Сборник хэдов

Что-то неизменно. День за днём, от встречи к встрече, Льюис всегда приветствует Джона с едва заметным румянцем на щеках. Он торопится, иногда переходя на бег, желая поскорее увидеться. Он предвкушает скорое приятное общение, которого в последнее время всегда кажется слишком мало. Он просто рад, увидев на светлом лице приветственную тёплую улыбку. Но Джон подмечает эту милую особенность, улыбаясь теперь ещё и своим мыслям, а не только встречающему его мужчине. Что-то неизменно. Они теряют счёт времени, проводя вместе по много часов. Совместный летний отпуск стал прекрасной почвой для приятельского общения, оно же переросло в крепкую дружбу. Пока Шерлок пропадал в университете Уильяма, а Альберт нетерпеливо поглядывал на часы, ожидая Майкрофта в его же кабинете, Джон и Льюис тратили свободное время на прогулки по городу. Сначала они вместе провожали последние тёплые вечера и уходящее за горизонт солнце. Потом сбегали от холодного моросящего дождя, взявшегося не пойми откуда, и грелись в небольших уютных кофейнях, пережидая непогоду. Теперь пришла зима. Что-то меняется. Иногда, а может и довольно часто, эти изменения к лучшему. Раньше Джон и Льюис могли часами разговаривать обо всём на свете, бродить по давно заученным тропинкам. Нередко такие прогулки заканчивались с наступлением сумерек. Но разговор всё никак не подходил к завершению, уходить жутко не хотелось. И тогда они задерживались хотя бы на пять минут, до последнего оттягивая прощание. Джон всегда опаздывал на последний автобус до дома. Он подходил к остановке ровно в тот момент, когда фары ушедшего транспорта скрывались за поворотом. После пятого опоздания Джон больше не пытался успеть. Он медленно брёл домой, разглядывая ночные улочки, и улыбка не сходила с его лица. Оно того определённо стоило. Льюис не знал. Джон больше всего не хотел, чтоб тот беспокоился. Ватсону этого не позволяла совесть. А ещё она не позволяла заявиться в чужой дом на ночь глядя, да ещё и с пустыми руками. Поэтому Джон даже не рассматривал вариант ночёвки в доме Мориарти, упрямо (но счастливо) шагая вслед уехавшему автобусу. Что-то неизменно. Льюис для Джона – хороший друг и товарищ. Но иногда Ватсон ловит себя на навязчивой мысли – он думает о большем. Он бы хотел большего. Но страх, тут как тут, заставляет вернуться в реальность грубым холодным вопросом – а нужны ли кому его внезапно вспыхнувшие неуместные чувства? А, может, и не внезапные? А, только может, не такие уж и неуместные? – Джон? – Льюис мягко опускает руку на плечо мужчины. – Всё в порядке? – А? Да-да, всё нормально. – Ты какой-то задумчивый в последнее время. Тебя что-то беспокоит? – Нет, – врёт Джон и (только чудом) не краснеет. Когда-нибудь он будет готов к этому разговору. Когда-нибудь они обязательно это обсудят. А пока за окном снег, в доме пахнет мандаринами, а в углу комнаты уже несколько дней стоит коробка с новогодними игрушками. Они никак не соберутся купить ёлку. "Шерлока на вас нет", – обязательно подумал бы Уильям, если бы был в курсе. У них-то с Холмсом эта красавица с конца ноября наряженная стоит. "Она искусственная, можно хоть весь год не убирать", – аргументировал тогда детектив, и Уильям задумался, действительно ли Шерлок мог бы так поступить. – Я тут подумал, – начал Джон бодрым голосом, прогнав лишние мысли, – а пойдём за ёлкой? А то мы так и Новый Год встретим с одной лишь коробкой игрушек. Нехорошо как-то. – Согласен, – кивнул Льюис. – Тогда я за курткой, заодно твою захвачу. * * * Новогодняя атмосфера была в самом разгаре. Сыпал пушистый лапатый снег, кружа крупные снежинки в причудливом зимнем вальсе. Тут и там витрины магазинов были обвешаны яркими мигающими гирляндами и красивыми игрушками. Со всех уголков доносились новогодние песни, от заводных мелодий которых так и хотелось танцевать. Была только середина декабря, но по ощущениям казалось, что Новый Год уже сегодня. Оттого хотелось быстрее купить и украсить ёлку. Льюис думал. Все праздники, особенно Новый Год, он привык проводить с семьёй – то есть, со своими братьями. Но в этом году планы приходилось менять – и у Альберта, и у Уильяма было, с кем встречать Новый Год. Совесть не позволяла Льюису разлучить влюблённых со своими парами. Конечно, он был совсем не против провести этот праздник вдвоём с Джоном, он был даже рад. Но вариант спокойной уютной ночи вместо привычных громких гуляний казался мужчине... тоскливым? Либо просто очень непривычным. Хотелось что-то придумать, очень хотелось. Подождите, а что если... – ... пригласить их к нам? – Льюис сам не заметил, как начал говорить, чем ввёл Джона в замешательство. Непонимание отразилось немым вопросом на лице. Мориарти помотал головой. – Прости, задумался. – Расскажешь, о чём? – Я просто рассуждаю, не позвать ли нам гостей на Новый Год. Братьев и ... их Холмсов. "Их Холмсов" звучало всё ещё непривычно, и Джон не сдержал лёгкой улыбки. – Если у них, конечно, нет других планов, – продолжил Льюис. Мягкий снег тихонько хрустел от каждого его шага. – Просто у нас ведь довольно большой дом, да и праздновать всем вместе куда веселее. Ох, чуть не забыл, нужно будет ещё с Мораном и Бондом связаться. – Хорошая идея, – поддержал Джон. – Мне кажется, они не будут против. В конце концов, Новый Год – праздник семейный. * * * Выбор елей был впечатляющий. Главная площадь, покуда видно, была заставлена изобилием новогодних красавиц – разных размеров, пышности и ценовой категории, конечно же. Изначально Джон и Льюис всерьёз раздумывали над искусственной ёлкой, но, обойдя пять магазинов и не подобрав ничего подходящего, они направились на площадь. Здесь уже, конечно, и атмосфера была другая. Там и тут стояли небольшие торговые палатки с множеством разнообразных игрушек и праздничной мишуры. Рядом с ними, заполнив всю площадь пряным ароматом, стояли палатки, в которых продавали глинтвейн. Льюис прищурился, почувствовав сладковатый запах. Особым ценителем вина он никогда не был (за это у них отвечал Альберт), но оспаривать благородство напитка не собирался. Ёлку выбирали долго и тщательно. Льюису хотелось, чтоб в этот Новый Год идеальным было всё. Джон, снисходительно улыбаясь, слушал каждое замечание мужчины, запоминая их на будущее. Они никуда не спешили, и подобная педантичность была ему даже в радость. Она, по мнению Ватсона, отлично вписывалась в общую предпраздничную картину. Потратив около двух часов и немного сил, идеальное дерево, всё же, было выбрано. Тут-то нарисовалась ещё одна проблема – Льюис начал мёрзнуть. Долгое нахождение на свежем воздухе дало о себе знать, и покрасневшие от холода нос и щёки без всяких сомнений выдавали мужчину. – Ты замёрз, – подмечает Джон, глядя, как парень потирает руки. – Ерунда, – отмахивается тот, легко улыбнувшись. – Так не годится. Пойдём домой греться. Если захочешь, придём сюда вечером. * * * Всё же, погреться дома было очень даже неплохой идеей. Вообще, весь день был полон хороших идей. Одной из них было созвониться с Мораном и Бондом. Мужчины, едва услышав о совместном праздновании, тут же поддержали идею, согласившись даже помочь украсить дом. И всё же Джон и Льюис совсем не ожидали увидеть их у своих ворот уже буквально через полчаса. "А чего тянуть-то?" – лаконично объяснил Себастьян. Больше вопросов не возникало. К украшению дома тоже отнеслись серьёзно. Чего только стоило недовольное сопение Морана, когда он несколько раз, то взбираясь, то слезая со стремянки, перевешивал гирлянду над входной дверью "чуть левее", "теперь немного правее", "лучше бы повыше" и "слишком высоко, опускай". Всё это с подачи Бонда, естественно. Ну, а что поделать, в нём проснулся перфекционист и требовал идеала. Позже подключились к Джону и Льюису украшать ёлку, здесь-то стремление к идеалу резко пропало. Моран злился, хоть и в шутку, но в голове уже продумывал для Бонда самое скучное и долгое занятие по подготовке дома. Он обязательно придумает. Позже, наверное. Пока можно было сполна насладиться моментом предпраздничной суеты. Остальные, между прочим, тоже времени зря не теряли. Стоило только Уильяму получить звонок от брата, у него уже вырисовался план всего сегодняшнего дня. Хорошие гости ведь с пустыми руками не приходят, тем более к Новому Году. Закончив телефонный разговор, Уильям сбросил вызов и с предвкушением посмотрел на Холмса. – Надо идти за подарками. Шерлок довольно улыбнулся. Он любил всё, что было связано с праздником, и подарки тоже любил. Как получать, так и дарить. Уильяму, по-честному, больше нравилось второе. По пути к ближайшему магазину Мориарти рассказал мужчине обо всех подробностях и нюансах, буквально пересказывая слова брата. Шерлок коротко кивал, соглашаясь со всем, иногда оставляя короткие комментарии. "С одними договорились" – подумал Льюис, набирая номер Альберта. * * * Торговый центр встречал посетителей громкой рождественской музыкой и большими ёлочными шарами, развешанными под потолком. В середине холла, сверкая тысячами жёлтых огоньков, стояла высокая нарядная ёлка. Уильям невольно засмотрелся на неё, проходя мимо. Шерлок же засмотрелся, как в рубиновых глазах отражается множество тёплых огоньков, словно звёздное небо ночью. Прекрасное рубиновое небо, такое необычное и завораживающее. Уильям, поймав на себе полный нежной любви взгляд, не смог сдержать улыбки. – Шерли, ты смотришь не туда. Ёлка немного в другой стороне. – Плевать на ёлку, дай на тебя насмотреться. Уильям отвёл глаза, улыбнувшись краешком губ. Шерлоку очень хотелось, чтобы мужчина мог взглянуть на себя его глазами. Тогда бы, может, понял, почему Холмс так на него смотрит. А как же могло быть иначе? Мориарти в этой объёмной куртке поверх толстого вязаного свитера и однотонных светлых брюках смотрелся слишком по-домашнему даже посреди торгового центра. А угги и светлая, как волосы, шапка дополняли картину. И всё же, чего-то не хватает. * * * – Варежки? – неверяще переспрашивает Уильям, поднимая глаза на мужчину. – Ты мёрзнешь. Железный аргумент, по правде говоря, но ... варежки, ещё и шерстяные, серьёзно? Он ведь взрослый человек. – Взрослый, поэтому не хуже меня должен понимать, как важно быть в тепле зимой. Шерлок не унимался. А ещё никак не мог понять, когда они с Уильямом поменялись местами. Осенью ещё Мориарти приходилось чуть ли не угрожать детективу, чтоб тот не разгуливал по улице в одном лёгком плаще. Как быстро летит время, как всё меняется. – Лиам, свет души моей, – начал уклончиво Шерлок, заглядывая в глаза, – ты же знаешь, что я тебя очень люблю? Мужчина кивнул. – Поэтому, уж прости, но в этом вопросе я твоего мнения не спрашиваю. Я не позволю тебе мёрзнуть, и это не обсуждается, – с этими словами варежки отправились в корзину, к горе других покупок. С поиском подарков было покончено. * * * С подарками возвращались уставшие, но довольные. Мужчины и подумать не могли, что потратят на такое простое занятие свыше трёх часов. Всё-таки в том, что вы оба – гении, иногда бывают свои минусы. Например, когда у вас две разные гениальные идеи относительно одного подарка. Хорошо ещё хоть до драки не дошло. Но это такое. Проходя мимо уже знакомой ёлки, Мориарти остановился. Неподалёку от неё находилась атмосферная зимняя фотозона. Удивительно, как они не заметили её раньше? Ах, точно, Шерлоку ведь было не до этого. Ну, а Уильям... Ладно, может быть (только может быть), он тоже любовался не совсем атмосферой. Однако теперь интересная локация привлекла внимание обоих мужчин. – Ли-и-иам, – заговорщически протянул Шерлок, скосив взгляд на профессора. – Я знаю, о чём ты думаешь, Шерли. Да. Нам нужна такая фотография. Фото действительно получилось прелестным. Уильям мягко положил руки на плечи Шерлока, в то время, как сам детектив приобнял Мориарти за талию, во второй руке держа несколько пакетов с подарками. Словно та самая парочка из красивых новогодних реклам, они выглядели самыми счастливыми на свете. Уильям не знал – главный свой подарок он ещё не видел. Шерлок готовил ему грандиозный сюрприз. * * * Если позволить себе полениться раз в году – ничего страшного не произойдёт. Ну, может не раз. Ладно, может и не в году. Вообще, лень – качество полезное, оно защищает нас от переутомления. Так учёные говорят. А кто такой Альберт, чтоб с ними спорить? Вот именно. Поэтому сейчас он лежал в кровати Майкрофта, только недавно проснувшись, и бесцельно переключал каналы. По правде говоря, он бы до сих пор спал, если бы его не разбудил звонок Льюиса. Обсуждать что-то спросонья очень не хотелось, и старший Мориарти пообещал дать ответ чуть позже – когда окончательно проснётся и обсудит всё со своим мужчиной. Кстати да, об этом. Мужчину не мешало бы найти. Когда Альберт проснулся, соседняя половина кровати давно была холодной. Это было ещё одной причиной не самого лучшего пробуждения – спать без Майкрофта было холодно. Мориарти слишком быстро привык к теплу чужого тела, которое ощущал даже сквозь сон. И стоило только Майкрофту на утро покинуть кровать, Альберт, в скором времени, просыпался. Удивительно, что сегодня этого не произошло. Пожалуй, он устал немного сильнее, чем думал. – Ты так и Новый Год проспишь, – Майкрофт, открыв дверь, опёрся плечом о проём. Альберт прищурился, услышав тонкий аромат пряностей, исходящий от мужчины. – Ты ведь только что с кухни, где мой завтрак в постель? – ухмыльнулся Мориарти, поднимаясь на локтях. Майкрофт, подойдя ближе, присел на край кровати, запуская руку в мягкие каштановые волосы. Растрёпанные после сна, они спадали на лицо Альберта короткими прядями. Он довольно прикрыл глаза, напоминая сейчас Майкрофту больше кота, нежели человека. Большого зеленоглазого довольного кота. – Завтрак в постель будет в следующий раз, а пока обед на кухне, – хмыкнул Холмс, коротко взглянув на часы. – В твоих же интересах поскорее явиться, иначе всё остынет, – Майкрофт наклонился, оставив на губах мужчины невесомый поцелуй. Он направился к двери, остановившись в проёме. – Тебя ждёт небольшой сюрприз. Альберт в удивлении склонил голову. Сюрпризы – это хорошо, это он любит. Возникший интерес прогнал остатки сна. Мужчина, потянувшись, поднялся с кровати, подхватил со стула махровый халат Майкрофта и вышел из комнаты. В коридоре пахло корицей. * * * Альберт обожает вино, это ни для кого не секрет. Майкрофту не нравится, что мужчина открывает новую бутылку алкоголя по любому поводу (и без повода тоже). Это, в принципе, тоже не тайна. Но любовь – она такая штука, что ради дорогого человека можно и на уступки пойти. И Майкрофт идёт. Просыпается утром раньше, идёт на кухню, достаёт заранее подготовленные ингредиенты (спрятанные, чтобы сюрприз не испортить) и готовит глинтвейн. Он знает, что Альберту понравится. Он хочет, чтобы его Альберт улыбался, и сделает для этого всё, что в его силах. Потому что он любит. Кухня встречает букетом пряных запахов, на столе уже стоит завтрак и чашка ароматного напитка, над которым ещё поднимается пар. Альберт улыбается обворожительно, щурится немного и взгляд изумрудных глаз не отводит от Майкрофта. Он удивлён, приятно удивлён. Сюрприз Холмса явно удался. – Я люблю тебя, – довольно шепчет (почти мурлычет) Мориарти, подойдя к мужчине, кладёт руки на плечи и тянется ближе, касается невесомо чужих губ своими. – Я тоже тебя люблю, – выдыхает Майкрофт в приоткрытые мягкие губы и сам улыбается. – Садись уже есть, остынет ведь. Альберт неспешно потягивает чуть остывший глинтвейн, не сводя с Майкрофта довольный взгляд. Холмс и сам, поддавшись интересу, пробует своё творение и не без гордости подмечает, что получилось очень даже неплохо. Не то, чтобы ему особо было, с чем сравнивать, и всё же. Когда Альберт потянулся за второй чашкой, остатки сомнений окончательно исчезли. – Кстати, Майки, мне тут Льюис звонил с одним очень интересным предложением, – начал Мориарти, обхватив чашку двумя руками и сделав очередной глоток. * * * Что-то неизменно. Дети, вырастая, становятся взрослыми, но некоторые не теряют веры в чудеса. Джон любит Новый Год и верит, что эта ночь – волшебная. Можно попытать удачу и признаться Льюису. А вдруг, чудесным образом, ему ответят взаимностью?