Мы в чёртовом омегаверсе!

      — Послушай, Хани, я не думаю, что мы с тобой сможем встретиться в ближайшее время.       — Почему это? — Джисон озадаченно смотрит в потолок. Чан отказал ему в ночёвке в своей комнате. С каких пор вообще Чан отказывает Джисону в этом?       — Ну понимаешь, есть обстоятельства, из-за которых я сейчас не могу видеться с... кхм, с людьми.       Джисон словил конкретный глюк. Шестерёнки в его голове усиленно завертелись, выбирая возможную причину. Первое, что пришло на ум — гон, второе — простуда.       — Окей, это зависит от того, что я бета? — спрашивает Хан.       — Да, очень зависит.       — Бля, бро, а нельзя сразу словами через рот сказать, что у тебя гон? Ты же знаешь, что я мысли читать не умею, да и эти омегаверсные приколы далеко не с первого раза понимаю.       — Слушай, никто не говорит об этом так открыто! Тебя оправдывает только то, что ты «чужак», Хани. И то, мог бы уже привыкнуть.       — Да как я могу привыкнуть? Это же не происходит каждый день! Из всего моего окружения почти все беты!       — Короче, я запрещаю тебе приближаться к моему дому на этой неделе, понял?       — А если нет?       — Хани, я сейчас хочу отыметь всё, что движется. Если нет — ты будешь тем, что движется, — в словах Чана слышалась неприкрытая угроза. Что ж, он точно не шутит. Или шутит, но чертовски убедительно.       — Понял.       Блять, неужели это всё и правда так тяжело контролировать? Когда у Минхо была течка он отлично справлялся. Да, Джисон уходил днём из комнаты (на выходных к Чану, а в будни в универ), давая тем самым старшему возможность погонять лысого, но вечером, ночью и утром Минхо вёл себя вполне прилично. А ведь он омега, ему наверняка жутко хотелось, чтобы его... Стоп, СТОП, Джисон не должен думать об этом! Почему он вообще начал думать об этом?! Боже, ему жизненно необходимо выкинуть из головы такие мысли о Минхо прямо сейчас.       — Хан Джисон, — как же некстати Минхо заходит в комнату после душа. И что за «Хан Джисон»? Он же обычно обходится своим излюбленным «Джисони» или какими-то ущербными прозвищами.       — Чё надо? — спрашивает Джисон, бросая беглый взгляд на старшего, и, о боже, на Минхо только шорты. Взгляд Джисона из беглого резко становится очень даже статичным. Ему бы прекратить снова пялиться на Минхо, но...       — Ты очки мои не видел? Не могу их нигде найти.       О. Классика жанра, очкарик потерял свои очки. А всё потому, что этот придурок оставляет их в рандомных местах и забывает там. Однажды Джисон нашёл его очки в общей душевой. Тогда он подумал, как удивительно, что у них в общаге ещё у кого-то есть такие ублюдские (самые обычные) очки, как у Минхо. Через пару часов Минхо уже рассказывал Хёнджину (теперь Джисон уже знает, что это был Хёнджин) по телефону историю о том, что искал очки минут сорок, а потом наткнулся на них в душевой. Мда.       — В душевой проверь.       — Я только что оттуда, ты думаешь я вообще дебил?       — Думаю, да.       — Хан Джисон, — почему собственное имя, произнесённое Минхо, так бьёт по ушам? Ли вообще в последние пару дней начал вести себя не так. Холоднее что ли? С тех самых пор, как сказал, что хочет «всё исправить». Или скорее с тех пор, как сказал Джисону хорошо об этом подумать.       — Бля, да откуда я знаю, где твои очки? Ты, крот, сам их куда-то засунул, а меня задрачиваешь.       — Ладно, прости, что «задрачиваю» тебя, сам найду, — Минхо не раздражался, наоборот сказал это спокойно и начал обследовать комнату, в первую очередь — свою кровать. Раздевался-то он здесь, значит и очки точно где-то тут. Наверное, так он думал.       — Минхо, — Джисон зовёт старшего, хотя сам дал ему понять, что болтать не горит желанием. Ли отвечает простым хмыканием, мол, говори. — Когда вы встречались с Чаном, что вы делали во время гона и течки?       Минхо замер. Джисон вдруг осознал, насколько стрёмный и неуместный вопрос задал. Спросил бы ещё, как они трахались, ну правда! Через несколько секунд ступора Минхо повернулся в сторону Джисона с нескрываемым удивлением на лице. Не с раздражением, не с насмешкой, даже не с подозрением. Он в самом деле просто удивился.       — Ты правда хочешь это знать?..       Джисон, не задумываясь, кивает.       — Мы изолировались. Точно так же, как и сейчас.       — Но если вы встречались, зачем это делать? — Джисону отчего-то казалось, что Минхо должен был ответить «мы ничего не делали», или насмешливо сказать, что это время они проводили в компании друг друга, занимаясь сексом денно и нощно. Джисон ожидал чего-то такого. Какой-то колкости. Но Минхо мало того что отвечал спокойно и серьёзно, так ещё и его интонация была и без капли насмешки.       — Джисон, мои отношения четырёхлетней давности, а тем более моя постель, тебя не касаются. Я не буду рассказывать тебе, почему мы делали именно так. Просто делали, и всё. У нас были свои причины.       Минхо снова отвернулся от Джисона и продолжил искать свои очки на кровати, поднимая лежащие на ней подушки и одежду.       Почему Джисону так неспокойно? Всё время из-за Минхо. Будь то его прошлое или его нынешнее — всё, что касалось Минхо не давало Джисону спокойно жить. И за последний месяц это стало только хуже. Всему виной чёртов омегаверс, не иначе. Он сделал Минхо ещё большей загадкой, чем тот был раньше. Как живёт омега-Минхо? Чем он отличается от того Минхо, которого знает Джисон в своём мире? Есть вещи, которые омегаверс сделал только сложнее и запутаннее. Джисону так хотелось вернуться в свой мир. Безмерно хотелось.       Но ещё больше ему хотелось сказать Минхо, что он чувствует. Что Минхо постоянно вызывает в Джисоне эмоции, и его это бесит жутко. Что Минхо делает из Джисона ходячее противоречие. Что Минхо нравится Джисону так сильно, что аж бесит. И что он бесит так сильно, что без него становится даже тоскливо. Вот только ничего из этого Джисон не мог сказать, точно так же, как он не мог вернуться в свой мир.       Ладно, но хотя бы для себя Джисон может это признать. Он влюблён в Минхо. Ему одиноко без старшего, ему завидно, что Хёнджин может с ним так легко общаться, ему завидно, что у Чана есть с Минхо такое значимое прошлое, пусть и споловины завешенное цепями и стальными замками. Джисона злит, что он не может стать частью прошлого Минхо, что он — никто для старшего. Теперь уже точно никто. Даже не друг. Их отношения давно испортились и превратились в это. И Джисон даже не смог сказать Минхо «да», когда он предложил начать всё сначала. Ему гордость не позволила. Джисон решил послушать своё эго, а не сердце или хотя бы голову (которая тоже говорила, что нормальные отношения с Минхо наконец подарят Джисону спокойную жизнь).       — Минхо, — Джисон снова зовёт старшего. — Я подумал. Ты прав, давай начнём всё сначала.       Джисон засунул своё эго куда подальше. Он с Минхо как пара — из жанра фантастики, так не будет. Но как друзья... Джисон может хотя бы вернуть их дружбу. Пусть даже он не хочет дружбы с Минхо.       Минхо нашёл свои очки. На Джисона он уже смотрел через стёкла. Теперь уже с недоверием, подозрением и сомнением.       — Ты серьёзно? Ты правда передумал? — Джисон кивает. — Тогда... Джисони, могу я... тебя обнять?       Это было неожиданностью. А ещё неожиданностью для Джисона было поймать себя на том, что он снова кивает старшему. Да, можно. Можно обнять, можно потрогать, можно задушить, да что угодно. Джисону надоело отказываться от мысли, что ему нравится Минхо, надоело пресекать её на корню, надоело скрывать это от себя же. Хотя бы для самого себя Джисон может быть честным. Хотя бы перед собой он не должен играть этот спектакль.       Минхо подходит к Джисону. Хан тянется за объятиями, жадно цепляется за старшего, тянет его на свою кровать, чтобы тот рухнул на неё и на Джисона заодно. Но Минхо аккуратно садится рядом, обнимая Джисона как-то даже нежно. Или Джисону просто хотелось считать это таковым. Джисон подбородок кладёт на плечо старшего, обнимает крепко. Должно быть, Минхо сейчас чувствует, как колотится его сердце. Но какая уже разница? От одного раза ничего не случится. От одного раза Минхо не поймёт, что происходит у Джисона внутри. Хан дышит глубоко, улавливая слабый кофейный запах Минхо. Он куда слабее того, что Джисон чувствовал во время течки старшего, но в голове было отчеканено: «Это запах Минхо. Я чувствую его, даже будучи бетой».       Джисону постепенно становилось всё равно, что он прожил почти всю свою жизнь не в омегаверсе. За последний месяц он почти привык к этому миру. Здесь он чувствовал себя особенным. Потому что Джисон мог чувствовать запах Минхо-омеги, даже будучи бетой. В родном же мире его ничего не связывало с Минхо. Ни тайны, которые Джисон узнал здесь, ни случайное сожительство во время течки. Ничего.       — Ты пахнешь кофе, — шепчет Джисон, продолжая обнимать Минхо и вдыхать чужой запах.       — Ты не должен этого чувствовать, — отвечает Минхо, но тоже крепко обнимает Джисона.       — Но я чувствую.       Они сидели так непозволительно долго. Джисон был уверен, что прошло минуты три, не меньше.       — Спасибо, — говорит Минхо, отстраняясь.       — Кхм, да... не за что, — отвечает Джисон немного нервно. Ему вдруг показалось, что щёки его загорелись красным, поэтому он спрятал лицо в ладонях. — Я тебя прошу, давай на этот раз по-нормальному.       — Джисони, — Минхо обращается мягко, — ты чего лицо закрыл? Я тоже смущён, бельчонок, но не прячусь же.       — И давай без «бельчонка», бесит, — Джисон отрывает лицо от своих ладоней и строит сложную гримасу.       — Ну я постараюсь, — прыскает Минхо.       Отчего-то ложиться спать этой ночью было особенно хорошо. У Джисона словно огромный камень с плеч спал — ему не нужно утрированно агрессивно относиться к Минхо, нет нужды придумывать колкости, постоянно ругаться со старшим и делать что-то ему назло. Они попытаются начать всё сначала. Это ли не счастье? В таких позитивных мыслях Джисон и уснул.       Вот только проснулся он около трёх часов ночи, потому что со стороны двери послышалось какое-то копошение. Дверь с шумом открылась, и в комнату зашёл Минхо. Стоп, Минхо? Почему он заходит в комнату, если Джисон не помнит, чтобы тот выходил?       Минхо доходит до своей кровати, с горем пополам стаскивает с себя одежду и с каким-то глухим стоном падает на неё. Стоп, со стоном? Почему у Джисона сейчас такое сильное чувство дежавю?       Минхо поворачивается на бок лицом к стене, складывается в три погибели и совсем скоро уже начинает сопеть. Джисон аккуратно подходит к его кровати ближе.       Старший лежит на кровати, скрутившись в позу эмбриона, тяжело дышит, поджимает к животу колени. Джисон всё это уже видел, точно видел, он всё никак не может отделаться от чувства дежавю.       Может, у него снова началась течка? Вот только никакого запаха кофе в комнате нет. Подойдя ближе, Джисон почувствовал только запах перегара.       Минхо содрогается и тихо мычит. Джисон приседает на корточки и слышит в чужом стоне что-то более внятное, чем простое мычание.       — Джисони... — тянет Минхо.       Джисон оседает на пол.       Нет. Нет, нет, нет. Нет! Этого не может быть, этого не должно быть!       Джисон судорожно отползает к своей кровати и находит телефон.       «Нет, ты не можешь, этого не может быть... Только не сейчас, когда всё наконец наладилось», — вертится у него в голове, когда загорается экран.       Время 03:25. И дата... месяц назад. В «ночь отсчёта».       Джисон дрожащими руками гуглит: «альфа и омега». Первый результат — про буквы греческого алфавита. Ничего про людей.       Джисон в своём мире. Он больше не в омегаверсе. Именно тогда, когда он нашёл счастье там. Жизнь Джисона откатилась на месяц назад. Всё, что произошло между ним и Минхо... Всё исчезло.       Джисон бессильно залез на свою кровать, забился в угол, поджав колени к груди, и заплакал. Почему он вернулся именно сейчас, когда понял свои чувства к Минхо? Когда начал исправлять свои отношения? И почему он вернулся именно в эту ночь, а не продолжил ту жизнь, но уже в своём мире? Джисон потерял всё. Джисон потерял того Минхо.