потушить. — Ты не хочешь сходить на прогулку? — предлагает Чонгук. Тэхён улыбается от его загоревшихся от восторга глаз. До чего же они красивы… — С удовольствием.

***

Хосок паркуется у больницы, быстро отстёгивает ремень безопасности и уже собирается выходить, как Бам начинает лаять. Он поворачивается к нему, встречаясь с жалостливыми глазками. Доберман не хочет оставаться один. Хосок вздыхает. — Я оставлю тебя одного на десять минут, хорошо? — улыбается он, на что Бам начинается только громче лаять. — Я понимаю, но в больницу тебе нельзя. Чонгук выйдет к тебе сам, ладно? Бам от имени хозяина скулит и активно виляет хвостом. Он согласен на такой расклад. Поэтому, чтобы не терять больше времени, Хосок быстро выходит из автомобиля и направляется в больницу. Тревога давит на грудь, ладони от волнения слегка влажные. Если Чонгук решил игнорировать его, то получит по первое число. Сколько раз было сказано, чтобы на каждое сообщение был ответ! Хосок раздражённо вздыхает. Чонгук и раньше не отличался послушанием, но сейчас он стал ещё капризнее. Угодить ему практически невозможно, договориться о банальных вещах — вообще что-то из разряда фантастики. Иногда Хосоку просто хочется сорваться из-за своей усталости и вечного стресса, но потом придётся себя живьём закопать под землю. Брат нестабилен из-за своей болезни, ему ведь тоже тяжело. Хосок понимает, но сколько ещё сам сможет продержаться — неизвестно. Одно он знает точно: седые волосы к тридцати годам ему обеспечены. На стойке регистрации его встречает миловидная невысокая девушка с шоколадно-рыжими волосами, заплетёнными в высокий хвост. Она педантично раскладывает папки в алфавитном порядке. Хосок на нервах хлопает ладонью по стойке, отчего медсестра вздрагивает и роняет несколько папок. Стоит ей поднять недовольный взгляд карих глаз, чтобы взглянуть на наглеца, так обоих, словно током бьёт. — Лина, — на выдохе произносит Хосок. Она улыбается. — Здравствуй, мерзавец. Хосок вздёргивает бровью. Его давно так никто не называл. Внутри будто палкой поковыряли и вытащили наружу прошлое. Он отводит взгляд в сторону, стиснув зубы. Перед ним Кан Селина — девушка из прошлого, с которой они вместе провели несколько бурных ночей в студенческие годы, после чего Хосок бросил её. Селина бегала за ним, признавалась в любви и много плакала. Он каждый раз отвергал её, а она не понимала отказа. Тогда, чтобы сделать ей больно в последний раз, Хосок переспал с её лучшей подругой, окончательно разрушив любую связь между ними. И вот сейчас, вспоминая этот примерзкий поступок, ему хочется исчезнуть, только бы не видеть осуждающий взгляд, который за восемь лет совсем не изменился. Селина запомнила его мерзавцем, который разбил хрупкое девичье сердце. — Что с лицом, Хосок-и? — смеётся Лина. — Не называй меня так, — холодно осекает её Хосок. — Я к Чон Чонгуку — отметь. Взгляд Лины становится резким, таким же холодным. Она опускает голову и громко клацает по клавиатуре. Напряжение между ними давит со всех сторон. Оба чувствуют себя в клетке, окружённой пламенем ненависти, которую испытывает Селина. Хосок чувствует, как она обжигает кожу. Хочется поскорее сбежать. — Можете идти, господин Чон. — Благодарю. Хосок быстрым шагом направляется к лестнице, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Почему именно в такой трудный период жизни прошлое решило вылезти наружу? Да и к чему это? Карма решила доказать свою сучью сущность? Хосок и без доказательств в этом убеждён. Он очень надеется, что это была первая и последняя встреча с Селиной. Пока он готов брать ответственность за поступки прошлого себя. На лестнице его встречает медсестра, которая закреплена за Чонгуком. Она сообщает, что брат вышел на прогулку со своим другом, и убегает по делам. Хосок с минуту колеблется на ступеньках, пытаясь собрать пазл воедино. О каком друге речь? Не о том ли, который возносит Чонгука до седьмого неба? Он быстро спускается на первый этаж и выходит на задний двор больницы, где разрешено гулять пациентам. Глаза быстро находят брата в компании Тэхёна. Они сидят дальше ото всех на скамье и просто болтают. У Хосока отлегает от сердца при виде их беззаботного счастья. Чонгук громко смеётся от забавной жестикуляции Тэхёна, пытается повторить, но ничего не выходит. Хосок улыбается и выдыхает. Переживания оказались напрасными, но убедиться в целостности и сохранности брата было необходимо. — Представь, если ему выбрить паутинку на висках? — хохочет Чонгук. — Его яйцевидная голова сразу преобразится. Когда он рассказал об этом, я час не мог унять смех. — Выглядело бы забавно, — поддерживает его со смехом Тэхён. — Поделитесь шуткой? — Хосок подходит к ним с улыбкой. Чонгук широко улыбается ему с блестящими глазами, а Тэхён сразу прекращает смеяться и отодвигается от того подальше. Хосок про себя отмечает это, но акцент не делает. Причина выяснится позже. — В больнице работает медбрат, у которого голова в форме яйца, — говорит Чонгук. — Каждый раз, когда мы с ним начинаем болтать в столовой, он шутит, что выбреет себе паутину на висках. Я просто представил, как это будет выглядеть. Чонгук снова смеётся. — Понятно, — усмехается Хосок. — Как вы себя чувствуете? — Прекрасно. — Нормально. Оба брата переводят взгляд на Тэхёна, а он свой отвводит в сторону. Ему не хочется показывать свой дискомфорт, но он слишком очевиден. Чувствуется. Чонгук двигается ближе и касается его руки, но обжигается, когда Тэхён резко убирает её и поднимается со скамьи. — Я вернусь в палату, — говорит он и, накинув на голову капюшон, направляется в больницу. Улыбка с лица Чонгука полностью сходит. Что случилось? Они ведь так хорошо проводили время. Проблема в Хосоке? Но они же знакомы… или он чего-то не знает? — Что это с ним? — не понимает и Хосок. Он прослеживает за Тэхёном до тех пор, пока тот не скрывается за стеклянными дверями, и поворачивается к брату. — Я помешал вашему свиданию? — Мы просто отдыхали от больничных стен, — фыркает смутившийся Чонгук. — Давно это у вас? — Что ты подразумеваешь под «это»? — Чувства. — В этом есть проблема? — Есть. Чонгук становится серьёзным и поднимается со скамьи. Лично у него никаких проблем нет, а что в голове Хосока — его не волнует. К счастью, брат это прекрасно осознаёт, но почему-то продолжает выстраивать между ними какие-то границы, ничего не объясняя. Не пора бы узнать всё то, что Хосок скрывает? Чонгук заслуживает знать правду о себе. — Хосок, я устал от твоих недоговорок, — недовольно говорит он. — Знаешь, это пошатывает моё доверие к тебе. Хосок вздёргивает бровью. От строго тона Чонгука ему на мгновение кажется, что никакой амнезии нет, и брат отлично понимает, кто он и что происходит. Намджун прав. Чонгук, хоть и потерял связь с прошлым, но по-прежнему остаётся собой, со всеми своими повадками и чувствами. Хосоку нужно быть осторожней со своими поступками и выражениями, если хочет сохранить брата подле себя. — Очень многое, что сейчас ты не в состоянии принять, — отвечает Хосок. — Не нужно давить на меня, Чонгук. Всё откроется в своё время. У меня полно забот и твои обиды по пустому поводу ни к чему. Пойми, мне тоже тяжело от недосказанности. Я понимаю твои сомнения, но прошу понять и меня. Я не желаю тебе зла. — Откуда вы знакомы с Тэхёном? Почему он на тебя так реагирует? Хосок ощущает себя на допросе, когда плохой коп светит ярким светом в глаза и пытается силой вытащить информацию из головы подозреваемого. Мерзкое чувство хочется сбросить с себя, но пока Чонгук смотрит на него с откровенным осуждением и недоверием, сделать это невозможно. — Тэхён лучший друг Юнги. Раньше мы собирались по вечерам, чтобы выпить пива. Так и познакомились, — спокойно отвечает Хосок. — Я узнал, что он тоже лежит в больнице, вот и периодически проведываю, но его сегодняшняя реакция мне непонятна. Мы не ссорились. — Я должен тебе верить? — Не вижу повода для сомнений. Чонгук глубоко вздыхает, отвернув голову в сторону. Допустим, в этот раз он поверит словам брата. Ему самому очень интересно узнать, почему Тэхён так отреагировал на появление Хосока. Ещё пару дней назад он издевался над ним, намекая, что между ними чуть больше, чем дружба. Что могло измениться? — Ладно, — смягчается Чонгук, садясь на скамейку. — Как дела? — Неплохо, — отвечает Хосок. — Почему не отвечаешь на сообщения? — Я не слышал. С Тэхёном был. После короткой паузы он спрашивает: — Там что-то важное было? — Я привёз твоего друга, который ужасно соскучился по тебе, — усмехается Хосок. — Кого? — удивляется Чонгук. — Пошли со мной. Они вместе направляются к главному входу больницы. Не всем пациентам разрешено выходить за границу отведённой территории. Чонгуку ещё и небезопасно, но рядом с Хосоком вероятность нападения приравнивается к одному проценту из ста. — А мне можно туда? — сомневается Чонгук. — Не волнуйся об этом, — улыбается Хосок. Несмотря на слегка напряжённые отношения между ними, Чонгук продолжает доверять старшему брату, поэтому и идёт хвостиком за ним. Впереди, подобно драгоценному камню в ювелирном магазине, блестит припаркованный чёрный «Мерседес». Чонгуку этот автомобиль кажется очень знакомым. Его сердце вдруг сжимает непреодолимая тоска, некая ностальгия бьёт по вискам. Он неосознанно начинает улыбаться, эфемерно ощущая на своих губах недавно оставленный Тэхёном поцелуй. Ему отчего-то кажется, что между этим автомобилем и поцелуем есть какая-то связь. Возможно, это бред, но Чонгук всё увереннее начинает понимать, что его догадка верна. — Это мой автомобиль? — предполагает он. Хосок усмехается, взглянув на него вполоборота. — Я бы сказал да, чем нет. Чонгук улыбается и останавливается у ворот больницы. Дальше идти ему запретил Хосок, указав рукой оставаться на месте. Сам он проходит несколько метров до своего мерса и открывает дверь с пассажирской стороны, откуда вылетает счастливый доберман, сразу же бросаясь к изумлённому Чонгуку. Радостный лай разносится по всей улице, напугав не только птиц, но и обычных прохожих. Бам набрасывается на своего хозяина с лаской, скулит от сильной тоски и вылизывает его лицо, будто не может поверить, что эта долгожданная встреча всё же состоялась. Чонгук не совсем понимает, что происходит, но отвечает лаской на ласку и смеётся, получая новую порцию собачьих поцелуев в губы. — Он сильно скучал по тебе, — усмехается Хосок. — Как его зовут? — Бам. Доберман, услышав своё имя, подаёт голос и крутится вокруг ног Чонгука. — Бам, — мило произносит Чонгук и присаживается на одно колено. — Я тоже рад тебя видеть. Чонгук хоть и не помнит добермана, но чётко ощущает сильную связь между ними. И внутри между этим словно камень с души спадает. Он, будто сам того не ведая, ждал этой встречи, надеялся. Он играет с доберманом, чешет ему пузико и за ушком, смеётся и радуется. Хосок тем временем наблюдает за ними с такой же счастливой улыбкой, как и у брата. Ему радостно на душе, что этот маленький сюрприз удался. Однако какое-то непонятное чувство вынуждает его выйти из этого вакуума счастья и повернуть голову в сторону кафешки напротив. Он быстро сканирует взглядом людей, что обедают за стеклом, затем тех, кто просто проходит мимо. Все ему кажутся фальшивками, будто сделаны из картона. Посторонние звуки отходят на задний план, Хосок слушает только своё кричащее чутьё. Чуть левее глаза цепляются за чёрную иномарку с затонированными стёклами. Он уверен, что водитель внутри и, как тень, наблюдает за ними. Сердце его пропускает удар, а в груди сильно сжимается от напряжённых мышц. Хосок нашёл его. Он не даёт панике выйти наружу, притупляет её холодной сдержанностью и рационализмом. Отвернувшись, Хосок достаёт из кармана мобильный и открывает диалог с Чонином. Hoseok: Срочно пробей «Hyundai Elantra», номер «17-8766». Затем скрещивает руки на груди и становится спиной к «Хёндаю», тем самым загородив собой брата. Нужно заканчивать это радостное событие и возвращаться в больницу. Пока рано дразнить цепного пса Хонга. — Гук-а, прощайся со своим приятелем, — мягко улыбается Хосок. — Нужно возвращаться в больницу. Чонгук кивает и гладит добермана по голове. — Хороший мой, до следующей встречи, — говорит он. — Я был безумно рад тебя увидеть, но мне нужно возвращаться в серый и унылый мир, пропавший насквозь медикаментами. Бам скулит, вертится вокруг него. — Бам, я обещаю, вы скоро увидитесь снова, — говорит Хосок. — Я верю ему, а ты? — улыбается Чонгук, протянув доберману руку. После короткого рукопожатия, Бам всё же соглашается отпустить Чонгука и ожидает Хосока в «Мерсе», с грустным взглядом провожая любимого хозяина до главных дверей больницы. Они поднимаются на третий этаж и останавливаются у поста медсестры. Чонгук бросает взгляд в сторону палаты Тэхёна. Нужно обсудить с ним случай во дворе. Если между ними что-то произошло и Хосок просто пытается это скрыть, Тэхён скажет ему правду. — Я зайду к Тэхёну, — говорит Чонгук. — Ты можешь идти. — Да, мне как раз нужно уладить одно дело, — кивает Хосок, просматривая сообщение от Чонина. — Я позвоню тебе вечером. — Угу. Чонгук ожидает, пока брат спустится по лестнице, затем идёт к палате Тэхёна. Лёгкое волнение копошится в груди. Что, если Тэхён тоже не скажет ему правду?.. Он замирает у самой двери, услышав из палаты грубый басистый голос. Видимо разговор придётся отложить. Чонгук уже собирается отлипнуть от двери, как слухом цепляется за голос неизвестного: — Через три дня тебя выпишут. Сердце в его груди на мгновение пропускает удар, а с тихим голосом Тэхёна бьётся вновь, только в несколько раз быстрее обычного ритма: — Так скоро? Я ведь ещё не до конца поправился. — Ожог можно обрабатывать дома, а в целом твоё состояние в норме, — равнодушие голоса неизвестного сквозит холодом. Чонгук неосознанно сжимается. — Нет смысла лежать тут попусту. Дома тебе станет лучше, будь в этом уверен. — Я не уверен… — Тэхён, это не обсуждается. Чонгук отскакивает от двери и быстро направляется к своей палате. Горло сдавливает, а внутри всё сжимается. Три дня. У них с Тэхёном остаётся три жалких дня. Это ведь так мало! Они же… Они же только-только начали сближаться, а теперь придётся расстаться? Он влетает в палату, громко хлопая дверью, и начинает метаться из стороны в сторону со сжатыми кулаками. Он не готов, он не сможет в одиночестве выдержать эту больничную пытку. Тэхён необходим ему, как земле необходимо солнце. Без него Чонгук сойдёт с ума, замерзнёт от холода белых стен. Глубокий вдох. Тэхён необходим Чонгуку, как кислород. Без него он задохнётся. Без Тэхёна здесь жизни не будет.

***

— Потом мы подошли к вагончику с уличной едой, и она взяла меня на спор: кто из нас быстрее съест двойной бургер! — рассказывает Лино о прошедшем свидании с Кристиной. Юнги стряхивает пепел, затягивается по новой и кивает ему, чтобы продолжал. — Она съела его меньше, чем за минуту! — Испугался? — усмехается Юнги. — Охренел! — всплёскивает руками Лино. — Как в неё столько помещается? — Спросишь на втором свидании. — Да, оно уже в эту субботу. — Отлично. Они стоят на парковке около своих автомобилей и уже минут десять всё никак не могут проститься. Лино начинает трещать на любую тему, а Юнги выкуривать очередную сигарету. В последнее время он чересчур пристрастился к ним. По вискам ещё с обеда бьёт тупая боль, да и какая-то слабость мучает с самого утра. Возможно, из-за того, что работает под кондиционерами, успел подстыть или же это обычная усталость. В любом случае ему нужен отдых. — Я поеду уже, — сухо говорит Юнги, бросив окурок на асфальт. — И мне пора, — поддерживает Лино. — До завтра! — К сожалению. Юнги запрыгивает в салон своего «Лексуса», поворачивает ключ зажигания и плавно выезжает с парковки на проезжую часть. До дома минут двадцать езды, но пробки в центре задержат как минимум на час, а то и полтора. Проезжая мимо кофейни, ему вдруг очень хочется крепкого кофе. Раньше от одной только мысль воротило, а сейчас вот прямо до ломоты в теле хочется почувствовать горечь на губах. И ещё кое-что, в чём Юнги не может так просто себе признаться. Он достаёт мобильный и, следя за дорогой, открывает диалог с человеком, который теперь напрямую ассоциируется с крепким кофе. Они в последнее время только редкими сообщениями и перебрасываются. Юнги с головой погружён в работу — у того свои дела. Yoongi: Занят? Hoseok: Есть кое-что. Yoongi: Понял, не мешаю. Он откладывает телефон на соседнее сидение и останавливается на светофоре. Небольшая толпа переходит пешеходный переход, а следом за ней беременная женщина с капризным ребенком. Мальчик психует, пытается вырвать руку, но материнская хватка слишком крепка. Юнги качает головой. Зелёный свет несколько раз мигает, затем сменяется красным. Автомобили начинают движение. Он сворачивает с центра на другую улицу, увеличивая себе путь. Лучше так, чем через метров тридцать застрять в пробке. Невольно вспоминается рассказ Лино о свидании. Юнги искренне рад за коллег. Давно пора подтолкнуть их друг к другу. Кристина будет хорошей девушкой для его взбалмошного приятеля. Она сможет вовремя приструнить, чтобы менеджер не успел влепить тому выговор. У Лино их и так уже стопка. Как его ещё до сих пор не уволили? Магия какая-то. Юнги останавливается на следующем светофоре, переводя стрелку на себя. Когда он в последний раз был на свидании? Он помнит, что пообещал Хосоку сходить куда-нибудь. Но случится это ещё не скоро, так как для обоих на первом месте проблемы. Сложится ли у них вообще что-то?.. Юнги сомневается. В память тут же врезается их короткий поцелуй в салоне «Астон Мартина». Улыбка сама напрашивается на лицо. Он, кажется, пообещал себе убить Хосока за такой дорогущий подарок. Вот только мысли сейчас уходят совсем не в то русло, куда шли первоначально. Щёки пылают огнём от разыгравшейся фантазии, где он в салоне нового автомобиля сгорает от желания в крепких руках Хосока, как целует его смуглую кожу, оставляет фиолетовые следы и жаждет большего. Юнги глубоко вздыхает и трясёт головой. Отсутствие секса дурно сказывается на нём. Раньше он обходился обычным перепихоном в клубе или на вечеринках знакомых, а сейчас хочется чего-то чувственного. Конкретно сейчас ему хочется чего-то чувственного с Чон Хосоком. Юнги стыдно за такие мысли, более того этот стыд усиливает твердеющий член. Он начинает глубоко дышать и пытаться выбросить из головы все развратные картинки. Он ещё не дошёл до той стадии отчаяния, чтобы начать дрочить прямо в автомобиле. Телефон коротко вибрирует. Юнги берёт его в руку, заворачивая в свой двор, и открывает новое сообщение: Hoseok: Я в твоём распоряжении. — Да чтоб тебя, Хосок, — фыркает Юнги. Он паркуется на своём месте, отстёгивает ремень безопасности, но выходить не спешит. Хочется ответить прямо в автомобиле, но что? Флиртовать за все годы своей жизни он так и не научился. Yoongi: Могу делать с тобой что захочу? — Такой позор, — комментирует вслух, прикрывая ладонью глаза. Hoseok: Смотря, чего ты хочешь. — Тебя, твою мать! Yoongi: Кое-что не совсем приличное. — Так всё! Цирк уехал, клоун остался. Юнги выходит из автомобиля, ставит его на блокировку и быстро идёт к подъезду. Щёки залиты ярко-красным румянцем, а мысли в хаотичном порядке метаются к одному варианту ответа, на другой возможный. В руках вибрирует телефон от нового сообщения. Он заходит в лифт, стараясь оттянуть момент. Ему страшно! Не каждый день приходится флиртовать со взрослым мужиком, который привык брать сразу, без телячьих нежностей. Юнги же так не может. Ему нужно сначала прощупать почву, а затем переходить к действиям. Глубоко вздохнув, он всё же открывает диалог на выходе из лифта. Hoseok: Интересно. Поделишься? Хочется написать что-нибудь эдакое, чтобы удивить, но в хорошем смысле. Юнги прячет телефон в карман и достаёт ключи. Обдумает ответ после охлаждающего душа. Он уже хочет вставить ключ в замочную скважину, но вместо неё видит пустую дырку. Каждая клеточка его тела мгновенно напрягается. Неужели его ограбили? Этого ещё не хватало в километровом списке проблем! Он резко дёргает за ручку, распахивая дверь настежь, и прирастает к полу. Нечего не слышно, кроме бешеного биения сердца. Квартира полностью разгромлена. Юнги старается дышать, не поддаваться панике, но ему хочется банально расплакаться. Он делает шаг вперёд, слыша под собой хруст. Это осколок зеркала, остальные части которого разбросаны по всей прихожей. Стены разрисованы красным баллончиком. Поджав губы, он аккуратно переступает через стекло, свои вещи и многое другое, что теперь превратилось в мусор. Боль в висках резко усиливается от возникшей тревоги, когда глаза замечают на светлом шкафу разбитое, криво нарисованное сердечко. — Только не это, — одними губами проговаривает Юнги. Он залетает в гостиную, где и застаёт создателя этого хаоса. Вальяжно рассевшись на его диване с пачкой чипсов, тот нахально улыбается и демонстративно вытирает жирные пальцы о светлую ткань. Юнги стискивает челюсть и сжимает кулаки до белых костяшек. Человек перед ним — это кошмар наяву. Вязь чёрных татуировок на шее, полоса шрама на левой щеке, оставленный им же. Юнги чувствует, как забытая ненависть снова обжигает восстановленную душу. — Ройс, — сквозь зубы цедит он. — Ты скучал по мне, котёнок?