Мы в чёртовом омегаверсе!

      Преимущество того, чтобы попасть в свой мир на месяц назад — Джисон уже знал, что кое-какие события обязательно произойдут. И пусть он уже испортил некоторые из них (например, ускорил примирение Чанбина и Сынмина, а ещё организовал себе экспресс-курс по выяснению отношений с Минхо), оставались ещё события, которые были так или иначе неизбежны. Как тест по экономике, который Джисон успешно завалил в омегаверсе (и в родном мире, к слову, тоже, потому что он терпеть не мог экономику), или выступление в «PinK», к которому 3RACHA готовились две недели. На этот раз Джисон был более чем спокоен — он выступал в последний раз не так давно, как Чан и Чанбин, да и уже знал, с какими песнями они выступят. Пусть это и было в другом мире, но ведь всё равно было. Так что, да, Джисон был на шаг впереди.       Что, впрочем, не отменяло необходимости репетировать хоть немного. Но Джисон всё никак не мог собраться.       — Хани, сосредоточься, ты делаешь ошибки в тексте, — Чан смотрит строго, но понимающе. У них всех сейчас достаточно стресса — Чан нервничает из-за предстоящего выступления, Чанбин готовится к экзаменам. Джисон не признаётся из-за чего стрессует, но по нему видно, что он весь как в воду опущенный последние пару недель.       — Прости, хён, давай ещё раз, — Джисон неловко бьёт себя по руке. Опять дежавю. Хотя неудивительно — Джисон ведь уже пережил это всё в другом мире.       — Нет, лучше сделаем перерыв, — Чан вздыхает.       Джисон кивает.       — Хён, ты как? Хреново выглядишь. Опять бессонница? Ты же пил таблетки? — Чанбин спрашивает буквально теми же репликами, что Джисон слышал в омегаверсе. Недостаток попасть в свой мир на месяц назад — некоторые события повторялись с поразительной точностью. А ещё бесконечное чувство дежавю.       — Пил, но перестал. Я из-за них потом полдня хожу, как сонная муха.       — Зато без них как дохлая муха, — говорит Джисон нужную реплику. Он бы мог ответить как-то по-другому, но в этом не было смысла. К тому же, пусть Джисон не доверял Чану в вопросах, касающихся Минхо, он всё ещё переживал за друга и хотел, чтобы тому наконец стало лучше. А состояние Чана откатилось на месяц назад. На это тяжело смотреть повторно. — Мы же просили позаботиться о себе, хён.       — Если вы не перестанете винить меня в том, что я не справляюсь, я скоро тоже начну винить себя, — болезненный смешок.       — Эй-эй, никто тебя не винит, — ожидаемый взгляд Чанбина в сторону Хана с этим «смотри, что ты наделал» между строк. — Мы понимаем. Отойти от тяжёлых отношений не так-то просто. Но ты смог с ним расстаться, а это уже половина дела. Ты справишься, хён.       — Спасибо, — Чан мягко улыбается. Затем после небольшой паузы говорит: — Ко мне приходил Сынмин. Просил не злиться на него. И сказал, что ты обо мне волнуешься.       — Пф, сдал с потрохами, — пробурчал Чанбин. Так они всё-таки сошлись? Славно. И Чан, видимо, совсем не против. Как и ожидалось.       — Я на него не злюсь, Бин. Сынмин славный парнишка. И он достаточно раз извинился, хотя даже не виноват ни в чём.       — Тогда я спокоен, — отвечает Чанбин.       — Надеюсь, у вас с ним всё будет хорошо.       — Я тоже, если честно.       Совсем скоро стрелки переводят и на Джисона.       — Хани, а с тобой что не так? — Чан спрашивает с долей сомнения. Чёрт.       — Да так... Ничего такого, правда, — «ну кроме того, что я влюбился в Минхо и, вроде как, признался ему в этом, и он мне тоже, но мы больше не говорим об этом», подумалось Джисону. Но сказать это он не может, уж точно не сейчас. Как забавно получилось — в прошлый раз, в омегаверсе, Джисон не мог сказать о своих проблемах, потому что был в чужом мире, а Чанбин этого не знал. Сейчас же проблема Джисона — чувства к Минхо, и теперь он не может поделиться этим с Чаном. Он буквально поменял друзей местами — теперь его тайну хранит Чанбин, а не Чан. Это всё так запутанно.       В голове Джисона не столько каша, сколько просто перегруз. Прошло чуть больше двух недель с того разговора с Минхо. Да, у них сейчас всё спокойно. Но именно это и пугает Джисона. Они с Минхо вместе читают фанфики, неплохо общаются по поводу и без, Минхо даже пару раз готовил на двоих (как в самом начале их сожительства). Но они ни разу не заговорили больше о своих чувствах. Джисону было неловко, он всё не мог собраться с духом снова заговорить об этом, а Минхо просто молчал. Будто и не было того разговора. Будто сам Минхо не сказал, что Джисон ему нравится.       — Хани, ты же знаешь, что можешь рассказать нам, если у тебя что-то случилось? — спрашивает Чан.       — Знаю, хён, — кивает Джисон. «Но сейчас тебе я не могу рассказать», добавляет мысленно. Чанбин смотрит на Джисона двояко. С одной стороны он понимает, что Хан не может рассказать Чану о Минхо. С другой стороны — он хотел, чтобы Джисон наконец сказал старшему. Потому что Чана это ведь тоже касалось. Неправильно было молчать.       — Ладно, давайте ещё раз пройдемся по тексту, нам выступать уже завтра. Я понимаю, что все отвыкли от этого, но нам нельзя облажаться.       — Ну, у меня с текстом всё зашибись, — прыскает Чанбин. — Так что гоняй Хани.       — Ну ты! — хохлится Джисон. Нет, ну Чанбин ходячая подстава, правда! — Щас всё сделаю без единой ошибки, будешь ещё мне в плечо плакаться, потому что я такой крутой!       — Ты сделай сначала, — прыскает теперь уже Чан.       — И ты туда же, хён!       Ещё одно преимущество знать некоторые вещи наперёд — Джисону не нужно было слишком долго выбирать вещи на следующий день. Он хорошо помнил, что надел в прошлый раз. И ещё лучше он помнил, что надели Чанбин и Чан (а как такое забудешь, Джисон словил бы гейскую панику, не будь эти двое его друзьями).       Когда Джисон стоял перед зеркалом, укладывая волосы, Минхо оставил просмотр своего сериала и переключился на Хана. До этого он просто не обращал на Джисона почти никакого внимания.       — Собираешься на свиданку? — подшучивает старший.       — А то ты не знаешь, — отвечает Хан, подкручивая прядь волос небольшим утюжком.       — Ну, — Минхо пожимает плечами, когда Джисон мельком бросает на него взгляд, — может, я хотел услышать это от тебя.       — Думаешь, я приглашу тебя? — спрашивает Хан. — И не надейся, ты всё ещё не ответил мне, — отчего-то прямо сейчас у Джисона словно из ниоткуда появилась смелость ткнуть Минхо в их брошенный на середине разговор о чувствах друг к другу.       — Так ты запрещаешь мне приходить? — но Минхо удачно игнорирует это.       — Нет, не запрещаю. Ты же всё равно придёшь.       — С чего бы мне?       — На меня посмотреть, — отвечает Хан, закрепляя причёску лаком. — На сцене.       Джисон мысленно влепил себе пощечину. «Переигрываю с самоуверенностью», — подумал он.       Минхо прыскает со смеху.       — Ладно, ты меня раскусил, — отвечает Минхо с улыбкой. Нет, ну и после этого он продолжает игнорировать их чувства? Это же настоящий подкат!       — Эм... Слушай, Минхо, — старший смотрит вопросительно. — После выступления... сегодня... Сегодня мы сможем поговорить снова? Пожалуйста?       — А мы разве с тобой не разговариваем?       — Ты знаешь, о чём я, — говорит Джисон. Сердце у него начинает биться ускоренно. Если сейчас Минхо скажет «нет», то Джисон, вероятно, не сможет сосредоточиться на выступлении и сделает кучу ошибок. Он выбрал не лучший момент, чтобы спросить это. Он может подставить не только себя, но и хёнов.       — Я подумаю об этом после выступления, — отвечает Минхо. — Иди давай, — старший отмахивается, — не хватало ещё, чтобы ты разнервничался и налажал.       И Джисон с горящими щеками и сердцем вышел из комнаты. Чёрт, Минхо читает его, как открытую книгу, что ли? Или как он вообще понял, что Джисона надо гнать из комнаты, пока он не начал нервничать ещё больше, чем уже есть?       С помощью Чанбина Хан привёл своё лицо в порядок. С привычной просьбой «не как шлюха» он внимательно следил за тем, чтобы Со действительно не накрасил его как шлюху. Чёрная подводка до сих пор преследовала его в кошмарах.       — Отлично выглядите, — говорит Джисон, когда они все втроём собираются в «PinK». — Оба.       — Спасибо? — отвечает Чан больше с вопросом. — Чего это ты?       — Давно не видел вас в сценическом, — немного неловко говорит Джисон. — Просто подумал, что надо сказать, — «а ещё в прошлый раз Чанбин чуть не кинул на меня обидку за то, что я похвалил только тебя».       — От души, бро, — прыскает Чанбин.       — Так, ладно, ребят, — Чан резко становится серьёзным. — Нам надо собраться. Скоро наш выход. Главное не нервничать, мы всё отрепетировали...       Джисон мягко хлопает Чана по напряжённой спине.       — Расслабься, хён, не в первый раз же, — а для Джисона эта фраза была даже с двойным смыслом.       — У него каждый раз, как первый, — шутит Чанбин, разряжая атмосферу.       — Я работаю над этим, — мягко отвечает Чан.       Джисон почему-то начал волноваться, когда дело дошло уже до выхода на сцену.       — Хён, хён, хён, смотри, смотри, правда миленькая?       — Она? Миленькая.       Девушка, про которую Чан сказал «миленькая» не по сценарию, ухватилась за сердце и прикинулась мёртвой, и 3RACHA начали WOW под смех и крики зала.       С первой же партии Джисон искал взглядом Феликса в зале. Тогда, в омегаверсе, одногруппник сказал, что был с Минхо, но Джисон его совсем не заметил, полностью зациклившись на белобрысой шевелюре друга, которого не ожидал увидеть. Теперь же Джисон искал Феликса, чтобы возле него увидеть Минхо.       Братья Ли сидели предсказуемо за тем же столом, что и в омегаверсе. Джисон одновременно выдохнул в мыслях и напрягся ещё больше — Минхо здесь, это хорошо. Минхо здесь, и вообще-то это нихрена не хорошо.       «Абстрагируйся, пока выступаешь. Будь профессионалом», — мысленно отчитал себя Джисон.       Позже Феликс сам нашёл Джисона.       — Я думал, что мне показалось... Офигеть, Джисон-а, почему ты не рассказывал, что рэпуешь?       Джисон обнимает одногруппника в качестве приветствия.       — Я расскажу тебе как-нибудь потом в универе. А где Минхо?       — Ушёл в туалет, но думаю, уже вышел, так что не буду задерживать ни тебя, ни хёна! Мы уже собирались уходить в любом случае. Но в понедельник обязательно стяну с тебя рассказ со всеми подробностями о твоей музыкальной жизни, Джисон-а!       — Окей, замётано, — отвечает Хан.       Джисон идёт к подсобке-гримёрке. Из-за поворота выглядывает аккуратно. Минхо стоит под дверью. Хан готов был поклясться, что ещё чуть-чуть, и у него коленки начнут дрожать от волнения. На этот раз Чан как-то не спешил выходить. Время из-за этого, казалось, шло в два раза медленнее. Джисон уже готов был выйти из своего импровизированного убежища, когда дверь в гримёрку всё-таки открылась. Чан таки вышел.       — Минхо, — Чан спиной упирается о дверь и тяжело вздыхает. — Ты очень невовремя, в курсе?       — Я всегда для тебя невовремя, — Минхо отвечает раздражённо. — Вообще-то, я не к тебе. Джисон внутри?       — Нет.       — Ладно, значит, в зале, — Минхо собирается уйти, но Чан хватает его за рукав.       — Зачем он тебе? Оставь Хана в покое.       — С чего бы? Я не хочу.       — Я не спрашиваю, чего ты хочешь.       — А я не спрашиваю твоего разрешения, Чан. Если ты всё ещё не можешь отпустить то, что случилось на первом курсе, то я уже говорил тебе — в случившемся нет моей вины. Я защищал себя. И тебя, кстати, тоже.       — Да кто тебя просил! Решать проблемы кулаками! Ты довёл человека до реанимации из-за каких-то слухов, о которых никто и не вспомнил бы через пару недель! Рано или поздно всё улеглось бы. Об этом уже давно все забыли.       — Об этом забыли, потому что я учинил скандал побольше. Не делай вид, что не понимаешь этого.       — Ты прав, я не понимаю. Я до сих пор не понимаю, зачем? Ты разрушил наши отношения тогда, Минхо, ради чего? Ради того, чтобы какой-то болтун полежал в реанимации? Тебя могли посадить! Ты мог себе жизнь испортить!       — Я разрушил? Может, хватит винить меня во всём? Я не виноват в том, что больше не нужен тебе! И я не виноват в том, что он попал в реанимацию, сколько раз повторять тебе это?! — Минхо злится. — Знаешь, я ведь правда любил тебя, Чан. Хотя какая уже разница, правда?       — Действительно... Не лезь к Джисону, Минхо. Оставь его.       — А я к нему и не лезу. Да даже если бы лез, какое тебе дело? Мы друг другу никто уже давным-давно, Чани. И Джисону ты не указ. Он мне нравится. И я ему тоже нравлюсь, если ты не знал.       Вот чёрт. Такого Джисон никак не ожидал. Чтобы Минхо так легко сказал обо всём Чану... Чёрт.       — Бред, он терпеть тебя не может, — отвечает Чан.       — А ты приложил к этому руку? С чего ты взял?       — Ты и сам неплохо справляешься.       Джисону надоело. Их спор становился всё более глупым. Это надо прекращать.       — Хён! — Джисон выворачивает из-за угла. Минхо с Чаном шарахаются друг от друга.       — Хани? — в унисон удивлённо говорят старшие. Чан ещё более удивлённо смотрит на Минхо, когда понимает, как именно тот обратился к Джисону.       — Нам надо поговорить, — Джисон хватает Чана за рукав. — Втроём, — добавляет он и чуть менее уверенно берёт за руку Минхо, кивая на дверь подсобки. Сердце уже где-то в пятках.       Эти два придурка! Если прямо здесь и сейчас Джисон не добьётся от них нормальных ответов, он что-нибудь сделает с собой.