Мы в чёртовом омегаверсе!

      — Мне нравится Минхо, — Джисон начинает с козырей. Чан и даже сам Минхо смотрят на него неверящими глазами. Ну да, Ли Минхо, кому как не тебе удивляться этому, ты же определённо слышишь это впервые в жизни, и сам не говорил ничего подобного Чану несколько минут назад. Придурок. — Поэтому теперь, когда мы все знаем, что в этой комнате образовался любовный треугольник, я хочу с вами поговорить.       — Здесь не может быть любовного треугольника, нас с ним больше ничего не связывает, — Минхо складывает руки на груди и кивает на Чана, демонстративно фыркая.       — Заткнись, Минхо, — Джисон впервые в жизни слышит, чтобы Чан так грубо с кем-то разговаривал. Ладно, возможно это была чертовски херовая идея, но уже поздно давать заднюю.       — Вы можете наконец поговорить по-человечески? Ведёте себя как дети, — Джисон делает сложное лицо. — Три года прошло, или сколько там, а вы за всё это время и не попытались поговорить.       — Да что ты об этом знаешь? — Минхо привычно начал щетиниться.       — Да всё я знаю! — отвечает Джисон. — И если бы ты со мной поговорил две недели назад, то я бы всё тебе рассказал. Но ты и слушать не захотел! Ни о чём вообще и о чувствах моих тоже! Так что правильно Чан сказал, заткнись, Минхо, и слушайте теперь меня оба, — Джисон нахохлился. — Чан, — смотрит на старшего серьёзно, — Минхо не толкал Гу Чжунхо с лестницы.       — Я слышал это уже сотню раз.       — Конечно, и всё равно не веришь, — фыркает Минхо.       — Я виделся с Гу Чжунхо, — продолжает Джисон. — Хотелось бы сразу обозначить свою позицию: по-моему, он конченый придурок. Потому что тебя, Чан, он всё ещё считает, цитирую, «педиковатым шизиком, которому место в психушке», а тебя, Минхо, — Джисон вдыхает побольше воздуха, чтобы выдохнуть всё одним разом, — «бешеной псиной, у которой напрочь отсутствуют предохранители в голове».       — Сука, мало я из него говна тогда выбил, — шипит Минхо.       — И он сказал, что Минхо его не толкал, — Джисон специально подчеркнул «не», смотря прямо на Чана. — Он запнулся о рюкзак и упал сам, пытаясь убежать. Минхо никогда не толкал его, хён. Не веришь мне или Минхо — спроси у того парня, который видел драку. Спроси у самого Гу Чжунхо в конце концов.       — Да ему плевать, — говорит Минхо. — Он просто искал повод расстаться со мной. Он даже не пытался вникнуть.       — Да откуда ты знаешь, что я пытался сделать? Думаешь, так легко поверить человеку, который лез с кулаками на каждого, кто хоть какое-то не такое слово бросал в твою сторону?       — В мою сторону?! Они все говорили о тебе!       — А защищал ты себя самого, Минхо, хватит отрицать это! Это тебя всегда задевали те слова, а не меня! Мне было плевать! Может, ты и прав, может, я хотел расстаться с тобой, потому что ты такой!       — Ну тогда поздравляю, ты отлично справился с задачей, — ядовито отвечает Минхо. — Стоило признать это ещё тогда. Я тебе больше не нужен был, поэтому ты бросил меня.       — Вот только не надо строить из себя жертву, — ну тут только попкорна не хватает, правда. — Ты сделал всё, чтобы не оставить нам и шанса. А ты, — Чан обращается к Джисону, — зря ты всё это устроил. Я был о тебе лучшего мнения, Хани.       Ауч, а это больно.       — Можете потом оба меня ненавидеть, но я чертовски устал ничего не знать о вас, — говорит Джисон. — Мой сосед по комнате и мой друг. Вы правда думали, что я никогда не узнаю, что вы встречались? Или что я забью хер на это, если узнаю? Серьёзно?       — А зачем тебе в это лезть?       — Потому что ты мой друг, Чан! Потому мне нравится Минхо, как бы херово это ни звучало!       — Может, хватит повторять, что я тебе нравлюсь?       — Может, хватит игнорировать это? — отвечает Джисон. — Ты мне нравишься! Нравишься! А ты меня игнорируешь, потому что до сих пор не можешь решить свои проблемы с Чаном! Так реши их наконец и затем пошли меня куда подальше! И ты, Чан! Я не знаю, какие у тебя были причины, и почему вы расстались на самом деле, но как ты мог просто оставить всё как есть и не поговорить с Минхо?! Ты же со всеми говоришь! Почему Минхо — исключение? Вы оба ведёте себя, как придурки! А я чувствую себя словно меж двух огней и сделать ничего не могу толком! Да, это вообще не моё дело, меня это никак касаться не должно, но я не могу спокойно жить, пока между вами эта херня всё никак не закончится! Если любите друг друга — сойдитесь обратно и дайте мне самому разобраться со своими чувствами, не любите — поговорите нормально, разберитесь во всём наконец! — Джисон выдохся так много кричать. Это всё выше его сил. Идея изначально говно, зря он это всё. Но уже поздно, кнопки «рестарт» не существует, да и третью попытку Джисон просто ни физически, ни морально не переживёт.       То, что происходит между Минхо и Чаном влияет и на Джисона. Он бы хотел абстрагироваться, забить и забыть. Но он не может. Эти двое оглядываются друг на друга постоянно, а Джисон сейчас между ними — очередной камень преткновения. Минхо всё никак не хочет признавать их чувства друг к другу наверняка из-за Чана. А Чан до сих пор видит в Минхо зло во плоти и не смог бы смириться с симпатией Джисона к нему. Каждый из них оглядывается на другого за спиной Джисона. Словно сам Джисон пустое место. Это не устраивает Хана, и этих двоих тоже не должно устраивать!       — Я хотел расстаться с тобой, — Чан сдаётся первым. Посмотреть на Минхо он решается не сразу. — Это правда. Но Гу Чжунхо не был предлогом. Он был причиной. Потому что ты перестал быть тем Минхо, которого я знал. Я не узнавал тебя. И да, я не захотел тебя слушать, я не верил тебе, и даже сейчас не особо верю. Ты изменился тогда, Минхо. Я не знал, чего ещё от тебя ожидать.       — Пф, — Минхо закатывает глаза. — Ну конечно, кто бы сомневался.       — Минхо, — Джисон одёргивает соседа одним только обращением, — пожалуйста.       — Я тебя любил, Чан. Раньше. Сейчас не люблю. Буду банальным, но ты разбил мне сердце.       — Мне жаль.       — Да плевать мне на твою жалость. Сейчас так точно.       Голос Минхо самую малость дрогнул, когда он это сказал.       — Минхо, — Чан смотрит на Ли как-то по-другому. Кажется, это один из тех взглядов, которые понимают без слов. Джисон этот взгляд не понимал, но Минхо, видимо, прекрасно понял, потому что довольно резко ответил:       — Нет.       Чан продолжал смотреть на Минхо. Джисону от этого стало как-то неловко. Этот взгляд был каким-то... особенным? Будто только для Минхо предназначенным, будто это был их особый язык, и Минхо точно понимал, что Чан от него хочет, но противился этому всеми фибрами души. Джисону никогда такое не светит, да? Такие особенные взгляды, понятные только им двоим. Если и светит, то не с Минхо...       — Чёрт, ладно! — выпалил Минхо, подходя к Чану. Говорить снова решается не сразу, видимо, подбирал мысленно слова. — Это последний раз.       — Да, последний, — кивает Чан, расправив руки для объятий.       Джисон опешил. Серьёзно, блять, обнимаются? Сейчас?       Минхо чужие объятия принимает напряжённо, с трудом, но сам обнимает крепко. Чан мягко гладит его по спине.       — Прости, что сделал тебе больно, — говорит старший. — Правда, прости.       — Мне не нужны твои извинения, — Минхо сжимает Чанову чёрную футболку-безрукавку на спине сильнее. Лицом утыкается в чужое плечо, но совсем ненадолго — всего через пару секунд Минхо отстраняется. — Хватит. Теперь ты доволен? — обращается Ли уже к Джисону.       Джисон слов не нашёл. Если честно, от картины обнимающихся Минхо и Чана у него внутри всё пару раз перевернулось. А Минхо после этого говорит с Джисоном с такой интонацией, будто одолжение Хану сделал.       — Эй, Хани, — Чан подходит к Джисону и аккуратно проводит рукой по его предплечью. — Мне оставить вас наедине?       Чёрт, и с чего Чан вообще решил, что Джисон хочет, чтобы он ушёл? Что прикажете Джисону делать наедине с Минхо? Но Хан слишком поздно осознал, что он кивнул старшему.       — Не облажайся и с ним, — говорит хён Минхо, когда проходит мимо него к двери.       Дверь захлопнулась, и Джисон остался наедине с Минхо и потоком бессвязных мыслей в своей голове.       — Добился своего? Вот мы и поговорили, — Минхо садится на пол возле Джисона. Ну да, стулья ведь просто так человечество придумало. Лучше просто стенку спиной подпереть. — Надеюсь, ты счастлив.       — Ты мне нравишься, Минхо, — Джисон выдавливает это из себя с трудом. А что ещё ему сказать? Да, добился? Так Джисон не этого добивался. Он вообще уже понятия не имеет, чего он там добивался. Да, счастлив? Ну что ж, и тут, кажется, мимо.       — Поздравляю, — отвечает Ли, — у тебя нет вкуса.       — Это не смешно, — Джисон тоже опускается на пол.       — Я и не шучу. Хреново это всё, Джисони, ты понимаешь? Я хреновый человек. Вон, Чан, оказывается, меня бросил, потому что я его пугал, — Минхо вздыхает, откидывая голову назад и проводя рукой по волосам. — Ты этого добивался, а? Такого разговора ты хотел, когда говорил об этом в комнате?       — Вообще не такого, — отвечает Джисон. — Так вышло... Слушай, Минхо... Я же тебе на самом деле не нравлюсь, да?       — Нравишься, — говорит Ли. — Если бы не нравился, я бы не сказал это Чану. Ты же слышал, да? — Джисон молчит, поджав губы. — По лицу вижу, что слышал. Просто это всё... Не думаю, что смогу объяснить. Я не хотел влюбляться. После Чана. Вообще никогда. А потом появился ты, и всё стало сложным.       — Прости. Я херни наделал.       — Нет, ты попытался херню исправить. Кстати, неплохо вышло, как для одного раза, — прыскает старший. — У тебя талант выводить людей на конфликт, — Минхо легонько толкает Джисона в плечо. — Ну или на разговоры, как тебе больше нравится.       — Это точно, — Хан тяжело вздыхает.       Джисон понятия не имел, что он может сказать Минхо или что сделать. Просто сверлил глазами то пол, то свои руки. Он был уверен в одном — он точно наделал херни, что бы Минхо там ни говорил.       — Джисони, — Хан в ответ хмыкает, мол, говори, но Минхо молчит. Тогда Джисон поворачивает голову в сторону старшего.       Минхо одной рукой притягивает голову Джисона ближе и целует его. Вау. Вау.       Поцелуй чувственный, глубокий, совсем не такой, как в тот раз, когда Джисон целовал Минхо. Это тоже было жадно, но... как-то по-другому жадно. Минхо не пытался урвать поцелуй, он просто целовал. Спокойно, насколько это вообще возможно в их ситуации, настойчиво, уверенно. Целовал, будто хотел что-то доказать этим поцелуем. Будто хотел сказать, что Джисон действительно ему нравится, но не словами, а через этот самый поцелуй.       Руки Джисона сами собой легли старшему на плечи. Руки Минхо обвили Джисонову талию. Боже, если бы только Ли знал, как сильно и как давно Джисону хотелось этого, он бы послал Хана далеко и надолго.       Минхо языком проводит по зубам, цепляет язык Джисона. Руками залазит под куртку, гладит спину через футболку. Джисон только сжимает чужие плечи сильнее. Чёрт, как же это хорошо. Он даже не знал, что настолько хотел так целоваться с Минхо, пока они не начали это делать.       — Хани, помнишь, ты сказал мне, что ты не Чан? — выдыхает Минхо в губы Джисону в небольшом перерыве. Хан кивает. — Вы с ним совсем не похожи. И никогда не были. Я боюсь наделать с тобой ошибок. И любить тебя я тоже боюсь.       — Ну, ты уже сделал кучу ошибок со мной, — отвечает Джисон, целуя Минхо в уголок губ. — Так что какая уже разница, — оттягивает зубами нижнюю губу.       Минхо щекой прижимается к щеке Джисона, потом опускается чуть ниже и носом утыкается Хану в шею, щекочет горячим дыханием. Обнимает Джисона мягко и нежно, как в ту ночь, когда Джисон вернулся в свой мир и понял, что потерял всё, что успел обрести с Минхо-омегой. Со своим Минхо Джисон уже сейчас обрёл куда больше, чем потерял тогда.       — Не жизнь, а фанфик какой-то, — говорит Минхо в шею Джисону. Отпускать Хана он, похоже, и не собирается — обнимает всё так же. Забавно, а ведь с Чаном он обнимался так натянуто.       — Это точно, — прыскает Хан. Сперва его жизнь резко стала фанфиком жанра омегаверс и попаданчество, а теперь, вот... выяснение отношений.       Дверь в подсобку открывается, впуская немного шума снаружи. У Джисона сердце в пятки ушло — отчего-то показалось, что поза, в которой они с Минхо оказались, довольно неловкая, чтобы кто-то посторонний застал их в ней.       — А, ой, помешал, — кто зашёл в подсобку Джисон так и не увидел, потому что сидел спиной к двери, но человек сразу вышел, громко захлопнув дверь. Боже, как неловко-то...       Джисон отстраняется от старшего.       — Кто это был? — спрашивает.       — Не знаю, — отвечает Минхо, пожимая плечами. — Чанбин, что ли?       Джисон мысленно выдыхает. Ну если это и правда Чанбин, то ничего страшного в этом не было. Точнее, было, конечно, но перед Чанбином не так стыдно, как перед кем-то чужим. Кстати, про чужих...       — Ты же с Феликсом пришёл, он искал тебя, — спохватился вдруг Джисон.       — Бля, точно, — Минхо и сам будто только-только пришёл в себя. — Эм, ну... Я пошёл тогда, — Минхо спешно поднимается. — Увидимся в общаге, Хани.       Вау, как быстро он ретировался. Хотя чему Джисон удивляется? Кажется, сбегать это один из немногих настоящих талантов Минхо.       Дверь в подсобку снова открывается всего через пару минут.       — Вы всё? — спрашивает Чанбин у Джисона.       — Ну как видишь, Минхо ушёл, — а Джисон задницей всё ещё протирает пол.       — Ну да, справедливо, — Со поправляет кепку на голове, но потом и вовсе снимает её и ерошит свои волосы. — А с Чаном что?       — Мы втроём тут были... Господи, Бин, что у тебя с лицом? Не знаю, чё ты там подумал, но догадываюсь, фу! Мы говорили втроём!       — О-о-окей, пересказывай, — сложное выражение лица Чанбина сменилось заинтригованным. Он ради этого разговора между Чаном, Минхо и Джисоном пару недель назад опросил едва ли не половину четвёртого курса. Джисон тоже считал, что Чанбин должен знать, что произошло. Он уже достаточно скрыл от друга в омегаверсе. Хватит с Джисона этих секретов, ничего хорошего из этого не выходит.       И всё же Джисон пересказал только самое основное.