remember me

Юнги открывает глаза. В комнате серый полумрак. Он больше закутывается в одеяло, ощущая колючие мурашки по всему телу. Во рту сушит, а в голове туман. Но есть чёткое осознание, что вчера что-то произошло. Пятнадцать минут вглядывания в пустоту ничего не даёт. Юнги продолжает мёрзнуть и пытаться рассеять туман. Холодная рука обхватывает горло, он тяжело глотает слюну и прикрывает глаза. Вспоминает столкновение болезненного прошлого и счастливого настоящего. Рука крепче сжимает горло, Юнги жмурит глаза. Что же он натворил? Как он будет оправдывать себя и своё поведение? Правда не должна раскрыться. Юнги убирает руку от горла и решает встать с постели. Ступая босыми ногами по холодному паркету, он осматривает собственную комнату, что погрязла в серых тонах из-за занавешенного окна, и пытается найти признаки присутствия другого человека. Но половина постели осталась ровной, всё на своих местах. Неужели Хосок оставил его одного? Губы вытягиваются в плотную линию, дрожащие руки обнимают замёрзшие плечи. Неужели он снова остался один… Юнги распахивает плотные шторы, тут же жмурясь и отворачивая голову от яркого света. На улице светит солнце, так почему же в комнате такой холод? Сухость во рту режет горло, он решает всё же выйти из комнаты. Гостиная залита солнечными лучами, на журнальном столике стоит вчерашнее пиво и закуски. Значит, всё было на самом деле, и он ничего себе не придумал. Сердце начинает биться быстрее, когда он слышит серьёзный тон, доносящийся из кухни. — Пусть едет, — слышит Юнги и делает несколько шагов вперёд, хмуря брови. — Передай своим людям, чтобы были начеку и встретили его… Я доверяю тебе, Джин, не разочаруй. И держи меня в курсе… До связи. Юнги догадывается, о ком говорит Хосок, но влезать не станет. Притворившись сонным, он входит на кухню и протирает глаза. Хосок тут же оборачивается и встречает его тёплой улыбкой. Для убедительности Юнги зевает и ныряет в его объятия, прижимаясь как можно крепче. Рядом с Хосоком никакого холода. Аромат его парфюма и дорогих сигарет не так давно стал родным. Юнги хочет пропитаться им, заменив свой собственный. А его руки такие тёплые и сильные, так бы и провёл в них целую жизнь. — Выспался? — тихо спрашивает Хосок, поглаживая широкой ладонью по спине. Это действие дарит такой покой и уют, какой Юнги не ощущал никогда, потому широко улыбается и трётся щекой о его рубашку. — Тебя не хватало, — честно признаётся, больше не собираясь скрывать чувств. Хосок усмехается и целует в лоб. — А где ты вообще спал? — Юнги поднимает голову, слегка нахмурив брови. — На диване. — Почему не лёг со мной? — Боялся разбудить, — Хосок гладит его по волосам, внимательно глядя в глаза. — Ты неспокойно спал, крутился постоянно. Юнги не помнит, чтобы что-то снилось. Наоборот ему кажется, что он спал всю ночь на одной стороне, не шевелясь. В своё оправдание он снова кладёт голову на грудь Хосока и вполголоса говорит: — Это потому что тебя не было рядом. О другой причине Юнги запрещает себе думать. Хосок ничего не отвечает, продолжает гладить по волосам и прижимать к себе. Он вновь чувствует себя в безопасности, все проблемы кажутся незначительными, сущим пустяком. Это обволакивающее тепло помогает расслабиться и забыться. Юнги не хочет отстраняться. От нежных прикосновений, ласки и заботы он расцветает, подобно первому цветку. Хосок его солнце, к лучам которого хочется тянуться. С губ хотят сорваться слова, о которых можно пожалеть. Потому Юнги держит их в себе в ожидании собственной уверенности и более подходящего момента. Он верит, что этот момент обязательно наступит. — Ты не завтракал ещё? — Кофе пил, — отвечает Хосок. — А я вот мороженого хочу на завтрак, — говорит Юнги и поднимает сияющий взгляд. — Шоколадного мороженого. Хосок смотрит с обожанием и теплом. Долго молчит, широко улыбается, отчего щеки розовеют. Юнги подаётся вперёд и чмокает его в губы, тоже улыбается. Как он мог раньше не замечал красоты Хосока? Только от его тёмного взгляда можно забыться, сойти с ума от переполняющих чувств. Он до невозможного влюблён в этого мужчину. И осознавать это безумно приятно. — Давай закажем завтрак? — предлагает Хосок. Юнги размышляет несколько секунд, затем выдаёт: — Можно приготовить его самим. — У меня никогда не было времени стоять у плиты. — Что? — не то, чтобы он крайне удивлён этой новостью, но всё же верится с трудом. — Совсем что ли? — Совсем. — Будешь больше времени проводить со мной — научу готовить яичницу. Хосок посмеивается и целует в щеку. Он совсем не против учиться готовить с Юнги. В его плотном графике обязательно найдётся на это время. Но сейчас лучше всего будет заказать доставку на дом. Душа всё ещё не на месте из-за вчерашнего приступа Юнги. Хосок не станет поднимать эту тему, но и избегать тоже. Возможно, тому нужно время, чтобы довериться. Хосок теперь начеку, чтобы в любой момент стать опорой и поддержкой для него, а если понадобится, то и щитом. Они заказывают завтрак из ресторана. Пока доставка в пути, а Хосок снова говорит с кем-то по телефону серьёзным тоном, Юнги убирает с журнального столика вчерашнее пиво и оставшиеся закуски. Ему тошно быть одному в собственной гостиной. Голову вновь посещают мысли о переезде. Юнги всерьёз ставит перед собой цель найти подходящую квартиру в ближайшее время и сбежать туда. У него не хватит сил выживать в этой. Юнги ставит грязные тарелки в раковину и начинает мыть, ненароком вспоминая вечер. Они так прекрасно проводили время, Хосок баловал его лаской и нежностью. Его сильные руки, губы… Желание. Он закусывает губу, тело помнит каждое прикосновение. Вот только расстраивает, что до самой сладкой части они так и не дошли. Ему понадобилась минута, чтобы всё испортить и сорваться. Юнги отбрасывает в раковину тарелку, которую усердно натирал всё это время. Пальцами впивается в металлические края раковины, пытаясь проглотить стоящую поперёк горла обиду. Хосок ведь тоже помнит всё и ждёт объяснений. Его непринуждённый вид и забота всего лишь отвлекающий манёвр, чтобы не нагнетать обстановку. Но узнай он обо всём, их отношения изменяется в худшую сторону. Юнги не может потерять Хосока и подаренное им счастье. Он только начинает понимать, какое оно на самом деле. Ведь раньше, как оказывается, он не имел ни малейшего понятия, что значит быть счастливым. Его никогда не обнимали с такой осторожностью и нежностью, будто он самое драгоценное, что есть в этом мире. Ему никогда не доводилось видеть в других глазах теплоты и обожания, а большего — тем более. Всё это за короткий промежуток времени стало слишком дорого сердцу. Раньше Юнги не понимал Тэхёна, который говорил о счастливых отношениях с Чонгуком. Для него это было чем-то далёким, недостижимым, но со стороны казавшимся прекрасным. Сейчас он сам на этой стороне и может с уверенностью сказать, что счастлив. Юнги не может позволить никому и ничему разрушить это счастье. Хосок осторожно подходит сзади и целует в плечо, обнимая за талию. Юнги готов растаять в его руках. Он прижимается ближе и чуть поворачивает голову, получая сладкий поцелуй в губы. Цветок распускает свои прекрасные лепестки под солнечным теплом. И только солнце может увидеть его красоту. Она только для него одного. — Я так рад, что ты рядом, — тихо говорит Юнги, мягко разрывая поцелуй. Их лица остаются близко. Влюблённым, полным доверия и восхищения взглядом он смотрит в глаза своему солнцу. — Привыкай к этому, — с улыбкой отвечает Хосок. — А ты не уйдёшь потом? — Я не совершу такой ошибки. Доставка приезжает в срок. Хосок расплачивается с курьером и заносит на кухню два полных пакета с самой разнообразной едой, аромат которой разносится по всей квартире. Юнги наблюдает с открытым ртом, как он выкладывает всю вкусноту на стол. Этой еды хватит, чтобы накормить весь подъезд. Один он столько не съест. Когда Хосок достаёт банку с шоколадным мороженым, Юнги восторженно хлопает в ладоши и с детской радостью забирает, тут же снимая крышку. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты лучший мужчина? — интересуется Юнги, вставляя ложку в слегка растаявшее мороженое. Хосок отвечает со смешком: — Подтекст всегда был корыстным. — Посмотри на меня. Хосок смотрит и через мгновение получает нежный поцелуй в губы со вкусом шоколада. Он с улыбкой отвечает на него, запуская пальцы в мягкие волосы Юнги на загривке. В этот момент на душе воцаряется покой, тепло струится по венам и разносится по всему телу. Ему слишком нравится чувствовать Юнги настолько близко к сердцу. Ещё немного и этот ангел закроется в нём изнутри. — Теперь ты веришь мне? — А ты мне? Юнги с загадкой в глазах отстраняется. Он верит, но в глубине души всё ещё сидит страх. Ему не хочется думать, что Хосок может причинить боль. Не хочется думать о предательстве с его стороны, насилии… Если и думать, то только о любви, которая крепчает с каждой совместно проведённой минутой. Юнги только надеется, что не ошибся в определении своих чувств. А пока пусть всё идёт своим чередом. — Оно такое вкусное! — заявляет он, дабы не сделать затянувшееся молчание напряжённым. — Я уже очень давно не ел мороженого. — Главное, не перебарщивай, — Хосок опускает взгляд на наручные часы, слегка нахмурившись. — Не то горло болеть будет. Юнги обращает на это внимание, понимая, что это прекрасное утро всё же имеет ограничение во времени. Наивно было предполагать, что Хосок проведёт этот день с ним. — Да ты посмотри на улицу — жара! Ничего со мной не будет, — отмахивается он, не давая обиде сдавить горло. — У меня иммунитет железный. Хосок усмехается и оглядывает стол. — Этой еды тебе должно хватить на день. — Вот именно поэтому, — Юнги в воздухе обводит стол ложкой, — я умею готовить, а ты — нет. Хосок поднимает на него серьёзный взгляд. Он не совсем профан в готовке, но и искусным поваром себя назвать не может. Банально не было времени, чтобы готовить что-то для себя. Доставка всегда выручала. В поместье эта обязанность на дворецком. Может, стоит взять у него пару уроков, чтобы удивить Юнги? Он видит улыбку ангела, и радость переполняет его. Всю ночь Хосок не сомкнул глаз из-за произошедшего. Был уверен, что утро получится неловким и замкнутым. Но Юнги переломал все ожидания, его будто бы отпустило то, что очень давно мучило. Хосок безусловно рад, однако проблема по-прежнему есть. Те следы на шее появились не просто так и ему важно знать, чьи мерзкие руки сотворили это. Понятно только одно — Юнги не собирается говорить об этом. Хосок настаивать не собирается, подождёт какое-то время. Но он точно знает одно: тот, кто это сделал с его ангелом, очень пожалеет о своём поступке. А до этого момента на повестке дня другое неотложное дело, касающееся напрямую его самого и Чонгука. Эту проблему Хосок уже несколько дней откладывает на потом, однако больше времени терять нельзя. Придётся оставить Юнги одного. Сердце этого не желает, только об одной мысли о разлуке оно начинает болезненно ныть. — Юнги, — обращается Хосок, отвлекая того от наслаждения мороженым, — мне необходимо уехать по делам. Улыбка Юнги теряет яркость и вовсе пропадет. Он догадывался об этом, но всё же толика надежды на совместно проведённый выходной была. Как жаль, что не оправдалась. Но вопреки неприятному ощущению в груди, Юнги вновь улыбается и кивает. — Дела ждать не могут, езжай. — Это дело действительно не может, — серьёзно говорит Хосок, затем мягко улыбается. — Я вернусь вечером. — Правда? — Глаза Юнги блестят от восторга. Он ставит банку с мороженым на стол и садится ближе к нему, крепко обнимая за шею. — Я буду ждать тебя сколько нужно, Хосок. Главное вернись ко мне. — Обязательно вернусь. Хосок крепко прижимает к себе и целует в висок. Ему бы очень хотелось провести этот день и все следующие только с Юнги. Рядом с ним он не чувствует усталости, тревог и голову не посещаю ненужные мысли. Но так легко можно забыться, чего сейчас допустить нельзя. Времени потеряно много, возможностей ещё больше. Многое стоит на кону, Хосок не может проиграть. И не проиграет.

***

Чонгук зачёсывает отросшие волосы назад и опускает руки вдоль туловища. Он долгое время стоит неподвижно под горячим напором воды, игнорируя собственные мысли. Стенки душа запотевают всё больше, он будто находится посреди тумана. Голова начинает кружиться, дышать тяжелее, а стоит открыть глаза — появляются мушки. Но он продолжает в упор стоять, стараясь не думать о скребущей в груди вине.  С тех пор, как вернулась память, жить с каждым днём становится тяжелее. Чонгук помнит, как мечтал о свободе, о возвращении домой. Ему казалось, что за пределами больницы и небо иное, но всё в разы хуже. Только теперь он понимает, что больница была его маленьким, не совсем идеальным миром с той самой желанной свободой. Она была для него домом, о котором он мечтал по ночам. Беспамятство было его щитом от ненависти и отвращения к самому себе. Теперь нет ни свободы, ни дома, ни щита. Головокружение валит с ног. Чонгук свешивает голову, прислоняясь спиной к стеклянной стенке. Он продолжает игнорировать любую мысль и отголоски здравого рассудка. Шум помогает заглушить рёв совести, а горячая вода обжигает кожу, помогает очистить совесть. Ему очень хочется надеяться, что это поможет. Ещё через пять минут его начинает тошнить. Чонгук смотрит на свои искажённые ладони, чувствуя тупую боль в глазах и ускоренное сердцебиение. Отголоски здравого рассудка твердят, что нужно выключить воду и выйти на свежий воздух. Но Чонгук не находит сил подняться. В таком состоянии боль, ненависть и отвращение становятся сильнее. Он проигрывает им по собственному желанию, пока в искажённом сознании не всплывает любимый образ. Печальные глаза смотрят на него с осуждением, а низкий голос с насмешкой говорит о его слабости. Чонгук мотает головой, усиливая головокружение. Он отрицает всё, сознание просто играет с ним, хочет загнать в угол. Тэхён бы никогда не назвал его слабым. «Красивая». «О чем ты?» «О твоей улыбке, впервые вижу её такой яркой». Тот день, который стал самым счастливым после слушившегося, был последним. Последним днём, когда Чонгук чувствовал себя по-настоящему хорошо. Тогда не было постоянной агрессии, ему не хотелось убить любого, кто с ним заговорит или вмешается в его бренное существование. «Я просто не хочу терять тебя». «Не потеряешь». Этой ночью Чонгук видел кошмар, в котором потерял Тэхёна и брата. Луи, этот сукин сын, сжёг их обоих у него на глазах, а затем закопал живого в сырой яме под проклятым чёрным дубом со скрученными ветвями. Он орал с заполненным ртом сырой землёй, пока в лёгких не закончился кислород. Чонгук понимает, что это всего лишь кошмар, но он был до того красочным, чувства были настолько живыми, будто это произошло в реальности. В глазах начинает темнеть, в ушах биение собственного сердца. Неожиданно Чонгук находит в себе силы подняться, хватаясь за ручку, и резко открывает дверь душевой кабины. Слабые ноги совсем не держат, он падает на прохладную плитку и начинает глубоко дышать. Скопившийся пар медленно охватывает ванную комнату, оседая каплями на стенах. Шум льющейся воды слышится настолько отдалённо, будто душ теперь в другой комнате. Чонгук постепенно приходит в себя, продолжая длительное время лежать на полу. Теперь, когда здравый рассудок постепенно проясняет сознание, он понимает, насколько глупо поступил. Расстроившись из-за кошмара, он проявил слабость и сдался. Чонгук не должен допустить, чтобы этот кошмар стал той реальностью, которую он так боится. Свободу и дом он сам должен обеспечить себе, избавившись от всех, кто этому мешает. Потому Чонгук заставляет себя, наконец, подняться с пола. Он срывает с крючка чистое полотенце, обтирает влажную кожу и волосы, затем закутывает бедра. Шум воды теперь слышится чётче и раздражает, он выключает её и подходит к запотевшему зеркалу. Резко проведя по нему ладонью, Чонгук смотрит на своё отражение. В глазах холод и отчуждённость, проблеск ненависти. Месть — вот его топливо на пути к долгожданной свободе и счастью. Но для начала необходимо хотя бы немного облегчить груз вины, что лежит на плечах непосильной ношей. Чонгуку нужна его личная надежда, успокоение и приют для раненой души. Он вспоминает красоту шоколадных глаз. Нежные касания рук, теплоту объятий и искренность. Всё это вдали от него благодаря брату, спрятано для безопасности — так в тот скандальный вечер Хосок оправдал отсылку Тэхёна. Только сейчас Чонгук понимает, что брат поступил правильно. Ведь если бы Тэхёну вновь причинили вред — он бы точно не смог простить себя. Однако никто не может дать гарантий, что даже вдали от города Тэхён будет в полной безопасности. Чонгук помнит мерзкие слова Луи, от них до сих пор бросает в дрожь. Неизвестно, каким будет следующий шаг, чтобы навредить его близким. Но он должен быть начеку и предостеречь. К тому же, Тэхён сейчас находится вместе со своим личным палачом, что взращивает волнение внутри в ускоренном темпе. Чем больше Чонгук думает о расстоянии между ними, тем хуже ему становится. Это нужно изменить. За всё время сборов в каждом уголке сознания звучит низкий голос Тэхёна. Он успокаивает бушующую внутри агрессию, дрожащую в страхе душу. Пока Чонгук ощущает то тепло, что осталось от их последней встречи, он уверен в своих силах и держится за надежду. Они обязательно снова будут вместе. Он преодолеет любое расстояние ради этого. Главное, чтобы этого хотел и Тэхён. Чонгук не тратит много времени на выбор одежды: надевает обычную чёрную футболку и серые карго, на ноги массивные аир максы. Влажные волосы быстро завязывает в короткий хвост, вспоминая, как Тэхён всегда снимал резинку. Чонгук надеется, что он сделает это снова. В прикроватной тумбе находит ключи от «1-77» и достаёт. Уже собираясь выбегать из комнаты, он вдруг останавливается у двери. Душу вновь тревожат сомнения. Что он будет делать, если Тэхён не захочет никуда ехать? Такой исход вполне возможен. Чонгук не сдержал слово, не пришел попрощаться в день выписки. Не по своей вине, но Тэхён об этом не знает и может держать обиду. Вдруг он усомнился в его чувствах? Нет, не нужно подкармливать тревогу подобными мыслями. Чонгук придумает, чем оправдать своё отсутствие, чтобы не напугать Тэхёна и не испортить их отношения обманом. Только бы Тэхён был рад встрече. Чонгук делает шаг в сторону входной двери, как вдруг его останавливает появление Джина со стороны кухни. Его присутствие напоминает о неудачной поездке в дом Тэхёна и в тот же вечер скандал с братом. Восставшая злость сметает всю тревогу и сомнения. Ему снова хочется разгромить всё вокруг, сорваться и нагрубить. Джин не выглядит удивлённым их внезапной встрече, скорее, он этого и ожидал, что дико раздражает. — Что ты здесь делаешь? — с откровенной грубостью спрашивает Чонгук. Джин, привыкший и готовый к такому поведению, спокойно отвечает: — Приехал по делам. — Каким? — Господин Хан просил привезти документы, я передал их дворецкому, так как Ваш брат отсутствует. При упоминании брата Чонгук поджимает губы, вспоминая их скандал. Они ругались в течение двух часов, никто не посмел их остановить. Он вспоминает каждый упрёк в адрес Хосока, каждое обвинение и становится мерзко от самого себя. Вина перед самым родным человеком лежит камнем на сердце и тянет на дно к собственным бесам, которые сожрут с потрохами, только дай им волю. Чонгук ненавидит себя за свою импульсивность. После таких моментов он всегда вспоминает наставления отца о правиле трёх. Первый раз стоит задуматься, есть ли в чём-то необходимость. Второй раз нужно убедиться, что это действительно необходимо. Третий раз просчитать все исходы. Только после этого делать. Пора научиться применять это правило на практике для всеобщего и своего собственного спокойствия. Чонгук вспоминает, что брат ещё вчера утром уехал по делам и с тех пор не появлялся в поместье. Если его нет в казино, значит ли это, что он решил в одиночку расправиться с Ван Хонгом? Чонгук трёт переносицу, надеясь, что это не так. Есть ещё мысль, что Хосок решил устроить себе отдых в одиночестве, но в это с трудом верится. Заядлый трудоголик отдыхает лишь во сне и то не всегда. — Рикардо! — громко зовёт Чонгук. Дворецкий в этот же момент быстро выбегает из кухни и низко кланяется. Судя по растерянному виду, крик его перепугал. — Где Хосок? — Господин не говорил, куда отправился, — голос дворецкого ровный, серьёзный. — Со вчерашнего дня не возвращался в поместье. Эта новость не утешает. — Как хотите, но к вечеру вы должны выяснить, где пропадает мой брат, — уже спокойнее, но серьёзно говорит Чонгук. — Передайте ему, что я взволнован его отсутствием. Дворецкий кивает, а Джин задумчиво смотрит на него. Чонгук уверен, что они с Хосоком поддерживают связь. Но сейчас поднимать этот вопрос не будет. Он уже отмёл мысль, что Хосок в одиночку пошёл на сутенёра. Брат не дурак, он помнит о правиле трёх и соблюдает его. Так что, скорее всего, он занят какими-то сторонними делами, но всё же увидеть и поговорить с ним хочется. Чонгук уже собирается покинуть поместье, как его снова останавливает Джин: — Позвольте узнать, куда Вы направляетесь? Ваш брат наверняка спросит об этом. Чонгук с минуту молчит, успокаивая себя, чтобы не ответить грубостью, а затем отвечает: — К Тэхёну. Вся гостиная застывает в напряжении. Дворецкий поджимает губы и спешит удалиться обратно на кухню. Джин лишь на секунду меняется во взгляде, затем возвращает себе былое спокойствие. Однако это не ускользает от Чонгука. — Вы позволите сопроводить? — спрашивает Джин. — Сейчас Вам опасно одному перемещаться по городу, тем более выезжать за его пределы. — Ты разве не получил только что задание? — Господин… — Исполняй, — грубо обрывает Чонгук. Он выходит из дома с накалёнными нервами. Весь двор залит солнечным светом, лёгкий ветерок едва прикасается к листве могучего каштана, который своими ветвями создаёт прохладную тень на входе в гараж. Секционные ворота плавно и бесшумно поднимаются вверх после активизации специального чипа. Чонгук идёт вдоль ряда разнообразных автомобилей, вспоминая, как многие из них покупал лично. Его серебряный «Астон мартин» стоит почти в самом конце, скучающе поблёскивая под светом люминесцентных ламп. Чонгук лишь раз ездил на нём — когда забирал с аукциона. Теперь настал час заменить им своего потерянного любимца. Он с удовольствием садится в новый салон и с осторожностью прикасается к кожаному рулю, плавно огибая его ладонями. Таких красавцев всего семьдесят семь на весь мир, несправедливо было ставить его чуть ли не самым последним. Чонгук не спеша выезжает за ворота и вынужден остановиться. На обочине стоит чёрный «Гелендваген», на капот которого опирается спиной Джин. Мелькание своей правой руки перед глазами начинает надоедать, его слишком много. Чонгук опускает стекло и ждёт, что на этот раз ему скажут. — Ваш брат сейчас разбирается с мелкой проблемой, вернётся только завтра, — отчитывается Джин, на что получает кивок. — А теперь позвольте настоять на совместной поездке. — Это Хосок дал указание? — Хосок просил о другом, это моя личная прихоть. — Зачем тебе ехать со мной? — Чонгук смотрит на него, но кроме настойчивости ничего не замечает. Однако всё равно считает эта настойчивость кажется ему странной. — Ещё недавно на Вас было совершено покушение. Я не могу быть уверен, что люди Вана не повторят это по дороге в «Deokgu Spa World». Чонгук согласен. Крысы сутенёра могут вынюхать любую информацию в кротчайшие сроки. Но пока слова Джина не убеждают. — Это всё? — уточняет он. — Мне предстоит дальняя дорога, а ты задерживаешь. — Я поеду вслед за Вами для подстраховки, — продолжает настаивать Джин. — Я помогу быстрее сориентироваться и найти Тэхёна. Чонгук, недолго думая, соглашается. Хосок говорил, что за Тэхёном присматривают его люди. Компания Джина не будет напрягать, пока тот будет молчать.